Партнёр

Десять с половиной лет назад,

конец февраля.

      — Кто вообще задаёт домашку на каникулы?! — он громко возмущается, зайдя в класс.       В кабинете стоит гул — первый учебный день после двухнедельного перерыва, — поэтому никто на очередного зашедшего одноклассника особого внимания не обращает.        — Шаст, это не каникулы, а обыкновенный ежегодный февральский карантин, — исправляет Арсений, улыбаясь тому, какими резкими и нервными движениями его сосед по парте достаёт учебник, тетрадь по математике и пенал.        — Да ваще пофиг! Все отдыхали, другие учителя ничего не задали, и только эта…математичка решила: «почему бы не задать десять номеров моему любимому четвёртому классу», — Антон смешно пародирует учительницу и наконец садится за парту.       — Как будто ты её не знаешь, она всегда так, странный человек… Но если уж задала — надо сделать.       — А я вот не сделал! И что теперь будет? Она наорёт перед всем классом, как-нибудь унизит и поставит за все эти десять номеров десять двоек, — он раздражённо-громко проговаривает на весь класс.       — Не преувеличивай, Антон. Максимум, наорёт и двойку влепит, — говорит Арсений щёлкая ручку.        — Чего не преувеличивать?! Я эту математичку и ее математику в гробу видал. А потом ещё на алгебру и геометрию разделится, понимаешь? Если я сейчас еле на четвёрку вытаскиваю, то там в двоишники скачусь точно, — он нервно жестикулирует, от чего слышен звон парочки его металлических браслетов, стукающихся друг о друга.       На Новый год тётя Майя подарила ему набор из кольца и этой пары браслетов — необычный подарок для четвероклассника, но позже Антон с почему-то смущением признался, что он сам попросил её. Когда Арсений сказал, что в этом нет ни одного повода для смущения, тот загорелся и рассказал, что за месяц до праздника они с мамой гуляли по магазинам торгового центра, и вообще-то Шаст это ненавидит — сразу начинает стонать и жаловаться, — но в тот раз его взгляд зацепился за украшения и,  искра-буря-безумие, он уже умоляет маму купить ему. Сошлись в итоге на том, что это будет частью новогоднего подарка.        — Всё хорошо будет, успокойся. А домашнее задание я тебе дам списать, и не скатишься ты в двоишника, — легко проговаривает Арсений.       — Правда? — он в подтверждение кивает. — Блин, спасибо. Что бы я без тебя делал.       — Снимал бы трусы и бегал, — Арсений переводит взгляд со смеющегося Антона на открывающуюся дверь и заходящую в кабинет учительницу математики.       — Чёрт, звонок уже, — Шастун с тревогой произносит и закусывает губу.       — Ничего, у нас же два урока. На первом она, возможно, не будет проверять, а на втором тетради соберёт, так что перепишешь на перемене между ними, — Арсений успокаивающе проговаривает.       — Арс, — он серьёзно произносит, смотря в глаза другу, и тот возвращает взгляд на него. — Без тебя я бы уже давно скатился, это точно, — Арсений тепло улыбается в ответ, раздаётся звон колокольчика и преподавательница начинает урок. 

Настоящее время.

