Партнёр

            Утро Арсения началось со звонка от мамы, которая сказала, что они с отцом в скором времени планируют возвращаться из затянувшегося отпуска и хотят встретиться с ним и Антоном.       Блеск.       После прощания с мамой, он смотрит на время — 8:10 — и осознаёт, что проспал.       Проспал! Он!       Его организм давно уже привык сам просыпаться около семи утра в будние дни, поэтому будильник только один и на девять, но иногда случаются такие казусы. Но ничего, ему ведь можно быть в девять и вообще, он начальник, да и ехать до офиса минут пятнадцать, он успеет. А если опоздает, то отчитывать его никто не будет. Разве что отец, который откуда-нибудь может узнать. Но это уже грань между здоровой и нездоровой паранойей, поэтому Арсений перестаёт загоняться и встаёт с кровати; направляется в ванную, потягиваясь и зевая. Каждое утро — рутина: 1. Надеть его однодневные линзы на -4; 2. Почистить зубы, умыться; 3. Позавтракать; 4. Сделать ЗРТ (зарядка, растяжек тренировка); 5. Собраться на работу.       Сегодня правда из четвёртого пункта он успеет только зарядку, но… Вот же чёрт. Арсений ненавидит, когда всё начинает идти не по плану. Он ненавидит безответственность, а когда сам же виноват в её проявлении, ненавидит весь мир. И весь это день заранее.       Он достаёт из упаковки новую пару контактных линз (и надеется, что не выколет себе сегодня глаз), с помощью пластикового пинцета перекладывает их по очереди на подушечку правого указательного пальца и помещает на глазное яблоко, после этого двигая им, чтобы линза зафиксировалась. Обычно он ещё и закапывает увлажняющие капли для восстановления подвижности линзы, и чтобы в течение дня не чувствовалась сухость, потому что хоть на упаковке и есть надпись «1-day», он носит их по три-четыре дня. Но, конечно, не спит с ними, а снимает и кладёт в контейнер с раствором.       Ещё учась в университете, он забил на правила ношения однодневок. Когда об этом слышали другие «носители» контактов, они удивлялись, ведь «как так, ты что, после сна ощущение, что в глаза всю песочницу засыпали!», но он не чувствовал такого дискомфорта — закапывал увлажняющие капли и ок. А однажды проснулся в три ночи и почувствовал ужасный дискомфорт; подошёл к зеркалу и понял, что либо стал вампиром, либо пришёл кармический урок, потому что глаза были красными из-за полопавшихся сосудов, и смотреть было буквально невозможно, они сразу сильно слезились. Он тогда закапал капли и думал, что на следующий день всё пройдёт, но не прошло ни завтра, ни послезавтра. Так жить было невозможно — мало того, что он не мог носить линзы и ничего не видел, так ещё и его глаза стали очень чувствительными, без солнцезащитных очков невозможно было выходить из дома. Поэтому он поспрашивал у знакомых и купил обеззараживающие капли; закапал их перед сном, и на следующее утро стало лучше, а через пару дней прошло совсем.       Сейчас он придерживается золотой середины в ношении линз — не надевает каждый день новые, но и не носит половину недели, не снимая.       Арсений выходит из ванной, почистив зубы и умывшись, и направляется в кухню-гостиную. На завтрак у него сегодня хлопья с молоком — всё по классике.       Время на экране телефона показывает 8:40, когда он на него смотрит, уже одевшись — про зарядку забыл, а в одежде уже как-то не комильфо. Сегодня снова снег, а это повод для темно-оранжевого свитера поверх рубашки и чёрных джинс regular fit.       Арсений надевает чёрные кожаные дерби и своё зимнее пальто с кашемированным шарфом в зелёно-синюю клетку и выходит из квартиры, накидывая сумку-планшет на плечо.

