Партнёр

      — Мне показалось, что ты будешь меня ждать, — наконец произносит.        — Правильно показалось, — ни на секунду не задумавшись, Арсений делает шаг вперёд, протягивая руку к его куртке, резко притягивает к себе и целует, хватаясь другой рукой за ручку двери и захлопывая её за его спиной. — Ждал. И если бы ты не пришёл, то я бы точно свихнулся, — он отстраняется, чтобы сказать, тянет ползунок на молнии его куртки вниз и вновь требовательно целует, кладя руки на его шею.        Шастун еле избавляется от обуви и, опустив ладони на бока Арсения, идёт за ним, шагающим в сторону своей спальни спиной вперёд.        — Это твоё выступление, перевод тех строчек, взгляд… — Арсений, поменяв их местами и медленно подталкивая Антона в комнату, отстраняется и пытается что-то сформулировать, но в голове ни одной ясной мысли. — Напряжение пиздец. Я целый день только об этом и думаю. Так что один твой приход для меня уже значит ответное желание и согласие, как бы плохо это не звучало, — он проговаривает, постоянно перемещаясь взглядом по его лицу, и ненадолго прижимается губами к его, чтобы потом снова отстраниться и сказать: — Но чуточка здравости во мне сейчас ещё осталась. Поэтому если ты не готов или не хочешь, то скажи сейчас.        — Я… — Антон с приоткрытыми губами и затуманенным взглядом смотрит, будто загипнотизированный.        — Ну? — требовательно поторапливает Арсений, потому что он не спешит продолжать.       — Я хочу тебя, — он чётко произносит.       И всё. У Арсения прошли по спине мурашки такой силы, что кажется, тело на время немеет, а в глазах моментально темнеет от острого возбуждения. Шастун видит, как в них вспыхивает что-то неопределённое, но сильно пылающее. Сначала у него сбивается дыхание от этого, а потом от нового поцелуя с таким напором, которого раньше в их поцелуях не было.        С таким же напором, но уже ладонями Арсений давит на его плечи и садит Антона на кровать, присаживаясь сверху на его бёдра. Отрывается, чтобы снять худи Антона и футболку под ним — руки не слушаются, и выходит не сразу, зато Шастун послушно поднимает для удобства свои. Арсений накрывает ладонями затылок и слегка тянет кудряшки, проводя через них пальцы, что на самом деле, на подсознательном уровне хочется сделать уже долгое время. Антон тяжело выдыхает со сдавленным стоном.       Кажется, найдена эрогенная зона.       Шастун обнимает за талию и сильнее прижимает к себе. Каждое прикосновение языков в их поцелуе вызывает по телу дрожь. Антон ладонью проводит от пояса до лопаток Арсения, чувствуя, как он выгибается навстречу. Тот сползает в сторону с его бёдер, чтобы поменять их положение, и Шастун поддаётся, нависая над ним, уже лежащим.       — Снять твоё напряжение? — Антон отрывается и произносит, сдавленно усмехаясь мысли, что это звучит, как фраза из порно, а Арсений видит его тоже потемневшие глаза, которые завораживают: огромный зрачок в ободке бледной радужки, где даже не видно тёмно-зелёного в полумраке комнаты.        — Да, пожалуйста, — Арсений усмехается тоже, прикрывая глаза от чуточки смущения.        — Как именно? Пожелания есть? — полушёпотом проговаривает Антон близко с кожей чувствительной шеи Арсения, которой он ощущает его горячее дыхание.        — Как угодно, — он так и не открывает глаза, пытаясь угомонить это ниоткуда взявшееся смущение.        Шастун начинает покрывать поцелуями его скулы и подбородок, постепенно переходя ниже — на шею, ключицу. Он медленно развязывает пояс халата, который уже везде задрался и со всего сполз, и целует с такой нежностью, что Арсений сладко выдыхает от переполнивших чувств. Антон целует грудь, и как только касается его сосков, Арсений рвано и шумно выдыхает. Шастун внимательно следит за его реакцией на каждое прикосновение и замечает эту, поэтому уделяет той зоне особое внимание: выдыхает на них по очереди, скользит по ним языком и посасывает, дожидаясь почти не сдавленного стона. Он переходит ниже, целуя живот, обводя языком пупок, покусывая кожу. Арсений уже сбился с бесконечных волн удовольствия. Его накрыло ими полностью. Он утонул уже. Но тут Антон переходит ещё ниже, но уже руками — гладит мошонку уже пару минут как вставшего члена, едва прикасаясь кончиками пальцев.       Арсений не выдерживает и открывает наконец глаза, чуть приподнимается и, вновь проводя пальцами через пряди его волос на затылке, притягивает к себе, чтобы поцеловать.        — Точно «как угодно»? — переспрашивает Шастун, отрываясь.        — Смазка и презервативы в тумбочке, — уже изнемождённо отвечает Арсений с приоткрытыми веками, чуть кивая в сторону названного предмета мебели.        Антон следует негласному указанию, привставая с кровати, и спрашивает с усмешкой, открыв единственный шкафчик:       — Серьёзно? Правда в тумбочке?        — Ну а что? Вообще не понимаю, почему люди так негодуют, если прикроватная тумбочка это буквально самое подходящее место для хранения таких вещей у ведущего активную половую жизнь человека, — он объясняет, смотря куда-то в потолок.        И задумывается, понимая, что не такая уж она у него активная. Он не спал ни с кем где-то…пиздец. Это всё из-за Шастуна. Драма, воспоминания, неловкость, тревожность, постоянное напряжение. А потом влюблённость, снова напряжение, предложение встречаться, напряжение, начало отношений, сексуальное напряжение… Так и получилось, что прошло почти полгода. Хотя был период, когда он загибался спустя месяц. А сейчас, видимо, не так уж и нужно. Хотя в данный момент очень даже нужно.        — Арс? — прерывает его поток мыслей Антон с подушкой в руках.       Сто тысяч шуток про удушение и убийство.       — Мм? — Арсений не сразу догоняет, но через пару секунд приподнимает бёдра.        Он правда пытается не отводить взгляд от Шастуна, выдавливающего себе на пальцы смазку и растирающего её между ними, но взгляд отводится. Потому что это всё похоже на какой-то сон, подобных которому не наблюдалось даже в бушующих гормонами старших классах. Антон смотрит с вопросом и немного сомнением, и Арсений отвечает также взглядом, но без крошки сомнения, поэтому он, не жалея времени и жидкости, около десяти секунд поглаживает вход и место около, а затем аккуратно вставляет палец. Арсений еле сдерживает истерический смех от его сосредоточенного лица и всей ситуации в целом, но это пока Антон не добавляет второй и почти сразу скользит по простате. Тут уже не до смеха. Тут Арсений не сдерживает короткий стон. Пальцами другой руки Шастун начинает аккуратно тереть его соски, увеличивая давление и скорость движения, а потом слегка тянет и крутит.        А ведь Арсения только подотпустило ощущение удовольствия везде и сразу. Сейчас оно нахлынывает с новой силой. Что до невозможности пиздец.       — Я от тебя без ума, ты же в курсе? — произносит Антон, и Арсений зачем-то на него смотрит.        Лучше бы не смотрел. Потому что вот этот взгляд точно отпечатался в памяти навсегда. Наполненный одновременно и желанием, и страстью, и наслаждением, и нежностью, и… А ещё улыбка. Вот эта очаровательная улыбка, в которую так сильно хочется впечататься губами. И слова, эти слова. До Арсения только спустя несколько секунд доходит смысл сказанного.       Нет, вот сейчас чувства его переполняют. Перепереполняют.       Антон приближается и целует его. Так тягуче, сладко, медленно. А потом отстраняется и распечатывает квадратной формы пакетик. Арсений наблюдает за последующими действиями, замолкает и чуть напрягается в ожидании и предвкушении. Шастун, предварительно ещё раз коротко глянув на Арсения, не спеша пристраивается и медленно, но полностью входит. И вновь сразу же задевает простату. Точное попадание.        С этого момента Арсения окончательно уносит. Теряется реальность, мысли, движения. Постоянно плавно меняющие скорость толчки, поцелуи и касания везде и повсюду, вдохи, выдохи, какие-то слова. Он ловит себя на том, что какое-то продолжительное время стонет, не сдерживаясь, и поддаётся ритму.        — Я вот...вообще не…думал… — произносит Антон куда-то ему в ухо, сбиваясь из-за дыхания и прерываясь на сдавленные мычания от удовольствия. — …что у нас в первый раз…будет так скоро и...вот так. И не… думал, что ты…готов.        — Почему мне не быть? Я влюблён в тебя давно, если ты забыл. И доверяю тебе, — Арсений произносит, ощущая медленно-быстро захватывающую его волну чего-то охуенного.        «Доверяю».       Антона от последних трёх слов кроет. Он к доверию от Арсения уязвим сильнее, чем мог бы предположить. Так, что почти сразу после произнесённого кончает, по инерции делая ещё пару толчков, чего для оргазма хватает Арсению, который выгибается и чувствует ток, ползущий по позвоночнику.        Проходит некоторое время, пока они возвращаются в реальность. Антон перемещается с Арсения на кровать и вполне так буднично спрашивает, кто первый в душ. Арсений делает глубокий вдох, что-то мычит, пытаясь в ответ, привстаёт, накидывая халат и выходит из комнаты, направляясь в ванную.       Сейчас слов нет вообще. Слишком много эмоций, от которых нужно отойти.       Через минут десять, когда он наконец-таки переоделся в домашнее и уже лежит на боку, почти заснув, чувствует прогнувшийся матрас. Антон очень аккуратно прижимается сзади, обнимая рукой за талию и тихо произносит на ушко:       — Я в ахуе до сих пор, но было очень хорошо. Это прозвучит слишком банально, но мне кажется, я такого никогда не ощущал. Спокойно ночи, — легко целует в висок. 

