Партнёр

      Приглушённый свет, лёгкая музыка. Сняв на входе верхнюю одежду и пройдя дальше в большую комнату-зал сразу натыкаешься взглядом на впереди, у стены стоящие столики с закусками — на одной большой тарелке мясные и сырные, на второй фрукты и ягоды, на третьей мармеладки, конфеты, шоколад и печенья. У стены по правую сторону небольшой бар, где за доплату можно заказать коктейль. А если пройти вглубь и обернуться, то можно увидеть невысокую сцену, в углу которой диджейская стойка. У стены по левую сторону от прохода один широкий диван, разделённый на три части перегородками. Их можно занять также за доплату, но у сотрудников «Касамиго» такая привилегия автоматически.        Арсений, когда подъехал, попросил Шастуна встретить его, написав в телеграм. А то как-то некомфортно просто заходить одному и искать знакомых. Антон, конечно, встретил. И к облегчению Арсения, тот первым делом повёл его не к столику с коллегами, а к закускам и напиткам.       — Так, ну закуски и бар ты видишь. Там в углу наши ребята. Пока ещё народ собирается, через полчасика где-то Саня и Аня начнут. Сначала будет разгон музыки для танцпола, потом чьё-то выступление, затем конкурс: показ, голосование, итоги. Вообще, тут можно остаться хоть до утра, но обычно все уходят до двух-трёх ночи. Туалет видел где?        — Видел-видел, — Арсений усмехается. — Спасибо за полное погружение, Антон Андреевич. Только не отходи от меня далеко, а то мне пока не очень комфортно, — он добавляет шёпотом ему на ухо, когда Антон чуть наклоняется.       — Хорошо. Не отойду, пока ты не захочешь, — усмехаясь, он заверяет.       — А ты неплохо осведомлён о внутряках, — Арсений говорит с задумчивым прищуром.       — Так я ж с организаторшами хорошо общаюсь, — произносит Шастун как-то напряжённо.       — Ладненько, — Арсений делает вид, что забивает, но он потом ещё об этом всём подумает, ведь хоть оправдание Антона и убедительно, но почему-то ему не верится. — Пойдём к ребятам.        К приятному удивлению Арсения, ему даже не требуется пары шотов, чтобы чувствовать себя комфортно. Ребята не привлекают внимания к его появлению, что расслабляет. Арсений вовлекается в беседу, и уже скоро спокойно поддерживает разговор.        Аня с Сашей выходят на сцену, произносят небольшую речь о радости возвращения и объявляют эту вечеринку официально начавшейся. Дальше музыка, люди на танцполе. Обычно бы Арсений уже выпил и танцевал в самом его центре, но сегодня больше хочется сидеть с немало знакомыми людьми и о чём-то разговаривать.        Незаметно проходит час, и Шастун куда-то пропадает. Но Арсений не обращает на это особого внимания. Вскоре свет выключается полностью — остаётся только логотип и неоновые буквы «shtab» на экране на сцене. После секундной тишины начинается песня.   

Lendo

      Пропевает на первых секундах голос ещё не вышедшей на сцену девушки. Все встают или приближаются к сцене в интересе. Арсений сначала остаётся сидеть на диване, но Аня буквально тянет его на танцпол.

Pretty girl pretty girl no make up

If you seen her you would think she was made up

      Начинается текст какой-то знакомой для всех песни. И эти все смотрят на сцену в предвкушении чего-то бомбического — так настраивает трек.

Era se munio de manga meri

      Наконец на своих строчках девушка со светлыми волосами, в чёрных оксфордах, колготках в сетку и длинной объёмной белой с расстёгнутыми верхними пуговицами рубашке, затянутой чёрным корсетом с кружевами, плавно выходит из кулис. 

Era se munio de maga meri

      Этот голос.       С противоположной стороны выходит парень и пропевает свою строчку.        Парень. Парень, из-за которого Арсений сейчас пребывает в совсем некультурном ахуе.

Tu y yo

Un beso me dejo marcado.

      Они пропевают вместе, плавно жестикулируя на некоторых словах, а на последних делая шаг друг другу и становясь очень близко.