***

      — Фу, что за запах? — с этими словами Арсений входит в переговорную, на ходу снимая верхнюю одежду.       — Персик, — Антон отвечает, пожимая плечами.       Он расслабленно сидит на кресле, листая что-то в телефоне, и лишь на мгновение отрывается от экрана, чтобы приветственно улыбнуться.       — Что ты тут делал с персиками, Шастун? — нервно усмехаясь, спрашивает Арсений, присаживаясь на своё кресло.       У этого бедного фрукта, к сожалению, теперь пожизненная ассоциация с моментом из некого фильма, который, если честно, хочется стереть из памяти. Не фильм — момент. Хотя, может, и не момент. Скорее, привычку проживать ощущения героев книг, фильмов и сериалов. Ещё Арсений чуточку жалеет, что решил пошутить и выдать то, что он смотрел, но Шастун никак не реагирует.       — Это ашка, — он закатывает глаза, а потом видит вопросительный взгляд партнёра и поясняет: — Одноразовая электронная сигарета.       — Я знаю, что такое «ашка». Просто ты же типо консерватор, я думал и в…курении?       — Так-то да. Когда такое новшество в народе появилось, я был противником, но попробовал у друзей однажды, потом себе купил. И вот, это уже третья.       — То есть теперь от тебя не только сигаретами будет вонять, так ещё и всякой химозой в нормальном воздухе? — выгибая бровь, говорит Арсений.       На самом деле, запах сигарет ему не противен — он в студенчестве привык, — но вот от этого запаха чего-то, что почему-то называют персиком, подташнивает нехило.       — Ой, началось, — Антон вновь закатывает глаза и продолжает: — Будто тебе это так сильно мешает. Зануда, — он демонстративно затягивается и выдыхает весь пар, который облачком летит вверх и растворяется в воздухе. — Ты мне лучше на вопрос ответь, а то он меня давно интересует, а я всё забываю спросить, — Арсений во внимании кивает. — Как получилось, что ты работал с таким количеством акционеров? Я знаю, что многие фирмы так работают и спокойно, но всю кухню я понять не могу.       — Ну, первое время своего начальства я звал их всех на собрания, и только некоторые не приходили. Но со временем начало приходить всё меньше, потому что это не обязательно, а потом и вовсе перестали. Поэтому сейчас собрания только по экстренным случаям, коих, вообще-то, нет, — отвечает Арсений, открывая крышку ноутбука и включая его, а Антон, удовлетворённый ответом, угукает и возвращает своё внимание на экран айфона.       — А, кстати, какую ты дату для встречи с испанцами выбрал? — внезапно вспомнив, спрашивает Арсений.       — Четырнадцатое, — отвечает Антон, и Арсений кивает в одобрении.       — Доброе утро, ребят! — в кабинет заходит Ира, немного запыхавшись и кладя файл с несколькими листами на стол. — Фух, наконец-то всё решилось с этим договором.       Вчера днём она написала, что возникли трудности, и в лучшем случае, она принесёт документ завтра, то есть сегодня. Получается, лучший случай. Не то чтобы Арсений сильно рад, ведь работать с ней хочется не особо. Увидеться пару раз и снова забыть о друг друге на много лет это ок — хотя не сказать, что он прям забывал после прошлого прощания, — но вот так видеться на постоянной основе, так ещё и работу работать — нет. Поэтому он лишь слабо улыбается новости.       — Так, а его же к юристу надо, да? — спрашивает девушка, снимая молочного цвета шубку.       — Да, но он сейчас не здесь. Я ему напишу, — произносит он и нажимает на кнопку разблокировки на телефоне.       — Хорошо, спасибо, — Ира говорит, повесив шубу на предплечье и недоумённо оглядываясь в поиске места, куда её можно деть. Антон указывает ей кивком на стойку-вешалку в углу кабинета. — А, и ещё по поводу встречи одноклассников. Я вчера нашла и связалась со всеми, с кем смогла. Все пока откликаются положительно, мы думаем организовать на следующих выходных. Вы как?       — Думаю, хороший вариант, я смогу, — отвечает Антон и переводит взгляд на Арсения.       Он тоже отвечает положительно, ведь и правда сможет. Но то, что организация пока проходит успешно ему нравится не особо, и появляется тревога. Арсений заходит в контакты и кликает на иконку «Стас Шеминов. Юрист».       Юрист сказал, что приедет во второй половине дня, поэтому Ира попросила заранее ввести её в курс дела фирмы. Арсений кратко рассказал, что они работают и как, и сказал, что, если она захочет, то подробнее на следующей неделе. Девушка согласилась и спросила, есть ли у них в офисе место, где можно посидеть в тишине и поработать; Арсений позвал Оксану и попросил довести Иру до своего кабинета, Шастун остался тут, в переговорной, аргументировав тем, что не хочется одному где-то сидеть, да и работы почти нет. Арсений еле удержался от того, чтобы спросить, почему бы тому не скоротать одиночество со своей бывшей.       Он уже хочет снова позвать ассистентку, чтобы спросить, есть ли какие-то отложенные или необязательные дела, как на его телефон приходит уведомление из вконтакте. Арсений смотрит сначала на текст, а потом на имя и фамилию, и его брови поднимаются. 12:03 Гриша Ганов: привет       Ну ничего себе.       Он нажимает на уведомление и открывает переписку, сразу набирая ответ. 12:04 Вы: Привет? 12:04 Гриша Ганов: не узнал что ли?       Ах, если бы 12:04 Вы: Узнал. Вопросительный знак выражает мои эмоции, а из них следует вопрос: «С чего это ты мне написал?» 12:05 Гриша Ганов: да мне твоя страничка в предложенных друзьях высветилась. вот и подумал почему нет 12:05 Вы: А, ясно. 12:05 Гриша Ганов: может встретимся?       Серьёзно, блять? 12:05 Вы: Серьёзно? 12:05 Гриша Ганов: ты не подумай, ничего такого. просто посидим в какой-нибудь кафешке, вспомним университетские годы)       Скобочка? Скобочка?! 12:06 Вы: Гриш, я как сказал тебе «нет» три года назад, так и сейчас говорю. 12:06 Гриша Ганов: да почему       Он издевается? 12:06 Вы: Издеваешься? 12:06 Гриша Ганов: нет. ты же сам написал что прошло уже три года. всё поменялось и мы поменялись. поэтому не вижу причин почему мы не можем встретиться.       Он точно издевается.       Арсений тяжело выдыхает, чувствуя дежавю, ведь он не раз совершал эту ошибку, и отвечает: 12:06 Вы: Ладно. Когда и где? 12:06 Гриша Ганов: супер! можно где-то в часа два дня в выходные в том нашем месте, если ты не занят 12:06 Вы: Не занят, ок.       Он блокирует экран телефона и видит вопросительно-заинтересованный взгляд Антона, поэтому переводит свой на ноутбук, выражая, что ничего важного, и рассказывать он не будет.

