Партнёр

Около одиннадцати лет назад,

конец июня.

      Чересчур яркие лучи солнца светят прямо в глаза. Душно и жарко. Арсений чувствует, как мелкие капельки пота стекают по его лбу. За это ему и не нравится лето. В отличии от человека, который чуть ли не вприпрыжку направляется к нему, — у того это любимое время года.        — Эй, Арс, шоколадного не было, поэтому я купил два пломбира, — чуть запыхаясь и проводя ладонью по влажному лбу, произносит его друг, подходя к соседней качели и плюхаясь на неё.       Сегодня обещали тридцать шесть градусов тепла днём, и он искренне не понимает, почему Антон захотел погулять именно сейчас.         — Шаст, может, лучше домой? — с надеждой спрашивает Арсений, лизнув пломбир в вафельном стаканчике — Шастун заранее распаковал.        — Ну чего ты? Давай погуляем ещё, — умоляюще смотря, просит тот и отталкивается ногами от земли. — Тут как раз нет этой бесячей мелкотни и их мамочек, которые всегда выгоняют нас с качелей.       — Во-первых, нам одиннадцать, и мы тоже считаемся за «мелкотню», — он проясняет, показывая пальцами кавычки и потихоньку раскачиваясь на качелях. — А во-вторых, тут никого нет, потому что все нормальные люди в плюс тридцать либо на пляже, либо дома под кондиционером.        — Ну Аааааарс, тут такая возможность выдалась — качайся, сколько хочешь. Чего нам в квартире тухнуть? — его брови изгибаются в мольбе, и Арсений делает терпеливый вдох, потому что отказывать ему не хочется, но и оставаться на улице тяжело.        — Антон, мне кажется, что ещё чуть-чуть, и я реально стухну, как рыба, — морщась от противности своего же сравнения, произносит Арсений, останавливает качель и помахивает рукой вокруг лица, имитируя эффект веера. — Или в обморок упаду.       — Ой, ну вечно ты преувеличиваешь, — Шастун тоже приостанавливает качель и задумчиво смотрит на друга. — Окей, пойдём… Только ко мне! Папа недавно иксбокс 360 купил, я там столько игр закачал крутых, — уже вставая, он проговаривает с увлечением.        — Ладно-ладно, но ты знаешь, я в этих играх не разбираюсь.       — Учиться никогда не поздно! — довольно улыбаясь и выставляя указательный палец правой руки вперёд, Антон говорит и спешит к своему четвёртому подъезду, и Арсений, закатив глаза и усмехнувшись, идёт за ним.        Проходит около двух часов, около десятка испробованных игр и неисчислимое количество разноэмоциональных выкриков Антона.        — Юхууу, я победил! — радуется Антон очередной своей победе в какой-то игре-симуляторе гонок. — Ну, ты это, Сень, не расстраивайся. Всё ещё будет, — он с наигранным сожалением добавляет.        Арсений и не собирается. Он вообще никогда не расстраивается, когда проигрывает своему лучшему другу. Наоборот — хочется осадить тех, кто его выигрывает, ведь Шастун сразу погасает. Арсений хорошо помнит день, когда они в первый раз играли друг с другом во что-то. Он тогда выиграл, обрадовался сначала, но потом заметил, что Антон ещё несколько часов был каким-то тихим и задумчивым. Поэтому Арсений почти всегда старается ему проигрывать, чтобы увидеть эту победную улыбку и сияющие глаза.        А вот за «Сеню» он его ударит. Лежащей на диване подушкой, конечно. Но всё же ударит. Антон, не ожидав такой подставы, не успевает увернуться, и ему прилетает по голове. С удивлением осознав и приняв начало битвы, он спешит перехватить кисти друга, чтобы остановить попытки ударов. Арсений сначала изображает растерянность от этого хода, но потом медленно и хитро улыбается, быстро выворачивает руки из «ловушки» и толкает ими Шастуна, сразу прижимая бёдрами его туловище к полу. Руки Антона как-то захватить у него возможности нет, но тот ничего делать ими и не спешит вроде как.        — Твои последние слова? — спрашивает он, одной рукой несильно сжимая шею друга, а другой держа подушку так, будто собирается ей задушить его.        — Забирай моё мороженое в знак примирения, — смеясь, Антон отвечает.

