Партнёр

      В воскресенье Арсений ощутимо чувствует какую-то неполноценность. Вот вроде всё хорошо, выходной, но будто чего-то не хватает. И он даже не сразу понимает чего. Точнее, кого. Но как только понимает, то одёргивает себя. Ведь они всего несколько дней в отношениях, а он уже чувствует, что без Антона что-то не то. Это почти как зависимость у осознанного курильщика — вроде всё хорошо без никотина, но чего-то не хватает, что выводит из строя. Но у него это не зависимость. Может, привычка?        Похожее он чувствовал, когда они перестали общаться в седьмом классе. Но тогда это была дружба, и Арсений все изменения как-то принял. А сейчас они встречаются. И это затрудняет ситуацию.        Арсений вспоминает, что вчера Антон рассказывал о сегодняшних его делах за городом, и понимает, что так с его отсутствием даже лучше.        Он решает изучить «Домá быта» как явление, чтобы хотя бы примерно понимать, какой проект их ждёт. Но натыкается на бумажку на столике рядом с диваном, на которой вчера Антон наконец написал расшифровку аббревиатуры «U.E», и гуглит перевод.       «Один влюблённый»       Арсений усмехается, когда вспоминает смущение на лице Антона от этого. Как этот человек сначала может целовать на школьной вечеринке, спокойно предлагать встречаться, исцеловывать шею до потемнения в глазах и смущаться от такой, по сравнению со всем остальным, невинности? 

*** 

      Какое же прекрасное утро, когда ты с совершенным спокойствием засыпаешь, спишь и просыпаешься с осознанием того, что будильник выключен, и время сна не ограничено. Он, конечно, зам директора крутой фирмы, но всё равно позволяет себе такую свободу, потому что пятьдесят процентов акций всё-таки его. Ну а ещё он встречается со своим понимающим начальником, который знает, что вчера Антон поздно вернулся домой.        Шастун выезжал по делам конторы за сто тридцать километров в небольшой промышленный городок. Дорога туда и обратно занимала всего четыре часа, но там он незапланированно провёл почти весь день. Они сдают одному предприятию в аренду довольно большое помещение, в котором раньше был завод по изготовлению бетона для «Касамиго», чем занимался его отец.        Слишком громко и резко начинает звучать рингтон, и Шастун даже дёргается, ведь только проснулся и листал ленту одной соцсети.        — Доброе утро, Ань, — он произносит, когда принимает звонок.       — Привет, Антон. Ты же как-то рассказывал, что поёшь? — девушка чересчур бодро для утра понедельника говорит.       Ах да, офис же работает уже во всю.       Шастун прилагает огромные усилия, чтобы вспомнить, когда это он такое упоминал. А потом вспоминает разговор в клубе на корпоративе, в один момент которого речь зашла о караоке, и тогда он рассказал историю о том, что однажды в караоке проспорил с Серёжей на то, чтобы что-то спеть. Антон тогда особо не старался — лишь бы побыстрее уйти со сцены. Однако на него обратил внимание какой-то важный дядька, оказавшийся в последствии достаточно известным продюсером. Он предложил записать альбом, и сначала что-то даже получалось, но вскоре произошли какие-то технические шоколадки, и всё сошло на нет.        — Ну не то чтобы прям «пою», но допустим, — он с усталым выдохом подтверждает.       — Короче, помнишь про «Штаб»?