***

      Арсений выходит из машины, закрывая дверь и нажимая на кнопку брелка сигнализации, и направляется к входу в торговый центр. Он поправляет шарф, накрывая им пол-лица до носа — в выходные ещё сильнее похолодало, и его «зимнее» пальто уже не кажется таким зимним, раз уже в конце сентября в нём немного было прохладно.       Спустя несколько часов в пятницу после той переписки приехал Стас. Он рассмотрел договор, и Антон с Ирой подписали его после пары поправок.       Арсений заходит в здание и чувствует такое, будто облегчающее, тепло, хотя был на холоде меньше минуты. Он встаёт на лестницы эскалатора, ведущего на второй этаж. «То их место» — это небольшой ресторанчик на фуд-корте тц, куда они часто ходили на длинных перемен, после, до или вместо пар.       Хостес подходит к нему, как только он заходит в ограждённый стеклянными перегородками от остальных заведений и магазинов ресторан. Арсений почти сразу видит знакомую фигуру, сидящую за столом в уголке, поэтому направляется туда.       Гриша почти не изменился — те же рыжие волосы в стрижке полубокс, широки плечи, нос с небольшой горбинкой, лёгкая щетина, постоянно ищущий чего-то или кого-то взгляд, зашарпанные синие джинсы на низкой посадке, чёрная футболка с каким-то неузнаваемым принтом и демисезонная коричневая куртка, положенная рядом. Прошло всего несколько лет, он и не должен был сильно меняться, но у Арсения по ощущениям вся эта студенческая суета была в прошлой жизни. Он почти не видел одногруппников после перевода на заочку, поэтому видеть кого-то сейчас как-то выносяще-из-реальности. А Гриша даже не просто кто-то, а первые серьёзные отношения. Да и если подумать, то единственные, потому что помимо Гриши, у него были только недолгие связи и одни отношения. Хотя отношениями последние назвать трудно.       Алина — девушкой, с которой они некоторое время были в общей компании и по совпадению в одной группе на заочном. Однажды, после очередной встречи компании, они переспали, а потом ещё несколько раз, и тогда у них случился диалог что-то типа: «Давай встречаться? — Ну, давай». Они виделись от силы пару раз в неделю, а потом закончили учёбу и начали работать, отчего количество их встреч ещё сильнее сократилось. Тогда он решил поговорить с девушкой, ведь его это тяготило, хотя её, казалось, вообще не заботило. Алина предложила свободные отношения, но он отказался, поняв, что никакие отношения ему сейчас не нужны — тем более, свободные, — так и расстались мирно.       Он до сих пор иногда задаётся вопросом, что к ней испытывал, правда ли хотел с ней отношения или это была просто симпатия и понравившийся секс. Этот вопрос наводит его на ещё один посерьёзней — ориентация. Казалось бы, что сложного? У него были отношения и с парнем, и с девушкой. И оба ему нравились. Но сколько бы половых партнёров женского пола у него не было, он всегда понимал, что мужчины ему нравятся чаще и как будто бы сильнее?       Гей или не гей? — вот в чём вопрос       У многих кризис ориентации проходит в непринятии себя. У Арсения же такого не было — когда он осознал свою первую влюблённость, он отнёсся спокойно к тому, что ему нравится человек такого же пола. Он, разумеется, знал о существовании гомофобии, но не ощущал её. Его родители не гомофобы — отцу вообще без разницы (прямая его цитата), а мама довольно прогрессивных взглядов из-за проведённого времени в Европе. Ему с этим, кстати, повезло, потому что не слышит вопросы типа: «Когда невеста появиться?». Но однажды, когда где-то около года назад он с мамой увиделся и немножко (ещё как множко) выпил, то они серьёзно говорили о жизни и её составляющих. Мама сказала: «Каким бы холодным и закрытым человек не был, как бы он не заявлял, что живёт только для себя, и никакой любви и отношений ему не нужно — она всегда будет ему нужна. Всем нужна, потому что кто мы без неё? И, конечно, можно искать её в друзьях, семье, работе, увлечениях, еде, фильмах и музыке, но высшее проявление в родном человеке. В симпатии, романтике, связи, влечении, желании. В том, что ты просто очень хочешь этого человека. Касаться, видеть рядом, в своей жизни. И, кстати, лучше уж ждать, когда это человек постучит в твою дверь, чем обнаружить, как он её выбил». Он не знает, насколько её слова правдивы, но лучше бы она сказала их на лет семь пораньше, потому что, о сюрприз, его первые и самые сильные чувства выбили ему не только дверь.       