Партнёр

Около девяти лет назад, 

начало июля.

      Лёгкий моросящий дождь удивительно быстро сменяется на ливень. Всё-таки выйти погулять сейчас было плохой идеей. Особенно, в лёгких футболах, ведь они сильно намокают, как, впрочем, и всё остальное.        Арсения немножечко гложет чувство вины, ведь это было его спонтанной идеей. Но он смотрит на друга, и тот не выглядит недовольным; даже не ворчит, как Арсений ожидал. Тот резко останавливается, озарённый какой-то идеей, из-за чего Арсений оборачивается на него и вопросительно смотрит.       — Шаст, ну чего ты стоишь? Щас же промокнем полностью. А потом, может, и заболеем. И если тебе ничего не будет, то мне от бабушки прилетит. Будет ругаться типа «Чего ты Антошу в ливень вытащил?! Совсем уже!» — он смешно пародирует голос, и Антон фырчит.       — Да у меня идея! — он восклицает и достаёт свой подаренный родителями пару месяцев назад на день рождения тёмно-серый смартфон.       Дисплей быстро покрывается каплями, и Арсению больновато на это смотреть, но Шастун слишком воодушевлён.       — Давай, ты иди впереди, а я снимаю, — он произносит, встаёт позади друга и нажимает на красный кружок для начала съёмки видео.       Арсений сначала смотрит непонимающе, а потом тяжело вздыхает, закатывая глаза, и выполняет указание. Он начинает идти, а Антон за ним.       — Арс, зачем ты повёл нас гулять в дождь? — спрашивает тот, улыбаясь в экран смартфона.       — Мы идём в красный октябрь, — тоже улыбаясь, он оборачивается и отвечает, случайно вспомнив название старейшей кондитерской фабрики в стране.       Антон смеётся и начинает медленно кружиться, снимая панорамно; заканчивает съёмку и догоняет Арсения; они молча идут по дороге к дому. Арсений на миг поворачивает голову в сторону друга и видит, что тот смотрит зачарованно куда-то в уже тёмное небо. Его глаза светятся. И светят. Очень ярко, освещая полумрак дождливого вечера. И Арсению уже не так уж и холодно и противно от влажности одежды и всего тела. Он не может отвести взгляд от такого сияющего Шастуна. Да и зачем? Это же как батарея. Только греет откуда-то изнутри. 

Настоящее время.

      Дождь? В ноль градусов? Серьёзно?        С этой мыслью он открывает дверь в здание; заходит в общий зал офиса и проходит к одному из столов, за которым сидит Марина — их специалистка отдела кадров. Ему нужно уведомить её о том, что к ним сегодня придут устраиваться пара его знакомых строителей — точнее, знакомые строители его знакомых, — и обсудить с девушкой, как их распределить по бригадам. Поэтому он просит зайти её в переговорную в течение часа.        На самом деле, очень многих строителей направляют к нему его многочисленные знакомые. Ну а он и не против. У «Касамиго» всегда были проблемы со строителями, какой-то дефицит. Поэтому каждый раз он отвечает своим знакомым на их предложения фразой: «строителей много не бывает».        Они с Мариной обговаривают и решают касающиеся этих людей вопросы; собеседования те ещё не прошли, но это формальность, потому что Арсений уже всё о них узнал. Вообще, он не должен заниматься вопросами отдела кадров, но опять же, что ему ещё тут делать?        Эти ребята-строители начинают подходить к одиннадцати по очереди. Собеседования проводят в переговорной, и Арсений тоже там присутствует. Он гордо оправдывает это тем, что ему важен каждый работающий на фирму сотрудник, ведь от всех них зависит ну… работа. Но на самом деле, он знает, что ему просто нечего делать. У директора, кем его назначил отец, когда уходил в отставку, как оказалось, не много важных дел, а у владельца акций тем более. Поэтому он участвует в работе фирмы по максимуму, помогая всем и вся, что, кстати, очень удобно, ведь он знает обо всём происходящем.        К часу, когда часть сотрудников уходит на обед, он собирается тоже, но чувствует что-то непонятное. Арсений чувствует это с утра, как только зашёл в офис, но с каждой минутой это ощущение нарастает. Арсений пытается понять, что это, крутясь из стороны в сторону на своём кресле.        Чего-то не хватает.       В следующий миг после этой мысли, он резко останавливает крест, упираясь ногами в пол, из-за чего чуть дёргается.       Шастуна.       Он облегченно выдыхает, ведь предполагал, что забыл о чём-то серьёзном. А тут Шастун, о котором он не вспоминал где-то день, что объяснимо, в принципе, ведь ещё пару месяцев назад он и не представлял, каково это — видеть его каждый день, работать с ним. Арсений наконец встаёт с кресла, надевает верхнюю одежду и выходит из кабинета, собираясь пообедать в одной кафешке неподалёку.