***

      Арсений заходит в офис и по уже привычке направляется к своему кабинету. Но вспоминает, что вообще-то обычно он работает в переговорной, и меняет маршрут, проходя через общий зал и здороваясь с работниками.        Переговорная ощущается как-то необычно открыто в сравнении со своим кабинетом. Почему-то в нём ему в последнее время комфортнее. Наверное, потому, что в любой момент рядом может появиться Шастун, и они хоть вроде как и не скрывают ничего от коллег, но целоваться в переговорной с хоть заблюренными, но все же стеклянными перегородками как-то слишком.        Однако сегодня вряд ли будут такие визиты. Утром у них состоялся интересный разговор. Антон уведомил, что вряд ли появится сегодня в офисе, потому что дела. Арсений сначала лишь понятливо промычал, пытаясь не показать своего сожаления, но потом вспомнил, что Серёжа недавно рассказывал об очень маленьком количестве дел в конторе на этой неделе, когда предлагал встретиться. Поэтому Арсений как бы невзначай поинтересовался, какого рода дела. Это не какое-то проявление недоверия, просто любопытство. На которое Шастун сначала помолчал, а потом ответил: «Секрет».        Интриган, блин.       Ну зато в отличии от «Скрепки» в фирме дел много. По крайней мере, у Арсения точно. Ему нужно проехаться по начавшимся стройкам филиалов, а ещё обсудить с коллегами намечающийся проект «Дóма быта».        В первую очередь Арсений решает сделать второе. Сначала поговорить с Димой, которому Катя наверняка уже описала общие черты, потом заскочить к Стасу, ну и к производственному подойти, разумеется.        Когда уже после обсуждений с финдиректором и юристом он подходит к «территории» рабочих столов сотрудников производственного отдела в зале, то замечает, что большинство из них какие-то взвинченные. Макс, Сапёр, Артём и Шевелев что-то увлечённо обсуждают, Аня с Сашей напряжённо говорят по телефону. И только руководительница Александра и главный инженер Николай заметили близко стоявшего директора и внимательно на него смотрят. В течение минуты остальные тоже замечают его и ожидающе смотрят, тогда Арсений и начинает.       Ничего необычного в активности ребят нет, но у него странное ощущение. Ему будто это что-то напоминает, но он не может понять, что именно.        Спустя ещё несколько рабочих дней Арсений до сих пор это ощущает и не понимает причины. Поэтому совершенно не специально при возможности пытается прислушаться к разговорам некоторых сотрудников. И оправдывает он эту неэтичность только своим любопытством. Он же не как какой-нибудь злодей, задумывающий какое-нибудь злодейство.        От очередной попытки что-то разузнать его отвлекает Дима, желающий поговорить о «Доме быта», поэтому Арсений нехотя уходит с ним в переговорную.        Финансовый директор рассказывает что-то про бюджет и проведённый им анализ перспектив этого проекта. А ещё пересказывает мысли Кати по этому же поводу. Но Арсений опять проявляет неуважение, не вслушиваясь в слова работника, так как мысли о другом. Слишком его заинтересовала взбудораженность некоторых сотрудников. И он не сможет успокоиться, пока не узнает.        В один момент, перекапав свою голову в поисках того, что ему это напоминает, он что-то находит, но упускает из-за прихода другого своего коллеги, не меньше отличающегося таинственностью.        Дмитрий замечает Антона, подводит итог всех своих мыслей и выходит, получив одобрительный кивок начальника.       — Арсений Сергеевич, — Антон произносит, расправив плечи и подняв подбородок. — Согласитесь ли вы пойти со мной на свидание?       У Арсения настолько все мысли в последние часы были заняты рассуждениями о другом, что он не сразу осознаёт только что сказанные слова. И он сначала ошарашен, а потом вспоминает, что они вообще-то в отношениях, и мысли превращаются во что-то несвязное, а на лице появляется неконтролируемая улыбка. Конечно, за эти дни они виделись и нередко, но осознание каждый раз накатывает приятной волной.        