Но сейчас не о них, о них он будет думать в будни, когда выбора не будет. Поэтому за те несколько секунд, в которые он идёт до знакомого, перед глазами пролетают десятки воспоминаний со студенческих лет, и Арсений окунается во всё это.       — О, Арсений! — он замечает его и поднимается с места, — Здарова, — Гриша жмёт ему руку и прижимает к себе, хлопая по спине.       Вообще, объятия для Арсения это довольно интимно. И Гриша об этом, конечно же, знает. И всё равно это сделал.       — Привет, — отвечает Арсений, переборов желание оттолкнуть его от себя, и они присаживаются напротив друг друга.       — Слушай, от тебя вайбы такие серьёзные и взрослые, будто мы не пару лет, а все десять не виделись, — произносит Гриша, снова подняв меню, которое положил на стол, когда вставал поздороваться.       — Офис, — Арсений сдержанно хмыкает и отвечает, пожимая плечами.       К столику подходит официантка, на бейджике которой написано «Мария», предлагает Арсению меню и спрашивает у Гриши, готов ли тот сделать заказ; он положительно кивает и заказывает корзинку с картошкой фри и какой-то коктейль.       — Что заказывать будешь? — после ухода официантки он интересуется у Арсения.       — Ммм, цезарь, наверное, и чай, — тот задумчиво отвечает, листая страницы меню.       Как Арсений и думал, сначала диалог у них не зашёл, но через полчаса неловкость и зажатость ушла, и они и правда начали вспоминать студенческие годы и разные ситуации типа того, когда отпрашивались с пар на собрания отдела студсовета, но, естественно, уходили домой. Или одну их преподавательницу, которая во время своей пары постоянно куда-то уходила и иногда не возвращалась.       Где-то через час, когда использованную ими посуду уже забрала официантка, Гриша неожиданно вспоминает про видео, которое недавно ему отправил одногруппник и пересаживается ближе к Арсению, чтобы показать. Слишком близко, несмотря на то, что диванчик был метра полтора и можно было бы соблюсти личное пространство, но для того этого понятия не существует, поэтому Арсений забивает.       Видео было с первого курса, в виде соцопроса. Со дня, когда уволилась преподавательница, которая никому не нравилась. И один из одногруппников подходил ко всем и спрашивал: «Как вы оцениваете по пяти-балльной шкале то, что Инна Васильевна уволилась?». А ещё оно длилось чуть больше пяти минут, за просмотр которых Гриша успел ещё сильнее прижаться к Арсению, положить руку сзади него и иногда «случайно» касаться. На конце видео тот засмеялся и повернулся к Арсению, который легко усмехнулся концовке и вопросительно повернулся в ответ. Несколько секунд молчания, и Гриша уже без следа от улыбки решается:       — Арсений, давай попробуем… — он не успевает договорить, как тот отсаживается на максимальное расстояние и зовёт официантку.       — Да? — девушка быстро подходит и спрашивает.       — Мария, можно счёт, пожалуйста, — он пытается сдержать своё желание послать знакомого куда подальше и побыстрее уйти отсюда.       — Да, конечно. Раздельный? — она спрашивает, получает в ответ кивок и отходит.       — Ну, Арсений, давай поговорим хотя бы.       — О чём, Гриш? Почему спустя столько времени ты до сих пор ничего не понял? — Арсений устало говорит, закатывая глаза.       Девушка удивительно быстро возвращается; Арсений прикладывает карту к терминалу и хочет наконец-то встать, но Гриша сильно хватает за кисть и твёрдо произносит:       — Нам нужно поговорить.       — Мне не нужно. Отпусти немедленно, — Арсений, не уступая в твёрдости интонации, отвечает и борется с желанием вывернуть руку очень резко, ибо в этом случае рука его бывшего рискует пострадать.       — Да, в прошлом не получилось. Но мы повзрослели, изменились, — с надеждой в глазах произносит Гриша, на что Арсений нервно усмехается.       — Если бы ты «повзрослел и изменился», то понимал бы моё отношение к этому, — он всё-таки высвобождает свою кисть, смотрит ему прямо в глаза и говорит: — Отпусти уже.       Он, кажется, легонько задевает плечом девушку, когда в спешке выходит из заведения, и извиняется. Через пару секунд задумывается о том, что та немного похожа на Иру, но отмахивается от этой мысли, спеша домой.