      Вечером работа в офисе кажется уютнее. Когда Арсений учился во вторую смену, были похожие ощущения: за окном закат потихоньку темнеет, а ты вроде как и трудишься, но в то же время и нет — сидишь с друзьями или хорошими знакомыми, болтаешь, и преподаватели не многого требуют. В первое время в сопоставлении со всегда первой смены в школе было необычно. Сейчас же нет ни преподавателей, ни друзей (кроме Серёжи, но он не частый тут гость), только хорошо-знакомые коллеги, но чувство уюта почему-то не покидает до сих пор.        — То есть на данный момент у нас два крупных проекта и ещё один возможный? — Шастун спрашивает после десятиминутного погружения в работу от Арсения.        — Да, я назначил встречу по «возможному» и, надеюсь, что мы договоримся и подпишем договор. Если всё пройдёт так, то мы получим очень хороший проект.       — О, а можно мне тоже на встречу сходить? — Антон задаёт вопрос, а Арсений не знает, что ответить.       — Антон, — он сосредоточенно делает вдох, чтобы сказать как можно мягче. — ты только присоединился к фирме и не опытен в этом деле, — Шастун хмурит брови. — То есть ты не знаешь, что надо говорить.       — Но, Арс, я же имею право присутствовать на переговорах? — он спрашивает, хотя больше утверждает.       — Я думаю, что мне лучше знать, — брови Антона в недоумении поднимаются, и Арсений понимает, что мягко сказать не получится. — Я знаю эту фирму намного лучше тебя и не хочу, чтобы ты вмешивался в её дела, — ошарашенный взгляд напротив заставляет его засомневаться в себе, поэтому он добавляет: — Давай не прямо сейчас.        — А ты вообще планируешь принять меня как равного тебе партнёра? — он немного повышает голос.       — Успокойся, пожалуйста, — Арсений осторожно выглядывает в проём открытой двери, чтобы удостовериться, что коллеги не услышали их разговор.        — Я вполне спокоен, — его поджатые в попытке успокоиться губы говорят об обратном.       — Ладно, ты можешь прийти на встречу, но с одним условием, — Антон во внимании щурит глаза. — будешь молчать, — у него слегка дёргается бровь, а затем вырывается нервный смешок, и Арсений старается держать лицо и блокировать каждую появляющуюся мысль об аутоасфиксии.       — Хорошо, но только потому, что я и правда пока не очень разбираюсь в работе. Но в следующий раз это не сработает, — Антон заканчивает, напоследок выставляя указательный палец вперёд, и Арсений согласно кивает.       На самом деле он вовсе не согласен. Но это проблема будущего. Сейчас Шастун пускай думает, что ему позволено соваться в работу.        Арсений посвящает Шастуна в детали переговоров и рассказывает о планах в сотрудничестве с этим клиентом. Спустя около получаса заходит Серёжа и просит забрать «вашего, Арсений Сергеевич, партнёра», ведь владельцы какого-то холдинга хотят с ними встретиться, и Арсений поднимает руки в капитуляции, и скоро эти двое уходят.        Он приезжает домой к девяти и заваривает зелёный чай с жасмином. Эта трава должна повышать концентрацию, но Арсению всё сильнее захотевалось спать. Сегодня был сложный день, неудивительно, что накатывает усталость, заставляющая веки тяжелеть. Были эти переговоры, он назначал встречу с важным клиентом, ещё и Шастун.       Уже переодевшись в домашнее, Арсений ложится на кровать и активирует экран телефона, где высвечивается иконка пропущенного вызова от мамы. Она звонит ему примерно раз в два месяца, и в основном, по важным причинам. Сейчас они с отцом уже несколько месяцев катаются по Европе, и он не ожидал её звонка. Арсений нажимает на иконку, и через пару гудков ему отвечают по видеосвязи:       — Сынок, привет! — радостно почти выкрикивает женщина в солнечных очках и в соломенной шляпе.       — Привет, мам, — он не может сдержать улыбку, смотря на неё. — Извини, что поздно перезваниваю, был занят.       — Ничего страшного, тут ещё семь вечера, — мама отмахивается; на заднем фоне слышится громкая музыку.        — Ты чего звонила, случилось что-то?        — Просто поговорить хотела.       — Серьёзно? — Арсений спрашивает, выгибая бровь в недоверии и усмешке.       — Ладно, Арсений, тебя не провести, — он чуть разочарованно (потому что, да, хотелось ощутить родительскую заботу) усмехается. — Твой отец узнал, про какой-то план Антона и хотел, чтобы ты рассказал мне.       — Ничего важного, пусть не беспокоится. Пока, мам, — он произносит, готовясь нажать на завершение звонка. Женщина тяжело вздыхает и прощается в ответ.       Арсений нажимает на блокировку экрана и задумывается о том, откуда отец узнал про Антона. Скорее всего, кто-то из офиса рассказал — бывший начальник со многими в хороших отношениях, и это было бы неудивительно. Ещё ему интересно, почему его отца вообще это заботит. То есть понятно, что он учредил фирму, заработал репутацию и переживает за своё детище, но Арсений никогда не давал родителям повода усомниться в его ответственности, и когда он замечает их недоверие, становится чуточку (нет) обидно, ведь непонятно, откуда оно взялось.        Наконец Арсений принимает решение заснуть. Но всё равно долго думает. Думает о том, что, видимо, не такое уж и гладкое будет партнёрство с Шастуном. Он полагал, что Антон не изъявит желания ходить на все эти переговоры, искать клиентов, принимать участие в работе фирмы. По всей видимости, это не так. И Арсений, вроде должен быть рад, что его коллега хочет работать. Но нет. Он привык управлять всем один — так правда удобнее, — и он не хочет, чтобы Шастун вмешивался, хоть тот и имеет на это полное право. Арсений просто не сможет приспособиться к работе с кем-то. Прыгая от одной к другой мысли, он не замечает, как постепенно проваливается в сон.