Интересно, когда он привыкнет?         — Соглашусь, Антон Андреевич, — Арсений наконец отвечает, собрав мысли и себя.       — Замечательно, — Антон облегчённо улыбается, будто до этого волновался об отказе. — Зайду за тобой в два в субботу.       Шастун довольно кивает в знак прощания и спешит удалиться.       — Погоди, «зайдёшь»? — не сразу доходит до Арсения непривычная формулировка, но Антон лишь таинственно улыбается и выходит.       Сколько же тайн.        В течение следующих нескольких минут Арсений сложно думает, пытаясь вновь поймать ту его мысль с догадкой, которую он потерял в своей голове из-за внезапного визита и предложения этого чуда. И, на удивление, ловит. Конечно! Как он раньше до этого не дошёл? Но, насколько он знает, организация девочек была заморожена. Хотя что мешает её разморозить?        Арсений знает о «Штабе», но тоже благодаря своему любопытству. Его никогда не приглашали, но это не было обидно. Скорее, наоборот. От всяких таких тусовок он относительно давно отошёл, ибо натусовался на первых курсах университета. Он бы даже сказал, что переборщил в то время, потому что сейчас этого всего не сильно хочется. А ещё Арсений уверен в том, что какой-то толстой стены между ним и работниками нет, поэтому не загоняется. Но решает расспросить Шастуна — вдруг тот что-то знает. Арсений почти уверен в том, что знает. Тот вроде хорошо общается с Аней и Оксаной, да и со всеми остальными неплохо.        Вообще, Арсению интересно, как и когда Антон успел почти сдружиться почти со всей командой. Хотя учитывая почти полгода его работы тут и то, что Шастун очень притягивающий, в принципе, понятно. Но всё равно Арсений ловит себя на мысли о том, что ему очень интересно узнать о личной жизни Антона, о которой он почти ничего не знает. Сейчас можно было бы усомниться в правдивости своих чувств и подумать про самовнушение их, но он удерживает себя от бесполезных загонов. Если бы что-то было не так, он бы почувствовал. А Арсений вполне доволен тем, что происходит между ними. Нет какой-то тревожности или ощущения неправильности, что могло бы быть, если бы он не хотел с ним отношений. Он спокоен. И правда спокоен. Столько лет такого спокойствия из-за взаимоотношений с Шастуном не было, а сейчас есть.        Какое прекрасное чувство.       Арсений радостно улыбается осознанию этого изменения, но ощущать его пока что необычно, будто это всё нереально. Или это тоже может быть показателем неправильности происходящего?        Ну вот, он всё-таки начинает загоняться. Но недолго, напоминая себе об отношениях с Антоном. Тот чудесный настолько, что Арсений и не представлял. Улыбается этой своей самой очаровательной улыбкой, что в паре со светящимися глазами почти убивает эмоциональностью. Во время недавней совместной поездки на стройку сплёл их пальцы, пока не держался за коробку передач. Арсений тогда весь оставшийся день улыбался, а на следующий даже щёки будто побаливали.       Антон записывает в телеграме кружочки о том, что делает, что почему-то очень умиляет повседневностью. Иногда он отправляет совершенно несуразные мемы, которые доводят до боли в животе из-за смеха. Или отправляет сообщения о том, что ждёт в переговорной, даже не придумывая повода, потому что намерения ясны. Целоваться. Как же Арсению нравится с ним целоваться. Можно было бы уже привыкнуть, но он испытывает такие сильные эмоции от каждого даже малейшего прикосновения губ, что привыкание к этому выработается, кажется, ещё ой как не скоро.        Ну вот, теперь Арсению захотелось целоваться. Он в отличии от Шастуна смущается напрямую писать, поэтому в таких ситуациях неконтролируемого желания напрямую выхватывает того в зале или в коридоре и напрямую заводит в кабинет. Так он сейчас и поступает, подцепив ещё ни с кем не завязавшего беседу Антоном.