Lendo calendo

Una malida

Calendo peiciara

Un beso me dejo marcado.

      Арсений с сильно раскрытыми глазами наблюдает за происходящим на сцене, пытаясь в осознание. А эти двое с довольными улыбками смотрят в зал, где им выкрикивают что-то положительное.

Moviendo sus caderas la vi caminar

Un cuerpo como ninguna no puedo olvidara.

Yo le doy lo que le gusta la pongo a temblar

Bailando en lo oscuro

Vamos volando

      Он, кажется, осознаёт наконец и смотрит на поющего свои строчки, делающего медленные шаги вперёд и смотрящего куда-то вдаль Антона, даже не моргая. Тот когда-то успел переодеться в костюм бледно-розового цвета поверх чёрной рубашки. И выглядит потрясающе. И поёт очень тоже. В Арсении что-то загорается.        Не опять, а снова.        Девушка вновь начинает петь, Шастун возвращается к ней, и они начинают что-то типа импровизированного танца, посмеиваясь на тех словах песни, которые поёт какой-то репер в их минусовке. Арсения даже не торкает ревностью, а должно ли вообще? Их выступление такое химичное и динамичное, что заставляет пребывать Арсения и, он полагает, всех остальных, наблюдающих за этим, в сильном восхищении.       Вскоре начинаются строчки Антона, в начале которых он внезапно уверенно устремляет взгляд в сторону Арсения.

Sabes…

Sabes lo que quiero

La noche entera… 

La noche entera…

      Камин ебашит нереально.        Он не знает перевод, но чувствует такой сильный эмоциональный удар током, огнём или чем-то ещё…без разницы! Антон смотрит таким опять нечитаемым, но очень даже ощущаемым взглядом, что хочется либо провалиться сквозь землю, либо прижаться, либо упасть на колени…ага.

Sabes…

Sabes lo que quiero

La noche entera…

La noche entera…

      Строчки заканчиваются, и Арсений только сейчас понимает, что, кажется не дышал всё их время. А ещё с приоткрытым ртом. И наверняка таким одержимым взглядом, что его легко можно было бы принять за обкуренного.        Он тяжело сглатывает, восстанавливая дыхание и пытаясь успокоить сильно ускорившийся тук-тук сердца.        Что, как, зачем и почему Шастун с ним опять сделал.        Хотя впрочем Арсений не жалуется. Жаль только, что все те действия со своей стороны, о которых он думал во время тех строчек, ещё не скоро сможет совершить. 

***

      — Я тут в туалете засел. Интересное что-то было? — Антон с напускной невозмутимостью подходит и присаживается на барный стул рядом с Арсением.       — Ну здравствуй, незнакомец. Почему я до этого эффектного выступления не знал, что ты поёшь? — Арсений улыбается, попивая коктейль из трубочки.       — Да я не то чтобы пою. Просто однажды случайно проболтался Ане, что меня когда-то заметил один продюсер. — Брови Арсения поднимаются в удивлении. — Диана, девушка с которой я пел, подруга девочек и начинающаяся певица. Она ещё не выпускала свою музыку, и ей нужно было привлечение внимания. И Аня решила поставить её с кем-нибудь в дуэт. И вспомнила про меня как раз в понедельник, который тебя так интриговал. Ди рассказала, что планирует в песнях часто использует испанский, потому что любит этот язык. Ну а так как я говорю на нём и умею петь, то мы быстро решили взять какую-нибудь популярную песню, где есть испанский.        — Понятно, — Арсений произносит, пытаясь переварить новую информацию. — У вас химия, хорошо смотритесь вместе, — он с ухмылкой подмигивает, и Шастун усмехается. — Кстати, а какой перевод у строчек, во время исполнения которых ты смотрел на меня?       — Ничего важного, забей, — легко отвечает Антон и отводит взгляд, пытаясь спрятать улыбку.       Ну он серьёзно? Сколько он его знает? Серьёзно думает, что Арсений забьёт?       А если и забьёт, то перевод песни, когда найдёт её. Он уже сейчас думает, когда именно займётся этим.