***

      Хоть осознание отсутствия Антона и воспринялось им ерундой, он думает, что лучше бы не осознавал этого вовсе, потому что уже раз пятьдесят возвращался к вопросу, где тот и почему не пришёл. И это его бесит, ведь сознание подкидывает мыслишки типа: «Чё, скучаешь?» или «Жалеешь, что сказал ему о необязательности присутствия в офисе каждый рабочий день?». И он понимает, что, конечно, не скучает и не жалеет, но понимает то, что чувство некой непривычности есть, так как уже привык видеть Шастуна каждый день, а тут его ни с того ни с чего нет.       Только он задумался об этом пятьдесят первый раз, как главный объект его мыслей вошёл в кабинет, прощаясь с кем-то по телефону и кивнув Арсению в приветствие.       — Хорошо, мам… Да, тепло одеваюсь… Нет, пока без шапки… Но скоро обязательно начну надевать!… Завтра же!… Хорошо, сейчас же… Да-да, ahora mismo… Пока-пока, — он с нежной улыбкой кладёт трубку и обращается к Арсению: — Привет, я хотел сначала написать, спросить есть ли мне смысл приходить, но проезжал мимо и решил заехать. Да и надо кое-какие документы забрать.       Арсений угукает и смотрит, поставив подбородок на кулачки, а согнутые локти на стол и немного зависнув. Он бы одёрнул себя, ведь «какого чёрта ты уставился на него?», но это «зависание» не из тех особых случаев. Он зависнул, как после тяжёлого рабочего дня. Ну, в принципе, так и есть.       Из-за услышанного обращения, он вспомнил о маме Антона. Майя — чудесная женщина, прекрасная мать и очаровательный человек. Во многом из-за неё он любил в младших классах приходить к Антону в гости, ведь там была она, и что-то очень вкусное и недавно приготовленное. Ему нравилось разговаривать с ней обо всём: об уроках, о жизни, о своих родителях и, естественно, об Антоне. Последний раз такая беседа была где-то в начале седьмого класса. Он так давно с ней не виделся! У Антона с мамой очень близкие и доверительные отношения. Всегда были. Арсений восхищался этой женщиной, её пониманием личного пространства, отсутствием как таковой ограниченности в сторону сына и, в целом, хорошему воспитанию того.        — Ну? — Шастун терпеливо ждёт ответа полминуты, но понимает, что Арсений не собирается его давать.        — Что «ну»? — переспрашивает Арсений, вылетев из своих воспоминаний.       — Ну, был ли мне смысл приезжать? — он повторяет вопрос, хотя изначально его и не было из-за странной формулировки, но видит недоумевающий взгляд партнёра и поясняет: — Есть ли какие-то дела?       — А, нет вроде, ничего срочного. Ну, к нам устроились три строителя, мы их распределили на одну стройку. Я завтра как раз собираюсь её посетить. Можешь присоединиться, если хочешь. Это где-то в одиннадцать утра.       — Хорошо, присоединюсь, — Антон кивает в ответ и уже собирается выйти из кабинета, как вдруг что-то вспоминает: — А, точно. Арс, у меня снова смета. И на этот раз клиенты прям душнилы. И Серёжа опять не может. Так-то я подозреваю, что ему просто впадлу. Поможешь, пожалуйста? — он умоляюще смотрит.       — Ладно, я как раз тут закончил и собирался уходить, — Арсений отвечает, прикрывая ноутбук. — Тебе удобнее тут или в кабинете?        — В кабинете, я там уже к компу природнился, — он благодарно улыбается положительному ответу.       — Тогда ты иди туда, я догоню, — Арсений произносит, откинувшись на кресле, Антон кивает и уходит.        Он протирает ладонями закрытые веки, настраивая мозг на предстоящую работу, и встаёт с кресла. 

