Партнёр

Около девяти лет назад, 

начало ноября.

      За окнами кабинета падают снежинки и из-за уже минусовой температуры уже не таят на асфальте. Арсений кладёт тетрадку по русскому языку в рюкзак и застёгивает его молнию.        Почему он всегда выходит из кабинета последним?        — Арс, ну давай быстрее! — в класс беспокойно забегает его лучший друг.       — Куда быстрее? — устало выдыхает он, накидывая рюкзак на левое плечо.       — Ну как… в кино, — неуверенно отвечает одноклассник.       — В какое «кино», Шаст? У нас же опера в актовом зале через пять минут, — Арсений проходит мимо него к двери.       — Да нафиг её, — Антон отмахивается, а Арсений оборачивается и сдвигает брови в недоумении, — Ну, в смысле, на неё можно не ходить, это по желанию, там половина класса ушли уже, — он неуверенно исправляется.       — Ты уверен? — Арсений, сомневаясь, уточняет.       Шастун быстро кивает, как собачка на панели машины, он задумывается и соглашается. Они около недели планировали пойти на «Хорошо быть тихоней»; когда выбирали фильм, Арсений сказал, что это самый хороший вариант, а Антон был против, аргументировав тем, что «он какой-то взрослый и нудный», но как только он узнал, что там снималась Эмма Уотсон — его любимая актриса, которая стала ей после Гермионы Грейнджер, — тут же согласился. А визит оперного театра в их школу портил все планы. Поэтому Арсений сильно сомневается в том, что посещение этого мероприятия «по желанию», но хочет посмотреть на поведение друга, когда его великая ложь раскроется.       Ушли (сбежали) они вместе с ещё парочкой одноклассников успешно — то есть незамеченными; по первоноябрьской слякоти добрались до обговорённого заранее торгового центра с кинотеатром на втором этаже, купили по липтонам и маленьким стаканчикам попкорна, вовремя, самыми первыми зашли в зал номер четыре и уселись в самый центр — ещё на кассе они очень удивились, что на сеансе так много свободных мест. Фильм интересный, но в некоторых местах слишком сложный для их возраста — недаром рейтинг 16+, но их каким-то чудом пустили.       Почти весь сюжет Арсений забывает уже на следующее утро — что поделать, не держится у него такое в памяти, — как и о вчерашнем шастуновском обмане, пока не приходит в школу.       — Хорошо, Оксана Петровна, — он отвечает классной руководительнице, которая остановила его в коридоре и уведомила, что он прошёл в очный этап какой-то там олимпиады по английскому языку с названием, как имя какого-то животного из какой-то иностранной сказки.        — А, и скажи своему дружку подойти к Ирине Алексеевне, у него там какие-то проблемы с оценками по математике, — она внезапно вспоминает, — Его мама этим обеспокоена, ведь раньше успеваемость вполне хорошая была, а в этом году совсем от рук отбился.       Арсений понятливо кивает и замечает проходящего рядом «своего дружка». На лице Антона в миг проявляется испуг — глаза округляются, беззаботная улыбка сползает, а дыхание сбивается. Он, видимо, услышал последние слова из реплики учительницы и подумал, что она про вчерашний их «прогул» оперы. Женщина грозно смотрит на него, и Арсений уже хочет отвести Антона от неё и сказать, что всё хорошо. Но Шастун виновато бегает взглядом от классной руководительницы к другу, разворачивается и быстрыми шагами уходит в направлении класса, где у них скоро должен начаться урок музыки. Арсений кивает учительнице в знак прощания и следует за ним.        Когда он заходит в восьмой кабинет, видит, что Антон присаживается за парту к их однокласснице Вике, хотя почти не общался с ней до этого. Арсений ничего не понимает, но садится за пустую парту. Звонок.        В начале урока учительница объявляет о работе в парах, поэтому к нему пересаживается Ира Мягкова. Ему трудно сосредоточиться на классной работе —  не может перестать думать о действиях друга. Всё бы ничего, но они сидят не вместе только тогда, когда их рассаживают или кого-то из них двоих нет в школе, а тут… Он пару раз поглядывает на Антона и один раз даже зовёт его, чтобы спросить про одно задание, но тот не замечает. Точнее, делает вид. Он точно услышал, ведь их разделяет одна парта. Но игнорирует.

Настоящее время.

