Партнёр

      Никакой негативной повестки к вам встрече на стройке с Павлом Алексеевичем не было. Мужчина просто хотел встретиться, прогуляться, поконтролировать ход работы и пригласить их на светский ужин с важными людьми, которые собрались со всей страны к нему на мероприятие.        Встреча была назначена на пять вечера, и Арсений с Антоном решили, что съездят на неё, а затем, если по планам ничего не изменится, заедут к Майе.        Ресторан премиум-класса, в который их пригласил Павел Алексеевич, находится на последнем пятьдесят третьем этаже высотки на набережной. Арсений посещал это заведение всего один раз — на юбилей отца.        Обычно готика в отделке Арсению не нравится своей устрашающей величественностью, мрачностью и сказочностью. Но отделка этого заведения его уже во второй раз очень впечатляет.        Деревянная громоздкая лестница с резными деталями, витражные окна, кованая фурнитура, покрытые резьбой потолки, арочные проёмы дверей и окон, оформленные декоративным камнем стены. В качестве декора высокие буфеты, сундуки, статуэтки из камня, шандалы, рыцарские латы. Всё это в оттенках коричневого с некоторыми зелёными и бордовыми элементами. Освещение рассеянное, скрытые его источники спрятаны за витражными вставками. Спинки стульев тоже высокие, контурами напоминающие башни. Вся мебель – из мрачноватой, тёмной древесины.       В достаточно просторной по площади забронированной Павлом Алексеевичем вип-комнате длинный широкий стол с десятью стульями по сторонам; камин и диван у одной из четырёх стен. Приглушённо слышится музыка из динамиков в зале.        Идёт встреча всего около часа, за который Арсений в сотый раз удивляется таким блестящим навыкам в скрытом лицемерии большенства особ — натянутые улыбки, притворная лесть.         Приглашённые начинают потихоньку расходиться. Арсения и Антона Павел Алексеевич попросил остаться, чтобы поговорить с ними наедине, а сам уходит проводить одного из знакомых, который долго не спешит заканчивать беседу.       Они сидят за столом, устало доедая банкетные блюда. Вдруг в зале меняется песня, оба замечают это и незамедлительно переглядываются с улыбками, выражающими понимание сей локальности.        — Потанцуем? — внезапно спрашивает Антон и поднимается со стула.        — Что? — Арсений не понимает. — То есть прямо тут? 

I summoned you, 

Please come to me

      Шастун не отвечает и отходит в угол комнаты, чтобы через миг начать медленно шагать в центр. Арсения этот его порыв застаёт врасплох, но он быстро ориентируется, зеркально повторяя действия Антона. Они оказываются в центре, лицами друг к другу и по очереди делают книксен. Не успевает Арсений полностью выпрямиться после поклона, как Шастун резко передвигает и ставит его спиной к себе, схватив за талию и тут же отпустив для следующего движения. 

Come, lay me down

‘Cause you know this

‘Cause you know this Love

      Это тот самый случай, когда мозг не успевает вспомнить шаг, а тело уже делает следующий. Песня, танец, Шастун и всё это оживляют давно прожитые эмоции и воспоминание. 

I crave your taste 

All night long

‘Til morning comes

      И вместе с тем будит каминный огонь. Тот, кстати, в последний месяц не затухает, но в некоторые моменты горит особенно сильно. И ярко. И горячо.        Сам не зная причины, Арсений стремится встретиться взглядами с Антоном по какому-то инстинкту или импульсу. Между ними будто невидимая, тонкая, но очень крепкая нить — при отдалении неприятно царапает что-то внутри, а при каждом сближении кружит голову. И чем ближе, тем сильнее. Так, что иногда кажется, что потеряешь сознание и свалишься в обморок прямо тут. 