***

      Когда Антон сказал, что зайдёт, это значило, что он буквально зайдёт. Арсения сначала сбило это слово, поэтому он переспросил и получил таинственную улыбку в ответ. Но потом всё же перестал в своей голове придираться к формулировке.        Однако когда от Шастуна сначала пришло сообщение: «Начинай собираться потихоньку. Напишу, когда подойду», а потом, когда Арсений вышел, то увидел укутанного в пуховик и шарф Антона с красными щеками, то понял, что придираться всё-таки нужно было продолжать.       — Рад, что ты не решил надеть своё зимнее пальто, — у Антона такая улыбка, будто он посланник Солнца на Земле.       Арсений хмыкает, недоверчиво смотря на него, но Антон улыбается ещё ярче, насколько это возможно, и он расслабляется, чувствуя, что сейчас готов отправится куда и как угодно с этим человеком.       По пути куда-то, куда Арсений не знает, Шастун рассказывает, что недавно вспоминал то время, когда родители всё реже отвозили в школу, поэтому они всё чаще ездили на общественных транспортах. В первые месяца постоянной забитости некоторых автобусов и трамваев и толкающихся людей выработалась сильная неприязнь и ненависть, но вскоре они начали находить в этом что-то прикольное. Романтизация — вот как это называется. Из-за этого рассказа Арсений понял, как именно они отправятся в место назначения. И из-за виднеющейся впереди остановки.       Ещё Шастун упомянул, что вспомнил один милый момент, но не рассказал о нём, смущённо фыркая. Им везёт, потому что нужный автобус приезжает сразу, как только они подходят к остановке. Но не везёт с тем, что он забит, а следующий через пятнадцать минут.        Через несколько остановок в транспорте ставится свободнее, и уже можно спокойно стоять на комфортном расстоянии от других. Правда, Антон и Арсений всё равно остаются ближе, чем желательно в таких обстоятельствах во избежание проблем, косых взглядов и очень нужного мнения отдельных личностей. Арсений хоть и привык за всю свою жизнь к реалиям в этой стране, да и не только в этой, но иногда всё равно ловит грустинку. Ведь это странно. Почему люди не могут открыто любить? Какая разница, какого пола этот человек? Кого ебёт вообще, у кого с кем какие отношения?       Вот и сейчас он с напряжением опирается головой о стекло окна автобуса, поймав взгляд пристально рассматривающей их бабки. Шастун замечает и опирается тоже, с расслабленной улыбкой смотря. И Арсений улыбается тоже, потому что намного легче насрать на чужое мнение, когда рядом такой человек.        Автобус стремительно ехал к конечной, а они всё не выходили. Арсений уже почти начинает паниковать, потому что конечная остановка у этого автобуса находится в глухом и довольно опасном районе города. Голос из динамиков произносит название следующей, и Антон уведомляет, что на ней они выходят. Арсений пытается вспомнить какие-то места, находящиеся тут рядом, и понимает, что не знает. Он в этом районе бывает очень редко и то по работе и чаще с навигатором. И почти всю десятиминутную дорогу от автобуса до места он не понимает, пока не видит табличку на здании с перечислением услуг.        Точно, каток!         Арсений улыбается и заходит в здание, дверь в которое уже открыл Антон. Очереди на проходе к кассе нет, что сначала удивляет, так как сегодня выходной, относительно тепло, и каток должен пользоваться спросом. Но количество переодевающих обувь на коньки людей в зале ставит всё на место.        Антон оплачивает час на катке за двоих, и кивает Арсению в сторону проката.       — Ой… Я привык, что свидание оплачивает тот, кто на него зовёт. Если ты против, то прости, мы это просто с тобой не обсуждали ещё, — Шастун внезапно проговаривает.       — Не против. Мне, в принципе, без разницы. Но твой способ мне кажется удобным и логичным, — Арсений легко отвечает, и Антон облегчённо улыбается.       Они подходят к выдаче коньков и называют обслуживающей там женщине размеры. Она с недовольным лицом кивает в приветствие, с недовольным лицом говорит цену, с недовольным лицом проводит оплату, с недовольным лицом уходит к полкам, с недовольным лицом отдаёт им коньки. У Арсения теория, что есть такая категория женщин под пятьдесят, которые всегда недовольны, что бы не происходило.        Сначала, когда они проходят к свободному месту на одной скамейке, Арсений замечает, что Шастун вполне уверенно и умело обращается с коньками, но решает не обращать особого внимания. Потом тот встаёт и спокойно идёт в них по покрытому полу в помещении. Антон замечает пристальный задумчивый взгляд Арсения на его ноги и будто бы специально запинается.        Они выходят на улицу, где негромко играет музыка, и на льду в разном темпе катаются довольно много людей разных возрастов. Антон аккуратно и с каким-то страхом переходит на лёд, а Арсений с забавой над этим наблюдает.        — Арс, только не укатывайся от меня далеко, а то я точно с кем-нибудь столкнусь и грохнусь…или без участия кого-то, — умоляет Шастун.        — Хорошо, — со смешком отвечает Арсений, уже раздумывая о том, как проверить свою догадку.        В медленном темпе они тихонько передвигают ногами — Арсению, несмотря на недавнее посещение катка с компанией, нужно привыкнуть, а Антон каждый десять секунд в испуге хватается за его предплечье. Или очень натурально играет.       — Странно, что ты решил пойти со мной именно сюда при том, что вроде как не особо умеешь кататься и не отличаешься симпатией к этому делу, — начинает следовать своему только что составленному плану по раскрытию правды Арсений.       — Ну… Вообще началось всё с моих размышлений о том, что если гипотетически мы пошли бы на свидание. Куда? — Антон рассказывает, и Арсений видит, как тот уже не держится за него и спокойно сам катится. — Я начал вспоминать всю нашу дружбу и первым почему-то вспомнил, как я уже говорил, про поездки на автобусах и трамваях. А потом про каток. Точнее, про то, что ты тогда очень любил кататься на коньках. И вот, — он заканчивает, но спешно обеспокоено добавляет: — Или тебе что-то не нравится?        — Нет, нет, всё нравится, — Арсений переводит внимание с его коньков. — Просто это всё…интригует. Ты же знаешь, как меня заинтересовывают загадки, — он улыбается с ухмылкой, и Шастун кивает в подтверждение.        Арсений приступает с следующему пункту плана, немного ускоряется, обгоняя Антона на пару метров, и резко оборачивается, начиная катиться спиной вперёд. Шастун чуть удивляется и улыбается изяществу исполнения.        — А есть что-то дальше по планам? Кино, детская площадка или, может быть, ночёвка у тебя? — почти кокетливо он проговаривает.       — Посмотрим, — Антон сдавленно смеётся и говорит, подмигивая.        Арсений довольно улыбается и тут же решает сымитировать неудачное движение ноги и последующее падение. Шастун резко отталкивается правой ногой, с магической скоростью подкатываясь к нему со спины, делая лезвиями коньков по льду полукруг и ухватывая его за плечи. Арсений победно ухмыляется и выпрямляется, наблюдая за меняющимся лицом своего партнёра-не-только-по-фирме.       — Ну да-да! Ты меня спалил, я всегда умел кататься, — не выдержав его пронизывающего взгляда, он наконец произносит. — Причём сделал ты это очень подлым способом…       — Погоди, «всегда»? — Арсений опоминается и переспрашивает.       — Или не совсем спалил… — Антон осекается и тихо проговаривает.       — Что значит «всегда»? — в Арсений очень загорается интерес.        — Ну…меня мама ещё до знакомства с тобой водила на фигурное катание недолго, а потом началась школа, и мы решили больше внимание уделять ей… А потом как-то сходили с тобой, я не упоминал об этом и будучи слишком уверенным в себе почти сразу упал, а ты решил, что я не умею… — он неохотно объясняет.       — И? — подталкивает Арсений, потому что тот не продолжает.       — Видимо, мне, ещё далеко не осознанному ребёнку, понравилось, что ты постоянно крутишься вокруг меня, поэтому я решил и не рассказывать.        Арсений не знает, что он чувствует сильнее — удивление или умиление, поэтому просто стоит с округлившимися глазами какое-то время.       — А сейчас-то почему не рассказал? — он наконец что-то произносит.       — Потому что мне, вполне осознанному и относительно взрослому, тоже нравится, что ты постоянно крутишься вокруг меня, — Антон игриво отвечает, подъезжая ближе, и Арсений смеётся.       Во время заката они уходят с катка, решив проехать пару остановок в сторону более активной части города и просто гулять. Они идут по улице, которая считается одной из центральных в городе, но если не знать, то и не поймёшь этого, потому что буквально ни одного человека нет. Антон, видимо, тоже это замечает, ведь высовывает руку из кармана и аккуратно сцепляет свои пальцы с пальцами Арсения в перчатках. И даже через них чувствуется тепло. Арсений ещё пару секунд смотрит на их руки, а потом останавливается, заставляя повернуться Шастуна к нему лицом.        — Я по уши в тебя влюблён, — он произносит, глядя прямо тому в глаза.        На лице Антона расцветает нежная улыбка, освещающая мрак уже наступившего зимнего вечера.        — Я до сих пор не могу осознать, что мы вместе, но мне очень хорошо. Всё так быстро произошло, что кажется нереальным, но я чётко чувствую, что мне это очень нравится. Даже с розовыми очками в школе я представить не мог, что ты такой, — Арсений делает ударение на последнем слове.       — Я не сильно разочарую тебя, если скажу, что и сам не представлял? — Антон будто нехотя признаётся.        — Да ладно, не поверю.       — Просто во всех отношениях импульс быть «таким», приглашать на свидание, дарить подарки, делать всякие романтичные штуки возникал из разума. А с тобой это идёт от чувств. Как будто от…       — Сердца, — Арсений заканчивает за него с нескрываемой смущённой улыбкой.        — Да, — Шастун усмехается, кивая.       Арсений вновь начинает медленно шагать по улице, и Антон повторяет. Спустя полминуты Арсений произносит:       — Не сильно, — Антон вопросительно мычит, поэтому он поясняет: — Не разочаруешь. Это немножко приятно.       — Немножко? — Шастун, хмыкая, допытливо переспрашивает.        — Совсем чуточку, — Арсений кивает, улыбаясь, ведь, естественно они оба понимают, что очень даже множко.        Это их романтичное настроение перекрывает увиденное ими заведение. Они одновременно смотрят на вывеску «Центральная кофейня», раскрашенные стены с изображениями узнаваемых персонажей, красной кабинкой «Telephonе», поворачиваются друг к другу с удивлёнными и искрящимися взглядами и без слов подходят ко входу в кафе.