***

      В понедельник неожиданное потепление. Аж плюс восемь! Что позволяет забыть о морозе, ниоткуда взявшемуся насморку и мыслях об ужасном и некомфортном предмете, которым скоро придётся портить укладку, надевая на голову, ведь иначе можно получить менингит.       В субботу он агрессивно доехал до дома, обматерив некоторых не слишком сообразительных водителей, агрессивно вставил ключ в дверь квартиры, из-за чего появился небольшая ранка у кутикулы большого пальца, агрессивно попил воды, переоделся в домашнее, снял линзы и плюхнулся в кровать. Было всего четыре часа дня, и Арсений понимал, что проснётся невдуплёнышем через несколько часов, но вся эта драма его не слабо так вымотала.       В воскресенье он заказал пепперони и решил пересмотреть какой-нибудь сезон «друзей». Выбрал пятый, ведь обожает все те серии с моментами, когда отношения Чендлера и Моники потихоньку раскрываются.       И вот снова начало рабочей недели. В полдевятого утра его встречают коллеги, некоторые из которых ловят его, советуясь по различным рабочим вопросам, пока он идёт к переговорной. В общем зале Арсений незаметно оглядывается вокруг и понимает, что это хоть и рутина, но она ему очень дорога и даже нравится. Спокойная жизнь и иногда драматические сюжетные повороты, после которых нужно немного отдохнуть. Кстати, о них.       — Привет, Арс, — здоровается Серёжа, как только тот заходит в кабинет, и Шастун, почти лежащий на кресле, заметив его, лениво махает ладонью.       — Привет, а вы что тут делаете?       Парни синхронно недоуменно смотрят на Арсения, переглядываются и снова смотрят на Арсения.       — Ну вообще, я хотел рассказать о том, что Гришку вчера видел. Он сказал, что с тобой виделся. Я, конечно, не поверил и поспешил с ним попрощаться, но это треш какой-то, что он до сих пор не может отвалить, — отвечает Серёжа, садясь на кресло рядом с другом.       — А… ну да, встретились, — пытаясь сделать вид, что это ерунда, Арсений говорит, но видит очень ошарашенное лицо друга и поясняет, непринуждённо пожимая плечами: — Мне было скучно на выходных, он написал, и я подумал, почему нет?       — «Почему нет?», Арс?! Действительно! — Серёжа чересчур громко возмущается. — Когда скучно на выходных, можно фильм посмотреть, с друзьями в кино сходить, а не с бывшими встречаться!       Арсений резко поднимает взгляд на друга и глазами приказывает Серёже заткнуться, чуть кивая в сторону Антона, который очень сильно пытается делать вид, что ничего не слышит и ничего не видит, втыкая в телефон.       — Короче, — Матвиенко устало выдыхает и успокаивается. — В следующий раз, когда станет скучно, лучше мне позвони, — Арсений, чуть закатывая глаза, кивает. — Ладно, на этом всё, до встречи.       Он уходит, осуждающе мотая головой и смотря на Арсения до тех пор, пока за ним не закрывается дверь.       — Ну а ты? — спустя несколько секунд молчания Арсений спрашивает у Антона.       — Что я? — заторможенно переспрашивает тот.       — Что ты тут делаешь? — усмехаясь этим его попыткам «ничего не слышу, ничего не вижу», повторяет вопрос Арсений.       — В смысле? Работаю, — даже засомневавшись в правдивости своих слов, он отвечает.       — Я просто тут понял, что ты же просто владелец акций и, конечно, будет хорошо, если ты будешь проявлять тут чаще, чем раз в год, но не обязательно каждый день.       — А… ну да, в принципе, — он, видимо, только что это осознал, — Просто мне нетрудно, ещё помогать могу кому-то с чем-то, работать работу, которую другие не хотят…       — Тоже скучно? — с улыбкой спрашивает Арсений.       — Ага, — с нервной усмешкой отвечает Шастун, а потом с вроде наигранным испугом предупреждает: — Только встречаться я ни с кем не собираюсь.       Арсений смеётся и открывает ноутбук.