***

      — …Поэтому, если они спросят про этот пункт, то скажешь про неровные стены, — объясняет Арсений, показывая указательным пальцем на восьмой пункт таблицы в эксель.        Контора Антона и Серёжи занимается отделкой помещений. Когда Серёжа рассказал ему, Арсений удивился, что они никогда не пересекались по работе, ибо сферы «родственные». Но Серёжа объяснил, что работают они, в основном, со знакомыми и знакомыми знакомых и на каких-то «элитных сходках» фирм, как он это назвал, не бывают.        Но Шастуна, кажется, не волнуют ни элитные сходки, ни сферы деятельности фирм, ни смета, на которую он даже не смотрит. Его взгляд уставлен куда-то в стену впереди.       — Шастун, чем заняты твои мысли? — Арсений спрашивает тяжело вздохнув и чуть отойдя от кресла, на котором тот сидит, и у которого Арсений, согнувшись, стоит уже около десяти минут.        — М? — он, наконец, упав с облаков, в которых летал, непонимающе поднимает взгляд на партнёра. — А… тебе честно сказать? — сомневаясь, уточняет       — Ну давай, удиви меня, — Арсений с иронией отвечает и складывает руки крест-накрест.        — Я… — он, по всей видимости, решается и продолжает: — Я тогда не подслушивал, честно! Но…       — Гриша? — вновь тяжело вздыхая, без сомнений предполагает Арсений, и Антон немного виновато кивает. — Итак, краткое содержание: в конце первого курса я начал с ним встречаться. Сначала было круто, конфетно-букетный период и так далее, а потом началось что-то нездоровое. Он без причины ревновал, срывался на мне, мы расставались, он просил прощения, мы сходились… и так раз пять. Но в один момент «чаша» его косяков переполнилась, и я решил уже окончательно с ним расстаться. Тогда как раз работать начал, времени на очную учёбу не хватало, поэтому расставил приоритеты и ушёл на заочку. Он по уже заезженной схеме извинялся, пытался всё вернуть, но я отказывал. Со временем он забил и перестал. На этом лучше бы и закончилась эта романтическая история, но, как ты услышал, недавно он предложил встретиться. Я сначала очень скептично к этому отнёсся, но он нормально себя вёл, и я расслабился. А зря, ведь он всё-таки не повзрослел и не отпустил. Вот и всё. Теперь можешь сосредоточиться на смете? — очень быстро и без запинок проговаривает Арсений и устало смотрит на Антона, который что-то утвердительности мычит и переводит взгляд на экран компьютера.        Арсений на секунду задумывается о том, почему так просто рассказал это всё человеку, которому не хотел говорить вообще ничего ещё полтора месяца назад, но тут же понимает, что за это время общение с ним стало чем-то обычным и рутинным, а эта история не такая уж и важная и личная. А учитывая то, что они какое-то время были очень близки, то, тем более, ок. Арсений не понимает этого ощущения, но он чувствует, будто может ему рассказывать что-то такое, будто доверяет. Хотя откуда это доверие взялось? Он же всем рассказал об их поцелуе! Но обиженному подростку внутри него, кажется, уже всё равно.        Неужели забылось и отпустилось наконец?       И Арсений этого, конечно, не замечает, ведь тоже возвращает взгляд на дисплей, но на лице Шастуна расцветает довольная улыбка, а внутри расплывается облегчение. Да и он сам, в принципе, этого не замечает.