Настоящее время.

      Всю дорогу до офиса они едут молча. Шастун драматично-задумчиво смотрит в окно, за которым моросит дождь; Арсений думает о том, что какой-то глупый диалог у них получился — с долькой его детской обиды.        «Мы были близки»        «Были»       Ну что это вообще такое? Ведёт себя, как обиженный подросток. Надо бы прекращать. Да, было. Да, обидно. Но прошло почти пять лет — пора бы уже отпустить.       Когда они доезжают и заходят в офис, Антон, куда-то (ожидаемо) спеша, быстрыми шагами отходит от Арсения, а к тому подбегает Оксана, напоминая о рабочей встрече сегодня вечером — он сам уже забыл о ней со всей этой подростковой драмой. Арсений просит ассистентку подготовить документ со всей информацией и условиями, чтобы обсудить его с возможным клиентом, и направляется к переговорной.        Через пару часов его посещает мысль о том, что его партнёр мог забыть о встрече, и надо бы ему напомнить. Тот вроде ещё в офисе. Оксана отпросилась на полчаса, а Лёшу, как всегда, невозможно найти — значит, придётся самому.        Он выходит в общий зал и сразу же замечает Антона, разговаривающего с Катей. Шастун встречается взглядом с Арсением, и его глаза наполняются напряжённостью; заканчивает разговор и, кажется, собирается уйти (сбежать) из офиса.        — Антон, — Арсений спешит окликнуть его.       — Не сейчас, мне надо уехать по делам, — отмахивается тот, даже не оборачиваясь.       Арсений еле сдерживает себя, чтобы не закатить глаза; лишь выдыхает нетерпеливо и произносит, чуть повышая голос:       — Шастун Антон Андреевич, — Антон останавливается, но всё ещё не смотрит в его сторону. — через два часа у нас встреча с возможным клиентом. И если вы всё ещё горите желанием на ней присутствовать, то прошу пройти в кабинет — нужно обсудить некоторые детали.       Антон наконец оборачивается и направляется в кабинет позади Арсения. Тот проходится взглядом по совсем-не-обращающим-внимания-на-них-работникам и натыкается на Димин; у него в глазах обеспокоенность и чуть-чуть осуждения, ведь как будто бы Арсений ему обещал, что чего-то вот такого не будет. Арсений быстро, почти виновато, опускает взгляд и тоже заходит в кабинет. Они около часа обсуждают условия, иногда зовя других коллег по каким-то вопросам. И почти никакого ощущения неловкости — они всё же делают вид, что ничего не произошло, и так намного лучше.        — Антон, уже четыре часа, — уведомляет Арсений, смотря на часы. — Мы, в принципе, всё обсудили, так что можешь ехать на свои дела.       Шастун сначала смотрит с недоумением, и только через секунд десять в его глазах отражается понимание.        — Ааа, да, дела. Там с Серёжей нужно встретится по работе, — он суетливо встаёт и задвигает кресло. — Я тогда пойду, — Арсений кивает. — Приеду где-то через час, отсюда вместе поедем, — он снова кивает.        В принципе, Антон мог и не пытаться выдумывать ответ. Ну а Арсений мог не делать вид, что правда поверил в его «дела».        Арсений так углубляется в ответы по почте клиентам, их представителям и коллегам, что когда Антон возвращается за двадцать минут до встречи, удивляется, ведь по ощущениям прошло десять минут, а на деле пару часов. Они выходят из офиса, повторяя на ходу то, что будут говорить клиенту; Шастун направляется к громадной тёмной машине, и Арсений чуть ли не ахает в приятном удивлении.        Тот самый матово-чёрный Тахо!       Легенда!       — Подожди, мы на твоей поедем? — останавливаясь и уже отойдя от сильных эмоций, с напрягом спрашивает Арсений.        — Ну можем на твоей, если хочешь, — он безразлично отвечает, пожимая плечами.        — А, нет, я просто думал… Ладно, поехали, — произносит Арсений, сам не зная, о чём он там думал.        Они усаживаются в машину, про которую Арсений так много слышал и не думал, что когда-нибудь окажется тут, на соседнем от Шастуна сидении. Его чуть-чуть охватывает детский восторг, ведь…ведь…ведь! Антон заводит машину и сразу включает музыку с флешки; дорога до ресторана, где назначена встреча, займёт около пятнадцати минут. Из колонок в машине доносится мелодия знакомой песни Сергея Лазарева, а Арсений снова невольно погружается в воспоминания.