***

Дождь в ноябре,

Словно небо в слезах.

Я живу, как во сне,

Снова вижу тебя.

Имя твоё на губах замерло.

Далеко-далеко

Я прощаюсь с тобой.

      Его улыбает факт того, что эту относительно старую песню крутят как раз в первый день ноября. Перед началом песни диктор на радио сказал: «Пусть в вашем ноябре будет поменьше дождя и слёз в небе», и Арсений сначала засомневался в его адекватности, но услышал первую строчку и усмехнулся подводке.       Вообще, этот вторник много чем его улыбает. Как только он проснулся — решил посмотреть погоду. И, о шок, температура со вчера понизилась на целый градус. Уголки его губ не сильно приподнялись, а прогноз зарядил весь его день.

А ты помнишь, как летали

Над горами?

А ты помнишь, как любовь

Кушали руками?

Как вино «Rose» пили и смеялись,

Нам казалось, что мы в мире,

Где только радость…

      Но, конечно, у такого резкого перепада с минуса на плюс есть отрицательные последствия — слякоть. Он видит через окна машины, как люди пытаюсь обойти очень медленно тающий снег с недовольными лицами, и ему прям жаль, ведь он тут, в сухости, машине с подогревом.

…И вечность, и солнце, и розы,

И нежность — и всё для любви!

А когда нас будил

Первый луч света,

Ты говорила:

«Это последнее лето…»

      В пробке от скуки Арсений решает глянуть рабочую почту с телефона и видит три письма, которые тоже заставили улыбнуться. Первым было от испанцев с тендера, которые подтвердили дату встречи и добавили, что очень рады, ведь она наконец состоится. А выиграла тендер фирма ещё в начале сентября, между прочим! Он не любитель участия в этих праздниках жизни коррупционеров, но иногда нахлынывает желание посоревноваться. Тогда он упорно и долго проводит исследование в поиске честных тендеров, находит, участвует и в большинстве случаев выигрывает.       Второе письмо было от представителя Павла Алексеевича, который писал, что у того есть свободное время для встречи в конце ноября, и предложил даты. А третье от потенциального клиента, версию договора с которым он недавно читал. Тот ответил, что готов встретиться в даты, которые они предложат. По поводу всех этих дат нужно будет посоветоваться с Антоном, который, скорее всего, по причине скуки продолжит каждый день приходить в офис.

Сердце в руках

Так дрожало тогда,

Я хотел всё отдать,

Ты хотела мечтать.

Имя твое

Снова сводит с ума,

Далеко-далеко

Я плыву в облаках.

