Партнёр

Восемь с половиной лет назад,

конец мая.

      Запах скошенной травы и спрея от комаров, ясное небо, комфортная жаркая погода и радостные лица вокруг.       — Арсений, пойдём, там всё готово, — заглянув в беседку и оценив обстановку там, его зовёт Слава.       Для «празднования» окончания седьмого класса родительский комитет предложил городскую базу отдыха «Поляна», а конкретно уличный лазертаг и перекус пловом.       Арсений, в отличии от большинства своих одноклассников, никогда не играл в лазертаг и был крайне заинтересован в возможности попробовать. Его знакомые рассказывали об игре в помещении, и он понятия не имел, насколько это похоже на уличный вариант, который им предстоял, но ему определённо очень понравилось. В среднем, выбывал он из игры где-то в её середине, но его это, к удивлению, не расстраивало. Ну, разве что совсем чуточку. Но все эти эмоции — адреналин, радость от побед — того стоили. А побед у них было много. Благодаря Шастуну, естественно. Как-то так просто совпало, что они попали в одну команду. Того сразу единогласно назначили главным, и не напрасно, ведь он всегда оставался последним. И либо его «убивали», либо он побеждал. А первое происходило гораздо реже, чем второе. В общем, прятаться за своеобразными укрытиями из деревянных стен, деревьев или стопок шин и пытаться попасть в точку устройства повязки на лбу участников другой команды — очень весело.        Они закончили, сдали «оружия», сняли повязки и специальную одежду и минут пять ждали, когда всё подготовят для их перекуса. Кто-то гуляет по довольно обширной территории, кто-то помогает поехавшим с ними родителям и классной руководительнице, а кто-то просто стоит рядом с верандой, где их уже ждёт плов, и думает о чём-то своём, как Арсений.       Он кивает другу, и они поднимаются по нескольким деревянным ступенькам; садятся на длинную лавочку, мама Вани заботливо накладывает им в одноразовые пластмассовые тарелки плов, и спрашивает по предпочтением в соке. Одноклассники потихоньку присоединяются по зову взрослых. Радостные и теперь уже пускающие метафорические слюни лица перемещаются сюда. Лица в восторге от всего мероприятия, а теперь ещё и от плова, приготовленного работающими тут поварами. А Арсений всё не может вылететь из мыслей.        Он думает о произошедшем за недолго до лазертага, около часа назад. Бывшие семиклассники бесились на открытом поле, пока ждали инструктора. Ну, бесились, в основном, мальчики. На поле было некое…мягкое сооружение в виде транспортира с дыркой в середине? Такие конструкции обычно встречаются в детских комнатах развлечения. Как-то получилось, что бесящаяся компания состояла из Арсения, Славы, Ильи, Лёши Смирнова и…Антона. И как-то так получилось, что Арсений оказался в той самой дырке. А сверху его одноклассники прижимали её всем своим телом, чтобы Арсений не смог выбраться. Зачем? Непонятно. Но такие уж развлечения у мальчиков в их возрасте. Бывает, нахлынет такое «бесящееся» настроение, и всё, ты уже почти не можешь дышать.        Сначала Арсений смеялся, как и остальные, но дышать становилось всё труднее. Он подумал, что преувеличивает панику в своей голове, пока в глазах не начало темнеть. Холодный пот, ужасный испуг и он в безуспешных попытках что-то выдавить из себя, чтобы показать, что ему нехорошо. Но не выходило, а одноклассники продолжали громко смеяться, не замечая. Арсений уже думал, что потеряет сознание, и готовился, успокаивая себя тем, что он лежит на мягком объекте, и ничего страшного типа сильного удара головой при падении не произойдет. Однако чей-то голос вдруг неуверенно попытался остановить мальчиков. Те не восприняли это всерьёз, поэтому некий кто-то подал Арсению руку, помогая выбраться. Наконец, дышать стало легче — он выбрался из конструкции и с трудом встал, воспользовавшись поданной кем-то рукой. Смех мальчиков утих, а сами они неловко мялись позади. Арсений наконец глянул на своего «спасителя» и увидел в глазах напротив отголосок испуга и обеспокоенность. И единственное, что Арсений сделал, это благодарно кивнул и ушёл в сторону лавочки у беседки.        Казалось бы, почему этот момент воспроизводится у него в голове в течение последнего часа? Он не знает. Но снова, уже за столом в беседке, он находит глаза своего спасителя и ловит ответный взгляд. Это длится пару секунд, но рёбра будто сжимаются, не позволяя лёгким нормально дышать. Антон легко улыбается и возвращает взгляд на плов. 