I’m getting what is mine

You gon’ get yours, 

Oh no, ooh

      Все касания в этот момент кажутся нежнее, чем обычно, и ощущаются...чувствительнее? Будто бы раньше была пробная версия, а сейчас они оформили подписку. Хотя подписку они оформили ещё месяц назад, и с каждым днём в ней всё больше плюшек.        В голове совершенно никаких мыслей о том, что они в вип-комнате дорогущего ресторана на встрече с важным клиентом; только музыка, танец и его глаза. 

In the middle of the night

In the middle of the night, oh

      Они негласно заканчивают танец, стоя в расстоянии явно меньше сантиметров хотя бы десяти и смотря. Антон приближается, чуть прикрывая глаза и собираясь поцеловать, и Арсений поддаётся, но переключатель игривости в его голове быстро щёлкает.        — Павел Алексеевич в любую секунду может зайти, — приподняв уголок губ в полуулыбке с хитринками во взгляде, Арсений произносит и видит закатывающиеся глаза Шастуна. 

Около пяти лет назад,

середина мая.

      Лёгкая пасмурность, предзнаменующая дождь, который все видели в прогнозе, но надеялись, что всё-таки минует; ветерок, который уже не ветерок, а полноценный ветер, растрёпывающий причёски девочек. В общем и целом погода в день выпускного неплохая. Первые полчаса было неприятное палящее солнце, сейчас его заслонила какое-то громадное облачко. Однако всё же есть тревожные мысли о скором ливне.        Официальная часть должна закончится где-то через минут сорок — ещё несколько номеров, фотосессия, и потом отъезд на базу отдыха. Ведущие в лицах учителей географии и биологии подводят к вальсу одиннадцатого «а», из огромных колонок, которые вынесли из актового зала на улицу, слышатся первые нотки плавной и по-настоящему изящной мелодии, а почти-уже-не-школьники встают на первый рисунок. 

Don’t bury thoughts

That you really want

      Постановкой танца занималась ученица класса — Клава, как и всегда. Так уж принято, что девочкам, которые занимались или занимаются танцами, поручают такие дела. И с этим Кока справилась очень хорошо. «Кокой» девушку называли почти все, даже учителя. Потому, что она сама ещё в первом классе так всем представлялась, требовала себя так называть и даже какой-то период на другие обращения не отзывалась. Клава гордо заявляла, что это станет её псевдонимом, когда она станет популярной певицей. В средних классах обращение изменилось на «Кока-кола», а в старших на короткий «Кокс». Но такое, в основном, от близких людей.        Арсений нейтрально относился к однокласснице. Даже он бы сказал «качельно», потому что их взаимоотношения за всё время учёбы были качелями: то они весело играют на продлёнке, то она угощает конфетами всех, кроме него, то даёт списать, то не по-доброму смеётся над ним, то они хорошо общаются, то она со своим сквадом косо смотрит. Этот сквад (или троица, никто так и не понял, что эта компания девочек из себя представляет) ему, кстати, совсем не нравится из-за уровня токсичности ко всему и вся.       За последние месяцы стрелочка отношения к ней у него приблизилась к положительному, но недавно услышанная им шутка про произошедшее на новогодней вечеринке, чуть не направило её обратно. Правда, Арсений понял, что винить в чём-то Клаву не стоит. Стоит, наверное, только Шастуна.  

Within me lies 

What you really want

      На рисунке в течение всего танца они стоят рядом, буквально соседи. И не было бы такой драматизации, если бы их взгляды, какого-то чёрта, не встречались постоянно, случайно или намеренно.        И сейчас даже. Когда вокруг них не как на репетициях, всего несколько человек, а больше сотни, некоторые из которых точно могут заметить эти переглядки. Арсений знает, что это паранойя, но никак её в данный момент не пресекает, позволяет себе это в один из последних дней, когда он вынужден находиться рядом с Антоном. 

These burning flames, 

These crashing waves

Wash over me like a Hurricane 

      Есть несколько секунд, когда все «участники» танца соединяются ладонями, и Арсений соединяется со своей партнёршей Катей и Ирой — партнёршей Шастуна. Довольно неловко и некомфортно знать, что пара рассталась на негативной ноте и наблюдать, как им приходится делать что-то такое вместе. Просто на пары для вальса класс распределялся ещё в конце осени, а потом уже пришлось бы слишком заморачиваться из-за обмена партнёрами.

