Партнёр

      Срочное дело как-то затянулось на почти два часа. Очередной представитель холдинга никак не хотел отвязываться. Антон ещё после его долгого рассказа о всех возможностях и преимуществах объяснил, что пока они не могут дать ответ. Однако мужчина всё не сдавался и даже затащил в переговорную, чтобы показать свою презентацию.        В итоге, Шастун, конечно, с трудом, но выпроводил нежданного гостя. Когда он очень спешно и в предвкушении разговора вернулся в кабинет, Арсения там уже не было. Сразу появились мысли о том, что тот пожалел, нужно ещё время или вообще не намеревался показывать ответ теми своими словами и действиями, а Антон всё неправильно понял. Он спросил о местоположении партнёра у Оксаны с Лёшей, Ани и у ещё нескольких работников, но те не знали. Лёша только видел, как Арсений куда-то выходит.        Антон, уже накрутив себя, как лапшинку из его любимого куриного доширака, решил поехать к Серёже.        Написать или позвонить и спросить у самогó Арсения? Неееет.       Ну а что, друг, возможно, и знает. А если нет, то можно умолять его спросить Арсения. И подсказать что-то может.        Всю дорогу он так и оправдывает свой страх поговорить напрямую. И даже сейчас, стоя у домофона. У него так-то есть ключи, но будто не очень этично заходить без спроса. Поэтому он написал Серёже ещё когда выходил из офиса. Тот ответил: «Давай-давай. И поторапливайся».       Как только друг пускает его в квартиру, он начинает рассказывать так торопливо, что не всё в его речи понятно.       — Так-так, погоди, — Матвиенко кладёт руки на плечи друга в успокаивающем жесте. — Спокойно. Вдох-выдох…       — И мы опять играем в любимых, — Антон нервно усмехается, но видит укоризненный взгляд Серёжи и повторяет за ним манипуляции с дыханием. — В общем, Арсений вроде как дал ответ, но мне нужно было отойти. А когда я вернулся, то его уже не было. Серёж, может, он пожалел? А если пожалел, то и не хочет этого?        — Бля, Шастун…       — Он меня избегает, Серёж! — Антон не выдерживает и срывается со спокойствия.       Матвиенко закатывает глаза с усталым выдохом и с безысходностью смотрит куда-то ему за спину.        — В отличии от некоторых, я никогда никого не избегаю, — Арсений с упрёком произносит.       У Шастуна округляются глаза в беспомощности, и в следующие секунды в них появляется осуждение Серёжи. Друг делает жест умывания рук и спешно убирается из коридора в гостиную. Антон медленно вдыхает и оборачивается.       — Ну а чего ты тогда ушёл?… — он неуверенно спрашивает и видит Арсения в халате, но пока отбрасывает вопросы.       — Серёжа позвал, а так как ты долго не возвращался, я подумал, почему нет, — Арсений сплетает руки в замок на талии и смотрит с поднятым уголком губ таким пронизывающим взглядом, что Антону очень хочется отвести свой.       — Понятно, — Шастун произносит, неловко кивая.       Его взгляд всё же опускается на халат, а точнее на видную часть тела из-за выреза, ключицу и немного груди, поэтому Арсений решает объясниться:       — Я пролил на себя суп.        Антон понятливо мычит, но свой нечитаемый взгляд оттуда не отводит, что Арсения почему-то (действительно, почему же) смущает.        — Арс, я ведь правильно понял, что…       — Да, Антон, — светло улыбаясь, он отвечает.       Шастун снова неосознанно кивает, потому что правда не осознаёт, что происходит, и не знает, что делать.       — И что же мне теперь делать… — он тихо спрашивает, по всей видимости, у халата, ведь осматривает именно его.       — Ну, — Арсений медленно шагает к нему. — Например, пригласить меня на свидание, — он пожимает плечами так, будто это что-то повседневное.       И Антон хмыкает, кажется, расслабляясь и начиная потихоньку осознавать.        Они решают на пару часов остаться у Серёжи, посмотреть что-нибудь. Заказывают пиццу и даже позволяют себе забить на работу и офис, которые сейчас без директора и его зама.

