Тихий омут

      — Со всей ответственностью заявляю, характером он пошел в тебя, — возле уха насмешливо прошептали, и Гермиона отложила книгу.— Только ребенок с твоими генами мог мне два часа доказывать нелогичность финала сказки про трех поросят. И это в неполных три года, на минуточку.       Устало обогнув диван, Драко щекотнул торчащую из-под пледа голую пятку:       — Женщина, мой сын не может быть занудой. Я вообще-то планировал вместе с ним устраивать восстания против твоей всезнайской диктатуры, — проследив за тем, как женская стопа спряталась под мягкой материей, а следом эту материю приглашающе откинули в сторону, Малфой довольно усмехнулся: — Знаешь, мне кажется я заслужил от тебя еще дочку. Такую же обворожительную и обаятельную… как я.       Аккуратно нависнув над Грейнджер, Драко коснулся губами кончика ее носа, и не дожидаясь ответа на заявление, зарылся лицом в ее футболку. Аккурат между грудей.       — Спасибо, — встречно уткнувшись носом в светлый затылок, Гермиона мягко провела по напряженной спине мужа, задевая ноготками основание его шеи. — Ты меня безумно выручил. У меня он совершенно не хотел укладываться спать.       Драко от приятных манипуляций облегченно промычал:       — Хороший тебе достался муж, — потеревшись здоровой щекой о ее грудную клетку, Драко запустил руки под футболку, размещая холодные ладони на обнаженной спине. Кожа моментально дала встречную реакцию и мужские губы нашли воспрявший сосок.       — У меня идеальный муж, — Гермиона хохотнула.       — И он ждет ответа от своей почти… — за шею небольно ущипнули, — ладно-ладно, абсолютно идеальной жены.       Требовательная ладонь перебралась на живот Гермионы и огладив тот, накрыла ее грудь. Грейнджер томно выдохнула, прижав голову Драко ближе.       — Ответ на что? Согласна ли я с тобой, что Кай не по годам сообразительный, благодаря моим генам? Что ж, тут я поспорить не смогу. Истина — она такая.       Вокруг соска сомкнулись зубы, чтобы слегка его оттянуть. Звонко причмокнув губами, Драко переключился на вторую грудь, в то время как пальцы уже прокрадывались под тонкую резинку белья.       — Родной… — Гермиона от случайного дерганья, уронила книгу. Настрой мужа был красноречивей некуда. А она и не против.       — Что насчет другой истины? — довольно оскалившись, Малфой провел языком дорожку вдоль живота. — Той, для которой ты стала такой влажной.       Спустившись ниже, он поцеловал бедренные косточки и тонкое кружево на лобке. Дразняще обведя кромку белья, Драко вернулся к основанию живота и внезапно уткнулся в него носом, гулко вобрав в легкие воздух.       Гермиона все поняла и сердце пылко затрепетало. В который раз лавина чувств накрыла ее с головой и, поддавшись эмоциям, она тихо прошептала:       — Люблю тебя. Вот моя истина. И я совершенно не против, если в нашей семье появится кто-то еще с такими же очаровательно- голубыми глазами, как у тебя.       Вот так, лежа в кабинете на софе, Гермиона могла истинно прочувствовать собственное счастье. Зная, что за стеной сладко спит ее сын, а на ее животе устроился мужчина, одно присутствие которого всегда делало ее жизнь светлей.       — Пусть полностью возьмет твою внешность, главное, молю, чтобы наш второй ребенок унаследовал мой характер …— в живот насмешливо промычали.       Почти светлей…       — Малфой?       — Вот про это я и говорю. Вредная начальница до мозга костей, — уже открыто глумясь, Драко спешно ретировался под плед. А вместе с ним и трусы подозрительно заскользили вниз.       Грейнджер не удержалась от смеха:       — Драко Малфой, ты просто …       — Любящий тебя муж.       — Оу, значит любящий? — разделавшись с лишней одеждой, Гермиона закинула одну ногу на спинку дивана.       Ответ не заставил долго ждать. Огладив внутреннюю поверхность бедра, Драко прижался губами к требующей его внимания точке.       — А у тебя есть сомнения? — мягкое давление языка растворило несуществующее сомнение.       — Только насчет имени дочки, — полностью расслабившись, Гермиона заправила набрякшую светлую прядь за ухо.— Но, думаю, это может подождать до утра.       — О, да. Я планирую как следует постараться. Во имя генофонда Малфоев.       …       — О чем задумалась?       Сморгнув наваждение, Гермиона откинула использованный спонж в раковину. Тонкая струйка воды принялась утягивать в воронку алые разводы крови.       — Просто воспоминания.       Оценив глубокий и, не заживающий росчерк поперек ладони, Грейнджер подхватила моток бинта.       — О чем? — плеча осторожно коснулись, и Грейнджер тут же прижалась щекой к холодной коже чужой руки.       — Разве сейчас это имеет значение? — размотав марлевую повязку, она принялась ее накладывать на раненный участок. Прошло столько времени, а она по-прежнему похабно справлялась с перевязками.       — Для меня имеет, — Драко перехватил инициативу по бинтованию.— Итак?       Занятая сумерками ванная и потрескивающая свеча на подоконнике — их привычное место встречи как и всегда было наполнено особой атмосферой загадочности и таинства. В текущем случае, благодаря отключению во всем доме электричества.       — Думаю, о том, сможем ли мы вернуть, что потеряли. И что было бы — не произойти это все с нами.       Сидя ссутулившись на краю ванны, Гермиона безэмоционально рассматривала паутинку трещин на кафельной плитке пола, сравнивая ее с орнаментами, набитыми на костяной маске волка.       — Ты в курсе, что Джинни знает, кто скрывается под личиной волка? И что, по ее мнению это ты? — взгляд метнулся на лицо Малфоя. Сосредоточенное, но вместе с тем спокойное и умиротворенное.       — Джинни всегда мне казалась самой сообразительной среди Уизли. И ты мне сейчас это в лишний раз доказала.       Закрепив повязку аккуратным узлом, Драко напоследок оставил на ладони едва весомый поцелуй.       — Я так не хотела, чтобы она во все это впутывалась, — сокрушенно прошептав, Гермиона подалась вперед, упираясь лбом в крепкую грудную клетку. — Я допускала и даже ждала, что Джинни будет вести свое маленькое расследование, но не думала, что она так близко подберется к правде. И еще в преддверии финального аккорда.       Вслушиваясь в глухой ритм сердца, Грейнджер постепенно урезонила свое, спешно отбивающее дробь об ребра.       — И ее раны…       — Они не смертельные. Пару ушибов и синяков, — Драко заботливо огладил ее макушку. — А вот продвинься она дальше — защитные чары ее бы хорошенечко поджарили.       — Драко…       — Милая, некоторым тайнам положено себя оберегать во имя же чужого благополучия.       Гермиона тяжело вздохнула.       — Она ведь моя подруга. Наша… И я прекрасно понимаю ее рвение докопаться до истины…       Из комнаты донесся бой настенных часов. Одиннадцать отмеренных маятником ударов.       Пламечко одинокой свечи дрогнуло, оживляя на стене тени.       — Почему волк?       Внезапный вопрос вырвался быстрей, чем Гермиона успела о нем подумать, а руки Малфоя поднять маску.       — Верней, ты сам определил, кем быть или это сделала она?       Указав взглядом на артефакт, Грейнджер коснулась пальцем его пульсирующей поверхности. Несмотря на прочный с виду каркас, высеченного из кости дракона, маска была пропитана жизнью, и тактильно ощущалась как плотная кожа.       — Маска принимает форму души. Думаю, она действует по тому же принципу, что и патронус.       Обводя вырезанные на костной морде вензеля, Гермиона задержалась на одном. Единственном багрового цвета.       — В начальных классах я считала, что твой патронус это хорек. Что? Не смотри на меня. Та трансфигурация отлично передавала твой характер, — прыснув от вздернутой брови Малфоя, Геримона потупила взгляд.— Тогда я еще не знала, что патронуса у тебя не было.       — И, наверняка, ты разочаровалась, когда я продемонстрировал тебе волка?       На войне, впервые, отбив атаку дементоров, Драко смог раскрыть свою глубинную сущность. О которой не догадывался сам, но которую всегда видела она.       — Честно, я ожидала что-то вроде дракона, — Грейнджер пожала плечами.       — Дракона? — и снова вздернутая бровь.       — Это логично. Хотя бы из-за твоего имени. Да и плюс… дракон — это идеально-пафосное воплощение своего хозяина. Любовь к золоту и вниманию вам не разделять.       Поднявшись на ноги и осторожно перехватив маску, Гермиона приложила ее к лицу Драко.       — Но, знаешь, спустя годы совместной жизни я поняла, насколько волк — это про тебя, — губы легли на костяной нос.— Признайся, о чем ты думал, когда впервые призвал патронус? О каком счастливом мгновении?       Тесней прижавшись к мужскому торсу, Гермиона ощутила на пояснице родные ладони. Как и всегда прохладные и надежные.       — Я думал о твоих веснушках. О том, как смог их впервые разглядеть вблизи, тем утром. Когда наконец-то пробудился не от будильника, а твоего дыхания на моей щеке. Признаться, я был тогда чертовски рад. Настолько, что не решился тебя разбудить вовремя…       — И мы опоздали на экзамен по зельеварению.       