Партнёр

      Ревность — интересное явление. Вроде бы нездоровое, неправильное и не должно быть в отношениях. Но в то же время будто бы необходимая их составляющая, без которой никак и вообще скучно. Не то чтобы без ревности отношения не отношения, но она придаёт живости, яркости, новых оттенков...       Ладно, всё.       Арсений сдаётся себе же и решает перестать оправдывать свою симпатию к ревности. Просто кто не ревнует, тот не занимается страстным сексом — вот и всё оправдание. Они с Антоном после того странного и непонятного разговора обговорили всю эту их ситуацию и установили, что в серьёз не ревнуют и в этом плане доверяют друг другу, а тогда у них произошёл какой-то совместный системный сбой, и всё как-то закрутилось-завертелось.       По традиции каждый год в первую неделю марта сотрудники офиса «Касамиго» на сутки выезжают на тимбилдинг на базу отдыха. Поводами служат февромарт и «день рождения» фирмы, которое будет в середине месяца. Каждый раз уже восемь лет это одна и та же база отдыха «Поляна» — та же, на которой однажды праздновал окончание учебного года седьмой «а». После отзыва Арсения об этом месте, его отец и решил попробовать провести мероприятие там. Арсений не рассказывал Антону об этом и с долькой детского озорства ждёт его реакцию, когда они приедут. Ожидание будет длиться ещё около часа, когда их доставит туда заказной автобус, который вот-вот должен подъехать к зданию офиса и забрать всех сотрудников.        Арсений с Антоном решили, что до офиса доедут на Тахо, оставят её там, а на следующий день, в воскресенье, когда автобус вернёт их к офису, Шастун подкинет Арсения до его дома и уедет по делам.        — Мы сначала пообедаем, а потом пойдём в комнату и будем валяться в кровати полчаса, — с предвкушением проговаривает Арсений, который не выспался, как и Антон, но не то чтобы они жалеют.        — Что?! Погоди, неужели нас поселят в одну комнату?! — с притворным потрясением Шастун произносит, глуша двигатель только что припаркованной им машины.        — Прикинь. Ещё и кровать одна, двухместная, — поддерживает ребячество Арсений и уже в следующую секунду трескается от смеха следом за Антоном.       — Ужас. Нам придётся спать вместе.       — Ну, необязательно, — с хитринкой в глазах он отвечает, и у Шастуна в недоумении сдвигаются брови. — Я могу на раскладушке, если хочешь, — Арсений даже подмигивает, не до конца понимая, почему и зачем.       — Можешь, да? — Антон медленно приближается, слегка прищуриваясь и облокачиваясь на подлокотник.        — Агась. Хочешь? — он интересуется и чуть приближается тоже.        — Ммм, нет, не стóит, — оказываясь всё ближе Шастун наигранно-задумчиво отвечает с ухмылкой.        — Нет? — в притворном удивлении Арсений переспрашивает.        — Нет.        Он произносит прямо уже в, кажется, миллиметре от губ Арсения, и коротко целует их, добавляя и в свою, и в его улыбку оттенок нежности, который не сходит ни когда они улыбаются друг другу перед выходом из машины, ни когда выходят, ни когда встречаются с коллегами.        Дорога и правда занимает около часа, в которые кто-то спит, кто-то разговаривает, а кто-то слушает и подпевает «Горькому вкусу» Султана Лагучева с USB-колонки. Последние кто-то это компашка на самых дальних сидениях — Аня, Саня, Макс, Артём, Горох и частично Арсений с Антоном. Час пути прошёл незаметно быстро; почти никого не укачало, только Марину, но ей быстро нашли таблетку, благодаря которой той вроде как стало лучше.        Один из главных плюсов «Поляны» это питание. Ещё в четырнадцать Арсения очаровал здешний плов, но потом, когда он стал ездить сюда каждый год, понял, что плов это только вершина айсберга в самом хорошем смысле. Даже вот сейчас: как только они подъезжают, их ведут в столовую, которая встречает их прекрасными ароматами различных блюд.       Антон даже не сразу понимает, что это за место. Только когда видит на входе в главный корпус вывеску с названием базы отдыха. Он удивлённо уставляется на Арсения, но тот не реагирует, и тогда Шастун начинает расспрашивать о том, как и почему.       Игры на сплочение здесь вообще супер: не кринжовые, интересные и реально сплочающие коллектив (хоть коллектив сотрудников «Касамиго» и не сильно нуждается в сплочении). Они все распределяются на пять команд по четыре человека; всего игры три — две постоянно меняющиеся и одна постоянная. «Вечеринка» это угадайка, как и все три игры, в которой трём людям дают роли, а четвёртый должен их отгадать. В своей команде всегда отгадывает Арсений. В этот раз в ней Антон (естественно), Серёжа и Слава Комиссаренко.       