Около двенадцати лет назад,

середина декабря.

      — Вот, смотри! Такую машину я хочу, — Антон радостно вскрикивает, показывая другу какую-то наверняка вырезанную из какого-то журнала картинку с огромной чёрной машиной. — Как тебе?        Арсений с родителями по традиции приехали в гости к Шастунам на дачу, и Антон сразу потащил его в свою комнату, чтобы что-то показать и с восторженным лицом ожидать реакцию.       — Ну… клёвая, — отвечает он, не понимая, что от него требуется.       — Просто «клёвая»?! Посмотри какой дизайн, колёса, стёкла… и цвет! Мой любимый! — Антон говорит с восхищением в глазах.       — А что я могу ещё сказать, Шаст? Я же ничего в этом не понимаю.       — Ну ладно, — блеск в его глазах исчезает; он тоскливо опускает взгляд и кладёт картинку обратно на стол. — Это моя самая заветная мечта, но вряд ли… — Антон присаживается на свою кровать, неуверенно поджимая губы.        — Пообещай, — Арсений перебивает его, подсаживаясь рядом: — что меня ты первого на ней прокатишь, когда купишь.       — Конечно! — у Шастуна вновь загораются глаза, и его друг улыбается. — Ты со мной её покупать поедешь!       — Ну уж не надо заранее такое обещать, — произносит он, смеясь. — Надо дорости ещё, нам всего десять, — вдруг поссоримся.       — Ещё чего?! Никогда! — Антон эмоционально заверяет, в предвкушении вздыхает и продолжает на выдохе: — Скорее бы повзрослеть. 

Настоящее время.

