Партнёр

      Какого чёрта?       Арсений еле заснул вчера в одиннадцать ночи, постоянно ворочаясь из-за бессонницы. А встал полтора часа назад — в шесть утра. Он сначала не собирался так рано просыпаться и пытался снова заснуть, но не получалось, и это взбесило. Посмотрел время на экране телефона, потёр глаза, немного слезящиеся от сухости — результат того, что он не снял вчера линзы, — и захотел покурить. На голодный желудок так себе идея, поэтому Арсений съел пару сушек, с трудом запихнув их в себя, ведь в такое время его организм совсем не привык употреблять что-то в пищу. Он надел какую-то объёмную старую кофту на домашнюю футболку и штаны и вышел на балкон. Чапман с вишней самые приятные для него — горечь табака почти не чувствуется, как будто ешь конфетку. Только эта конфетка заставляет почувствовать несильное головокружение и лёгкость. Арсений выдыхает дым, надеясь выдохнуть все свои переживания, и думает, какого чёрта вообще вчера с ним было. Легче списать всё на алкоголь, но лёгкие пути не для него. Он должен разобраться в истинной причине своих чувств, а не класть на них хуй. Но, если честно, так не хочется…       Итак, что мы имеем: странную реакцию на вероятность отношений Иры и Антона. А что это за странность? Флешбеки к прошлому и своим эмоциям в подобных ситуациях тогда? Или…великое возвращение каких-то чувств?       — Начинаю ли я к нему что-то чувствовать? — он прогоняет вопрос в своей голове, пытаясь найти ответ. — Даже не так. Могу ли я начать что-то чувствовать к нему?       Арсений пытается ответить, сравнивая чувства к Шастуну в школе и сейчас.       — Нет, — в конце концов решает он, тушит сигарету после пяти затяжек и выходит с балкона.       Ну правда, с чего бы ему вдруг? Те чувства до сих пор накрывает огромный булыжник не самого этичного поступка Антона после их поцелуя. И увы, он вряд ли просто возьмёт и исчезнет.       Арсений думает об этом всем и о том, что всё-таки вызвало у него такие эмоции, пока чистит зубы, принимает душ, переодевается, делает зарядку и растяжку и завтракает, а потом резко вспоминает про телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Он зажимает кнопку разблокировки и с ужасом понимает, что тот разряжен. Такого не бывает почти никогда, он всегда следит за батареей в правом верхнем углу дисплея и носит с собой повербанк. А вчера про это просто забыл.       Ну дела…       С этой мыслью он втыкает адаптер в разъём телефона и ложиться на кровать, дожидаясь, когда тот хоть немного зарядится.       Телефон включается через полминуты, и на экране блокировки висит слишком много для воскресного утра уведомлений. Из вконтакте пару заявок в друзья от бывших одноклассников, сообщение от Маши с предложением как-нибудь встретиться их школьной компанией, от Иры Мягковой: «Круто, что встретились, но жаль, что ты рано ушёл. Всё ведь хорошо?» и ещё от одного человека. 21:37 Ирина Кузнецова: Встретимся завтра? 22:15 Ирина Кузнецова: Просто если я не расскажу сейчас, то не расскажу никогда. 8:28 Ирина Кузнецова: Арсений, пожалуйста. Я очень хочу отпустить это уже наконец. 8:33 Ирина Кузнецова: Могу приехать к тебе, чтобы особо не затруднять. Дашь адрес?       Сообщения навевают некоторые сомнения в том, то ли Ирина хочет рассказать, потому что зачем ей так хотеть рассказать ему, что Шастун предложил ей встречаться. Поэтому он заинтересовался. И его бы и правда затруднил выход из квартиры, потому что лень и вообще воскресенье. 