***

      В офис вернуться всё-таки приходится — вчера в рабочей документации по проекту выявили пару недостатков и передали их Павлу Алексеевичу. А сейчас их вроде как устранили, и нужно это проверить.       Арсению не нравится работать с филиалами, потому что приходится привлекать субподрядчиков и всех их контролировать — слишком сильный гемор. И когда за такие проекты они принимаются, значит, это важные проекты. Павел Алексеевич как раз такой. Помимо центров детского творчества, у него ещё много разных фирм. «Воля» — это целый холдинг, который уже около пятнадцати лет стабильно активно работает над самосовершенствованием. Отцу Арсения в своё время не удалось посотрудничать с Павлом, поэтому сейчас у Арсения возможный успех этого проекта рассматривается как его личный успех и достижение. А ещё застройщик сам предложил сотрудничество, это сильно льстит.        Павел Алексеевич изъявил желание встретиться в офисе, чтобы обсудить документацию и что-то ещё. Антон и Арсений подъехали раньше, поэтому сейчас в кабинете ждут клиента, который придёт с минуты на минуту.       — Иногда, когда я вспоминаю, с кем мы работаем, понимаю, как мне повезло быть сыном учредителя такой фирмы, — Шастун произносит с искренним восторгом, присаживаясь на диван.        — Ага, понимаю, — Арсений усмехается, садясь рядом. — Только у меня это осознанней, потому что я давно начал вникать в дела фирмы. Как-то привык уже.        — Да-да. Пока я пил пиво и курил сигареты за гаражами, ты уже вовсю тут бегал, — Антон, недовольно закатывая глаза, проговаривает.       — Чего? — Арсений смеётся в недоумении от мнения партнёра, которое нормально так отличается от правды.        — Ну а чего? Не так разве?       — Нет, конечно. Я в то время спрашивал у отца про работу фирмы, но в основном я учился и с друзьями гулял.        — Ладно, — с напускным недоверием он произносит, из-за чего Арсений снова усмехается.       — Кстати, я всё хотел спросить. Что значат буквы «U.E»?        — А, «uno enamorado» что ли? — он спрашивает, что-то понимает и будто смущается. — Ну, я тебе на листочке напишу, ты забей в переводчике…как-нибудь…потом.        — Лааадно, — с подозрением и заинтересованностью протягивает Арсений.        — Арс, по поводу того, что ты заказал…про свидание… — он неуверенно начинает. Как будто бы можно не говорить, но как будто бы, учитывая весь их опыт, надо.       — Это, если что, в шутку было. Просто для момента, — Арсений нервно перебивает.       — А, ну хорошо. Просто…блин, это щас странно и тупо с моей стороны будет, но я пока…не готов? — он виновато опускает взгляд, но поднимает и видит, что Арсений меняется в лице, поэтому спешит пояснить: — Только не разгоняй. Мне нужно время, чтобы осознать, что мы, блять, встречаемся. Совсем немного. Да и в серьёзных отношениях я давно не был… Но я хочу быть с тобой, — он очень эмоционально проговаривает.        Арсений пытается скрыть улыбку от последних предложений, наклоняя голову, но безуспешно, поэтому с тёплой улыбкой спокойно произносит:       — Хорошо, Антон.       Шастун смотрит и улыбается с такой нежностью, что Арсений сейчас расплывётся. А потом приближается и мягко и медленно целует в щёку, чуть придерживая его подбородок. Сейчас время смущаться Арсению. Так и происходит, но он не закрывает или отводит глаза, а продолжает смотреть с ещё большей теплотой.        В дверь стучатся, и они встают с дивана, переключаясь на вошедшего через несколько секунд Павла Алексеевича. 