I captivate, you’re Hypnotized

Feel powerful, but it’s 

Me again

      Есть ещё несколько секунд, когда из-за «соседского расположения» Арсений и Антон должны взяться за руки. Они у Шастуна чуть вспотевшие. Всегда. И Арсения почему-то это всегда очаровывало. И совсем чуть-чуть сейчас. В основном, он ничего к нему не чувствует.

Come, lay me down

‘Cause I know this

      Ближе к концу поставленного танца есть несколько секунд, от которых буквально дух захватывает и у танцующих, и у зрителей, когда во «взрывной» момент песни парни поднимают девушек на руки и кружат. Арсений видел это со стороны, когда смотрел видео с их репетиций, и каждый раз был в восторге. Как и ожидалось им, сейчас все наблюдатели реагируют примерно так же: аплодируют и что-то восторженно выкрикивают.        Все пары становятся в конечный рисунок, делают книксен, строятся и по-очереди уходят с импровизированной сцены.        Теперь осталось два номера, фотосессия, меньше суток на базе отдыха, потом экзамены, последний неофициальный классный час и можно будет наконец спокойно вздохнуть. Там дальше, конечно, поступление, новый коллектив. Но тревога из-за этого ничто по сравнению с тревогой из-за Шастуна. Осталось совсем чуть-чуть до её конца.

Just call my name

Like you need me, ah

Настоящее время. 