***

      Утро не предзнаменовало ничего необычного: обычный подъём по будильнику, обычный завтрак из хлопьев с молоком, обычная дорога до офиса, обычные коллеги и не совсем обычный Шастун, беседующий о чём-то с финдиректором в переговорной.        — …Поэтому этот клиент очень хорош для нас, — договаривает Дима.       — Доброе утро, — неуверенно произносит Арсений, проходя к своему креслу.       — Привет, Арс, — обернувшись на него, с лёгкой улыбкой говорит Антон. — Мне тут рассказывают больше деталей о возможном проекте.       — Да, я объяснял, насколько это хорошая возможность во всех планах, — согласно кивнув, поясняет коллега.       — Согласен, но давайте не будем так уверены в том, что мы подпишем договор. Они могут отказаться, — уже сев на своё место, он произносит.        — Партнёр, вы чего такой пессимист? Всё состоится!        — Если честно, я разделяю позицию Арсения — не надо на это очень надеятся. Из-за такой надежды при отказе мотивация к дальнейшей работе может понизиться.       Антон чересчур долго ошарашено смотрит на Диму с поднятыми бровями, а потом недоверчиво прищуривается, выражая, видимо, своё несогласие и непринятие этой мысли.        — Ой всё, я пойду, не хочу в такой пессимистичной атмосфере находится. Заразите меня ещё, — он говорит, спешно, будто правда боится поймать заразу, встаёт с места и уходит в общий зал.       — Арсений, я могу задать тебе несколько личный вопрос? — спустя минуту своих молчаливых раздумий спрашивает Дмитрий.       — Смотря насколько личный, — уже включив ноутбук, Арсений чуть напрягается, нервно хмыкая. — Спрашивай.       — Вы ведь с Антоном давно знакомы? Я имею в виду, ещё до его прихода.        Это настолько очевидно? Хотя, наверное, да, учитывая факт того, что их отцы учредители фирмы, и Шастуна с его «Арс».        — Да, — пытаясь не выдавать своего напряжения, он отвечает.       — Надеюсь, это не повлияет на работу? Что бы там у вас в прошлом ни было, — Дима отводит взгляд, задумываясь, и Арсений уверен, что тот со своей тягой к разгадкам загадок наверняка уже набросал предположения об их прошлом.        — Разумеется, мы же не дети…теперь, — позволив себе ухмылку на последнем слове, он смотрит и надеется передать через свой взгляд обещание.        Финдиректор удовлетворённо кивает и уходит из кабинета, отвечая на чей-то звонок.        «Мы же не дети»       Ну да, теперь и правда нет. И их прошлое никак не повлияет на настоящее. Если, конечно, ещё нет.       В круговороте этих драматических мыслей он вспоминает, что собирался заехать с проверкой на стройку по проекту отеля, поэтому уже через пару минут выходит из переговорной и сообщает Оксане, беседующей с Антоном, что уезжает. Арсений видит вмиг заинтересовавшийся взгляд партнёра и ускоряет шаг, надеясь избежать любопытства Шастуна, но тот догоняет у выхода из здания и останавливает его, легонько схватив плечо.        — Подожди, Арс, что за стройка?        — Всё-то тебе надо знать, — бормочет Арсений, но Антон слышит и довольно улыбается. — Мы же проектируем, — он кивает. — а потом сдаём работу клиенту и предлагаем свою строительную фирму для…ну, стройки.        — В смысле «свою строительную фирму»? — Антон, озадаченно хмурясь, спрашивает.       — Так, это надолго, — Арсений измученно вдыхает и продолжает: — Пару лет назад я предложил отцу добавить к архитектуре стройку для удобства. Неофициально «Касамиго» и так до этого занималась работой подрядчика за дополнительную оплату от застройщиков, потому что иногда другие не так понимали нашу идею, и в итоге, получалось не так, как мы планировали. Вот моим аргументом это и было, потому что почему бы не начать заниматься этим официально. Он согласился, проверил, возможно ли это с финансовой точки зрения и сделал так. Мы не настаиваем на нашем строительстве, но когда проекты в городе, то предлагаем и говорим, что так было бы удобнее. В большинстве случаев клиенты соглашаются. Понятно?       — Вроде да, — Шастун задумчиво отвечает, неуверенно кивая.        — Хорошо, а сейчас я поехал на проверку строительной площадки, — он делает акцент на «я» и собирается выйти из здания.       — А можно с тобой? — Антон спрашивает, а Арсений делает глубокий вдох и, сомневаясь, отвечает:       — Ладно, только не суйся, куда не надо, а то ещё что-нибудь тяжёлое на голову упадёт. Будет жаль.        Арсений улыбается наигранно, а Шастун очень даже искренне — с радостью, как у ребёнка, которому подарили новую игрушку, — и они направляются к машине Арсения. Антон садится на переднее пассажирское и сразу включает радио, из-за чего Арсений вопросительно на него смотрит.        — Прости, по привычке. Тебе же не мешает?       — Неа, — он тянет ремень, мотнув головой, и заводит машину.        Шастун прибавляет громкость, немного выкручивая колёсико.