Воспоминания минувших дней аукнулись теплым импульсом. Как в теле, так и в маске.       — Скажи же, это того стоило? Делить с тобой кровать оказалось на редкость чудесно.       — Какой же ты у меня дурак.       Вновь освободив от маски лицо мужа, Гермиона ласково пробежалась пальцами вдоль его здоровой скулы. Драко прикрыл веки, внемля каждому движению. Щека, спинка носа, надбровная дуга и бровь. Очертив вдоль лба линию роста волос, Гермиона трепетно задела кончик уха.       — Я люблю тебя. И, обещаю, мы скоро будем вместе.       Миновав здоровый участок кожи, пальцы остановились на оголенной, разодранной плоти.       — Они все понесут наказание…— обнаженная челюстная кость, покрытая остатками мышечных волокон, пустая глазница левого глаза… Гермиона болезненно сощурилась. — Ты и наш маленький мальчик… они за все поплатятся…— подступивший ком слез сдавленно ухнул вниз по пищеводу. — Прошу, потерпи еще немного, — привстав на носки, Гермиона прижалась к податливым губам. Чувственный, но передающий всю ее боль и отчаяние поцелуй, заставил комнату погрузиться в минуту молчания.       Сколько страданий они вынесли? И сколько еще предстоит…       — Гермиона… — по щеке Драко скользнула слеза. Одна единственная, впервые за столько лет.       — Тш-ш, все будет хорошо. Верь мне…       Маска отбила холодный блик от ворвавшегося фонарного света и белый след затерялся в серебристом волосе.       — Я буду рядом, — мягко огладив овал ее лица, Драко соприкоснулся с Гермионой лбами. — Всегда.       Решающий час настал.

***

      Тяжелый запах отчаяния и смерти всегда наполняли легкие Джинни, стоило ей шагнуть в нутро самой жестокой тюрьмы волшебного мира. Букет из жженных костей, запеченной крови и чего-то сладкого, оседающего на корне языка после каждого вздоха. Фред как-то предлагал по случаю Хэллоуина создать жвачку со вкусом «червивого арбуза, замаринованного в ведьминской крови». И даже не стоило спрашивать, как ему в голову могла прийти такая мысль. Важно одно — вкус этой жвачки сейчас обитал в полости рта.       Джини неосознанно скривилась, запустив руку в карман брюк. Увы, мятные леденцы, которые она купила пару дней назад, благополучно покоились в недрах ящика рабочего стола. А значит избавляться от мерзкого послевкусия ей придется только по приезде домой.       Фак.       — Добро пожаловать в Азкабан, — ощерившись мелким рядом зубов, глава тюремной службы безопасности — Кастель Офрит вскинул руку в приглашающем жесте. — Какими судьбами, мисс Уизли?       Азкабан был отвратителен не только на вкус и на запах ...       — Я на ночное дежурство. Вам должно было поступить сообщение от Министерства о ...       — Да-да-да, вы пришли по душу Джавса. Хотите убедиться, что бедного дезертира не приговорит этой ночью бешеный пес, — надменно фыркнув, Офрит двинул в вдоль глухой стены. Ни окон, ни дверей. Словно, они шагали в черной дыре. Бесконечная темнота, скрывающая опасные тайны.       — Милочка, возможно прошлый начальник тюрьмы не мог уследить за парочкой ...       — Их было трое. И все они министерские деятели, которые так и не успели отбыть свой срок наказания, из-за вырванных сердец, легких, глаз. И смею заметить, органов их лишил чужак. А не ...       — Что могу сказать ... хреново. Хреново, что я не успел оценить, как бы прогнила их плоть в стенах этой цитадели порядка, — злорадно загоготав, Кастель сплюнул в сторону, не забыв блеснуть золотым клыком. Боги, хуже типа на эту должность не найти. — При мне же, милочка ...       — Офицер Уизли, — Джинни уверенно осекла невежду.       Офрит закатил глаза:       — При мне же, офицер Уизли,— фамилию буквально выплюнули, — ни одна шавка, ни один щенок сюда не проникнет. Я напичкал эти стены такими ловушками, что вам — мракобесью ...       — Мракоборцам,— и снова она его поправила, смакуя момент багровения упитанной хари, с натертым до блеска темечком.       — Как скажите, офицер Уизли. Впрочем, это сути не меняет. Никто не сможет пройти мимо меня! И в отличие от моего предшественника, я не побоюсь отвечать головой за свои слова.       Где-то за стенами истошно завопили и по вытянутой кишке коридора пронесся знакомый холодок.       Дементоры. Кого-то прямо сейчас подвергали пыткам.       — Я вас убедил, офицер?       Злорадный оскал и блеск в плюгавых темных глазках. Джинни едва удержалась, чтобы не скорчить гримасу.       — Надеюсь удостовериться в этом на практике, — выдержав зрительный контакт, Джинни ускорила шаг.       