***

      Когда Арсений с Катей искали потенциальных заказчиков, то натолкнулись на интересный вариант. В каких-то кругах зафорсилось объявление одной не очень известной, но многим в своих кругах знакомой застройщицы об идее проекта «Дома быта» на современный лад — в шестидесятые в СССР появлялось много общественных зданий, в которых сосредоточены были предприятия по различным видам обслуживания и производственные мастерские. По сути это что-то между торговым центром и товарной базой.        Сегодня они связались с женщиной и утончили, правдиво и актуально ли её объявление. Та подтвердила и сказала, что последнее время рассматривает подрядчиков, которые готовы взяться за такую работу, но многие отказываются. Арсений предлагает встретиться, чтобы обсудить возможный проект. Марина Федункив, так её зовут, с радостью и воодушевлением соглашается.        Арсений звонит своему заму, которого почему-то опять нет в офисе, кратко рассказывает про возможный проект и предлагает ему поприсутствовать на этой завтрашней встрече. Антон поспешно отвечает, что сможет, но потом задумался и добавил, что не факт, но постарается.        Вообще, если раньше чувство желания Шастуна рядом можно было притуплять тем, что они друг другу просто партнёры, то сейчас, когда они как бы в отношениях, это ничем не притупить. Но к счастью и облегчению, Антон в конце телефонного разговора упомянул, что скоро заедет в офис.        Мысли Арсения останавливает звук уведомления, отобразившегося на экране телефона, который всё это время раздумий был разблокирован. Пару дней назад Слава на предложение Арсения устроиться программистом в фирме ответил, что ему нужно время подумать.        Почему-то всем в последнее время нужно время — что за сбой в матрице?       Сейчас он в сообщении спросил, можно ли заехать в офис и узнать поподробнее. Арсений отвечает, что тот может зайти в любое время, и Слава говорит, что будет через полчаса.        Когда они встречаются, Арсений узнаёт, что Слава около недели назад уволился из фирмы и был так рад этому, потому что она его буквально душила. Он всё боялся сделать это, ведь страшно оставаться без работы, которая обеспечивает твою жизнь. Но как только он поставил подпись на заявлении по собственному, то почувствовал такое облегчение, что ни на секунду не пожалел о своём решении. Работодатель, на удивление, даже не стал удерживать на две недели отработки, аргументировав тем, что на эту должность сотни претендентов.        Они не стали долго задерживаться на этой теме, и Арсений рассказал про должность, её обязанности. Слава просит познакомить его с Ромой, их системным администратором, и сразу ладит с Косицыным — тот уже через полчаса со знакомства умоляет его устроиться к ним. Слава оказался совсем не против и ожидал реакции Арсения. Ну а что Арсений, он предлагает подписать договор хоть сейчас. И они правда подписывают. Марина сначала была ошарашена, но будто бы уже привыкла к спонтанным решениям начальства и быстро организовывает все документы и сотрудников, которые каким-то нужны в этой процедуре.        Как только Слава ставит подпись и кладёт ручку, Рома и уже, получается, его начальник, с ликованием утаскивает того к своему рабочему месту, что-то увлечённо рассказывая. Он даже соглашается уступить ему одно место за его рабочим столом. Так-то этот огромный рабочий стол состоит из двух, и как-то нечестно, что у равных ему работников один, а у него два. Но Арсений не строгий начальник, да и в принципе, ему всё равно. Главное, чтобы другие сотрудники не относились к этому негативно. А они и не относятся.

***

      Антон жмёт на кнопку блокировки машины и направляется к входной двери в здание, засунув ладони в карманы куртки. Слышится классический айфоновский рингтон, и ему приходится вытащить одну ладонь на холод вместе с телефоном.       — Да, Серёж?       Матвиенко начинает бомбить из-за представителя холдинга, который, видимо, и на него вышел. Шастун на всё согласно мычит и заходит в помещение. Чувствуется приятное тепло. Особенно, ладонью, которая уже успела заморозиться за время телефонного разговора на улице.        Он слушает друга, но мыслями в нетерпении увидеть Арсения. Проходя в общий зал, Антон почти сразу замечает его, а ещё почему-то Славу Комиссаренко у стола Ромы. Арсений разговаривает с Мариной и случайно замечает тепло улыбающегося Антона, и на его лице тоже расцветает улыбка. Именно «расцветает». Как цветочек.       Шастун кивает Серёжиному мнению, в котором матов больше, чем самогó мнения, и даже не осознаёт, что тот не видит кивков, потому что и взгляд, и все мысли сейчас направлены на одного конкретного человека, который уже шагает навстречу.        — Антон? — слышится в динамиках.       — Да-да, что? — Антон немного дёргается, вылетая из мыслей.       — Понятно. Передавай привет своему ненаглядному, — Серёжа усмехается.       — Пока, Серёжкинс, — чуть закатывая глаза, Шастун с улыбкой произносит и кладёт телефон в карман уже расстёгнутой куртки. — Привет, — с уже расплывшимся лицом он произносит.       — Привет, — с почти таким же Арсений отвечает. — Слава у нас программистом устроился, — он решает что-нибудь сказать после десяти секунд молчаливых переглядок.        — А, круто. Одиннадцатый «а» медленно, но уверенно заполоняет «Касамиго», — заторможенно отвечает Антон.       — Ага, — Арсений очаровательно хмыкает.