      Вот и повзрослели.        Из всего ими загаданного произошло только одно — Шастун купил большую чёрную машину. Но не прокатил Арсения на ней первым и, тем более, не позвал на покупку. Хотя это, возможно, и случилось бы, если бы в какой-то момент он не перестал общаться с Арсением. И не появилась бы его глупая влюблённость, и не было бы того поцелуя.        — О чём думаешь? — голос Антона слишком резко вырывает Арсения из мыслей, и он даже чуть дёргается, из-за чего Шастун недоумённо на него смотрит.        — Да так, о работе, — отвечает он, не задумываясь; Антон хмыкает, будто именно этот ответ и ожидал.        — Тебе не кажется, что ты слишком много думаешь о работе? Складывается ощущение, что всегда.        — А о чём ещё? — заинтересовано спрашивает Арсений.       На самом деле, он, разумеется, не всегда думает о работе. И даже не сильно чаще, чем желательно обычному работающему человеку. Он много о чём думает. Например, о Шастуне.        — Ну там о друзьях, личной жизни, тусовках… О том, о чём думают все люди нашего возраста, — задумываясь, Антон отвечает.        Арсений делает долгий вымученный вдох, задумываясь об ответе и нужно ли вообще отвечать.        — Из прям друзей у меня сейчас только Серёжа. Личная жизнь в последний раз  ярко проявлялась во время учёбы в университете. А «тусовок» мне хватает на корпоративах и вечеринках тех же Позовых, — на выдохе он проговаривает.       Шастун понятливо мычит; они подъезжают через пару минут, когда Арсений уже успел окунуться в глубокие размышления о своём прошлом, настоящем и будущем.        В ресторане, в котором проходят только деловые встречи, за столиком в центре зала их ожидает мужчина лет тридцати пяти в костюме тройка с бежевым галстуком.        — Так, ну, — начинает представитель «возможного» после речи Арсения и Антона и ответов на его вопросы. — Признаться честно, Павел Алексеевич давно хочет сотрудничать с вашей фирмой. Сейчас и я убедился, что это отличная идея. Думаю, мы можем подписать договор в ближайшее время.       — Правда? — Антон эмоционально реагирует, и Арсений смотрит на него с осаждением в глазах.       — Да, ещё я рад был познакомиться с вами, Антон Андреевич, новым… или старым партнёром организации, — неуверенно проговаривает Игорь.        — Мы тоже рады и надеемся, что сотрудничество будет успешным, — произносит Арсений со сдержанной улыбкой, вставая и протягивая ладонь для рукопожатия.       Сотрудник будущего клиента протягивает руку в ответ, а потом и Антону, который еле догадался встать, чтобы попрощаться с мужчиной.        — Тогда увидимся в скорое время, до свидания, — говорит мужчина, кладя несколько бумажных купюр в уже принесённый официантом ранее счёт, и направляется к выходу,        — Ты представляешь!? Получилось! — спустя пару мгновений задумчивого молчания Шастун всё же взрывается от эмоций. — У нас новый проект!        — Да, Антон Андреевич, поздравляю, — спокойнее говорит Арсений.       — Посидим тут ещё? — он предлагает, немного успокоившись.       — Так, — Арсений переводит взгляд на наручные часы, проверяя время. — Только недолго. Вообще, у него не то чтобы есть какие-то планы, но надо же показать, что у него вся жизнь крутится не только вокруг работы.        Антон согласно кивает и приступает к своему недоеденному и, наверняка, уже остывшему борщу. Они продолжают ужинать, иногда перебрасываясь короткими фразами. После того, как официант уносит пустую посуду со стола, Антон просит рассказать какие-нибудь интересные истории, случившиеся в офисе за время работы там Арсения — это, по его словам, поможет влиться в коллектив. Сначала Арсений кратко повествует своему партнеру о некоторых случаях, а потом начинает говорить не умолкая и вставляя свои комментарии. А тот всё смеётся этим своим заражающим смехом.        — …Максим потом ещё месяц извинялся перед всеми, ходил весь запуганный, как будто боялся смотреть в глаза. Конечно, то, что он цифры в смете по важному проекту напутал, это серьезно, но мы успели предупредить клиентов, и те понимающе отреагировали, так что всё обошлось. А он всё равно винил себя. Дошло до того, что он заявление об увольнении принёс, его потом всем офисом успокаивали. Макс в итоге остался, но до сих пор от офисной движухи на расстоянии, — он заканчивает свой уже, по ощущениям, десятый рассказ.        Антон снова смеётся, даже скорее фырчит, как ёж, а Арсений не понимает из-за чего, ведь прям смешного он ничего не сказал. Его смех по-настоящему заражает. Вот есть такие люди, которые смеются так, что, как минимум, улыбнуться хочется. И Арсений улыбается. Улыбается, смотря на его чуть прикрытые из-за смеха глаза, широкую улыбку и вспоминает, почему влюбился тогда.        — Арс, ну спасибо за истории, — просмеявшись, Шастун произносит. — Нам, наверное, идти уже надо.       — Да, надо, — вновь смотря на часы, Арсений соглашается.       Он надевает своё зимнее чёрное пальто, а Антон такого же цвета огромную куртку — всё у него огромное, неужели комплекс размера? — Тотал блэк какой-то. Они неторопливо выходят из заведения на улицу, где солнце почти полностью село, и видны оттенки огненного оранжевого, плавно перетекающего в сизый голубой. Антон останавливается, доставая сигарету из пачки с зажигалкой, и закуривает. Об этой его привычке Арсений узнал случайно, когда увидел его с друзьями за школой. Удивился ли он тогда? — Не особо. Да и сейчас, узнав, что Антон курит до сих пор, тоже. Арсений стоит рядом с ним, засунув ладони в карманы — не сильно холодно, но осенний ветерок поддувает, заставляя ёжиться и напоминая о скором похолодании. Они стоят так около пары минут до момента, когда Шастун тушит сигарету и направляется к машине, а Арсений за ним.        — Тебя ведь до офиса? — Антон спрашивает, проворачивайся ключ зажигания.        Арсений утвердительно мычит, и машина двигается.