***

      Арсений тепло улыбается, вспомнив о таком «спокойной ночи» — он хочет каждый раз перед сном слышать это, — и открывает глаза. Их положение с момента засыпания чуточку поменялось, и его очаровывает закинутая на него нога спящего Антона. И спящий Антон тоже очаровывает. Тот перекатывается на спину уже полноценно, убирая ногу, а через несколько секунд медленно раскрывает веки. Арсений опирается на локоть, согнув его, и сладко произносит:         — Доброе утро тем, кому нужно время.       Шастун глухо смеётся, протирая ладонью лицо, и отвечает:       — Разве то, что после тех фраз я спонтанно приехал к тебе покушать и посмотреть фильм, позвал на свидание, а потом делал вообще непонятно что, не дало тебе понять, что оно мне не особо нужно?        Арсений довольно улыбается и спустя какое-то время переглядок поднимается с кровати.       После совместных умывашек, чистки зубок с неисчезающими смешками и тёплыми улыбками друг другу, они садятся за барную стойку на кухне и сонно-лениво обмениваются шутками про то, что коллеги обязательно заметят, что Антон в той же одежде, что и вчера.        — Кстати, хочешь расскажу истинную причину моих постоянных отказов на твоё приглашение домой? — внезапно вспоминает Шастун, загадочно улыбаясь.       — Прям «истинную»? — Арсений недоумевает, усмехнувшись и дёрнув бровью. — Хочу.       — Из-за того, что мы уже встречались, но ещё не переспали, я не знал, могу ли лечь с тобой или всё-таки на диване. Ощущение предстоящей неловкости из-за этого единственное, что меня удерживало, — Антон признаётся, смущённо опуская взгляд. А Арсений смотрит со всё ещё недоумением, но сейчас к нему добавляется некое умиление. — Ты бы разрешил лечь с тобой? — он серьёзно спрашивает.        Ну что за человек этот ваш Антон Шастун.       — Ну, сейчас трудно понять, как бы я хотел тогда. Возможно, я бы разрешил просто из-за того, что как-то странно отказывать в этом своему партнёру-не-только-по-фирме. Но мне понравилось спать и просыпаться с тобой, так что я бы точно не пожалел на утро, — Арсений проговаривает и легко улыбается.        В глазах Антона такая очень сильная нежность, которая, кажется, не сравнится с нежностью всего остального на этой планете. Даже котят. Он сам котёнок.       — Я, если что, вчера всерьёз предлагал. «Касамиго» же когда-то была «три о», — он говорит, внезапно вспомнив.       — Вау, ты знаешь историю фирмы, я впечатлён, — наигранно удивляется Арсений, вздёрнув бровями.       — Арсений Сергеевич, не недооцениваете мои знания о фирме, которой я владею, — Шастун так же наигранно будто дуется.        — Наполовину! Да и легко можно догадаться об этом, учитывая то, что наши отцы изначально управляли ей вдвоём, — Антон закатывает глаза. — Ну а вообще…я согласен       — Так просто? — его брови выгибаются в удивлении.        — А почему нет? — просто произносит Арсений. — У нас же не открытое АО, так что не должно возникнуть трудностей. И чтобы уж точно больше никаких левых партнёров не появилось.       — «А потом править этой компанией вдвоём?» — он, усмехаясь, цитирует, и Арсений кивает, посмеиваясь отсылке. 