      В среду температура упала до ноля градусов, и импровизированные катки небольшой площади, ещё вчера бывшие лужами, его совсем не улыбали. Он чуть не упал из-за одного такого по дороге от подъезда до своего места на парковке двора.       Вчера Арсений обсудил с Антоном письма клиентов и даты для встреч с ними. Они еле договорились, потому что когда у Антона было свободное время, у Арсения были дела, а когда у Арсения было свободное время, у Антона планировалась затяжная командировка, которую он в итоге перенёс, смирившись с тем, что Арсений не отступит от своего. Тот позвал Оксану, чтобы она записала в свой маленький ежедневник — как в него вообще всё влезает? — даты встреч: девятого с потенциальным клиентом, двадцать первого с Павлом Алексеевичем; и отправил с такой же информацией ответы им по электронной почте.       Сегодня он умирает от скуки — проверил почту, просмотрел ленты всевозможных соцсетей, попереписывался с Серёжей и даже поспрашивал у всех коллег, не нужна ли им помощь, пройдя по всем рабочим столам в общем зале и кабинетам Димы и Кати. Он даже подумал поболтать с Антоном, ведь тому, скорее всего, тоже нечем заняться, но его нигде нет.       Сейчас Арсений направляется в переговорную от кабинета Кати, которой всё же понадобилась помощь, а точнее, его мнение. Так как она занимается ещё и смм, спросила, какой из сделанных её знакомыми графическими дизайнерами вариантов нового дизайна сайта фирмы, а по-совместительству и всех соцсетей, ему больше нравится. Они меняют дизайн раз в два года, но не отходя от самого первого логотипа, сделанного около двадцати лет назад приятелем их с Антоном отцов. И сейчас как раз это время. Как только он заходит в кабинет, его ждёт сюрприз.       Наконец, что-то интересное!       — Эм… простите, вы кто? — произносит он, увидев кого-то незнакомого на своём кресле, повёрнутого к нему спинкой.       Прикольная традиция последней недели.       — Я? Я лучшая подруга начальника этого всего. А кто вы? — кресло разворачивается, и девушка, сидящая на нём, чересчур пафосно говорит и «обводит» указательным пальцем помещение.       — Интересно получается, ведь я начальник «этого всего», — он, насмешливо усмехаясь, отвечает, попытавшись так же пафосно обвести пальцем кабинет.       Девушка недоверчиво и непонятливо смотрит, а потом её взгляд перемещается с Арсения на кого-то позади него и меняется на восторженно-радостный.       — Антоха! — она вспрыгивает с кресла, бежит к знакомому и крепко обнимает его.       — Вика? — Шастун заторможенно обнимает её в ответ и с изумлённой улыбкой отпрянывает от её. — Ты как тут?       — Я на встречу одноклассников, Ира позвала, — Вика всё с той же улыбкой произносит и вспоминает об Арсении: — Давай, признавайся, соврал мне о том, что главный тут, чтобы выпендриться, да? — с ухмылкой спрашивает она.       Шастун тоже вспоминает об Арсении, замечая того только сейчас и, переглянувшись с ним, отвечает:       — Да там длинная история, я тебе обязательно всё расскажу. Это Арсений, мы с ним партнёры этой фирмы.       — Вика Складчикова, полагаю? — хмыкая, Арсений осознаёт и произносит; Антон кивает в подтверждение.       — А. А! Арсений Попов! Точно! — её тоже накрывает осознанием. — Ужас, у меня очень плохая память на лица. Ну, привет, давно не виделись!       — Привет, — усмехаясь, он отвечает.       — Погодите, — Вика несколько секунд задумчиво смотрит на стену позади них, а потом как-то странно переводит взгляд с Антона на Арсения и обратно. — То есть вы управляете одной фирмой вместе?       — Говорю же, длинная история, — тяжело вздыхая, нервно повторяет Шастун, в спешке открывая дверь и пропуская туда Вику, а Арсений вновь усмехается.       Он провожает их взглядом и проходит на своё место. Арсений сначала не узнал Вику; она в старших классах часто экспериментировала со своим стилем — от эмо до хиппи. И последний раз, когда он её видел, она была в худи и джинсах, с кудрявыми от химической завивки красными волосами и ярким макияжем. А сейчас у неё каштановые длинные прямые косички, но худи и джинсы всё ещё с ней. Арсений редко удавалось завести с ней разговор, но относились они к друг другу всегда хорошо. Вика была в компании Антона, в той самой, которая являлась элитой класса, а в старших классах и всей школы. Он всегда усмехался с её отношения к девушке своего друга, её саркастичных комментариев и шуток в сторону Иры — интересно, как будет в выходные.       А вообще, он нашёл плюс во встрече одноклассников — смотреть на лица тех, когда они узнают, что эти двое партнёры одной фирмы.