В камине в шесть утра 

Фотография твоя, 

Горят воспоминания

О тебе.

      Арсений усмехается, ведь когда эту песню только начинали крутить по радио и музыкальным каналам, он ассоциировал эту песню с ним. Антон в недоумении выгибает бровь на усмешку, а Арсений снова мотает головой, отмахиваясь, и старается сосредоточиться на дороге. 

И все твои обещания —

Пустота.

      Хоть он и предпочитает думать, что Шастун перестал волновать его ещё в одиннадцатом классе и вновь начал только недавно, но иногда не может игнорировать тот факт, что думал о нём все эти годы.

Устал я жить, все обиды тая.

Уходи, за собой закрой.

Сколько бы я ни просил…

Ну ты же знала,

Что меня теряла.

      Думал, вспоминал. Обо всём. Но в определённые особо тяжёлые моменты он пытался понять, почему Антон так поступил. Почему пересел за другую парту, перестал общаться, так смотрел, поцеловал, рассказал всем и не подошёл поговорить.

Но больше не могу

Я просто мучаю себя.

      Антон едва шевелит губами, подпевая припеву, и Арсений думает о том, что тот вряд ли проводит такие же параллели.       I want to believe, но верится с трудом.       Даже в то, что Шастун серьёзно сейчас тут, сидит рядом в его машине и подпевает этой песне.        Припев повторяется ещё пару раз, и скоро песня заканчивается. Как и этот уже порядком доставший круговорот драматических мыслей       Они приезжают спустя полчаса; их встречает мужчина в тёмно-оранжевой униформе.       — Здравствуй, Арсений! — тот с широкой улыбкой говорит.        — Добрый день. Как у вас тут, никаких проблем? — Арсений произносит, пожимая руку знакомому.       — Всё отлично. Ты же знаешь, если что случилось бы, я тут же рассказал бы, — заверяет мужчина, поправляя каску.       Арсений кивает и хочет уже пройти, чтобы посмотреть, как движется работа, но, естественно, Шастун начинает говорить.       — Кстати, я Антон, ещё один партнёр фирмы, — представляется он.       — Николай, инженер-строитель, приятно познакомится, — он протягивает руку для рукопожатия и удивлённо переводит взгляд на Арсения. — Неожиданно слышать, что наш начальник работает не один, — мужчина возвращает взгляд на Антона.       — Видимо, все уже привыкли, что Арсений управляет один, — Антон смотрит на партнёра, а потом снова на строителя. — Но теперь появился я. Постараюсь влиться в коллектив и работать вместе с ним.       Как же хорошо, что теперь есть ты. Ведь Арсений бы без тебя не справился, конечно.       — Что ж, тогда добро пожаловать, — с улыбкой говорит Николай; его кто-то зовёт, и он, попрощавшись с ними, уходит куда-то в центр работы.        