      Сейчас, направляясь к своему кабинету, где сидит «новая владелица акций», он вспоминает о той ситуации и о том, что именно тогда осознал, насколько Шастун боится ответсвенности.        Арсений открывает дверь и видит какого-то человека, сидящего на его развёрнутом «ко мне задом, к стене передом» кресле. Человек слышит, что кто-то зашёл, и прокручивается в сторону Арсения.       — Арсений! Сколько лет, сколько зим! — девушка в тёмно-бежевом брючном костюме и чёрных, как блузка под её пиджаком, ботильонах сдержанно-радостно говорит и, встав с его кресла, подходит и обнимает.       — Четыре и три, — принимая её в объятия, он легонько хлопает её по спине и отвечает.        Его бывшая одноклассница, отпрянув, ухмыляется и чуть наклоняет голову в сторону.       — Как ты вообще? Что нового? Четыре с половиной года не виделись! Если мне не изменяет память, то последний раз мы говорили в том туалете на втором этаже, — Ира проговорила, в конце хихикнув.       — Мда… В принципе, ничего такого «нового», о чём ты не знаешь, — Арсений, обходя девушку, направляется к своему креслу.        Нет, ну правда. Видно же, что это кресло начальника… Ах, точно. Она же теперь тоже начальница, о чём он, какого-то чёрта, узнал только полминуты назад.       — Признаться честно, я не думала, что ты так легко согласишься на это, — Ира говорит, присаживаясь на кресло напротив Арсения.       — Я и не соглашался, — пожимая плечами, говорит он.       На лице девушки отображается недоумение, проявляясь в сдвинутых бровях.       — Что? В смысле? — она, не веря, улыбается и наконец спрашивает, после десяти секунд молчания. — Хочешь сказать, что он не сказал тебе?       Арсений глубоко вздыхает и отводит взгляд, выражая ответ. Они ещё полминуты сидят в тишине; Ира тоже отводит взгляд, задумываясь.        — Ну, раз мой партнёр не удосужился мне рассказать, то, может, это сделаешь ты? — спрашивает он, стуча подушечками пальцев по столу.       — А, да, конечно. В общем, если вкратце, то я пару месяцев назад решила начать вкладываться, покупать акции. Антон откуда-то об этом узнал, связался со мной и предложил «одолжить» часть своих мне, чтобы я потренировалась. Это, если что, ненадолго, пару месяцев, просто понять, что и как, — объясняет она, нервно ёрзая на стуле.        — Угу, — Арсений легко хлопает ладонями по столу и встаёт.       — Арсений, я пойму, если ты не… — Ира неуверенно встаёт за ним.        — Я не против, — он перебивает, направляясь к двери, но разворачивается и спрашивает: — Не хочешь перекусить сходить?        А что? Поток сюрреализма нуждается в питании. Да и это шанс перевести, наконец, их взаимоотношения из «всё сложно» в «приятно-деловые».        — Было бы неплохо, я сегодня только шоколадку с утра съела, — уже менее напряжённо она отвечает. — Я, кстати, знаю одну хорошую кофейню рядом. Там и кофе потрясный, и обстановка уютная, и перекусить можно.       — Отлично, — Арсений произносит и открывает дверь кабинета.       До кофейни они шли быстро — неприятная погода, — и молча — а о чём говорить? Обстановка в заведении оказалась вполне обычной: все круглые столики, небольшие серые диванчики и стулья-табуретки под дерево расположены рядом с панорамными окнами, а за кассой видна всего одна девушка.        — Добрый день, готовы сделать заказ? — приветливо улыбаясь, она спрашивает, когда замечает приближающихся посетителей.        — Здравствуйте, да, — Ира быстро проходится глазами по меню на висящих сверху табличках и продолжает: — Так, я буду чизкейк и карамельный Макиато, средний. А…       — А я не любитель кофе, — продолжает за неё Арсений. — И пару шоколадных эклеров, пожалуйста.       Непонятно, конечно, почему он согласился пойти в кофейню, если не пьёт кофе, когда мог предложить какое-нибудь другое заведение, где и полноценный завтрак заказать можно, и попить не только горькое…что-то.       Девушка за кассой приоткрывает рот, чтобы, скорее всего, сказать, что у них в ассортименте есть не только кофе, но и какао, но не успевает.        — Но, Арсений! Ты обязан попробовать кофе тут! — восклицает Ирина и надеется его переубедить, но Арсений лишь тяжело вздыхает, поэтому она прищуривает глаза и почти сразу же оборачивается к девушке, на бейджике которой напечатано «Дарья». — Ему Мокку, тоже средний объём. И сироп на ваш вкус.       — Хорошо, — девушка, до этого десять секунд наблюдающая за диалогом, вновь кивает. — Никаких предпочтений, аллергий? — она спрашивает, и Арсений, вновь тяжело вздохнув и смирившись, мотает головой. — Ожидайте напитки в течение пяти минут. Десерты оплатите вместе с ними? — Арсений утвердительно мычит, а Ира кивает, и они, осмотрев столики, негласно решили направится к двухместному у окна.       Снаружи моросящий дождик перешёл в слабый ливень вместе со снегом, чего не было бы заметно, если бы на небольших лужицах в промятых зонах асфальта не расплывались круги от капель.       — Скоро не будет таять, — произносит его бывшая одноклассница, заметив, что он засмотрелся на вид снаружи.       — А? — Арсений поворачивается к ней в недоумении. — А, да.        Он ещё на пару секунд возвращает взгляд на дождь, а потом переводит его на Иру, которая пристально-задумчиво на него смотрит. Арсений смотрит в ответ с вопросом, и она спрашивает:       — О чём думаешь, что так засмотрелся?       Странный вопрос. Он ожидал чего-то другого. Например, что-то о Шастуне. Но да ладно.       — Думаю о том, что погода вряд ли скоро изменится, а у нас нет зонта, — на обречённом выдохе отвечает Арсений.        Ира несильно усмехается и молчит ещё несколько мгновений, всё так же задумчиво, но уже не пристально смотря.        — Давай уже, — он, нетерпеливо закатив глаза, произносит.       — Ну… Это не совсем моё дело, но… — Ира делает вдох, набираясь смелости, и быстро выдохе спрашивает: — У вас с Антоном всё хорошо? — Арсений сдвигает брови в недоумении. — То есть… всё точно нормально? Я не хочу, чтобы моё появление повлияло на ваши отношения и работу.       — Так, погоди, — он нервно усмехается. — Давай по порядку. Во-первых, что значит «У вас с Антоном всё хорошо?». Последний раз «всё хорошо» было в классе седьмом.        Врёт. В туалете на новогодней вечеринке в одиннадцатом классе тоже было хорошо. Правда, не совсем в том смысле, в котором было в седьмом.       — Во-вторых, да, «всё точно нормально». Я, конечно, не знаю, какое участие ты будешь принимать в работе и как, но если ты про всю эту тему с тем, что я был в неведении, то всё правда нормально. А в-третьих, какие отношения? — Арсений задаёт вопрос и надеется, что она имела в виду рабочие.        — Ну, вы же… вместе? — Ира уточняет в сомнении.       — Да, вместе владельцы акций фирмы, — он, разумеется, понимает, о чём она, но решает таким способом опровергнуть её предположение.        — А…ой. Прости, просто я думала, что раз уж вы работаете вместе, то… — девушка неловко опускает взгляд и проговаривает.       — Нет, — Арсений со слабой улыбкой перебивает, вновь нервно усмехаясь.       — Вы помирились? — Ира снова предполагает.       — Мы и не ссорились, — пожимая плечами, легко отвечает Арсений.       — …Снова друзья? — девушка менее уверенно спрашивает с надеждой.       — Не-а, — с наигранно-довольной улыбкой он говорит.       Ира молчит пару секунд, хмуро глядя куда-то в стол, и спрашивает:       — Он что, просто пришёл и начал работать?       — Юху, правильный ответ, — Арсений с сарказмом произносит и даже три раза хлопает.        А Ира хлопает распахнутыми от шока глазами.        — Мокка, эклеры, Макиато и чизкейк, — громко произносит девушка, хотя в подробном перечислении заказа смысла нет, ведь помимо них в заведении только мужчина за столиком в углу.       Они одновременно встают и проходят за заказами; Дарья набирает цену на терминале и разворачивает его к Ире — она оплачивает первой. Вернувшись за столик, каждый безмолвно приступает к перекусу, ведь когда я ем, я глух и нем, а ещё Ире, видимо, стало некомфортно или неловко, ведь она только прячет взгляд от Арсения и поджимает губы.       