8:49 Вы: Хорошо, сейчас геолокацией скину.       Звонок в дверь через минут двадцать Арсений еле слышит, потому что варит макароны, а на фоне играют песни в рандомном порядке из его бесконечного плейлиста. Он быстрыми шагами идёт к двери и открывает её.       — Доброе утро, — он произносит, приветливо улыбаясь.       — Привет, можно пройти? — Ира неловко мнётся с натянутой улыбкой.       — Да, конечно, — Арсений чуть отходит, пропускная девушку, и закрывает дверь.       Она снимает шубку и обувь и проходит к дивану, на который Арсений гостеприимно указал ладонью. Ира, видимо, со вчерашнего дня в таком огорчённом настроении, а теперь ещё и нервничает, как-то заторможенно передвигаясь и постоянно поправляя распущенные волосы.       — Я пару минут тут доварю и подойду, — он уведомляет, направляясь на кухонную часть комнаты, и девушка что-то согласно мычит.       Через три минуты Арсений выключает сенсорную плиту, направляется к дивану и присаживается в полуметре от Иры, смотря на неё в ожидании того самого разговора.       — Помнишь ту новогоднюю вечеринку? — она начинает, а Арсений нервно усмехается. — Ну да, помнишь, конечно. В общем, — девушка несколько минут набирается смелости и на выдохе продолжает: — Антон тогда вышел из туалета каким-то странным…будто в каком-то трансе, и я…ну, что-то заподозрила и пошла за ним. Он наткнулся на Серёжу, который спросил у него, всё ли хорошо. И Антон ему всё рассказал.       Арсений пока не знает, что думать, поэтому ничего и не думает — он ведь вообще не ожидал, что она будет говорить про ту ситуацию.       — А я…как бы…подслушала, — она виновато опускает взгляд, но в следующую же секунду снова его поднимает. — И рассказала. Наверное, всем, кому только могла.       Приветливая улыбка пропадает с его лица.       — Это не Антон всем рассказал, — Ира поясняет.       Всё вокруг вдруг перестаёт быть ясным.       — …Это я. И я уверена, что он бы такого никогда не сделал, — заканчивает она, тяжело сглатывая.       Ира видит его реакцию, устало закрывает на несколько секунд глаза и говорит:       — Я, наверное, лучше пойду, — она встаёт с дивана. — Прости, — и направляется в прихожую.       Арсений заторможенно тоже встаёт и идёт за ней.       — Ир, возможно, ты думаешь, что ужасно поступила и что-то испортила, и это и правда немного так, но я не…держу зла, если что, — всё ещё мало что осознавая, проговаривает он на одном дыхании, пока девушка накидывает шубу.       — Спасибо, что сказал это, — она облегчённо выдыхает и грустно улыбается, — Пока.       Девушка выходит, и Арсений закрывает за ней дверь; возвращается на диван и долго смотрит в потолок, пытаясь отойти от шока.       Да это не просто «шок», это даже не «пиздец» или «ахуеть». Это…       Блять. Макароны.       Он просто очень любит именно свежие, только сваренные макароны, поэтому вскакивает с дивана и бежит к кастрюле; перецеживает через дуршлаг, добавляет масло, перекладывает их в тарелку, берёт вилку и стакан воды и возвращается к дивану, решая что-нибудь посмотреть. На каком-то канале сейчас должны показывать «Зачарованных».       Доев макароны уже через десять минут, он переставляет тарелку на столик и продолжает смотреть сериал. Арсений понимает, что делает сейчас что-то не совсем правильное, ведь ему надо это всё обдумать, поговорить с Серёжей, а потом и с Антоном, но не может. Ему нужно какое-то время пожить с этой информацией, а потом уже что-то делать.