***

      Антон немного бесится. Они не целовались с начала отношений! И не то чтобы это прям пиздец, всего два дня прошло, но хочется же. Он и сам от себя не ожидал такого сильного желания, но. А бесится не потому, что у них просто возможности не было, а потому, что Арсений будто избегает её. Шастун уже три раза пытался и почти уверен, что это так.        Это для него вообще невыносимо. Есть же закон о притяжении тел друг к другу? Так вот у Антона притяжение только к одному. Всегда так было. Когда в детстве они шли по тротуару, его постоянно будто тянуло и шатало к нему, из-за чего приходилось неловко извиняться. Или когда смеялся, всегда утыкался в его плечо. А ещё когда они сидели рядом он неосознанно подвигался ближе к нему. А с недавних пор это притяжение особенно сильно действует в сторону губ Арсения.        Вот он вроде и изъявил желание присутствовать на встрече, но даже не слушает. Потенциальная заказчица что-то говорит, и Арсений отвечает, а ему надо хотя бы вникнуть в суть беседы.        Когда они уже провожают женщину и заходят в кабинет Арсения обсудить деловую встречу, Антон предпринимает ещё одну попытку. И Арсений вроде как сначала не против и даже чуть тянется, но в какой-то момент переводит взгляд и тему, уворачиваясь.       — Арс, блять, — Шастун не сдерживается, ведь уже нешуточно бесит.       — Что такое? — обеспокоено тот спрашивает.       — Ты избегаешь поцелуя.       — Ты же помнишь, что я…        — Да помню, что «в отличии от некоторых, ты никогда никого не избегаешь». А помнишь ли ты, что было в последней записке? — Антон с негодованием перебивает.        — Ну, — Арсений неловко опускает глаза. — Помню.       — Вот. А ты уже четвёртый раз меня отвергаешь. А я влюблён между про…       Арсений тянется к его губам, не дав возможности договорить. Поцелуй выходит смазанным, но зато доказывающим, что ничего Арсений не избегает и никого не отвергает. Особенно, Шастуна.       — Я просто думал, что раз тебе нужно время привыкнуть, то и какая-то дистанция… Прости? — он произносит, как только отпрянывает.       — Нет, — Антон будто устало, но спокойно выдыхает. — Это ты прости, надо было, наверное, конкретнее формулироваться.       — Короче, понятно. Мы как обычно, — он произносит усмехаясь, и Антон кивает с улыбкой. — Не знал, что ты так любишь целоваться.       — Я тоже, — хмыкая, Шастун отвечает.

***

      Суббота. Какая же ленивая суббота.        Арсений потягивается и встаёт с кровати, когда время на дисплее телефона приближается к двенадцати дня. Он лениво умывается, чистит зубы, надевает линзы и идёт смотреть в холодильник. Из еды, подходящей к завтраку-обеду, только позавчерашние макароны с тушёнкой. Он собирается достать кастрюлю из холодильника, как слышит звонок на телефон, лежащий на барной стойке рядом. Имя абонента улыбает и сеет какой-то энтузиазм внутри.       — Да-да, партнёр? — Арсений говорит в трубку, прижав телефон плечом к уху и намереваясь всё же достать кастрюлю.       — Доброе утро, Арс, — Антон усмехается. — Что делаешь?        — Макароны поджаривать собираюсь, — он захлопывает холодильник спиной. — А ты?        Никаких шуток про жарку.       — Да вот как раз ничего. Думаю, может, с бывшим встретиться? А то скучно так, — Шастун серьёзно проговаривает.       — Не надо, ничем хорошим это обычно не заканчивается, — он хмыкает. — Мне, кстати, тоже скучно… А мог бы быть на свидании. Но моему недавно появившемуся парню нужно время, — Арсений пытается в драму, тяжело вздыхая.        Ему приятно от осознания, что он правда может так его называть. А ещё приятней Антону, который чувствует небольшой укол вины.        — Хочешь, приеду?        Арсений, конечно, улыбается, но с маленькой грустинкой.       — Не, Шаст. Если тебе оно правда нужно, то я понимаю.       Как только Антон слышит это обращение от него, то выпадает.       Арсений так давно не называл его т.а.к.       — А знаешь…похуй. Если ты не против. Жди, — он спонтанно решает и завершает вызов.       Арсений ничего не понимает и ещё несколько секунд вопросительно смотрит на экран телефона, будто он может что-нибудь объяснить. Улыбка сама появляется от мысли, что Антон и правда может приехать, но он всё же старается себя успокоить и не очаровываться, чтобы потом не разочаровываться, капая маслом на сковородку. 