***

Decisions as I go

To anywhere I flow,

Sometimes I believe,

A time where we should know.

I can't fly high, I can't go long,

Today I got a million,

Tomorrow, I don't know.

      — Ой, Арс, а мы можем заехать в «Четыре элемента» по дороге? Мне там надо с человечком по работе встретиться, — Шастун внезапно вспоминает, пристегнув ремень безопасности.       Они посмотрели стройку жилого комплекса, которая недавно началась. Собственно говоря, Арсений не просто так предложил Антону съездить именно на эту площадку. Он положительно угукает, заводит машину и думает, как бы о кое-чём спросить своего партнёра.        — Я, кстати, не думал, что фирма жилыми комплексами занимается.       — Редко, но бывает, — Арсений пожимает плечам, покрутив руль вправо.       — А «управляйка» уже есть?        — В том то и дело, что нет. Время ещё, конечно, есть, но надо бы поскорее найти.       — Подожди, а у вас разве нет знакомой, которая с вами сотрудничает в таких проектах? — спрашивает Антон, а Арсений чуть улыбается тому, что он сам подвёл к нужной теме.       — Есть. Точнее, была. Но учредитель уехал из страны и закрыл её, — он объясняет и надеется, что вдруг его партнёр сам догадается предложить, но тот то ли не догадывается, то ли предложений нет, поэтому Арсений настраивается и поворачивается на него с вопросом: — У тебя нет надёжных знакомых?        — Управляек? — он уточняет, и, дождавшись подтвердительного кивка отвечает: — Блин, не знаю. Надо подумать        — Ну, ладно, — светофор мигает оранжевым; Арсений возвращается взгляд на дорогу и зажимает педаль. — Я просто подумал, раз вы с Серёжей отделкой занимаетесь, то есть.       — Хм.. ну логично, — Шастун сложно думает пару десятков секунд и говорит: — Я постараюсь вспомнить до понедельника, ок?       — Хорошо, спасибо.       Он позволяет себе порадоваться где-то внутри неокончательно-отрицательному ответу и надеется, что у Антона и правда есть надёжные знакомые управляющие компании, и ему нетрудно с ними связаться.       А вот чему он не радуется, так это дорогам. Если бы они поехали после стройки в офис, то по нормальной дороге, но так как они направляются в отель, то чтобы было быстрее им нужно поехать по частному сектору, где асфальтные дороги не проложены, ещё эта слякоть… Эх, а он ведь только вчера помыл машину.       Они останавливаются у отеля через несколько минут. Здание находится рядом с домом Арсения, соответсвенно, по пути к офису. Когда они идут к входу, Антон вдруг спрашивает:       — А тебе не холодно в пальто?       И не то чтобы Арсения прям бесит это вопрос, но когда такое спрашивают по несколько раз в год, начинает надоедать. Поэтому он тяжело выдыхает и отвечает:       — Нет. И почему все так думают? — Арсений немного раздражённо отвечает и наступает на первую ступень лесенки, ведущей к входной двери в здание.       — Ну, — Антон не ожидал такой бурной реакции, поэтому немного ошеломлён: — Потому что это пальто… зимой…       — Во-первых, это не простое пальто, а зимнее. А во-вторых, сейчас только начало ноября.       Шастун пожимает плечами, смирившись, и открывает дверь.        «Four Elements» — один из лучших отелей города. Он ничем не выделяется, но при этом создаёт ощущение того, что ты в каком-то отеле Турции, когда туда заходишь. Арсений не часто тут бывает, но иногда посещает мероприятия типа тендеров, которые проводят в таких местах.        Отделка в стиле контемпорари — светлые потолки, мебель в тон стен: коричневая, хаки, тёмно-синяя и серая, аксессуары насыщенных, но не кричащих оттенков, лаконичные центральные люстры и скрытые подсветки потолков, ниш и мебели.        Уже в сотый раз рассматривая всё это, он не замечает, как в него врезается беллбой. Парень испуганно поднимает взгляд, и в нём отображается ужас, который сменяется на вину. Он только открывает рот, чтобы, вероятно, извинится, как слышится женский голос:       — Саша! — гневно произносит девушка, и, кажется, Арсений понимает, почему её, скорее всего, подчинённый так испугался.        Он и сам сейчас испугался. Но это было его первой эмоцией, а затем он посмотрел на обладательницу такого…строгого голоса, и лёгкий испуг сменился на удивление. Как, впрочем, и у девушки, когда она натянула вежливую улыбку и перевела строгий взгляд с коллеги на него.        — Арсений Попов? — она изумлённо произносит.       — Ирина Мягкова? — Арсений, подражая её официальности, произносит, а девушка подходит ближе и сдержанно обнимает его. — Ты как тут? — уже отпрянув от неё, он спрашивает.       Просто так совпало, что за последние недели он встретил больше людей из своего прошлого, чем за всю остальную жизнь.       — Да вот, управляющей устроилась пару месяцев назад. Я же на гостиничном деле училась, ещё на практике тут работала. А ты?        Арсений внезапно осознаёт, что Антон всё это время стоит тут рядом, и поворачивается к нему. Ира делает то же самое, а потом возвращает взгляд на Арсения, а потом снова на Антона, и так несколько раз, после чего наконец произносит в недоумении:       — А, вы…       — Нет, мы не. Что бы ты там не хотела предположить, — перебивает её Арсений, а Шастун усмехается.       Ну а что можно подумать, увидев в отеле вместе двух бывших друзей, которые однажды целовались?       — О, это он. Ну я отойду, — говорит Антон, заметив мужчину в тёмном костюме, держащего файл с документами.       Арсений понятливо кивает и возвращает взгляд к давней подруге, в глазах которой всё ещё непонимание.       — Мы партнёры одной фирмы, — он решает ответить на немой вопрос.        — А…       — А тут, потому что мы вместе ехали со стройки, и ему нужно было с кем-то встретиться.       — А… понятно, — девушка медленно кивает, пытаясь переварить информацию, но её кто-то окликает. — Прости, мне надо идти. Очень жалко, что мы не можем подольше щас поболтать. Но будет же эта встреча одноклассников! Там и встретимся. Ты же придёшь?        — Приду. Иди-иди, — он с тёплой улыбкой отвечает.       Ира тоже улыбается и спешит к, кажется, хаускипинг менеджеру.