***

      Уже вечером он не может успокоиться. Ему срочно надо с кем-то поговорить об этом.       Вот и пожил с информацией.       Ну, впрочем, ему ничего не мешает. Поэтому он заходит в контакты и тыкает на иконку «Серёжа», дождавшись ответа через пару гудков:       — Соскучился уже? — наверняка ухмыляясь, произносит тот, а Арсений лишь закатывает глаза.       — Надо поговорить.       — Пиво, чипсы и салон моей машины?       — Ага.       — Ок, подъеду через минут двадцать, — Серёжа произносит и заканчивает звонок.       Такие встречи у них это уже традиция — когда кому-то из них или обоим нужно выговориться, Серёжа подъезжает к дому Арсения, и они сидят в машине, поедая всякую гадость и запивая не меньшей гадостью.       Через пятнадцать минут Арсений надевает свободные спортивные штаны и футболку, накидывает куртку и выходит из квартиры, взяв только телефон и ключи. Серёжа как обычно опаздывает, поэтому ещё минут десять Арсений морозится, а потом подбегает к припарковывающейся машине и быстро запрыгивает на переднее пассажирское сидение. Серёжа передаёт Арсению пачку чипсов с солью — его любимые — и бутылку пивного напитка, а себе оставляет только упаковку чипсов с крабом, из-за чего у Арсения возникает вопрос, которые он произносит вслух:       — А ты чего, пить не будешь?       — Да не, я же завязал с этим, — отмахиваясь, отвечает его друг.       — Неужели? С какого это времени? — не веря, спрашивает Арсений, открыв крышку бутылки с шипением.       — С вечеринки Кати, — Серёжа распаковывает пакет.       — Ничего себе, — глаза Арсения округляются от удивления. — Уже больше двух месяцев получается, — он тоже открывает упаковку чипсов и закидывает одну в рот.       — Получается, — его друг закидывает сразу несколько и, пережёвывая, невнятно спрашивает: — Что случилось?       — А… — он уже успел забыть о сегодняшнем инфоповоде, поэтому глубоко вдыхает, настраиваясь, и рассказывает: — Короче…это не Антон всем рассказал, а Ира.       — Чего? — Серёжа выплёвывает пару частиц чипс от обескураженности. — Он тебе рассказал наконец?       — Нет, Ира… — Арсений смотрит куда-то в лобовое стекло, мотая головой, а потом резко переводит взгляд на друга и возмущённо-громко произносит: — Стоп, ты знал?!       — Арс… — он устало хочет что-то сказать, но его перебивают.       — Нет, подожди. То есть ты все эти чёртовы пять лет знал и не рассказал?! Ты видел, как мне было плохо, но ничего не сказал?! — всё ещё возмущённо почти кричит Арсений.       Вот с этой стороны удара он не ожидал точно.       — Арс, это не моя тайна! Я тыщу раз говорил Шастуну, чтобы он рассказал тебе, но он с этим своим: «Это ничего не изменит»… — Серёжа тоже говорит громче, но потом произносит виновато: — Извини.       Арсений делает тяжёлый вдох, снова поворачиваясь к стеклу, и смотрит на балконы здания, пытаясь успокоиться.       — Ладно, ничего. Я понимаю, что ты ни в чём не виноват.       — И…что теперь? — аккуратно и тихо спрашивает друг.       — Без понятия. Но мне точно нужно будет поговорить с Антоном, — он проводит пальцами сквозь волосы в попытке выпустить волнение.       — Ты уверен? — сомневается Серёжа.       — Конечно, уверен! — он смотрит на друга шокировано так, будто тот сказал какую-то ерунду.       — Просто если эта информация ничего не меняет, то можно было бы забить, — Серёжа продолжает осторожно говорить, опасаясь, видимо, того, что друг его съест, если тот скажет что-то не то. — Но это, походу, что-то меняет…       — Разумеется, меняет, Серёж! Я бы сказал, это пиздец как всё меняет! Я же столько лет думал, что он поступил, как последний ублюдок. Думал даже, что это на спор было, как в американских подростковых фильмах. А он, получается, не поступал так. Да и у меня до сих пор есть вопросы типа почему он вообще поцеловал меня, когда находился в отношениях, — Арсений сдувается в конце, и ему уже хочется разреветься от всех этих эмоций.       — В каких отношениях? — Серёжа непонимающе спрашивает. — Если ты про Иру, то они же тогда взяли паузу, почти расстались даже, — он легко говорит, будто это общеизвестный факт, но видит реакцию друга и поясняет: — Ты не знал? Шаст уже тогда понимал, что ни к чему хорошему их отношения не идут. А на Иру родители давили, ибо решили, что он ей мешает учиться.       — То есть…фактически, на тот момент они не были в отношениях? — шокировано тихо на всякий случай уточняет Арсений.       Матвиенко осторожно и медленно кивает, из-за чего его друг кладёт ладони на лицо и чуть трёт, пытаясь снять напряжение. Серёжа закусывает губу, разделяя переживания друга и предпочитая ничего не говорить. Они так и молчат несколько минут, а потом начинают потихоньку говорить о прошедшей встрече одноклассников.