***

      Непонятно, сколько времени прошло, да и не волнует. Мелькает свет от фар машин за окном, люди приходят и уходят, а они всё разговаривают и разговаривают, иногда прерываясь на еду. Официантка спустя двадцать минут после заказа принесла собу, цезарь с курицей и чайничек с жасминовым чаем. Их столик отдалён от остальных, с подушками на креслах, стоящих напротив друг друга и разделяемых небольшим столиком. Но даже так по их тонам, взглядам и прочим невербальным действиям посетителям и работникам заведения, которых, кстати, не так уж и много, уже понятно, в каких взаимоотношениях они находятся. А может, это просто паранойя.       — Знаешь, я очень надеялся, что погода будет именно такая, какой её прогнозировали, иначе свидание не получилось бы, — признаётся Антон. Обстановка в кафе до невозможности уютная: кирпичные стены, будто небрежно постеленные «бабушкины» ковры, несколько деревянных столов с такими же стульями или красными диванчиками с разноцветными подушками; освещение не слишком тусклое, но и не чересчур яркое. На одной из стен висит телевизор, показывающий «Друзей».        — Ну, почему «не получилось бы»? Просто отморозили бы себе всё и оставили бы офис без двух главных фигур в фирме, — с напускным спокойствием Арсений проговаривает и вспоминает про ещё один свой план скам: — Кстати, ты знаешь про «Штаб»?       — Я знал, что ты спросишь, — он усмехается, а Арсений опускает взгляд, немного поникая из-за раскрытия. — Да, знаю. Девочки пару месяцев назад рассказали.        — Мм, понятно, — он не знает, как развести его на новые сведения, и Шастун снова усмехается.       — Давай так: я расскажу тебе некоторую информацию, но ты ничего больше об этом не спросишь, — Арсений, недолго подумав о такой перспективе, согласно кивает условию, и Антон начинает: — Да, его разморозили. Такая шумиха в офисе из-за этого. Вечеринка завтра. И да, я на неё пойду. А ещё хочу пригласить тебя.       — Меня? — от неожиданности он задевает локтем и роняет вилку. — А ребята не против? — подняв столовый прибор Арсений неуверенно спрашивает.       — Они? Нет, конечно. Так что? — Шастун ещё раз спрашивает, и Арсений замечает в его глазах волнение.        — Давай так: я точно соглашусь, если ты ответишь на ещё один вопрос, — с хитрой улыбкой он в подражании ставит условие, и Антон усмехается, но согласно мычит. — Те твои дела в понедельник как-то связаны с этим?        — Может быть, — спустя несколько секунд раздумий над ответом, он отвечает.         — Ага… «Может быть» это либо да, либо нет. Но если бы это было совсем не так, то ты бы ответил отрицательно. А значит, это да, — задумчиво прищуриваясь, Арсений озвучивает свои мысли.       А Антон лишь поднимает чашку с чаем, закрывая ухмылку. 