***

      Около двух ночи, когда Арсений уже лёг в кроватку, закрыл глазки и почти погрузился в сон, он внезапно вспоминает про песню. Её найти совсем не трудно — как только забиваешь «лендо календо», то сразу в предложенных поисковиком вариантах показывается «перевод». Арсений нажимает на поиск, а потом на первый всплывший сайт. Он включает песню на фоне, чтобы лучше ориентироваться в переводе.        Текст и его перевод вполне ожидаем и банален для зафорсившихся песен того времени, но вот-вот он дойдёт до интересующих его строчек. 

«Знаешь…

Ты знаешь, чего я хочу.

Всю ночь…

Всю ночь…»

      Пиздец.       Арсений дослушивает до последних секунд песни, молча уставившись в стену напротив и ни о чём толком не думая. Просто пытаясь успокоить свой разгоняющий мозг, и реагирующее за эти разгоны тело.        «Всю ночь». Всю эту чёртову ночь ему будут сниться очень интересные сны с очень интересными картинками.       «Всю ночь» звучит охуенно.        Интересные картинки всплывают и сейчас, поддавая лицо, как и всё внутри, жару. Он еле себя успокаивает, переворачивается на бок и вновь закрывает глаза, решив обо всё подумать завтра. Но одну мысль он всё-таки пропускает в свой разум:       Возможно, Шастун знал, что он не забьёт       Возможно, Шастун хотел, чтобы он не забил.