***

      Четырнадцатое февраля. День всех влюблённых. Арсений впервые искренне чувствует этот праздник и романтику везде. Наверное, потому, что впервые встречает этот праздник будучи в отношениях с человеком, в которого очень сильно влюблён.        Через четыре дня будет уже месяц, как начались их отношения — время пролетело вот совершенно незаметно. Почти половину этого времени у них вообще не было осознания, и только после того, как, блять, переспали, обоих наконец накрыло им. Они осознали не только, что состоят в отношениях, а ещё и то, что в их взаимоотношениях снова всё правда замечательно. Как когда они дружили, только теперь с некими изменениями. С некими.       Они говорили, много говорили. Сейчас, когда они ближе, чем когда-либо, разговаривать намного удобней и комфортней. А ещё с недавнего времени при приветствии кто-то из них целует в щёчку другого. Такое было негласно для моментов, когда они наедине или с Аней или Оксаной. Но была ситуация, когда Арсений сделал это на автомате в переговорной, в которой был Дима. Вот тогда финдиректор точно всё понял.        Однако эти приветственные поцелуйчики не требуются, когда их первая встреча дня в постели. После той ночи и слов Арсения о том, что ему понравилось с ним спать, Шастун часто стал оставаться у него. Они и тему сожительства обговорили заранее — оба не хотят или пока не готовы к отсутсвию личного пространства, и обоих устраивает то, что они иногда просто могут спать вместе. Они договорились, что если что-то изменится, то сразу обговорят и что-то да решат.        Сегодня ночью Антон ночевал у себя, и утром, когда Арсений проснулся, увидел отправленную Антоном в мессенджере своеобразную валентинку с каким-то мемным доктором, чья голова в сердечках, с надписью «Из-за тебя у меня беды с башкой», и всё это в форме сердца.       Локально, мило, смешно — идеально.       Вообще, Арсения немного застал врасплох этот праздник — не привык. А сейчас это получается отметить надо, подарить что-то.        — Доброе утро, Арсений Сергеевич. Встретился с Айдаром, как вы и просили. У них всё хорошо, — удивительно бодро Антон заходит в кабинет и встаёт напротив стола Арсения.        — Отлично. Даже не знаю, как вас отблагодарить за управляйку, Антон Андреевич, — Арсений встаёт с кресла, неспеша направляясь к нему навстречу.       — Ну, например, можете поцеловать, — наигранно задумавшись, он отвечает.       И Арсений целует. Подходит с боку, нежно прикасается губами к его щеке, и Шастун на мгновение довольно закрывает глаза, как кот, и поддаётся головой в сторону Арсения. Тот обвивает его шею руками и, заинтересованно смотря, спрашивает:       — Мы сегодня будем что-то типа отмечать?        — Я думал пригласить тебя к себе на романтик: свечи, плед, клубника в шоколаде… — Антон отвечает, обвивая руками его талию.       — И красное вино?       — И красное вино, разумеется!       За две недели некоторые изменения произошли и в фирме. Они подписали договор «Дóма быта» — Марина Федункив постоянно была на таком энтузиазме, что аж заразила всех остальных, сильно воодушевив проектом. Активно строились центры детского творчества и жилой комплекс, за который уже взялся Айдар. С тем застройщиком тоже всё уладили — оказалось, что это всё было просто блефом. И вот в чём Стас и хорош, так это в переговорах с лёгким припугиванием. Так что никакого кризиса в фирме не произошло.        Пару дней назад у Арсения состоялся интересный разговор со Славой. Тот зашёл в переговорную по поручению Ромы, а потом ещё на немного остался — после вопроса Арсения: «Как ты тут?» они разговорились. В один момент зашёл Шастун, и так получилось, что, обмениваясь с ним дежурными фразами, Арсений случайно пропустил некую флиртовую интонацию.        — У вас вообще как с ним? — когда Антон вышел, Слава вдруг поинтересовался.       И вот тогда Арсений осознал, что давненько не виделся с друзьями. Прошло около месяца с крайней встречи. И им совершенно неизвестно об отношениях Арсения.        — А…неплохо, знаешь…мы давно всей компанией не виделись. Надо бы встретиться, — нервно отвечает он.       — Ну да, надо бы написать в чат. А что, есть что рассказать? — с подозрительным прищуром Комиссаренко произносит.       — Может…быть, — неуверенно он говорит.       — Ты что, встречаешься с Шастуном? — довольно усмехаясь, Слава предполагает.        — Как ты понял?! — Арсений в полном недоумении спрашивает.        — Легко, по вам же всё видно. А тут ещё и твоя реакция на мой вопрос. Да и как будто бы это должно было случиться, — легко проговаривает он, и Арсений медленно понятливо кивает.        Ага. По ним уже всё видно. 