Настоящее время. 

      Это невыносимо.        В субботу, после ухода друзей в двенадцать ночи, Арсений сходил в душ, как всегда, наивно надеясь, что это хоть немного отрезвит. Но как только он лёг в кровать и закрыл глаза — вертолётики. Из-за них он ещё минут сорок ворочался на кровати, пытаясь уснуть. Ну и ещё из-за навязчивых мыслей об Антоне, которые, появляясь, поднимали уровень тревожности.        Арсений думал, что это всё действие алкоголя и после сна пройдёт. Что ж, сон был великолепный — долгий и с ощущением полного отдыха. Такой, что похмелья почти не чувствовалось. Но стоило ему, чистя зубы перед зеркалом в ванной, вспомнить о своём партнёре, тревожность вернулась.        Он осознал, что ему скучно, через несколько часов, когда тикток надоел, ленты инстаграма, твиттера и даже вк перестали обновляться, а в ютубе не показывалось ничего интересного. Поэтому Арсений решил что-нибудь пересмотреть, заглядывая в заметках в свой список сериалов и фильмов, которые он смотрел. Кухню, отель элеон и гранд он уже до дыр засмотрел и по нескольким секундам серии может вспомнить, о чём она. Что-то из Нетфликса пересматривать не хочется, как и из киновселенной Марвел. Какой-то фильм, например «С любовью, Рози» — это всего на пару часов. Ему нужно что-то знакомое, но не запомненное наизусть. Интересное, но не захватывающее. Любимое, но не надоевшее. Что-нибудь с детективом, драмой и фэнтези.        Точно!       Арсений забивает в яндексе на ноутбуке «сериал люцифер смотреть онлайн», выбирает четвёртую серию четвёртого сезона — там появляется обожаемая им Ева — просматривает две положенных рекламы, перематывает интро и наслаждается чувством удовлетворенности, ведь он нашёл именно то, что искал. 

***

      Из-за просмотра одного из любимых сериалов Арсений почти не думает о Шастуне. Только на моментах с Хлоей и Люцифером, которые каким-то образом у него ассоциируются с Антоном. В любом случае, столько времени без тревожности — подарок на праздник. Сегодня, кстати, день доброты, рождения сосиски, собирания ключей и монеток, Барака Обамы в штате Алабама и кучу других — Арсений иногда гуглит от скуки праздники.        Наступает следующий день, начало новой рабочей недели, и снова тревожность, однако теперь ещё и из-за встречи с испанцами. Арсений только задумывается, годен ли вообще испанский его партнёра для переговоров по работе, но надеется, что раз Антон ничего по этому поводу не сказал, то всё ок. Хотя у того постоянно какие-то проблемы с тем, чтобы объясняться вовремя.        Уже в офисе Арсения перехватывает Оксана, сообщая время, в которое приедут их клиенты — через полчаса — и Шастун, откуда бы она это не знала — через минут пять. Он и правда приходит через пять минут, здоровается и просит погрузить его в тему.        — А ты ещё ни от кого не узнавал? — удивлённо спрашивает Арсений, ведь как будто бы тот должен был как-то, ну, позаботиться об этом заранее.       — Узнавал. От Оксаны, Димы, немного от Серёжи и ребят из архитектуры. Но хочу и от тебя узнать, чтобы понять всю картину, — Антон отвечает, присаживаясь в кресло рядом.       — Ну, ты, наверное, уже знаешь общие детали. Про то, что они из Испании, проводили полгода назад тендер среди российских архитектурных фирм по проекту дома, — тут Шастун кивает. — В принципе, на этом всё, — а тут недоуменно сдвигает брови. — А что ещё?        — Например, какие-то их требования, предпочтения, — Антон в смятении предполагает.        — Это ты и от них узнаешь, — говорит Арсений, а потом тихо и неуверенно добавляет: — Конечно, если сможешь…       — На что это ты намекаешь? — всё-таки услышав и в подозрении щуря глаза, он интересуется.        — Ну… — нерешительно начинает Арсений, — на то, точно ли твоего уровня в испанском достаточно, например. — Антон легко удивляется. — То есть готов ли ты?       — Я?! К испанскому?! — Он наигранно или всерьёз обиженно поднимает брови. — Обижаешь. Всегда готов, — с самоуверенной ухмылкой уверяет, и Арсению остаётся лишь верить.        И залипать на его мимику.       Всего эмоционального диапазона Антона передать просто невозможно. То, как черты его лица изменятся или меняют положение при любом, даже малейшем изменении испытываемых чувств…невыносимо.        «Ведь невозможно столько чувствовать сразу — разорвешься», — звучит в голове Арсения голос Рона. Нормально ли вообще, что в его голове звучит голос дубляжа подростка из книги про мальчика-который-выжил? Он вспоминает следующую реплику Гермионы и мысленно говорит себе, что это просто у него самого эмоциональный диапазон, как у зубочистки.        Арсений смотрит на наручные часы — осталось пятнадцать минут до прихода клиентов, — а потом на своего партнёра, который что-то листает в телефоне, и позволяет себе окончательно окунуться во все тревожные мысли. И стоит лишь пройти через волнующие до учащения пульса «Как бы поговорить с ним о том, что сказала Ира», «Чёрт, он же не делал этого. Не делал! Ахуеть!», «Что делать-то», как открываются ворота чего-то по-настоящему греющего.        Вот Шастун сейчас сидит перед ним и даже не представляет, что у него внутри творится.       От холодного беспокойства до тёплого «какой же он хороший», и Арсений даже не одёргивает себя, ведь…похуй? Он с лёгкостью принимает это слово, как отношение ко всем замечаниям от себя же по поводу неправильности своих действий. И сидит, довольствуясь облегчением.        Приём, Арсений! Что делать-то?        Конечно, в планах однозначно поговорить с ним. Но пока Арсению нравится просто вот так смотреть на Антона. Он красивый. Это очевидно, разумеется. Ещё на начале совместной работы Арсений чуть сознание не потерял от этого осознания. Ха. Не какой-нибудь эталон, но эти лёгкие кудряшки, морщинки у глаз во время смеха, родинка на кончике носа, которую он находил очаровательной ещё в школе — Шастун привлекательный. А ещё Арсений чуть усмехается, вспоминая строчку из какой-то немного кринжовой подростковой песни: «Он тебе так подходит по росту». И думает, что чёрт, да. С его метр девяноста все без исключения партнёры в отношениях были ниже. Хоть это кажется пустяком, но так иногда по-детски хотелось почувствовать себя воттакусеньким с кем-то. И только с Антоном он так чувствовал. И чувствует.        Однако внешность это только приятный бонус. И хоть он скептично настроен к «главное внутри», встречают всё же по одёжке. Но и тут провал — Антон чудесный и внутри (здесь могла бы быть мерзкая шуточка, но у нас тут речь про нежности). Сейчас Антон очень похож на версию себя в начальных классах — милый, изумляющийся простым вещам, легкомысленно радующийся и восхищающийся, как ребёнок, кем он и являлся тогда; человечек, которого так и хочется обнять. И потрогать кудряшки. В средних и старших классах его как-то склонило к чему-то хулиганскому — сигареты, пиво, непристойные надписи на всех доступных поверхностях, — но даже тогда Арсений был влюблён.        