      Вспомнили они и про выпускной, и про многие другие школьные мероприятия, и вообще про всё, про что только могли. У Майи, оказывается, удивительная память, потому что некоторые детали, которые она упоминает, у Арсения и Антона совершенно выпали из головы. Наверное, из-за того, что их по всему их долгому пути сильно трясло.        Время гениальных метафор.       Арсений думал, что будет ощущать себя неловко и некомфортно, но, к приятному удивлению, получилось совсем не так. Мид-сэнтэри диван в гостиной у электронного камина в двухэтажном доме всё такой же уютный. Да и не только он. Всё вокруг тоже. Он как будто вернулся в те школьные годы, когда чуть ли не каждый день приходил в гости к Шастуну. В интерьере и обстановке ничего не изменилось, и рядом всё те же люди, только спустя некоторое время и некоторые обстоятельства.        Однако кое-что всё-таки изменилось. Скорее даже добавилось. Оказывается, несколько лет назад Антон подарил маме котёнка. Майя тогда в течение нескольких месяцев показывала различные фотографии шотландских вислоухих котов и кошек, но никак не могла решиться. А Шастун был уверен в том, что у неё беспочвенные сомнения, и если сильно хочется, то не надо сомневаться, поэтому взял у знакомых серого с почти невидимыми полосками котёнка. Назвали её Дианой; те знакомые попросили выбрать имя на букву «Д», потому что это что-то знаковое в роду кошки. Майя с гордостью рассказала, что родители у котёнка довольно знаменитые — участвовали и побеждали во многих конкурсах, а папу Дианы зовут «Принц».        Сейчас кошке уже четыре года, и к этому возрасту она должна была «раскабанеть», но выглядит, как взрослый котёнок.        «Как Шастун»       Думается, но не озвучивается Арсением, слушающим Майю и наблюдающим за сюсюканьями своего парня с кошкой. Немного даже завидуется и хочется быть на её месте — зацелованным, заобнимаемым, заглаженным Шастуном. И уже в который раз за этот месяц так приятно осознавать, что это вполне воплотимо. Да и в общем, что всё это реальность. Сидеть в этой уютной обстановке с чаем, печеньками, Антоном и его мамой, будто бы и не было никогда никаких драм. И смотреть спокойно, касаться. Правда, Арсения всё же чуть-чуть волнует отношение Майи к их отношениям. Она вроде спокойно отреагировала, но ему хочется быть уверенным. Поэтому, когда Шастун уходит в туалет, Арсений решается:       — Майя, а вы… — женщина с такой внимательностью смотрит, что все слова путаются.       Это у них семейное — ставить Арсения в такое положение.       — …Вы правда нормально относитесь к тому, что мы с Антоном…ну, встречаемся? — он неуверенно опускает взгляд.       — Арсений, дорогой, если моему сыну хорошо, то и мне хорошо. А ему, как я успела увидеть, очень хорошо с тобой, — она заверяет и успокаивающе кладёт ладонь поверх его, чуть сжимая. — Тем более, что это ты! Не какой-то незнакомый человек, а ты, Арсений. И я, если честно, очень рада, что это ты.        Всё это Майя проговаривает с такой искренней улыбкой, что ему вдруг очень сильно хочется её обнять здесь и сейчас. Впрочем он этот порыв не останавливает, а женщина отвечает, тепло посмеиваясь.        — Спасибо. Я тоже рад. Просто, знаете, гомофо… — Арсений начинает, когда отстраняется, но его перебивают.       — Только не произноси это слово. Меня от него противит, — женщина смешно корчит рожицу, показывая своё отношение, и он усмехается. — Я впервые его от твоей мамы услышала много лет назад, и ещё не зная значения, поняла, что это что-то нехорошее.       — От моей мамы? — у него в недоумении сдвигаются брови.       — Да. Она меня и просветила о всей этой теме толерантности, кстати. Таня о вас не знает ещё?        — Неа, но думаю, скоро при возможности расскажу.       Майя понятливо кивает, а потом серьёзно говорит:        — Когда мой ребёнок счастлив с человеком, то какая мне разница, какого пола этот человек.        Арсений пытается в свой взгляд и улыбку уместить всю теплоту, которую только возможно испытывать. Это ведь и правда важно — родительское понимание. Им двоим очень повезло с этим.         — Обо мне сплетничаете? — Антон произносит, когда возвращается в комнату.        — Да, конечно. Вспоминали тот момент, когда ты случайно съел пирожок с рисом во втором классе, — отвечает Арсений с ухмылкой, ведь он единственный знает, что тот сделал это специально, чтобы не ехать с родителями к родственникам.        У Шастуна в миг меняется выражение лица на очень испуганное, поэтому Арсений спешит аккуратно чуть мотнуть головой, чтобы успокоить и показать, что не рассказал правду. Надо же, Антон до сих пор боится признаться в этом маме. Удивительный человек.       Удивительный взрослый котёнок.