***

      Полторы недели назад Антон говорил, что пока не готов к сильным изменением в отношениях.        Что ему нужно немного времени привыкнуть.        А вчера он просто спел песню, которую они выбрали с той девушкой.        И просто посмотрел на некоторых словах на Арсения.       Может, это вообще было случайно       Или для эффекта…       Арсений всё ещё пытается успокоить свои ночные разгоны, находя какие-то оправдания. Но уже полчаса стоит у зеркала в попытках одеться вот прям красиво. Он отрицает, что это из-за вчерашних Шастуновских действий, но всё равно в глубине сознания понимает, что это так. Потому что одно дело, когда ты никому не симпатизируешь или не знаешь о симпатии — выглядишь, как комфортно тебе. Другое, когда ты знаешь, что кому-то нравишься — в таких ситуациях многие начинают прихорашиваться для определённого человека, но это не про Арсения. И вот совсем-совсем другое, когда определённый человек делает что-то такое, из-за чего в голове поселяются всякие мысли о том, что человек хочет тебя. И вот это уже про Арсения.       Никаких интересных картинок ему не снилось. Или он просто не помнит, потому что где-то читал, что сны снятся всегда, просто люди их забывают. В любом случае это к лучшему.        Останавливается Арсений на обтягивающих чёрных кожаных штанах и на свободной рубашке с пигменто-зелёными надписями по диагонали, у которой из-за нервозности чуть не оторвал пуговицу, пока застёгивал.        Он всё думает-думает, пока завтракает чаем и творожным йогуртом, пока выходит, пока едет и случайно проезжает на красный — штраф прийдёт, но хорошо, что никого на пешеходном переходе не было. А не думать…не думать не получается.       Сегодня точно в кабинет.       Он старается быть очень незаметным для коллег и почти бежит до своего кабинета, потому что только там он чувствует спокойствие и комфорт, которые ему сейчас нужны для работы и рефлексии. Начать он решает со второго, потому что первое без этого сделать нормально не сможет.        Почему он уже полдня не может выбросить из головы те строчки песни и взгляд Антона? Потому что зацепило? Потому что показалось, что…что-то. Ладно, даже если допустить, что Шастун и правда вкладывал в это действие то, что понял и почувствовал Арсений. Что понял и почувствовал Арсений?        Желание.       Он наконец не отрицает это слово и пытается принять. Но чувствует ли он то же?        Блять, да.       Ещё в школе чувствовал, но всегда боялся себе признаться. И последний контрольный вопрос: хочет ли он? Тут чётко ответить не получается, потому что даже учитывая длительность своих чувств, он не задумывался об этом. Точнее, пытался не задумываться. И с начала их отношений тоже, потому что осознавал, что Антон, скорее всего, не готов, и потому что… Да потому что они же только начали! У них по всем признакам ещё только самое начало конфетно-букетного периода. Но знают они друг друга давно. И первый их поцелуй был больше пяти лет назад, а чувствам друг к другу вообще непонятно сколько.        Рефлексия и раздумья чётко и по фактам немного помогают; он решает, что не будет ничего больше думать и решать, пока Шастун не сделает ещё что-то однозначное.        Арсений наконец включает компьютер и собирается открыть рабочую почту.       Но если бы Антон прямо спросил у него, хочет ли он с ним переспать, то Арсений бы ответил утвердительно.        Случайные мысли вновь подводят и сбивают весь настрой. Он чувствует лёгкий жар и духоту, поэтому нервно берёт пульт от кондиционера из верхнего шкафчика рабочего стола и пытается заставить его работать.        Вспомнишь солнце — вот и лучик.        — Арс, ты чё делаешь? — слышится голос Антона, и Арсений дёргается, потому что не услышал открытия двери и не заметил его, так как стоит спиной ко входу.        — Кондиционер пытаюсь включить, но у него на меня, видимо, какая-то обида, — напряжённо проговаривает он, чересчур сильно и с агрессией нажимая на ни в чём неповинную кнопку пульта.       — Зачем? — Шастун в недоумении спрашивает.       — Жарко мне! — он в нетерпении отвечает, бросая свои попытки и пульт обратно в шкафчик.       — А… В конце января? — скептично спрашивает Антон, слегка дёргая бровью.        — Да! — Шастун в недоумении сдвигает брови от громкости произнесённого Арсением, который обмахивает себя рукой, чтобы воспроизвести хоть какое-то движение воздуха на лицо. — Я после вчерашнего плохо и мало спал, а перед этим ещё и выпил. Может, моё тело просто так реагирует.       Антон ещё пару секунд задумчиво смотрит и что-то для себя понимает — взгляд проясняется, и уголок губ приподнимается. Он медленными шагами подходит ближе к Арсению и поднимает руки к воротнику его рубашки.       — Ты бы хотя бы пуговицы расстегнул, — произносит, плавно расстёгивая верхние две и смотря на них, а потом поднимает взгляд, смотря прямо в глаза Арсению; левую руку опускает, суя ладонь в карман брюк, а правую оставляет, чуть просовывая указательный и средний палец между тканью и его кожей. — Знаешь, я тут задумывался. Может, нам сделаться «ООО»? — он слабо усмехается.        И смотрит так невинно, медленно водя по коже. Арсений почти уверен, что он чувствует поднявшуюся температуру его тела.        А ещё он в ахуе. Какой же пиздец. Куда мы летим. Куда мы плывём!?       Мысли даже не путаются. Их просто нет. Вообще не одной. Арсений просто смотрит в глаза, в которых помимо напускной невинности ещё и что-то из вчерашнего «сабэс ло ке кьеро».       Какая к чёрту рефлексия?! Тут уже ничего не поможет. Ну, кроме секса, конечно.       — Ага, надо подумать, — с трудом обрабатывая то, что сказал Шастун, Арсений наконец отвечает.       — Хорошо, думай. Не буду мешать, — Антон со сдавленной довольной усмешкой говорит и направляется к двери.        Арсений не отрывает от него взгляд, пока он уходит, а потом дверь закрывается, и он тихо и протяжно произносит на выдохе:       — Бляяять.