Кто-то заходит в кофейню, и она по инерции поднимает взгляд, в котором через миллисекунду читается непонятно что, а ещё через миллисекунду Арсений понимает причину, ведь слышит голос друга:       — Шаст, будь ты неладен! Прогуляться он захотел! Прогноз погоды для кого придумали? — раздражённо и громковато для этого заведения произносит Серёжа. — Ещё хорошо, что я решил на всякий случай взять… — Арсений разворачивается к ним и видит ступор Антона и Матвиенко, который только что их заметил. — …зонт.        Каждый из четвёрки успел переглянуться с каждым другим, пока Дарья, вновь приветливо улыбаясь, не прервала их совместный ступор:       — Добрый день, будете делать заказ?       Серёжа переводит взгляд на неё, что-то утвердительно мычит и спешит подойти и сделать заказ (или уйти из этой компании), оставляя Шастуна в довольно неуютном положении.       — Привет, Антон, — решает начать Ира.       — Привет, — слабо улыбнувшись, отвечает он.       — Может, пересядем все за тот столик с диванчиком? — предлагает девушка с точно натянутой улыбкой, мотнув головой в другой угол кофейни.       Шастун неопределённо ведёт плечами, выражая своё равнодушие к этому вопросу и, получается, согласие, поэтому в следующие несколько секунд на Арсения вопросительно смотрят две пары глаз его знакомых.       — Хорошо, давайте, — он легко произносит и встаёт, взяв наполовину выпитый напиток и оставшийся эклер в пластиковой упаковке.       Арсений старается не слишком заметно быстро направляться к диванчику. Не ребёнок же, в конце концов! Он с детства в подобных местах старался по возможности сесть на диван. Это же, ну, лучше, чем на твёрдых стульях. Поэтому сейчас, когда он занимает одно место на диване, старается скрыть довольную улыбку.        — Так, ну рассказывай, Ир, как ты тут вообще? — уже сделав заказ, Серёжа направился к компании и присел на стул напротив Арсения.        — А ты не знаешь? — девушка, сев рядом с Арсением на диван, странно смотрит и переводит взгляд на мистера таинственность, который опускает глаза. — Ясно… я решила попробовать купить акции, а Антон предложил мне свои акции их фирмы. Вот как-то так.        У Матвиенко поднимаются брови, и он пару раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но не говорит. Похож на рыбку.        — А ты почему не рассказал? — он обращается к Арсению с претензией, что заставляет того очень сильно удивиться, поперхнувшись кофе и возмущением.        — Я узнал об этом пару часов назад.       Его друг почти не удивляется, переводит взгляд на Антона, тяжело вздыхает и чуть не мотает головой в осуждении.        — Антон, а чего ты не заказываешь ничего? — решает перевести тему Ира.       — Да я, если честно, не любитель кофе, — отвечает он, почти не поднимая взгляд и крутя свои кольца на пальцах.       Странно, что какао не заказал — его он обожает.       Антон нервничает. Или боится. Хоть Арсений и считает все эти «дёргает ногой, стучит пальцами по чему-то, крутит кольца — нервничает» стопроцентным фактом, потому что замечал себя за такими действиями и в не волнующих ситуациях, но у Шастуна это определённо так: не подготовился к контрольной — крутит кольца, восемнадцать пропущенных от родителей поздно вечером — крутит кольца, совершает глупые и неправильные поступки — крутит кольца. И прячет взгляд.       После его ответа наступает неловкая тишина, и Ира вновь решается от неё избавиться:       — Слушайте, может, соберёмся ещё так только в более…подходящее время?        — Хорошая идея. Я ещё с Эльдаром щас пересекаюсь часто — можно и его позвать, — предлагает Серёжа, выбравшись из глубоких раздумий.       — Точно! Встреча одноклассников! Было бы круто, что вы думаете?       — Почему нет, — пожав плечами, отвечает Арсений, на самом деле не думая, что это «хорошая идея», ведь он ещё в одиннадцатом классе не до конца избавился от чувства некомфорта из-за той ситуации.        Его тогда постоянно преследовали мысли, что когда он входит в кабинет, то все вспоминают новогоднюю вечеринку. А когда кто-то шушукается, то это точно о нём. Хоть его разумная часть и понимала, что это не так, что все про это уже забыли и забили, у тревожной не получалось. А если на встрече узнают, что они работают вместе (точно узнают), то у всех по-любому всплывут воспоминания с января выпускного класса. Но, может, этой встречи и не будет. Сложно собрать хотя бы десяток, можно сказать, взрослых людей с работой и личной жизнью, уже достаточно давно не ограничивающейся школой, в одном месте и в одно время. Поэтому Арсений решает оставить всё на самотёк.       