Они надевают каски, которые даёт другой рабочий, и ходят около ограждённой территории. Точнее, ходит Арсений, а Шастун шастает за ним, засматриваясь на строящееся здание и запинаясь каждые пятнадцать секунд из-за этого. Они так и обхаживают это место, пока не останавливаются в одной точке, с которой всё отчётливо видно. Солнце не слепит глаза, а наоборот — хорошо освещает стройку, поэтому Арсений осматривает процесс отсюда. А вот его партнёр мечтательно смотрит на ещё не достроившийся третий этаж будущего отеля. Он поворачивает голову и замечает вопрос в глазах напротив. Арсений уже думает, что надо бы его задать, но Антон объясняет:       — Это так завораживает — смотреть на создание чего-то, что в будущем будет чем-то, — он возвращает взгляд на стройку, но Арсений не может сдержать смешок из-за такой своеобразной формулировки, поэтому его партнёр спешит переформулироваться: — То есть видеть, как люди своими руками создают что-то.        — Ты, видимо, не знаешь, как работает подъёмный кран и другая строительная техника, — со снисходительностью произносит Арсений.       — Не порти мой монолог, — с презрительным прищуром Шастун говорит. — Не знаю, это как-то… прикольно, что ли. Все эти материалы скоро будут полноценным зданием. Я вообще-то всегда залипал на стройки. Странно, что ты интересуешься только щас.       — Не ожидал от тебя такого подхода, — Арсений почему-то задумчиво смотрит туда же, куда и он.       — Почему это? — Шастун спрашивает, снова переведя взгляд на партнёра.       — Ну, ты в моей голове — парень, смотрящий футбол с банкой пива и с упаковкой чипсов, курящий мальборо и любящий большие тачки, — поясняет он.       — Фу, Арсений Сергеевич, это что, ярлыки? — он наигранно осуждающе спрашивает. — Но раз уж речь зашла о них, то я тоже удивлён, что вы связаны со сферой, где нужен творческий подход.       — Это ещё почему? — он смотрит на Антона, спрашивая.       — Вы в моей голове зануда-отличник, — он легко отвечает, смотря на Арсения, а тот хмыкает в ответ.       — Вы плохо меня знаете, Антон Андреевич, — произносит Арсений, отведя взгляд куда-то в сторону.        Антон долго и задумчиво молчит, и Арсению бы очень хотелось узнать, о чём крутятся его шестеренки. Лишь из любопытства.        — Прямо плохо? — он с серьёзным интересом в глазах спрашивает, подходя чуть ближе и всё ещё смотря на коллегу; тот же продолжает смотреть в сторону на очень интересную бетонную стену.        Арсений понимает, что посмотреть ему в глаза всё же нужно, поэтому быстро задумывается и так же быстро отвечает, наконец глядя с глаза напротив:       — Да, — их дуэль взглядами длится около двадцати секунд, пока Шастун не опускает глаза, о чём-то вновь задумываясь.       — А я думаю, что неплохо знаю вас, — обращение на «вы» уже не игривое, как в репликах до этого, а, скорее, описывающее дистанцию между ними, которая за почти десять лет сильно увеличилась. — Мы же были близки, — пытаясь звучать наигранно драматично, произносит он.       — Были, — Арсению становится некомфортно от разговора о прошлом, поэтому он хочет перевести тему, но это не требуется, так как его партнёр уже развернулся и шагает в сторону машины.        Были.