***

      — …Но они говорят, что у них есть на это право, — произносит Дима, который, кажется, в полном недоумении и непонятии.       Он поймал Арсения в общем зале и сказал, что нужно поговорить. Шастун какого-то чёрта увязался за ними. Хотя он всё-таки заместитель директора, и его присутствие вполне логично. Но Арсению плевать на логичность — он из-за своего напряжения и непонятного самочувствия избегал Антона полдня. Так и планировал ближайшее время. Да, он сам решил, что будет ждать действий от Антона, но эти самые действия буквально невыносимы. Если что-то такое ещё раз произойдёт, то он точно ляжет с инсультом, инфарктом или откинется на месте из-за эмоций и нехватки кислорода.        Как только они втроём зашли в переговорную, финансовый директор начал рассказывать об одном застройщике, проект которому они сдали ещё в начале сентября, но тот до сих пор не внёс всю оплату.        — Это он про «по-человечески»? — напряжённо усмехается Арсений.        — Я тоже так сначала подумал, но они имеют в виду именно юридическое, — Дмитрий в смятении пожимает плечами.        — Как это? Срок же по договору ещё в середине этого месяца истёк? — Арсений спрашивает в полном замешательстве и опирается бедром на угол стола.        — Без понятия. Прости, что не предупредил раньше. Я просто думал, что это ерунда, и как-нибудь разберёмся. Но сейчас понял, что нам необходима эта сумма. Для налоговой, жилой комплекс, ещё и новый проект в планах, а потом испанцы, — финдиректор угнетённо проговаривает. Такое его настроение бывает очень редко. Только тогда, когда ситуация и правда сложная. — Что делать будем? Может, инвесторов всё-таки привлечём? — он с опаской предлагает.       Инвесторов Арсений принципиально никогда не привлекал. Это из-за отца — того однажды на большую сумму сильно обманули, и он стал этому свидетелем.       Такие ситуации за всю его работу в фирме случались раза четыре. Раз в год стабильно кто-то задерживает оплату, из-за чего «Касамиго» сталкивается с трудностями в дальнейшей работе. Но обычно они быстро разбирались, привлекая юридическую сторону. А сейчас что-то вот такое непонятное.       — Нет, — Арсений произносит, задумчиво поджимая губы. — Надо со Стасом поговорить и просмотреть договор. И желательно, чтобы в этот раз он не оповещал моего отца. — он вновь напряжённо усмехается и на пару секунд переводит взгляд на Антона, а потом возвращает на Диму.       Но что-то заставляет его снова посмотреть на партнёра. Тот ни слова не промолвил за всю эту беседу. И сейчас Арсений понимает причину. Антон чересчур внимательно смотрит куда-то в сторону его бёдер. Даже скорее рассматривает, обводя их взглядом. И смотрит как-то чересчур томно. Как вчера, когда хотелось либо провалиться сквозь землю, либо прижаться, либо… Эмоциональным током в этот раз не ударяет, но что-то внутри горячо тянет.        Контрольным становится то, что Антон облизывает губы, поднимая взгляд и встречаясь им с глазами Арсения, которые тот отводит в шоке.        — А ты не знаешь, он в своём кабинете? — финдиректор спрашивает, после раздумий о том, согласен ли он с начальником.        — А? — Арсений опоминается, пытается вспомнить, о чём вообще шёл разговор, и приподнимает к глазам руку с часами. — Так, сегодня вторник…       — Понедельник, — поправляет Дима, чуть странно прищуриваясь.       — Да, точно, — он правда пытается срастить день недели, время и расписание юриста, но выходит только через секунд пять: — Так, ну должен быть тут, да.       — Ладно, — Дима разворачивается, чтобы выйти из кабинета.       — Стой, — Арсений вспоминает и почти неловко произносит: — Он говорил утром, что его сегодня не будет.        — Тогда давай попросим его срочно просмотреть договор, а обсудим завтра. Завтра же он будет?        — Ага, — Арсений быстро кивает головой.        Дима ещё пару секунд как-то странно смотрит, переводит этот же взгляд на Антона, а потом снова на Арсения и уходит. Арсений уверен, что коллега уже обо всём догадался. И в который раз ему чуть-чуть стыдно, ведь однажды он заверил того, что «на работу это никак не повлияет», ведь «они же не дети».        Во втором Арсений и правда не провинился, ибо происходящее сейчас вообще не похоже на что-то детское, господи.       Он делает глубокий вдох, смотря куда-то на дверь, из которой вышел финдиректор. А Антон делает шаг ближе.        — Не видел их на тебе раньше, — он негромко произносит, уже даже не пытаясь смотреть не как озабоченный. — Почему раньше не надевал? — почти невесомо проводит тыльной стороной ладони.        Арсений, конечно, хотел прямоты, но сейчас из-за неё намного хуже. Он поднимает свой ещё не отошедший от шока взгляд и наконец отвечает:        — Не знаю.        Шастун делает понятливый кивок и отходит, намереваясь выйти, но что-то вспоминает и говорит:       — Я сейчас уезжаю и сегодня, наверное, больше не заеду. Увидимся ещё?        — …Не знаю, — только лишь говорит Арсений, потому что для другого ответа его разуму нужно больше времени.       Антон хмыкает и выходит с улыбкой, которую можно назвать «пиздец», так как из-за неё весь воздух из лёгких будто пропадает в один миг, и Арсению требуется ещё несколько секунд, чтобы восстановить дыхание.       — Пиздец, — он произносит вслух всё так же на выдохе, но не протяжно, а с каким-то принятием, что ли.  