***

      Арсений, переходя дорогу с толпой куда-то торопящихся людей, пытается сдержать счастливую улыбку от воспоминаний этого дня. В который раз он понимает, что нисколько не жалеет о своём ответе на предложение Антона встречаться. Улыбка, как у сумасшедшего, почти сходит, но он вспоминает ещё кое-что.       Ещё в кафе они договорились доехать до остановки Арсения, а оттуда Шастун сможет пересесть на трамвай до своей. В отличии от середины дня вечером было не так уж много пассажиров. А может, им просто повезло с автобусом. Они сели на свои любимые места — первые, после ограждения от водителя, самые комфортные из-за возможности смотреть, куда хочешь, не натыкаясь взглядом на рандомных людей. Спустя несколько минут после оплаты картой через валидатор Арсения резко разморило и начало клонить в сон. Активный день всё-таки был: и прогулки, и общественный транспорт, и каток, и кафе — не удивительно, что организм устал.        Самая приятная в его жизни усталость.       Ещё в автобусе был мягкий и приятный приглушённый свет, поэтому он позволил себе положить голову на плечо Антона, прикрывая глаза. И в этом полудрёме он понял, про какой «милый момент» упоминал тот. 

Около десяти лет назад,

начало марта.

      После семи уроков, по трём из которых были контрольные-проверочные-тесты ужасно хотелось просто телепортироваться из школы в свою кровать. Но телепорт пока что не совсем доступен, а родители постоянно отнекиваются от того, чтобы забрать своих детей, поэтому только автобус. Их горячо любимый автобус, единственный прямой, который ходит раз в пятнадцать-двадцать минут, и уже такой родной.        Обычно, когда они заходят в него, то он забит людьми. И Арсений уже готовиться к этому и в этот раз. Но подъехавший через пару минут после их прихода на остановку тринадцатый почти полностью пустой. Они радуются, увидев свои любимые места, и вроде жизнь уже не кажется такой несправедливой и жестокой.        Арсений, успев занять своё любимое место у окна и отдав мелочь кондукторше, блаженно прикрывает глаза и открыть их уже нет сил. Он смиряется и расслабляется на сидении, через пару минут не заметив, как голова падает на плечо Шастуна.        Антон сначала удивляется, но, ещё какое-то время смотря на макушку, мягко улыбается.  

Настоящее время.

      Вспомнив, Арсений резко открыл глаза. Он, не меняя положения тела, приподнял и повернул голову, сталкиваясь с наполненным нежностью до краёв взглядом Антона. Чувства. Такие сильные между ними чувства, что Арсению стало трудно дышать.        Они так давно знакомы, столько всего вместе прошли. И сейчас пришли к этому. Арсений так надеется, что так всё и будет — тепло, мило, романтично, приятно-неожиданно и чудесно. Что они не потеряют что-то очень особенное вновь.        Он решает коротко улыбнуться и вернуть голову в прошлое положение, потому что от этих переглядок слишком плохорошо. Но уже не закрывает глаза надолго, всё думая и думая. Кажется, только сейчас он в полной мере осознаёт всё происходящее между ними. Не то чтобы до этого он был в бессознательном состоянии, но вот сейчас это всё осознаётся…пиздец.        За две остановки до нужной Антон усмехается, смотря на окно, и тянет указательный палец в одно конкретное место на нём, призывая Арсения посмотреть туда же. Не особо понятно, но если приглядеться, можно увидеть аккуратно выведенную чьим-то пальцем надпись: «Поза 69». Арсений смеётся в его плечо.       Они выходят из автобуса и поворачиваются друг к другу на остановке, молча стоя и смотря какое-то время, и Арсению не опять, а снова не хочется прощаться.        — Ты можешь остаться у меня. Правда! — заверяет Арсений в попытке уговорить. — Не верю, что ты из-за какой-то там этичности собираешься вечером почти в минус двадцать ждать трамвай, ехать в нём, а потом ещё до дома шагать.       — Мне завтра заехать за тобой или там встретимся? — Антон мягко улыбается его попыткам, спрашивая.        — Там, — Арсений отвечает и, преувеличивая свою обиду, отводит взгляд. — Погоди, а какая тема вечеринки?       — «Come back». Дресс-код свободный, но будет что-то типа конкурса по теме с голосованием, — говорит Шастун, и с усмешкой добавляет: — А учитывая твою азартность, ты будешь участвовать.       — Ага, оденусь в костюм тебя и заберу все призы, — Арсений с поддельной иронией произносит. — Желаю не отморозить самое важное.         — До встречи, — слышится со смешком в спину уже уходящего Арсения.