***

      Они болтают в машине до одиннадцати ночи, и Серёжа остаётся у Арсения. Утром они доезжают до офиса на Серёжиной машине, так как тот пообещал после работы подвезти Арсения до дома.       Серёжа в машине начинает разговор на тему того, что его новый сосед по подъезду занял «его» парковочное место, а Арсений пытается доказать другу, что это не его собственное место, а свободное и доступное для всех жильцов дома. И то, что у них якобы уже устоялись все места — не аргумент. Он так эмоционально пытается доказать это другу, что когда они уже находятся в здании, Арсений идёт по офису, почти полностью повернувшись к другу, и не замечает человека перед собой, сталкиваясь с ним. У того падает папка с документами, и Арсений автоматически тянется, приседая, чтобы поднять её.       — Прости… — он поднимает глаза и видит перед собой Шастуна. — О…привет.       — Привет, ничего страшного, — Антон тепло улыбается, принимая от партнёра свою папку.       Арсений стоит, не двигаясь, легко улыбается и залипает, как полный дурак, из-за чего у Антона сдвигаются брови в подозрении, и он спрашивает:       — Всё ок?       — М? А, да. Я… — Арсений заторможенно отвечает, мотнув головой вы попытке выйти из этого своего состояния и ищет оправдание, — …просто не выспался.       — О, я тоже. До трёх ночи пересматривал «Гарри Поттера» и теперь как под арресто моментум, — он смеётся, делая мощную отсылку, а Арсений всё продолжает залипать, пока до него не доходит смысл, и тоже смеётся. — А, кстати, я подумал насчёт управляек и вспомнил об одной. Там главный мой старый знакомый, я с ним связался и уточнил, работает ли он ещё.       — Круто. Надеюсь, тебе было нетрудно с этим всем возиться.       — Да не… И это совсем не связано с тем, что мне в воскресенье было пиздец скучно, — заверяет Шастун, усмехаясь, а улыбка Арсения становится ещё ярче, пока он не слышит тихий звук фейспалма от Серёжи и быстро одёргивает себя.       — Да, хорошо. Зайди ко мне попозже, расскажешь. А пока, — он поворачивается к другу с немой просьбой о помощи. — Серёжа хотел с тобой о чём-то поговорить.       — А? — Матвиенко отдаляет ладонь от недоумевающего лица. — А, да! Пойдём.       Он берёт Шастуна под локоть и отводит куда-то в сторону переговорной, а Арсений быстро направляется в свой кабинет. Он захлопывает дверь и прижимается к ней спиной, только губами произнося:       Блять.

***

      Арсений, конечно, понимал, что в этом всём нужно разобраться, но откладывал это дело в течение дня, как только мог. В итоге использовал против разумной части себя аргумент, что ночью, перед сном, это сделать будет удобнее.       Шастун к нему заходит через полчаса, отчего Арсений сначала в недоумении, ведь совершенно забыл о всяких там управляющих компаниях для жилого комплекса, которые вообще-то ему очень сильно нужны.       — Так вот, его зовут Айдар. Мы с ним познакомились, когда в первый и последний раз захотели заняться отделкой одной десятиэтажки. Он вообще классный человек. Сначала может показаться, что несерьёзный, но в работе профи. Я тебе его контакты скину щас.       — Подожди, ты же тоже тут…не никто, скажем так, — Арсений немного неловко возражает, а Шастун хмыкает. — Пригласи его сам на встречу, там и обговорим.       — Хорошо, — он кивает, пытаясь скрыть довольную от «не никто» улыбку, но как-то безуспешно, и выходит из кабинета.