Антон что-то согласно мычит, Ира говорит, что займётся этим, и снова наступает тишина, но уже не такая некомфортная: девушка, допивая напиток, уже начинает заниматься организацией, иногда спрашивая у парней что-то по поводу бывших одноклассников, Антон залипает в телефон, Серёжа пьёт кофе, переговариваясь с Арсением, который допивает свой и доедает эклер. Он, кстати, эти пирожные обожает. Многие, видя его в первый раз, полагают, что он следит за фигурой, ведёт здоровый образ жизни или правильно питается, но нет. Арсению как-то повезло с телосложением, он никогда не заморачивался по поводу своего питания. Что касается физической нагрузки — зарядка, растяжка и лёгкая тренировка по возможности раз в день, обычно утром, перед работой.        Когда Матвиенко допивает кофе, компания решает выдвигаться. Ему надо куда-то по работе, Ире надо разобраться с документами, а у Антона и Арсения вообще-то немало работы. Рабочий день как-никак.        — А какой сироп вы мне добавили? Очень вкусно получилось, но никак не могу понять, — спрашивает Арсений у Дарьи, когда трое уже выходят из заведения.       — Спасибо, малиновый, — отвечает девушка, смущённо улыбаясь.        Арсений говорит: «До свидания», ему желают хорошего дня в ответ, и он выходит, но упирается в Серёжу, который смотрит на снегодождь, уже выглядящий, как полноценный зимний снегопад и ливень вместе. Они все как-то печально на это смотрят, ведь ещё идти минут десять, а зонт только один.       — Итак, я отдам зонт тому, кто будет нести его надо мной… ну, и над собой, — произносит Серёжа торжественно, словно король или император перед подданными, — Дойду до машины, она тут в минутах пяти, и отдам его вам.        Арсений откликается быстрее всех, поэтому удостаивается чести идти под зонтом. Они спокойно идут в таком расположении, пока Ира с Антоном по бокам не начинают совершенно незаметно пытаться попасть под зонт. Потом они уже все вчетвером начинают толкаться, параллельно хохоча и стараясь не упасть. Ира предлагает свою персону на ношение зонта и аргументирует это тем, что Арсений якобы неровно его несёт, качает и пытается всё его защищающие действие применить только на себя. И Серёжа даже соглашается, но говорит, что они почти дошли до его машины, и когда он оставит им зонт, то они могут поменяться.        Как только Матвиенко садится в машину, Ира выхватывает у Арсения зонт и почти убегает, пытаясь сдержать смех. Арсений и Антон переглядывается в шоке и пускается за девушкой; догнав, они еле втискиваются под зонт. Казалось бы, довольно неловкое положение для этих троих, но они продолжают толкаться и смеяться — их прямо заражает какая-то смешинка непонятно почему. В один момент Ира резко останавливается, из-за чего Арсений и Антон немного попадают под снегодождь. Она вспомнила, что забыла из дома взять документы, которые сегодня нужны, а её машина в другой стороне, поэтому она прощается, заявляя, что добродушно оставляет зонт им. Даже реверанс делает, хихикая, и уходит.       Вдвоём они продолжают идти в направлении офиса — остаётся минуты три пути, — вместе держа ручку зонта, отчего их ладони иногда соприкасаются, что проводит по телу Арсения электрический ток.        Никогда такого не было и вот опять.       Вообще, он даже не пытается этого понять — смирился уже с реакцией своего тела на этого человека. Вот только раньше такое было объяснимо влюблённостью, но сейчас… он не знает. Ведь всё, из-за чего он мог быть уверен в том, что больше не влюблён в этого человека, это то, что Шастун рассказал. О том поцелуе. Всем.        То разочарование застелило все его чувства к Антону, как ковёр заметные микрощели ламината — их просто не стало видно. Но вот сейчас… Сейчас он уже не уверен в полном отсутствии этих чувств.        Шастун чуть толкает своего партнёра, выбивая из мыслей, и тот смотрит с вопросом.       — Ну а чего ты опять под зонт встал так, будто он твой? Сергей Борисович оставил его нам, как своим поданным, чтобы мы защищались им от чудовищного творения природы, — очень серьезно говорит он.       Арсений смотрит с лицом «чего блять» и взрывается смехом, останавливаясь. Антон тоже останавливается, пытаясь не улыбаться, но безуспешно. Когда Арсений успокаивается, но всё ещё улыбается, как и Антон, они вновь встречаются взглядами. И не отводят. Очень долго не отводят. Слишком долго. Чересчур. Арсений чувствует, как внутри что-то разливается. Прямо как… тогда.        Нет-нет-нет-нет-нет       Тревожно-красным цветом пробегается это слово у него в голове. Он не может снова влюбиться. Просто не может. В глазах Антона не отображается ничего понятного, он лишь не перестаёт улыбаться и смотреть, будто очень внимательно вглядываясь в глаза напротив, чтобы лучше… понять?        О нет, нечего ему там понимать.       — Мы пришли, — быстро отводя взгляд, напряжённо произносит Арсений.       Антон угукает, отчего-то досадно вздыхая, и начинает складывать зонт. Они направляются к входу в помещение, проводя пальцами по немного влажным волосам.        — Арс…ений, ты же в переговорной будешь? — кивок. — Я в кабинете поработаю, ок? — снова кивок.       На этом они расходятся; Арсений направляется к переговорной, и как только он туда заходит и снимает пальто с шарфом, забегает Оксана.       — Арсений Сергеевич, испанцы предложили несколько вариантов дат для встречи, — немного запыхавшись, говорит ассистентка. — Седьмое ноября, четырнадцатое или двадцать третье.       — Так, ну седьмое, наверное, слишком рано. Думаю, четырнадцатое. Но лучше спроси у нашего переводчика, от него всё зависит, — Арсений чуть улыбается, упоминая чудовище.       — Хорошо, — девушка тихонько усмехается и собирается выйти из кабинета.       — Оксан, я через полчаса закажу еду, ты прими её, пожалуйста, — он вспоминает; ассистентка кивает и выходит.       Арсений включает ноутбук и открывает ворд — ему нужно проверить предложенный новым потенциальным клиентом договор и составить акт сдачи приёмки выполненных работ. Этим должен заниматься сметчик, который, между прочим, у них есть, но так как Арсению делать больше нечего и не трудно, то он иногда занимается этим и другими документами.       Он чувствует, что скоро проголодается — почти не ел нормально сегодня, — поэтому заходит на сайт и нажимает на иконку с любимой лапшой. Ему соба, кажется, никогда не надоест. Он редко готовит, чаще заказывает, поэтому несколько раз в неделю заказывает лапшу или цезарь. Обычно с курицей, но пару раз пробовал с морепродуктами, хотя не фанат всего съедобного, связанного с водоёмами.       Арсений уже почти нажимает на «оформить заказ», но вспоминает о человеке, который, скорее всего, ел сегодня только утром остатки его салата. Вроде он ему понравился. Может, заказать? Он добавляет цезарь в корзину  нажимает на иконку «доставка». Возможно, нужно было спросить у самого Шастуна, но что-то Арсению подсказывает, что тот всё равно не откажется.        Он откладывает телефон, с которого оформлял заказ, и снова приступает к проверке договора.       Через пятьдесят три минуты и сорок шесть секунд — настолько он голоден, что поставил секундомер, — в переговорную заходит Оксана с бумажным пакетом под крафт:       — Арсений Сергеевич, ваш заказ.        — Спасибо, — он достаёт из пакета коробочку с лапшой, пару салфеток и пластиковую вилку. — Остальное отнеси Антону Андреевичу.       В глазах ассистентки на миг мелькает удивление, она кивает, берёт пакет и выходит.       Как-то странно, конечно.        То, что он просто взял и заказал еду для своего коллеги. Хотя нет, ничего тут странного — заказывал и не раз. Правда, по их просьбе. Но да ладно. Он приступает к обеду, отодвигая ноутбук и снимая пластиковую крышку с упаковки; берёт вилку, накручивает на неё лапшу и пробует. У неё мягкий и нежный вкус, а соус его оттеняет. Это его любимое комбо солёного — курицы, овощей и самой гречневой лапши, — и сладкого — терияки.       Арсений выбрасывает коробку в небольшую мусорку под столом и двигает мышкой, чтобы экран ноутбука активировался — надо пробежаться по договору в последний раз и приступить уже к акту.