***

      Пуловер или футболка с пиджаком?        Брюки или джинсы?       Кроссовки или оксфорды?       Арсений стоит перед своим напольным зеркалом во весь рост и заторможенно смотрит на своё отражение. Сейчас он в нелепом аутфите из свитера, классических брюк и спортивных кроссовок пытается понять, что ему надеть. Костюм — это как будто хочет заявить, что вот он такой серьёзный начальник фирмы, а что-то повседневное будет выглядеть слишком…повседневным.       Он вспоминает о времени и нажимает на кнопку разблокировки экрана телефона, лежащего на тумбочке рядом — 17:32.        Супер.       Ему надо быть в ресторане в центре города через полчаса. Туда ехать минут двадцать, но с вечерними пробками все сорок. На сборы у него осталось целых минус десять минут.        — Блять! — несдержанно он вскрикивает, эмоционально взмахнув руками и кинув телефон на кровать.       Арсений чувствует себя невестой перед свадьбой — не может собраться, уже никуда не хочет идти и безумно нервничает. Казалось бы, что такого? Просто встреча знакомых. С которыми одиннадцать лет были в одном коллективе. Которые видели тебя во всех состояниях и знают больше, чем даже родители.        Он, не позволяя этому потоков мыслей и дальше течь тревожным ручейком, быстро натягивает голубую оверсайз толстовку, чёрные скинни и берцы. Суббота особенно холодная — минус девять, поэтому он решает сегодня выбрать чёрный пуховик и...шапку.       Сегодня прямо всё идёт через некое место: Серёжа написал, что опоздает на минут тридцать, следовательно, Арсению придётся полчаса быть там одному; курьер с его любимым цезарем задержался на сорок минут, а сейчас ещё и эта встреча, будь она неладна.       И в этом всём точно виноват Шастун. Всегда, когда он есть в жизни Арсения, происходит хуйня.       Он, только когда выходит на улицу, вспоминает, что ему нужно вызвать такси, ведь не выпивать там не получится, из-за чего приходится тыкать на «адрес», «эконом» и «заказать», отмораживая себе пальцы и не только. Арсений дожидается такси только через десять минут. Должно было быть быстрее, но водитель запутался со шлакбаумом. Арсений садится в машину весь раздражённый и нервный, но звучащая там песня как-то магически воздействует на него, и он немного успокаивается. 