***

      По дороге из офиса в кафе на обед они увидели жёлтую Ламборджини Галлардо, маленькая модель которой у Арсения была в детстве. Его никогда не впечатляли автомобили, но иногда дарили модельки, и ему нравилось коллекционировать их. Правда, Антон утверждал, что у него была не Ламборджини, а какая-то другая, однако даже не смог вспомнить марку.        Из этого начался спор на весь обед и в доказательно Арсений решил съездить до квартиры родителей и тыкнуть Шастуну в лицо машинкой. Он позвонил маме, чтобы предупредить об их визите, но оказалось, что дома никого нет и ещё пару часов не будет, поэтому им пришлось съездить до квартиры Арсения за ключами от квартиры его родителей. И он бы забил, но жажда доказательства своей правоты сильнее. Странно, его азарт впервые преобладает над нежеланием видеть проигрыш Антона. Скорее всего, потому что сейчас они в отношениях, и азарт ощущается по-другому, разжигая что-то внутри.        Уже зайдя в квартиру родителей, Арсений пожалел о своём решении, так как увидел сообщение от мамы, в котором она просила его не уезжать, так как отец хочет поговорить с ним о работе.       — Да ладно тебе. Почему ты уверен, что он будет придираться? Может, похвалит? — говорит Шастун, проходя из прихожей в квартиру.        — Неа. Не в первый и не в десятый раз уже. Ну ничего, сейчас я докажу тебе свою правоту, и настроение поднимется, — с предвкушением он проговаривает.        — Ты так в этом уверен? — Антон останавливается и спрашивает с прищуром.        — Естественно. А вот ты, кажется, не особо, — уверенно отвечает Арсений, довольно улыбаясь.        — Да ну? Почему же это? — Шастун делает шаг ближе и опускает взгляд на его губы.        Запрещённый приём.        — Потому что тянешь время до вскрытия правды, — Арсений раскусывает попытку своего парня отвлечь его от их спора, как бы трудно сейчас сосредоточиться на этом ему не было.        — Ничего я не тяну, — он, бессовестно противореча своим словам, опирается локтем на стену и буквально нависает, оставаясь в паре сантиметров от лица Арсения.       Те самые мурашки под ручку с бабочками.       — Ещё как тянешь, — тот, теряя последние капли сосредоточенности, почти шёпотом выдыхает ему в лицо.        Антон секунд пять задумчиво смотрит в глаза Арсения, и спрашивает:       — Когда вернутся твои родители?        У Арсения приподнимается уголок губ в ухмылке, и он наконец целует Шастуна, перед этим коротко ответив: «Успеем». Он не видит, скорее, чувствует ответную улыбку того, положившего свою ладонь на его щёку.       Арсений подталкивает его в направлении своей детской комнаты, в которую они изначально и направлялись, однако забывается и не останавливается вовремя, из-за чего они вместе валятся на полутороспальнюю кровать, смеясь, но не отрываясь друг от друга. Арсений приподнимается на локтях и ведёт дорожку поцелуев от губ к ушку, потом прикусывая его мочку. Коленом он аккуратно проводит по внутренней части бедра Шастуна к паха и ощущает уже поднявшееся напряжение.        А вот это уже не метафора.       Одно из наблюдений Арсения за месяц отношений с Антоном: тому совсем немного надо, чтобы полноценно возбудиться. Это его вывод. Шастун же утверждает, что такое только с Арсением и открылось совсем недавно. Но он ему не верит. Хорошо это или не очень они ещё не поняли. Хотя пока что это как раз очень даже хорошо.        Арсений отстраняется, сгибает колени, садясь между раздвинутых ног Антона и тянется руками к ширинке его брюк, спрашивая:        — Можно?        — Нет, Арс, ты чего? Конечно, нельзя. Я против! — с напускным потрясением тот в сарказме отвечает.       Арсений слабо улыбается, сосредоточенно расстёгивая молнию, и опускает брюки вместе с боксерами, когда он приподнимает бёдра. Сейчас не особо хочется медлить. Может, это из-за того, что они в квартире родителей. А может, просто хочется побыстрее.       Он проводит по почти горячей коже языком, прикусывает и отпускает под тихие вздохи; скользит губами от основания до головки и обхватывает. Плотно прижимая язык к члену, Арсений проходит по нему ртом, экспериментируя с темпом и наблюдая за реакцией. А Шастуну замечательно, видимо. Он только сбито дышит и постанывает иногда. И ещё улыбается с наслаждением, удовлетворением, довольством и ещё чем-то. Эта улыбка вызывает вторую волну мурашек по телу Арсения, поэтому он спешит отвести взгляд от его лица, чтобы не отвлекаться. Антон нетерпеливо толкается бёдрами вверх, но ещё не время, поэтому Арсений сжимает их, удерживая, и Шастун подчиняется.        