***

      Вечером Арсений стоит у двери выхода из здания и ждёт Серёжу или хотя бы звонка от него. Время доходит до восьми тридцати, а они договорились на восемь. Он либо не думает, либо не хочет думать о том, что его друг просто забыл и не сможет выполнить своё обещание.       — Ты чего тут? — Антон идёт откуда-то со стороны общего зала.       Арсений сегодня там почти не был, хотя обычно находится только там. Так бывает, когда он чувствует себя некомфортно. Среди людей, звуков, которые нервируют и раздражают его. Очень редко, но бывает.       — Серёжу жду. Он обещал подвести до дома, — отвечает Арсений, уже в двадцатый раз за минуту взглянув на наручные часы.       — А.эм… Боюсь, он не сможет, — осторожно говорит Шастун.       Ну, ничего удивительного.       Арсений безысходно вздыхает и набирает друга.       — Да-да? — отвечает тот.       — Матвиенко Сергей Борисович, вы помните про своё обещание? — Арсений спрашивает, хмуря глаза в подозрении, хоть друг и не увидит.       — Какое обещание? — он пару секунд ничего не понимает. — Аааа! Бля. Арс, прости, пожалуйста! Я тут на встрече одной, не смогу, — быстро и виновато проговаривает.       — Ничего удивительно, — Арсений закатывает глаза, осуждающе мотая головой, и нажимает красную иконку завершения звонка.       — Ну, — Шастун делает долгий вдох, не зная, что добавить. — Могу подвезти, кстати, если хочешь.       — О, — он поспешно радостно реагирует на предложение, а потом осознаёт, что это не самая лучшая идея в данный период бардака в его голове, но здравость подсказывает, что отказываться глупо. — Было бы неплохо, а то тратиться на такси не особо хочется, — он неловко пожимает плечами.       А вообще, Арсений всё преувеличивает. Они только в пятницу вместе ехали и ничего. Однако… всё из-за этой дурацкой правды.       — А как же общественный транспорт? — интересуется Шастун, когда они уже наконец выходят и направляются к матово-чёрному внедорожнику.       — В полдевятого? В минус пятнадцать? До остановки идти минут десять, а ждать ещё двадцать, — он, выгибая бровь, проговаривает.       — Ой, да ладно. Признай, что не гоже начальнику такой фирмы в автобусах ездить, — с ухмылкой говорит Антон, и Арсений издаёт смешок.       — Хорошо, признаю, — смиренно улыбаясь, произносит он, садясь в Тахо.       Как только Антон заводит машину, включается какая-то закаченная на флешку песня; машина трогается с началом припева.       Фары транспорта, группы людей, вывески магазинов и торговых центров не дают погрузиться в ночь городу, который уже в мраке. Но мрак не пугающий и тоскливый, а завораживающий и очень даже притягательный. Люди куда-то идут по своим делам, и ведь у каждого своя жизнь и свои заботы — это и завораживает.       Арсений на миг отвлекается от всего этого и переводит взгляд на Антона. Тот тихонько подпевает песне и отстукивает её биты подушечками пальцев по рулю. И это тоже завораживает. Он смотрит на его профиль — идеальный нос с родинкой на кончике, лёгкая щетина, чуть потрескавшиеся губы, сосредоточенный на дороге взгляд болотно-зелёных глаз… Ладно, что-то из этого в такой темноте разглядеть невозможно, но эти черты отпечатались в памяти уже давно. Арсения прошибает осознанием:       Он н е делал этого.       В один миг в голове миллисекундой промелькивают моменты за эти пару месяцев их совместной работы. Шастун всё такой же. Он до сих пор такой хороший человек. Такой очаровательный.       И в этот же миг у него где-то внутри начинает расплываться тепло. Только начинает, потому что как только это происходит, Арсений дёргается, резко поворачиваясь к окну.       Мелкая волна мурашек, прошедшая вместе с тёплом, утихает. А у него всё так же чрезмерно учащённый пульс, поэтому он ищет в памяти успокоение. И находит! Он вспоминает о том, что у него до сих пор есть пару вопросов к Шастуну. Например, почему тот перестал с ним общаться? Или почему не рассказал об Ире и отданных ей акциях? Или почему поцеловал его тогда? Хотя третий лучше вот вообще не делает, а первый никак не помешал ему влюбиться в первый раз.       Арсений смотрит на сменяющийся вид за окном, людей, здания и нервно усмехаясь уровню драмы в сюжете своей жизни.

Отпускай

Чужие голоса,

Из памяти слова,

Которые нельзя никому сказать.

Глаза сменили тон.

Ты отпусти ладонь.

Мой дом теперь закроется навсегда.

Шесть с половиной лет назад,

конец мая.

Уважаемые участники экзамена!

Сегодня Вы сдаете экзамен по математике в форме ОГЭ.

Все задания составлены на основе школьной программы.

Поэтому каждый из вас может успешно сдать экзамен.