Watching every motion in my foolish lovers’ game,

On this endless ocean finally lovers know no shame.

      Каким-то чудом таксист подвозит его к ресторану в 18:10. Войдя в заведение, он осматривается по сторонам и пытается найти кого-то знакомого. И будто из ниоткуда появляется Ира Мягкова, которая приветствует его, обнимая уже не так сдержанно, и провожает до их стола. Он в самом далёком углу ресторана, скрыт бардовыми шторами.        Там он видит, на удивление, не так уж и много бывших одноклассников. Видимо, все опаздывают — ничего непривычного, в старших классах в начале первого урока обычно присутствовало человек пять. В правом углу стола сидят Аня, Регина и Клава и о чём-то разговаривают, иногда перешёптываясь. И хоть Арсений не любит вешать ярлыки, это именно те самые главные сплетницы, которые везде и всегда вместе. Правда, четвёртой почему-то до сих пор нет, не смотря на то, что она это всё и организовывала. Как и её бывшего парня, хотя от Шастуна опоздания совсем не удивительны. Девушки замечают его и легко махают в приветствие. В другом углу он видит Лёшу Смирнова, Эмира и Вику. Увидели его все трое, но только Складчикова легко улыбнулась ему в приветствие.       Серьёзно? До сих пор?        Когда Арсений и Антон перестали общаться, то класс постепенно начал негласно почему-то разделятся на две группы: те, кто общаются с Поповым и те, кто общается с Шастуном. Причём без ведома и, тем более, инициативы со стороны них двоих. Некоторые пытались придерживаться нейтралитета, но всё равно были к кому-то ближе. А после той новогодней вечеринки, ситуация усугубилась. Сильно. До того, что все друзья Антона тупо игнорировали Арсения. Он никогда не понимал, почему так получилось; засовывать свою гордость куда-то глубоко у него не получалось, поэтому отвечал тем же.       Они с Ирой садятся рядом с Машей, Славой и Катей. Арсений узнаёт, что Женя через полгода после выпускного переехал в другую страну, а Рома заболел. Это их устоявшаяся к выпускному класса компания: с Ирой он однажды сел за парту, когда был растерян из-за действий Антона, так оставшиеся классы и садился почти всегда; а вот с Машей они почти не общались, пока по совпадению не оказались в одном отряде лагеря, где близко сдружились; со Славой Арсений общался всегда — тот хорошо учился, и когда были какие-то важные уроки, они садились вместе для лучшей продуктивности; Катя перешла в их школу только в десятом классе, но быстро со всеми построила хорошие отношения, особенно, с этой компашкой; Рома очень часто прогуливал, но когда приходил, это были лучшие учебные дни из-за бесконечного смеха и шуток; а Женя был главным активистом класса, из-за чего его по-доброму стебали друзья, но всегда очень гордились.        Их беседа получается такой, будто не было этих пяти лет, будто они снова в старших классах. Вот только темы обсуждений с домашки, учителей и новостей школы сменились на работу, личную жизнь и «как дела в целом?». В беседе Арсений не замечает, как со временем подходят Лена, Эльдар, Андрей и Зоя. Поинтересовавшись у пары человек, не знают ли те, сколько людей вообще должно быть, он узнаёт, что не хватает только четверых — Серёжи, Ильи, которые уведомили об опоздании и Иры с Антоном.       «Иры с Антоном»       Не то чтобы Арсения это как-то волнует, но… да, волнует. Он успел уже расслабиться в такой уютной обстановке, но вот снова нервничает. И не потому что эти двое задерживаются (хотя и поэтому тоже, чуть-чуть), а потому, что он вспомнил, что Антон — причина его дискомфорта почти половину школьных лет. И что когда он придёт, все мгновенно вспомнят про последние полгода обучения. Точно вспомнят. Или это уже паранойя…?       Маша водит рукой перед его глазами, и он понимает, что уже где-то минуту смотрит в определённую точку на столе. Девушка повторяет свой вопрос, возвращая его в непринуждённый беседу разговор старых друзей.        Короткая стрелка настенных часов показывает на шесть, а длинная на девять, когда приходят двое опоздавших без причины. Вместе. Они со всеми здороваются, а эти все с подозрением на них смотрят. Наконец, спустя пару минут Аня решается спросить:        — А вы типа снова встречаетесь? — и все за столом замолкают, а эта парочка переглядывается.       — Что?! Нет! — нервно усмехаясь, отвечает Ира. — У меня просто какие-то проблемы с машиной возникли, я написала Антону о том, что опоздаю. А он ответил, что тоже, и может меня захватить по дороге.        От большенства слышится долгое «ааа», и они снова переключаются на другие темы.