Все эти игры по желанию коллектива могут нести соревновательный характер. Просто игры превращаются в раунды, команды по очереди выходят и играют игру перед остальными; какая команда закончила отгадывать быстрее (это высчитывают по засечённому времени на таймере), та получает балл. Раунда всего три, как и игры, а команд пять, поэтому как минимум две команды балл точно не получают.       Каждый год, по крайней мере, на опыте Арсения, команды, как и их названия, примерно одинаковые, меняются только некоторые игроки. Команда Арсения называлась «Элитные», но Антон сказал, что это похоже на проституток, и после недолгих раздумий они переименовались во «Всратых», глупо смеясь и совершенно не обращая внимания на других двух участников команды. Команда Сани и Ани «Тайные», в которой в этот раз Саша-начальница и Даша, бариста в кафе рядом со зданием офиса и, видимо, подруга Ани, которую та пригласила, потому что у их главного инженера Николая в последний момент появились срочные дела, и он не смог поехать. Команда Шевелева, Гороха, Макса и Артёма «Минские», потому что все около пяти лет назад приехали из Беларуси). Команда «Взрослые» с постоянными её участниками Мариной, Старовойтовым, Ромой и Гурамом. И команда «Новые», которая в этот раз считается новой, потому что раньше Таня, Сапёр, Оксана и Лёша всегда были в разных. Обычно постоянно соревнуются между собой «Минские», «Тайные» и команда Арсения, но в этот раз все зарядились соревновательным духом. Однако после первой игры сдулись «Взрослые», а после второй «Новые».        Первая игра называется «Громкий разговор» — один человек пытается трём другим в наушниках объяснить какую-то определённую ситуацию. Тут с большим временным опережением балл получают «Всратые», потому что, как оказалось, Серёжа и Арсений очень хорошо понимают по артикуляции, а Славе Шастун как-то объясняет жестами. В «Опоздании» первый и второй участник договариваются на двоих, почему третий и четвёртый опоздали на работу; потом те с помощью подсказывающих жестов первого должны назвать эту причину; второй участник, начальник, одновременно ругает сотрудников и помогает им, задавая наводящие вопросы. В ней «Всратые» слишком увлеклись разгоном шуток и забыли про время. Конкретно Арсений отвлекался на Антона-жёсткого-начальника-Шастуна — очень уж идёт тому эта роль. Все участники команды легко признали поражение, а балл получили «Минские». Третьей игрой была «Вечеринка». И ведущий, их «куратор» на базе отдыха, сравнив время, объявил, что балл за третий раунд достаётся «Тайным» — соотвественно, ничья. Все это принимают, но не Арсений, он закипает.        Если подумать, их проигрыш не удивителен, ведь Арсений так завёлся из-за отгадывания ролей, что тратил много времени на духоту и придирки. Но ещё это несправедливо, ведь задания у девочек были объективно легче, да и отставание всего четыре секунды. Пассивно-агрессивные попытки Арсения доказать что-то ведущему и командам уже перестают быть пассивными, когда Антон мягко берёт его за руку, пока остальные заняты обсуждением, и уводит куда-то за главный корпус, у которого и проходила сея культурная программа. Арсений продолжает приводить одни и те же аргументы в разных формулировках уже теперь одному Шастуну, но тот только нежно улыбается, бегает взглядом от глаз до губ Арсения и через несколько секунд, чуть наклонив голову, приближается и целует. Арсения это немного вводит в ступор какой-то неожиданностью. Наверное, потому, что он был слишком зациклен на другом. И лёгкие касания губ сейчас сбивают всю взвинченность, расслабляя и вводя в какой-то транс.        — Как у тебя получается так действовать на меня? — он произносит, когда они чуть отстраняются друг от друга.        Антон фыркает и опускает голову, смущённо улыбаясь, и это действует на Арсения тоже. Непонятно как, но точно да. Такой прилив нежности, что хочется укусить за кончик носа. Впрочем это он и делает, после чего наблюдает за появившимся недоумением на лице партнёра.        — Ладно, давай возвращаться, Антон-эмоциональное-солнышко-Шастун, — Арсений довольно улыбается, когда тот смеётся из-за обращения по роли в «Вечеринке».       — У нас же этот интерактив закончился? — спрашивает Шастун и, дождавшись подтверждения, предлагает: — Может, погуляем? Тут территория огромная, я ещё в седьмом классе внимание обратил, но тогда наше время и действия были ограничены.        Глаза Арсения загораются энтузиазмом, а уголки губ приподнимается в восторженной улыбке.        — Да, давай! Я давно уже хотел, но как-то не получалось. Тут даже набережная есть. Сходим?       — Сходим, — Антон кивает и сцепляет их ладони.