      Эхом в голове откликается голос наблюдателя. Это уже второй его экзамен, но всё равно беспокойно. Математика — самое страшное. Как бы он не старался её понять, не получается. Но всё же Арсений надеется, что напишет хотя бы на проходной. А лучше, на четвёрку, чтобы в аттестате была она же, а не три, полученная им за этот учебный год.       Вообще, он не верит во все эти слухи про то, что чем лучше аттестат и огэ, тем больше шансов попасть в десятый класс. По крайней мере, в их школе примут, скорее всего, всех, кто желает. Ну Арсения точно, ведь если не считать математику, химию и физику, то успеваемость у него очень даже хорошая.       Сдают они экзамен в школе, которая в пятнадцати минутах от их школы, поэтому добирались всей параллелью пешком. Погода сегодня отстойная — дождь, сильные ветер и слишком низкая для конца мая температура. Как будто она подстроилась под настроение девятиклассников. Большенство учеников всеми силами пытались отвлечься и развеселиться во время пути, остальные же что-то повторяли. По приходе в учебное заведение их направили сначала в раздевалку, а потом в кабинет неподалёку. Там они оставляли вещи типа рюкзаков, сумок, телефонов и готовили паспорт, чёрные ручки, некоторые воду и перекус. Арсений решил, что будет брать с собой небольшой контейнер с какими-то маленькими шоколадками и орехами. На первом экзамене сопровождающая учительница спросила, не будут ли смеяться над ним за это, на что он удивился и ответил: «Вообще всё равно, если это касается моего комфорта». Потом их поставили в очередь, чтобы по одному они подходили к каким-то серьёзным дяденькам и тётенькам сидящим за сдвинутыми партами, называли свои данные, проходили через металлоискатели и поднимались по этажам к своим назначенным аудиториям. Там они ещё полчаса ходили, сидели на лавочках, разговаривали, повторяли и пытались расслабиться. Арсений встретил Машу, которая сдавала на этаже ниже, и Рому со Славой, которые сдавали на том же этаже, что и он.       — Я будто в трансе, — неожиданно после минутной тишины произносит Маша, и парни смеются. — Вот вообще не смешно!       — Это всё от нервов, — оправдывает их Арсений, подняв руки в сдающемся жесте.       — Я серьёзно. Так странно это всё осознавать. Некоторые из нашей параллели уйдут, а оставшихся объединят в соцэкономы, физматы и так далее… — она по-философски задумывается. — Вы не чувствуете эту напряжённую энергию среди всех учеников, находящихся тут?       — Да уж. До чего только не доходят подростки, когда у них забирают телефоны на полчаса, — говорит Слава, а потом получает лёгкий удар в плечо от подруги.       В нужное время школьники заходят в кабинеты. У Арсения светлый кабинет номер триста пятнадцать. Попасть со знакомым, одноклассником или с другом — что-то на грани реальности. Но ему, конечно, повезло. Он попал в аудиторию с человеком, в которого влюблён. Только они двое из их школы, все остальные из других.       Вот это совпадение.       Подумал Арсений, когда прочитал список участников экзамена в этом кабинете на листочке, приклеенном на дверь.       Во время между первой и второй частями инструктажа сидящие по одному за партами в шахматном порядке девятиклассники настраиваются по-разному: кто-то смотрит в окно, кто-то в стену, кто-то прогоняет в голове формулы. Арсений кладёт лицо на ладони согнутых в локтях и положенных на четвёртую парту среднего ряда рук. Успокаивает себя, думая о всяком разном в своей жизни; когда чувствует, что расслаблен, поднимает голову и открывает глаза, переводит взгляд на окно, но случайно цепляется им за Антона, сидящего за второй партой первого ряда. Тот нервно кусает губу и покачивает правой ногой.       Волнуется.       С тёплой улыбкой поджатых губ замечает Арсений. Ещё бы ему не волноваться, ведь он в этом учебном году на половину часов этого предмета не приходил. А с математикой у него ещё с начальной школы проблемы. Но Арсений искренне верит в когда-то лучшего друга и надеется, что тот всё сдаст.

Инструктаж закончен.

Перед началом выполнения экзаменационной работы, пожалуйста, успокойтесь, сосредоточьтесь, внимательно прочитайте инструкцию к заданиям и сами задания.

Желаем вам удачи!