Даже тогда! А сейчас?! Это же пиздец!       А сейчас Антон лучшая версия себя. По субъективному мнению Арсения, разумеется. Тот сочетает в себе и очаровательного внутреннего ребёнка, и того самого хулигана, и взрослого осознанного человека, что не может не восхищать когда-то влюблённого в него по уши Арсения.        На данный момент только одну свою испытываемую эмоцию к Шастуну он не может охарактеризовать. Это какая-то смесь очарования, умиления и желания…Возможно, это и есть влюблённость. Уже не детская с розовыми очками, а вот самая настоящая. Он не уверен, так как ещё что-то такое по-настоящему взрослое и осознанные не испытывал, но… Боже, это вообще-то повод паниковать,однако он почему-то почти спокойно принимает это открытие. Ведь кому помешает это постоянно греющее при одной мысли чувство? На взаимность он, как и раньше, не рассчитывает, а просто позволить себе насладиться этим — почему нет?       Дверь переговорной открывается, и в кабинет заходит Оксана с клиентами. Шастун, заметив их, откладывает телефон, встаёт и направляется к ним. Арсений тоже встаёт, чтобы поприветствовать и уже слышит какие-то испанские словечки. 

***

      Тогда он даже представить не мог, чем обернутся эти «испанские словечки». Да кто вообще мог представить, что объект симпатии, говорящий на иностранном языке, может вызвать возбуждение. Ладно, это представить можно, но…но…это всё несправедливо. Арсений не заслуживает даже чуточку напряжённости в паху из-за такой откровенной ерунды. Ладно если бы Шастун флиртовал с ним на испанском (не дай бог), в таком случае это можно было бы оправдать, но тот говорит с едва знакомыми мужчинами о строительстве дома! В этом же нет совершенно ничего горячего! Разве что тембра его голоса…и, наверное полностью сосредоточенного, но не напряжённого лица…       Чёрт.        Это, конечно, не стояк на двенадцать часов, как в былые пубертатные времена. Скорее, на четыре или на пять. Однако лёгкий жар совместно и напряжением не очень-то и комфортные ощущения. Но Арсений даже находит в этом плюсы — его накрывает любимая ностальгия. Последний раз похожие ощущения были, естественно, на той самой новогодней вечеринке — это он вспоминал сто раз. А вот первый полноценный стояк у него случился в классе девятом.        Потому, что именно такое случилось впервые, и было очень тогда неожиданно. Арсений просто позднее всех зашёл в физкультурную раздевалку, спустя пятнадцать минут после звонка на перемену из-за того, что его задержал физрук из-за долгов (единственные за всю учёбу), а там оказался Антон. Пара секунд неловких переглядок — кто придумал нормально разговаривать в таких напряжённых взаимоотношениях? — и он прошёл к скамейке, чтобы переодеться. Но делать это не спешил, неловко ведь — школьная влюблённость, подростковые гормоны и так далее. А вот Шастуну неловко совсем не было. Он, будто в каком-то клипе, плавно снял спортивную футболку, и Арсений правда вообще не собирался смотреть в его сторону, но взгляд случайно туда повело, и он секунд пятнадцать пятился на его пресс. Не то чтобы там были кубики и бицепсы — глупые стандарты красоты, — но само осознание, что ты видишь объект своих нежных чувств в полураздетом виде накладывает такую пелену, что контролировать себя невозможно. Затем Антон так же плавно застёгивал пуговицы рубашки. Рубашка на нем в то время странное явление, но вроде классная руководительница говорила что-то про проверку в школе.        