Одну ладонь Арсений перемещает на основание, проводя по нему, а затем переходит на мошонку, начиная легонько массировать её пальцами. Через ещё пару минут, когда он привыкает, находит другой рукой руку Антона и перекладывает её на свою макушку.       — Ты уверен? — Шастун предсказуемо спрашивает, и Арсений утвердительно мычит.        Хотя утверждение в этом распознать непросто, но Антон вроде понимает, ведь чуть сжимает пальцы в его волосах и постепенно берёт под контроль темп.        С единственным за эти минуты не приглушённым стоном он кончает, немного прогибаясь. Арсений медленно проводит языком от основания до головки члена, собирая сперму, а потом поднимает взгляд и видит, как Антон следит за его действиями этим своим «пиздец» взглядом, приподнявшись на локтях.        — А помнишь… — сладко начинает Арсений, укладываясь между его ног.       — Да, но не надо озвучивать, — нетерпеливо выдыхая, Шастун перебивает.       — Почему? Сбивает настрой? — в интересе Арсений чуть наклоняет голову.        — Нет, если честно…наоборот, — Антон признаётся, с трудом заставляя себя не отводить глаза, и видит округлившиеся у Арсения. — Это не какие-то педофилические наклонности, просто…       — Просто мысль о том, что когда-то на этой кровати мы спали вместе, играли, разговаривали обо всём возможном и не подозревали, что будем тут заниматься чем-то таким, почему-то ненормально кружит голову? — Арсений пересиливает себя, озвучивая эту свою мысль, и неуверенно смотрит ему в глаза.       — Именно, — Шастун произносит, неловко улыбаясь, и поднимается, чтобы сесть и вернуть на себя одежду наконец.        Спор Арсений выиграл, это была Ламборджини, но к тому моменту им не совсем было до этого дело. Модельку он решает забрать к себе домой — с ней и так было связано много воспоминаний, а теперь ещё одно такое. Он вообще любит в своей квартире хранить такие памятные вещи, у него в спальне даже специальная полочка для них весит и шкафчик для более личных.       Антон остаётся для разговора с Сергеем, потому что дела фирмы его тоже касаются. Это было главным аргументом Арсения, когда он буквально умолял того пройти через это трудное испытание придирок отца вместе. Но в итоге испытания не состоялось, как и придирок. И Арсений не то чтобы разочаровывается — неожиданно, но быстро доходит, что так из-за присутствия Шастуна. Точно, как он раньше не просёк эту фишку!       Ну, лучше поздно, чем никогда.        После разговора, который, в основном, шёл про проект с Павлом Алексеевичем, Антон уезжает с Сергеем куда-то по общим делам. Арсения не посвятили, но он обязательно потом Шастуна расспросит. Он остаётся с мамой, и ему почему-то вдруг хочется последовать примеру своего парня и рассказать ей об их отношениях. Вообще, как будто бы ещё рановато для открытия родителям, всего месяц. Но он напоминает себе о том, что всё это длится намного дольше, и всё же рассказывает.        Татьяна сначала удивляется, но, как и ожидалось, реагирует спокойно, ведь все разговоры об ориентации, принятии и отношениях они давно прошли. Она только еле сдерживает ухмылку, а потом под вопросительный взгляд сына всё же говорит: «Я всегда видела между вами что-то большее, чем дружбу, но никогда не знала точно».        Ездил Шастун с его отцом ни по какому не по общему делу. Последний раз те говорили наедине лет десять назад, если когда-либо говорили вообще. Вот Сергей и предложил покататься, поговорить, а после завести в офис, у которого Антон оставил машину (ибо на обед они выезжали на арсеньевской). Это Арсений разузнал, когда они уже после работы приехали к нему. Правда, о чём конкретно был разговор, невозможно выпытать. Но Антон успокаивает и заверяет, что ничего сверхъестественного: работа, его папа, прошлое и дела в целом. Поэтому Арсений успокаивается, хотя и не был взволнован. Скорее, заинтересован тем, что его отец опять придумал или задумал. Но, кажется, ничего. Если честно, пускаться в размышления об этом ему совсем не хочется, поэтому он просто забивает и позволяет расслабиться слипающимся глазам, лёжа в объятиях Шастуна на диване перед телевизором, прекрасно осознавая, что потом всё равно придётся вставать. Но, может, сегодня повезёт, и его понесут на ручках.