***

      Макароны ещё не успевают дожарится до нужного состояния, когда Арсений слышит звонок в дверь. Он на всякий случай выключает сенсорную плиту и еле сдерживает себя от того, что не начать радостно прыгать по пути к двери. Промелькивает мысль посмотреть в зрачок, но он её отвергает — традиция всё-таки.       — Ты правда пришёл? — ещё не увидев человека за дверью, он произносит, открывая её.       Это ведь может быть Серёжа, грабители или…да вообще кто угодно.        — Конечно, — Шастун тепло улыбается и заходит, начиная снимать обувь. — С чего такое недоверие? Я что, когда-то резко без причины переставал с тобой общаться, не говорил правду или сбегал?        Арсений очарованно смеётся и только сейчас замечает пакет с чем-то внутри, который Антон поставил на пол.        — А это что? — он заинтересованно спрашивает.       — Там пицца и бруслетики. — Антон снимает куртку и вешает её на крючок.       — Лишь бы столько пиццы за последнее время не отразилось на теле, — он серьёзно говорит, пытаясь сдержать улыбку.       — Тебе точно ничего не будет. Насколько я знаю, ты питаешься, когда и чем хочешь. И никогда это не отражалось на твоём теле, — Шастун берёт пакет и проходит в комнату.        Арсений смотрит ему в спину и понимает, что ему вообще не верится в реальность происходящего. Антон Шастун — его парень, который спонтанно приезжает к нему в выходной с едой.        — И если бы я не был в тебя влюблён, то бесился бы, — с искренней серьёзностью Антон заверяет.       — Это почему? — он проходит за ним.       — Потому что от твоего питания не зависит твой всегда прекрасный внешний вид, — Шастун подходит ближе, переплетая их руки.       — Эх, как жаль, что ты влюблён, — с притворной грустью Арсений произносит.       — Ага, очень, — Антон улыбается уголком губ и тянется ближе.       — Макароны, — Арсений с хитрой улыбкой уворачивается, подходя к плите и вновь включая её.       — Уже в пятый раз, Арсений, — Антон тяжело вздыхает.       — Но не подряд же.       — Но в пятый, — Шастун подходит сзади и, обвивая руками его талию, начинает целовать шею.        И вот тут Арсения очень сильно и безвозвратно ведёт. Он даже позволяет себе блаженно закрыть глаза и немного отклонить голову. Антон сначала почти невесомо касается кожи своими губами, опаляя шею горячим дыханием, а затем легонько прикусывает и сразу нежно проводит языком. На одном таком прикусике в голове Арсения что-то щёлкает, и он напрягается. Не то чтобы Шастун сильно прижимается, но вполне ощутимо чересчур чувствительным телом Арсения в данный момент.       Вряд ли, если Антону нужно время, то он готов к последствиям этих своих действий.       — Шаааст, — Арсений предупреждающе протягивает.        — Что такое? — Антон невинно спрашивает и отпрянывает, убирая руки с его талии и опираясь ими на гарнитуру, но не отходя ни на миллиметр. — Ты заметил, что уже второй раз за день называешь меня так?       — Как? — Арсений медленно отходит от совсем чуть-чуть накатившего возбуждения и продолжает лопаткой помешивать макароны на сковородке. — А…и правда.       Греет предположение о том, что это какой-то его внутренний барьер разрушился. Он пытается вспомнить, когда в крайний раз назвал его так, и Антон вдруг произносит:       — В последний раз раз ты произнёс это в туалете на новогодней вечеринке, когда собирался выходить, — Шастун сладким полушёпотом напоминает рядом с его ухом, и Арсений понятливо мычит в ответ, медленно, но верно плавясь от такой близости. — Ты недавно спрашивал, почему я поцеловал тебя тогда. И я сказал правду, просто захотелось. Ну, не просто, а очень даже сильно.       Арсений смущённо-довольно улыбается, выключает плиту и разворачивается лицом к Шастуну.       — Ты и тогда влюблён был, получается, — больше утверждает, чем спрашивает, и Антон делает медленный кивок, рассматривая его лицо. — Не верится даже… Я как-то где-то читал, что чтобы случилась влюблённость, человек должен чем-то зацепить. Чем я тебя зацепил?       — Фух, — Шастун тяжело выдыхает, задумываясь. — Нельзя ответить прям конкретно. Мне нравится твои мысли, эмоции, слова, знания, внешность, улыбка… — так искренне...до сжимающегося сердца. — Можно сказать, что «зацепил» ты меня тем, каким человеком являешься в целом, — он неловко договаривает, и Арсений нежно улыбается. — Ладно, ты знаешь, что с буковками у меня не очень.       — Ты очень многое передаёшь и словами, и невербально, правда. — Антон немного смущается, и это сильно умиляет. — Я вот всё у тебя спрашиваю, а ты вообще ничего не знаешь о моих чувствах.        — Не знаю, ну…ты же не смотрел на меня, как на чокнутого, из-за моих действий в старших классах, даже ответил тогда на поцелуй, да и в конце концов согласился встречаться и вроде как не жалеешь, — Арсений хмыкает, пытаясь взглядом выразить согласие — Наверное, мне и этого хватает. Я же когда наконец открыл весь сундук со своими чувствами к тебе, они захлестнули громадной волной сразу. Может, сейчас я просто насколько хочу верить во взаимность, что верю, — Шастун проговаривает это так просто, что Арсений уже сильно сомневается в его проблемах с буковками.       — Если хочешь, могу рассказать о своих чувствах. То есть о том, что в тебе зацепило меня.        — А. Ага. Чтобы я весь смущался, не знал, что ответить, а потом неловко перевёл тему или засунул себе в рот кусок пиццы? Да, давай.       Арсений усмехается, ведь это и правда Шастун.       — Ты…солнечный. Сияющий, светлый, тёплый, нежный…       — О да, каким нежным гопником я был в девятом классе, — Антон нервно усмехается.       — И даже тогда это в тебе было. Может, видели не все, но я точно. Это что-то врождённое будто. Ты притягиваешь всех, с кем общаешься. Это притяжение на подсознательном уровне. Мне кажется, нет тех, кому ты не нравишься. А если есть, то только из-за того, что в глубине души они хотят быть к тебе ближе. И то, что у меня когда-то была и сейчас есть такая возможность — дар. Ты, как луч солнца, который не только освещает всё вокруг, но и в какой-то момент становится просто необходим для жизни.       У Антона от всех этих слов и глаза в очарованности округляются, и рот немного приоткрывается от изумления.       — Так, что-то я проголодался, — он произносит и реально отходит к коробке с пиццей, а Арсений смеётся.