Вообще, у Арсения много размышлений по поводу того, что возбуждение может быть вызвано самой мыслью о возбуждении. Но это сейчас, если честно, не особо имеет значение, ведь никак не решает проблему.        Он с ужасом выплывает из воспоминания и понимает, что оно сделало ситуацию несколько хуже. Арсений переводит взгляд со своего партнёра на заинтересованно и внимательно слушающих испанцев, коротко обеспокоено глянув в сторону ширинки на своих брюках, понимает, что всё идёт хорошо и возвращается глазами к Антону. И так ещё пару раз по кругу, пока Родриго Торено, главный из них по финансам, не просит позвать финдиректора.        Арсений выходит из кабинета к моменту прихода Димы, потому что понимает, что ему сложновато сосредоточиться, а с финансами, не особо его интересующими, нужна полная сосредоточенность. Он направляется в мини-столовую их офиса, которая дальше по коридору от входа в здание, и от нечего делать решает сделать чай. Только он опускает пакетик с малиновым в кружку, как подходит уже знакомый ему светловолосый мужчина лет сорока в бардовой рубашке и чёрных брюках.       — Вам сдела… — Арсений начинает, но вспоминает: — Ой. Sorry...       — No problems, — с улыбкой произносит Педро Фериа, второй из испанцев. — You can speak English with me. My English isn’t so good, but Diego don’t speak at all and that’s why we need a translator for working here, — он проговаривает, взяв пустую кружку, наливая в неё кипяток и закидывая пакетик зелёного чая.       — Oh, okay, — отвечает Арсений, у которого и так всё напряжённо, а тут ещё и внезапный английский.        — He is handsome, — добавляя себе сахар, произносит мужчина, а когда видит озадаченный взгляд Арсения, добавляет: — You’re boyfriend.       — But... — его озадаченность становится ещё сильнее, и он мысленно проверяет, правильно ли понял перевод, хотя что тут понимать с его-то B2. — I don’t have a boyfriend, — теперь озадаченных взгляда два, но до Арсения доходит: — Oh, you mean my partner.       Эти залипания не должны были так просто сойти с рук.       — Yeah, sorry. — Педро неловко улыбается. — It just looks like you feel something for him and I…        — А, — Арсений нервно усмехается, — to tell the truth it is. — Педро совсем не удивляется, лишь удовлетворённо улыбается. — But it’s…our relationship…it’s impossible. And we have a difficult story, — рассказывает он всё это почти незнакомому человеку, который решается что-то сказать.        — I wanna tell you a story if you don’t mind, — мужчина говорит и, дождавшись кивка, начинает: — One day one guy fell in love with another. This «another» was popular among people of their society, so he decided not to talk about his feelings. And many years later when they were already working together he finally told. And it turned out that the «another» felt the same thing.       — And then…? — не дождавшись продолжения, заинтересованно спрашивает Арсений.       — And now we are married, — ухмыляясь, отвечает Педро.        Можно было бы и догадаться, но Арсений не догадался, поэтому стоит и смотрит в шоке. А чай остывает.       — Never say «never». And never say «impossible», — хитро подмигнув, мужчина заканчивает и уходит с кружкой чая, оставив Арсения в ещё большей напряжённости.