***

      Время в нижнем правом углу дисплея показывает 20:19; Арсений кликает на «завершить работу», встаёт с кресла, надевает пальто, накидывает шарф, пока не завязывая, и выходит из кабинета. В общем зале уже никого нет, свет в переговорной автоматически выключается, и становится заметно, насколько уже темно. Он направляется к выходу из здания, но видит свет из щелей дверей своего кабинета.        Неужели он всё ещё тут?        Арсений подходит к двери и, открыв её, понимает, что предположение было верным. Антон сосредоточенно смотрит в экран ноутбука, водя мышкой.        — Антон Андреич, — Арсений с ухмылкой опирается на косяк, скрадывает руки крест-накрест; Шастун поднимает взгляд. — Полдевятого уже.        Шастун переводит взгляд на время на экране, и его брови поднимаются в удивлении.        — А, ой. Уже. Ну, мне немного осталось, скоро пойду, — произносит он и возвращает своё внимание к экрану.       Арсений сначала задумчиво смотрит, а потом решительно вздыхает и подходит к партнёру; тот замечает и вопросительно смотрит.       — Давай посмотрим, что тут у тебя, — он наклоняется к экрану. — А, смета.       — Ты шаришь? Просто обычно этим Серёга занимается, но сейчас не может, а это прям срочняк нужно, — с надеждой в глазах спрашивает Антон.        — Ну, не то чтобы прям «шарю», но меня отец во время практики запрягал ими, — Арсений говорит и переводит взгляд на Антона, у которого глаза, почти как у того кота из шрека, поэтому он выдыхает и отвечает на неозвученный вопрос: — Ладно, помогу.        Он объясняет Шастуну, что и как, пытаясь делать это как только можно понятно, но смотрит на него и видит, что, как бы тот не пытался понять, выходит не очень. Ещё бы, у него совсем не математический склад ума, да и почти девять уже. Поэтому Арсений выгоняет Антона с кресла, сказав, что сделает всё сам.        — Спасибо, — с виноватой улыбкой отвечает тот, передвигая кресло, стоявшее напротив, ближе к Арсению и присаживаясь по правую сторону.        — Да не за что, — отмахивается Арсений, сосредоточиваясь на документе перед глазами.       — Нет, правда. И за цезарь, — Антон смотрит прямо на него, и Арсений еле держится, чтобы не посмотреть в ответ, ибо что-то ему подсказывает, что этого лучше не делать.       Такое маленькое расстояние между ними чревато последствиями, ха.       — Пожалуйста. Ты лучше скажи, сильно ли заказчики будут докапываться и просить доказать, что и на что? — Арсений тяжело выдыхает.        — Да не, смета чисто формальность. Там нормальные ребята, мы раньше тусили с ними часто, — отвечает Антон, наконец повернув голову в сторону экрана, а Арсений понятливо мычит и приступает.       Он за минут десять всё доделывает, уточняя что-то у Антона, распечатывает документ и выключает ноутбук; зовёт Шастуна, который, кажется, задремал прямо на кресле — тот открывает глаза и неуклюже встаёт, чуть не падая обратно. Он надевает свою огромную чёрную куртку, и они молча выходят из кабинета, а потом и из офиса.       — Придёшь домой и сразу в кровать, никакого телефона! А то уже спишь на ходу, — нарочито строго говорит Арсений, застегивая пальто и завязывая шарф уже на улице.       — Обязательно, мамочка! До завтра, — усмехается Антон, и они расходятся.       Снег, точнее, уже метель, конечно, не самая приятная погода, но создаёт особенный «вайб» бессолнечной, но безумно красивой зимы. Хотя ещё только конец октября.       Арсений поворачивает ключ, заводя двигатель, подключает телефон к магнитоле через блютуз, нажимает на перемешанный порядок песен в плэйлисте и зажимает педаль газа.

One time, just once in my life,

Yeah, one time to know it can happen twice

One shot of a clear blue sky,

One look, I see no reasons why we can't

One chance to go back

To the point where everything starts