***

      Каждый раз Арсений всё больше удивляется романтичности Шастуна. Они правда заезжают вечером после работы в продуктовый за клубникой в шоколаде и красным вином, а в квартире Антона откуда-то находятся ароматические свечи и пледы с множеством подушек. И у них правда намечается романтик.        Подушки и два разных по текстуре пледа — один вязаный, второй махровый — взялись с довольно большого по площади подоконника. Такого, что там бы спокойно уместился человек или даже два. Возможно, Антон иногда сидит тут и пьёт какао с маршмеллоу. С этими мыслями Арсений смотрит на подоконник, когда они уже убрали с него все эти мягкие уютные штуки и постелили их на пол.        — Хочешь, можем там сесть, — Шастун произносит, заметив его направленный туда взгляд.       Арсений хмыкает, оборачивается к нему лицом и обвивает шею руками — такой уже привычный для него и для них жест.        — Можешь меня туда посадить, — он произносит приторно-сладко, и уголок губ Антона приподнимается.        Шастун целует его и легонько подталкивает к подлокотнику. Когда Арсений упирается в него, Антон чуть нагибается, не разрывая тягучий поцелуй, и подсаживает его на подоконник. Шастун вдруг отрывается, смотрит пару секунд и усмехается.        — Что такое? — в недоумении спрашивает Арсений.       — Это как в песне у «Мимо вселенной».       — Что за песня? — Арсению кажется, что он что-то слышал, но не уверен.       — «Я посажу тебя на подоконник, чтоб красивым был вид из окна. А-а-а, я твой лучший любовник. А-а-а, и ты в меня влюблена», — Антон смешно напевает, и Арсений немного выпадает из реальности, задумываясь. — Ты чего? — Шастун замечает.        — У меня как будто дежавю.       — Может быть, в другой вселенной происходило то же самое, — Антон поводит плечами.       — Мультивселенная? — сводит брови Арсений.       — Ага, безумия, — отвечает и целует вновь.

***

      — Арсений Сергеевич, Антон, — их встречает на входе в офис Оксана. — Павел Алексеевич связывался. Сказал, что хочет сегодня около двух дня на одной из строек встретиться. Подробнее на почту написал.       Арсений понятливо кивает и задумывается о том, к чему бы это. Конечно, встречи застройщика и подрядчика во время работы над проектом вполне обыденны, но с этим Павлом всегда что-то не так.        — Думаешь, что-то плохое? — Антон спрашивает, считав взгляд партнёра.       — Не знаю, но кажется, вряд ли хорошее, — Арсений отвечает и, отведя взгляд, натыкается им на только что вошедшую женщину. — Майя Олеговна?       Он пытается понять, не показалось ли ему, а Шастун в недоумении оборачивается на дверь.       — Мама?       — Ой, Антош! — женщина замечает сына, подходит ближе и обнимает.       — Ты тут чего, как вообще? — всё ещё в недоумении он спрашивает.       — Да с Галей встретиться недалеко тут хотели, а я приехала раньше случайно. Вот и решила зайти, — она объясняет, а потом замечает Арсения, который совершенно не знает, что ему прямо сейчас делать. — О, Арсений! — женщина удивлённо-радостно произносит и сразу же делает шаг ему навстречу.        — Доброе утро, Майя, — он неловко улыбается и отвечает на объятия.         — Я чего-то совсем забыла, вы же работаете вместе!        — Да, мам… — Шастун глубоко напряжённо вдыхает. — Давай в кабинет сядем, там поговорим, чай попьём, — он смотрит на Оксану, и та понятливо кивает.        Арсений провожает их взглядом с напряжённым вдохом и решает направиться в общий зал.        — А чего вы с тёть Галей планировали делать? — спрашивает Антон, плюхаясь на диван.        — По магазинам прогуляться, поболтать, — мама отвечает, аккуратно присаживаясь на диван и ставя сумку по правую сторону от себя. — У вас тут как работа?        — Заказчики есть, проекты есть, деньги есть — хорошо.        — Понятненько, — Майя отвечает и нерешительно мнётся, и Шастун замечает, что её что-то интересует. — Слушай, а с Арсением как? — он поперхнулся пока ещё воображаемым чаем. — Вы с ним такими друзьями хорошими были, а потом поссорились. Сейчас-то как?       — Ну…неплохо, — с натяжкой Антон отвечает.       — И слава богу, — женщина облегчённо выдыхает. — Было бы ещё лучше, если бы вы снова начали дружить. Он бы снова приходил к нам в гости на чай, — она, мечтательно смотря куда-то вверх, проговаривает.       — В принципе, сейчас этому ничего не мешает. Только вот ещё, наверное, рановато.       — Почему это? Мы же все давно знакомы! — мама искренне недоумевает, и он думает, как бы завуалированно ей объяснить.        Хотя зачем делать это завуалированно?        — И то верно, — Шастун соглашается, медленно кивая пару раз. — Но мы ещё…как бы это сказать…не на той стадии.       — Всё-таки ещё ругаетесь? — она тоскливо предполагает.       — Нет, у нас всё хорошо. Очень, я бы сказал, но…       — Ещё не сдружились обратно? — Майя пытается понять, а Антону хочется нервно усмехнуться.       — Нет, мы… — он на пару секунд задумывается, решаясь. — Мы встречаемся, мам.       Антон никогда не рассказывал маме о своих особенностях романтических интересов, но почему-то уверен, что та уже давно о них догадалась. Насколько ему известно, та не отличается гомофобностью — ей это слово даже противно, и она каждый раз смешно морщит лицо от него.       — Ничего себе, — женщина правда удивляется, отведя взгляд; у неё округляются глаза и поднимаются брови. — Даже не подумала бы… Хотя всегда казалось, что что-то между вами есть такое…недружеское.        — Мам! — истерично почти вскрикивает Шастун, а Майя смеётся.        — А чего не рассказывал ничего раньше об этом? — она спрашивает, но по неуверенно-скептичному выражению лица сына всё понимает. — То есть сейчас я могу его пригласить в гости?        Антон пускается в размышления о том, насколько уместно это будет для Арсения, но мама уже встаёт, пренебрежительно махнув в его сторону, и выходит из кабинета. Он спешит за ней и у двери сталкивается с Оксаной, у которой в руках две кружки. Говорит ей занести их в кабинет и быстрыми шагами направляется к общему залу, где его мама уже разговаривает с его партнёром.       — Арсений, не хочешь на чай прийти как-нибудь? — Майя спрашивает с таким взглядом, что невозможно отказать.       Впрочем как будто кто-то собирался.       Арсений только с вопросом смотрит на Антона, видит его спокойный кивок и отвечает, искренне радостно улыбаясь:       — Конечно, хочу.       — Замечательно! Вы тогда, когда время найдёте, уведомите меня, — женщина говорит и смотрит на наручные часы. — Ой, Галя подошла уже, наверное. Побежала я. Пока-пока, — она легко улыбается и выходит из зала.       Арсений с сомнением и неуверенностью смотрит на Шастуна ещё пару секунд, и тот спрашивает:       — Ты точно не против?        — Не против, разумеется. Рад даже очень. Но…с чего бы это приглашение? Или она думает, что мы снова друзья?       — Сначала так и думала, но я всё объяснил.        — А, ладно, — Арсений понятливо кивает, а потом вдруг до него доходит: — То есть она пригласила, думая, что мы просто коллеги?       — Не совсем… — тихо и боязливо произносит Шастун.       — В смысле «не совсем»?        — Ну… Я сказал, что мы встречаемся. Прости, что не посоветовался с тобой. Ты в это, скорее всего, не поверишь, но меня ужасно бесят недоговорённости, ложь и так далее.       Антона забавляет то, что реакция у Арсения точно такая же, как и у мамы. Однако этот опускает голову, пряча лицо.        — Да всё ок. Неожиданно, конечно. Но я не против, — он бросает попытки спрятать довольно-влюблённую улыбку и светит ей прямо ему в глаза, когда поднимает голову.        И Антон улыбается тоже, облегчённо выдыхая.       А чай в кабинете стынет.