***

      Трёхэтажный дом в стиле модерн в каком-нибудь коттеджном посёлке в Подмосковье — все пожелания к будущему проекту со встречи с этими клиентами. И ещё то, что в ландшафте дома они сильно заинтересованы, поэтому будут работать с ландшафтными дизайнерами фирмы.       Арсений задаётся вопросами, зачем двум людям трёхэтажный коттедж, и зачем вообще испанским миллиардерам дом в Подмосковье, но в итоге решает, что это его не касается. Или, если будет возможность, аккуратно расспросит Педро — тот вроде человек не скрытный и вполне дружелюбный.        Когда Арсений со своими остывшим чаем вернулся в переговорную, Антон уведомил, что более-менее привык и попытается синхронно или хотя бы последовательно переводить ему на русский. В один момент Диего Торено спросил, нет ли у них знакомых фирм по отделке. Арсений легонько толкнул Шастуна в бок, но тот посмотрел так тревожно, что он понял, что Антон промолчит, поэтому сам рассказал про их с Серёжей контору.       — Арс, ну зачем ты блин. — Арсений выслушивает в своём кабинете подавленные жалобы от своего партнёра.        — Потому что считаю, что это хорошая возможность, — он спокойно объясняет, сидя на диване и наблюдая за ходящим из стороны в сторону Антоном перед собой.        — Тебе разве Серёжа не рассказывал, с какими проектами мы обычно работаем? — Шастун останавливается и смотрит на Арсения.       — Рассказывал. Но я думаю, что это неплохой повод поэкспериментировать, — он настаивает на своём, пожав плечами и чуть наклонив голову.       Антон нервно улыбается, смирившись, ведь где-то глубоко внутри согласен, а потом замечает задумчивость Арсения и говорит:       — Ты какой-то отрешенный в последнее время.       — В последнее время? Это какой период охватывает? — Арсений спрашивает, стараясь не выдавать своего напряжения.       — Ну, неделю примерно. Либо в напряге, либо погружённый в свои мысли, — неуверенно отвечает Шастун, складывая руки крест-накрест.       — А о том, что у нас сейчас много важных проектов, ты не подумал?       — Ну да, не подумал, — Антон уже виновато съёживается, поэтому Арсений всё же спешит сказать правду.        Это очень удобный момент, чтобы рассказать, что он узнал, и поговорить об этом. Но он чувствует, что будто бы ещё не время, и решает спросить что-то тоже его интересующее.       — Ладно, это не из-за этого. Я давно уже с лёгкостью отношусь к работе, ведь имеющаяся сейчас и годами ранее репутация фирмы позволяет иметь уверенность в том, что если что-то не получится с одним проектом, то есть куча других, — он проговаривает на одном дыхании, отмахиваясь, хотя, на самом деле, естественно, всегда пытается получить, как можно больше. Но без траты нервов, это того не стоит. — Почему ты не рассказал мне об Ире и акциях?        Арсений не решился бы так просто задать этот вопрос, если бы он был единственным. Вопросов к Шастуну у него ещё уйма, и этот кажется самым безобидным.        — Ну… — Антон пришёл в некоторое удивление от вопроса, но быстро сориентировался и со смешком ответил: — А как бы ты отреагировал, если бы я сказал, что подарил акции нашей фирмы своей бывшей?       — И правда, — кивает Арсений, но прищуривается. — Но это ведь не главная причина, да? — Антон напряжённо делает вдох. — Почему ты не говоришь мне главную? — Арсений встаёт и подходит ближе.        — Потому что она странная! — громко восклицает Шастун, размахнув руки; видит непонятливый взгляд Арсения и уже тише поясняет: — Точнее, звучит странно.       — Ну так назови. Может, мне она не покажется странной.       — Я… — ему сложно то ли решится, то ли сформулироваться, то ли всё вместе, поэтому Арсений старается не давить взглядом, только спокойно ждёт, пока тот настроится. — Я боюсь тебя разочаровать.       — Чего? — ахуевает Арсений.       Да, именно — просто ахуевает.       — Говорил же, что странно! — Шастун говорит, в претензии выставив вперёд указательный палец.        — Да! Я тебе что, мама, ругающаяся за оценки, чтобы бояться меня разочаровать? — его голос тоже становится громче, как всегда, автоматически настраиваясь на одну волну эмоций с собеседником.        — Да не в этом дело, — немного остывая, ибо чё они тут разорались посреди дня, Шастун произносит.        — А в чём же тогда? — он спрашивает, но, кажется, начинает догадываться. — Или подожди…       — Это же не сейчас началось, — Антон озвучивает догадку Арсения, и тот в осознании медленно кивает.        — Но я всё ещё ни черта не понимаю.       — Да блин, — он вновь громко, но уже как-то расстроенно восклицает. — Представь, что ты живёшь такой, а тут раз и появляется мальчик, который замечательно учится, дохуя всего знает, соответсвует стандартам красоты…по крайней мере, среди учеников начальных классов…       — Каким, нахуй, стандартам красоты?       — Вот не надо щас отрицать, что ты пиздец красивый. За тобой же все девочки бегали!        — Не бегали за мной никакие девочки!        — Бегали! — Антон ещё громче прежнего говорит, но задумывается (наверняка о странности предыдущих реплик) и продолжает: — Не в этом суть. Я к тому, что этот мальчик стал моим лучшим другом. И тут, как не старайся, не получится не пытаться соответствовать.       В этом суперэмоциональном диалоге, их так накрывает, что они негласно — по миндальной связи, которая срабатывает раз в сто лет — решают немного отдохнуть, чтобы успокоиться и восстановить дыхание.        — …Ты что, завидовал мне? — хмурясь, Арсений спрашивает.       — Да нет же! — Антон закатывает глаза и всё так же эмоционально махая руками громко продолжает: — Я боялся, что ты уйдёшь!       По его глазам видно, что он пожалел о том, что сказал, в ту же секунду, но в следующую там видно осознание, что этого уже не исправить. Да и зачем исправлять правду?        — Ты же весь такой…perfecto… — Шастун уже спокойно произносит, усмехаясь. — И казалось, будто бы ты выбрал дружить со мной. Поэтому я боялся, что ты…разочаруешься в своём выборе? — он неуверенно проговаривает последнее, ведь, видимо, сам только подобрал слова.       — Какой ещё выбор? — Арсений ошарашено переспрашивает. — Ты блять… — он держит перед собой согнутые в локтях руки, напрягая пальцы в ладонях, не в силах описать и показать всё то, что чувствовал и чувствует. И тут на него восходит ещё одно озарение. — Ты…поэтому тогда резко перестал со мной общаться? — Арсений спрашивает, а Антон виновато опускает взгляд. — Точно. Ты тогда услышал наш разговор с Оксаной Петровной и подумал, что она ругает меня за прогул оперы, на который меня побудил ты. — На Арсения нахлынывает усталость из-за стольких выпущенных эмоций, а Антон всё так же молча стоит с опущенной головой. — Ты хоть как-то прокомментируешь?       — А что тут комментировать? — он наконец поднимает взгляд. — Да, поэтому. Я в тот момент понял, что сильно тебя подвёл и…       — Чтобы не бояться моего ухода, решил уйти сам, — перебивая, продолжает за него Арсений, и Антон кивает. — Шастун, — он подходит ближе и выдыхает ему в лицо: — ты придурок.        И уходит. Уходит из кабинета, забирает верхнюю одежду из переговорной и надевает её по пути к машине.        Его мысли становятся разумнее, когда он уже подъезжает к набережной. Арсений не знает, почему сюда — домой не хотелось, время только обед, всё равно скоро возвращаться. Поэтому решил драматично постоять на набережной, как в турецких сериалах.        Холодный сильный ветер морозит лицо, рядом только чему-то радующаяся семья с двумя детьми, а он через бетонные ограждения смотрит на уже покрывшуюся тонким слоем льда реку и перебирает все ситуации, в которых не понимал действия Антона.        Ладно, почему тот резко прекратил общение ясно — испугался, что разочаровал. А про тот вечер? Тоже боялся, что разочаровал?        Точно нет, едва ли этим поцелуем он мог разочаровать…       Арсений усмехается своей мысли, но тут же приказывает себе быть серьёзней. Ну как Шастун мог разочаровать его правдой? Это же вообще противоположные эмоции бы вызвало. Что-то не клеится.       Он стоит так ещё несколько минут, уже не думая обо всей этой ситуации. Так а что думать? Ну, хуй. Арсений думает о том, что надо бы заехать куда-нибудь и пообедать. Наконец уходит с набережной после ещё одной мысли, которой он тоже усмехается.        Антон этого наверняка не заметил, но Арсений успел услышать, как после его последней реплики, тот пробормотал: «Знаю».