Кастель недовольно прыснул:       — Яблоко от яблони ... смотрю, вы со своей начальницей кидаетесь одними и теми же фразами,— взмахнув рукой, Офрит заставил впереди стоящую стену двигаться.— Сначала упускаете всякое отребье, а потом еще фыркаете в моих ...       Джинни замерла на месте.       — Начальницей? Вы уже успели познакомиться с Гермионой Грейнджер?       В позвоночник вцепились мурашки.       — Еще бы. Аналогично вам, она час назад донимала меня своей кислой миной. Ой, простите, личиком.       Сердце участило ритм. Все же не зря предчувствие подсказало ей пойти еще на одну несанкционированную хитрость.       — Видно, мы с ней разминулись,— Джинни лихорадочно облизнула губы.       — Мне плевать, но надеюсь ... — гулкое эхо отворившегося прохода заглушило слова,— ... кроме вас двоих больше сюда никто не при ...       Вой серены. Пронизывающий и леденящий. Только что едва озаряемая фиолетовым свечением зала, полыхнула алым пламенем и немыслимое количество дементоров взмыли из него ввысь.       Сигнал тревоги.       — Где камера Джавса?! — схватив за грудки опешившего Офрита, Джинни рявкнула прямо в его тупую физиономию. В отличие от этого слюнтяя, ей не надо было время, чтобы понять, что произошло.       — Седьмой ярус. Камера D. Но там ...       — Акцио-метла!       Взмах палочки, и буквально на ходу запрыгнув на метлу, Джинни помчалась ввысь, обгоняя голодных дементоров.       Драко. Невероятно, но факт. Именно он скрывался под волчьей личиной. Столько раз всматриваясь в новостные сводки, перебирая воспоминания внешности главы Корня и сканируя нарисованные ориентировки ... Она помнила, как хоронили Драко и их с Гермионой маленького сынишку. Помнила, как два закрытых гроба опускали под землю. И черт возьми, месяц назад, когда в волчьем взгляде и взгляде Гермионы она заметила знакомый блеск, Джинни решилась на самую отвратительную авантюру. А именно эксгумацию.       — Его там не было. Потому что, он здесь ...       Встречные потоки воздуха колко врезались в лицо и царапали слизистую глаза. Позади было четыре яруса. Она была уже близко.       Получив во время войны тяжелейшее ранение от Волан-де-Морта, Драко практически год не появлялся ни у кого на виду. Как и Гермиона. Скрываясь в Малфой мэноре, они старались хоть как-то исцелить его изуродованное лицо, а также избавить от ужасной боли. Джинни, к ее сожалению, после гибели Гарри, редко навещала друзей, существуя первое время в затворничестве. Но, когда душевные терзания немного облегчились, а на ее столе очутилось приглашение на свадьбу, она поняла, что наступило время жить...       — Быстрей ...       — Драко, — окинув взглядом статную фигуру, облаченную в костюм-тройку, Джинни из-за вспыхнувшей неуверенности, разгладили фалды юбки, — ты выглядишь ...       Идеально. Красивое, без всякого изъяна лицо, с острыми скулами, высоким лбом и ясными глазами ... В момент их последней встречи, Джинни помнила по сути кусок мяса, над которым тряслась изможденная Гермиона.        Они обе тогда лишились покоя.       — Выгляжу так, как этого заслуживает Гермиона, — без тени насмешки, Малфой приветливо улыбнулся. — Рад тебя видеть, рыжая.       Знакомое прозвище приободрило.       — Взаимно, мистер Малфой. Знаешь, за такую ... внешность не грех и душу продать.       Да, беспардонно. Но в их паре было принято обмениваться колкостями. Они неплохо тонизировали и выводили их дружбу на особый уровень.       — Увы, такой валютой я не обладаю. Ты ведь знаешь.       Изгиб губ в загадочной ухмылке и ровно в тот момент на затылке Джинни вновь зашевелились волоски.       Прокрутив в памяти ценное для ее догадки воспоминание, Уизли вовремя увернулась от хлесткого удара плаща дементора. Деморализованный чьим-то патронусом, он как и все остальные отлетел в противоположную от камеры сторону, вынуждая Джинни уходить в опасные маневры.       — Не делай этого! — крикнув, чтобы привлечь к себе внимание, Уизли наконец-то вырвалась на нужный ярус. И хвала ее отличным рефлексам, что так вовремя помогли ей избежать встречи с камерными прутьями. — Стой, не ...       Высокая фигура, окутанная черным плащом и венчающая ее шею волчья голова. С густым белым мехом и алыми, источающими хищный блеск глазами.       — Драко ... нет.       В одной когтистой лапе он держал палочку, отбившей только что атаку дементоров, а в другой — отрубленную голову Аластора Джавса, явно истошно вопящего перед своей погибелью.       — Уходи!       Грудной рык и Джинни ринулась вперед...