***

      Тёплые, но больше горячие струи резким потоком воды покрывают сначала лицо, а затем и остальное тело. Арсений не верит в магический и смывающий все проблемы эффект душа, но всё же надеется смыть своё напряжение.        Он понял, что вот эта вся ситуация напоминает ему их с Антоном взаимодействия после прекращения дружбы и до начала отношений. То напряжение и неловкость, от которых Арсений уже успел отвыкнуть и привыкнуть к спокойствию, поцелуям и витающей романтике. Однако в этот раз между ними не недопонимания и недоговорённости, а искры. Сильные такие искры, которые бы увидел любой какое-то время понаблюдавший за ними человек.        Эти искры доводят до уязвимости перед желанием. Так, что кажется, вот-вот и сорвёшься. Именно поэтому это невыносимо для Арсения, потому что он не уверен в желании Шастуна. Помимо переспать есть, конечно, ещё один вариант. Но дрочка кажется вариантом, который вряд ли спасёт положение — скорее, усугубит его. Поэтому последняя надежда на душ, который вроде как даже помогает, потому что после него он чувствует лёгкость. Но зачем-то проверяет себя, вспоминая вчерашний вечер-ночь и весь сегодняшний день, и понимает, что эффект лёгкости ненадолго, и скоро всё это прорвётся.        Ещё у Арсения есть надежда на то, что Антон сейчас придёт. Ну а что, тот сам спросил: «Увидимся ещё?». Надежда есть. Но в глубине души Арсений уже ощущает разочарование, чуть-чуть обиду и последующее так и не снятое напряжение. И если Шастун этим вечером не придёт, то это всё. Конец. Полный конец нервной системе.       Ведь когда присутствует желание, его пиздец как сложно побороть.       Он смотрит на себя в немного запотевшее зеркало ванной комнаты, вытираясь полотенцем, и буквально видит чуть потемневшие глаза из-за расширяющихся зрачков от мысли о том, что будет, если Антон всё-таки придёт. Вот прямо сейчас прозвучит звонок в дверь, Арсений пойдёт к ней и откроет, уже по традиции не посмотрев в глазок.        Арсений замечает белый махровый халат, висящий на крючке рядом с полками с полотенцами, и решает надеть его. Он редко делает это, потому что либо доходит до шкафа в закреплённом на бёдрах полотенце, либо переодевается в домашнее тут же. Но сегодня немного на аристократичном.        Он не спеша выходит из ванной и направляется в спальню, но останавливается, размышляя, это его слуховые галлюцинации из-за помешанности или правда.        Звонок. В дверь.        Похоже, не галлюцинации. Арсений шагает к двери, не до конца веря реальности момента. Не смотрит в глазок и опасливо открывает дверь, ведь это всё ещё могут быть грабители.        Антон медленно поднимает этот свой сегодняшний взгляд, задерживаясь им на халате, и долго смотрит.        — Мне показалось, что ты будешь меня ждать, — наконец произносит.        — Правильно показалось, — ни на секунду не задумавшись, Арсений делает шаг вперёд, протягивая руку к его куртке, резко притягивает к себе и целует, хватаясь другой рукой за ручку двери и закрывая её за его спиной.