***

      — Да! У неё ещё голос был, как у пиявки из «Лунтика», — вспоминает Арсений об учительнице английского.       Время уже перешло за восемь вечера, когда о себе дают знать три бокала красного вина — ничему его жизнь не учит. Поэтому он встаёт и направляется к уборной.        За пару часов они все как-то раскрепостились и стали общаться не только с друзьями, но и с остальными. Эмир даже разогнал шутку Арсения! Подъехал Серёга, но через полчаса уже уехал по работе. Катя и Эльдар ушли, а где-то час назад пришёл Илья Макаров, и их с Шастуном встречу надо было видеть — то, насколько крепка, комфортна и уютна их дружба несмотря на время и расстояние неожиданно восхитило Арсения. Вот только сейчас Илья поедает какое-то заказанное блюдо, иногда что-то вставляя в разговор Вики и Лёши. А Антон куда-то исчез, как и Ира.        Арсений пока не понимает, что такое с его реакцией и какое вообще ему дело — разберётся потом, — поэтому просто старается не задумываться и не разгонять. И уже забывает про это, подходя к отдалённому от посетителей заведения коридору, ведущему к кабинкам туалета, дорогу куда ему подсказала официантка, пока его чуть ли не сталкивает с пути чем-то рассерженный Шастун. Тот тихо извиняется, но Арсений никак не реагирует, находясь в удивлённом ступоре. Он проговаривает в голове «лааадно», всё ещё ничего не понимая, и продолжает путь к уборной, но натыкается на Иру, будто сильно виноватую или огорчённую чем-то.       — Арсений, — она замечает его. — Я хочу кое-что рассказать тебе.        А Арсений снова в ступоре. Раздражённый Антон, его бывшая девушка в грусти и их разговор наедине — всё очень быстро складывается у него в голове. Обычно бы он подумал ещё над предположениями или выслушал бы человека. Но сейчас ни думать, ни предполагать, ни выслушивать не хотелось. По его телу проходят волной неприятные мурашки, а внутри что-то знакомое…что-то вроде птичек с острыми клювиками, которые скоро станут злыми и агрессивными. Поэтому он отвечает: «Давай потом», дожидается недоумённого, но согласного кивка и уходит. И из ресторана собирается уйти, быстро со всеми прощаясь и с кем-то обещая списаться.        Это завтра он подумает о том, как глупо было вот так уходить. А пока он едет в такси, его действиями руководит лишь одна мысль, от которой невозможно спрятаться, и которая его почему-то выводит на такие эмоции:       Антон предложил ей возобновить отношения.