***

      Начинаются титры, а это всегда значит, что всё. Надо вставать и выходить из кинозала или выключать телевизор и прощаться с Шастуном.       — Погоди, ещё сцена после титров, — Арсений останавливает его, и Антон смотрит сначала, как будто тот сошёл с ума, ведь смотрели они «Чебурашку», а потом переводит взгляд на плазму, где реально идёт дополнительная сцена.       — Ну всё, давай… — досмотрев, он собирается встать с дивана.       — Ты можешь остаться, — Арсений уже даже смотрит с почти глазами кота в сапогах.        — Ммм…предложение заманчивое. Но мне не позволяет какой-то этический барьер из-за того, что мы в отношения всего три дня.        — А, ну да. И ничего, что знакомы мы большую часть жизни, — он проговаривает, закатывая глаза.        — Давай, вставай. Надо весь наш сегодняшний мусор собрать в пакет и меня проводить, — Шастун со смешком встаёт и тянет Арсения за руку.        Тот нехотя встаёт и следует указаниям. Уже у двери, когда Антон надевает обувь, он всё же улыбается, вспоминая весь сегодняшний день.        — Спасибо, что приехал, — он искренне произносит.       — Тебе спасибо, — тепло улыбаясь, Шастун отвечает, застёгивая куртку. — Ну, до встречи, партнёр-не-только-по-фирме.       — До встречи, — Арсений смущённо усмехается и закрывает дверь.       Весь оставшийся вечер от воспоминаний с рандомными моментами этого дня так влюблённо-тепло, что Арсений не перестаёт думать о них, пока не падает в сон.