***

      Между тимбилдингом и ужином у них есть пара часов отдыха, за которые кто-то отдыхает в своей комнате, кто-то сидит в общей, беседуя и играя в игры, а кто-то совмещает, находясь то там, то тут. Антон, откуда-то наполненный энергией, сразу пошёл с ребятами, а Арсений, вымотанный играми (своей духотой после), принял решение вновь провести свободное время лёжа в кровати. Но уже через сорок минут ему стало скучно, а ещё до него через дверь доносился интригующий смех и различных настроений выкрики из общей комнаты, поэтому он вышел к коллегам.        В этот раз Арсений не просто выиграл, а выиграл буквально всё: и игру в монополию, с победной улыбкой различными способами заполучая его любимые, зелёные и синие, карточки недвижимости; и три раунда в дурака, и в уно, и в свинтуса. Его скрытый где-то глубоко синдром отличника, неумение проигрывать и азартность ликовали.        Когда часть их компании доигрывает последний раунд дурака, куратор Вадим заходит в их домик, уведомляя о скором ужине, и зовёт в комнату отдыха в главном корпусе. Он обещает бильярд, поэтому все дружно быстренько собираются, а по пути собирают и других, которые выбрали погулять в это свободное время, и распределяют на камень-ножницы-бумагу, кто будет играть сейчас, а кто после столовой. Арсению и Антону, как «высшим» людям в фирме, досталась возможность сыграть первыми.       — Я держу твоё достоинство в своих руках, — после очередного своего попадания шара в лузу Арсений самоуверенно произносит, но через несколько секунд уже неуверенно и скомкано поправляется: — Ну, то есть...ты понял.        — Да-да, ты держишь мой член, — с абсолютно спокойным лицом отвечает Антон и как ни в чём не бывало толкает кием биток.        Ребята на диванчиках рядом смеются, а Арсений опускает взгляд, смущаясь и, кажется, чуть-чуть краснея, потому что это как будто бы сейчас было первым открытым проявлением чего-то их личного коллегам.        Вообще, есть ощущение, что все всё знают и уже привыкли. Хотя бы потому, что они вдвоём сегодня в каком-то незапланированном фэмили луке: Шастун в худи в чёрно-белую клеточку, Арсений в жёлтой футболке с чёрной надписью «taxi» посередине.        После ужина Вадим всех собирает и рассказывает, что у них в этом году добавился новый пунктик «по желанию» в программе — посиделки у костра. Почти все положительно реагируют на эту идею, поэтому уже через полчаса усаживаются вокруг горящих аккуратно-сложенных брёвен. А когда куратор спрашивает, не играет ли случайно кто-нибудь из них на гитаре, ведь они могут её предоставить, и выясняется, что Саша Грейнер играет, то всех захлестывает волна детского энтузиазма.       — Что, кого? — девушка спрашивает, когда ей вручают гитару.        — Может, «Операцию Пластилин»? Ты же у них вроде знаешь пару песен. Если вы все не против, — сразу предлагает Аня, осматривая ребят.        От большинства следуют одобрительные возгласы и кивки, а Арсений, Антон и Рома, которым, по всей видимости, единственным не знакомо название группы, переглядываются и пожимают плечами.        — Ок, давайте «Гопника Колю». Но чур я не одна буду петь, — Саня предупреждающе выдвигает перед собой указательный палец и, дождавшись парочку согласий на условие, подносит пальцы к струнам. 

Гопник Коля

Из седьмого ПТУ На заборе

Пишет мелом 

Про любовь.

      Сначала начинают подпевать Аня с Дашей, с улыбками смотря друг на друга, а затем присоединяются Шевелев, Артём и Горох, качаясь из стороны в сторону и смеясь над этим. Арсений с Антоном непонятливо оглядываются и негласно решают просто сидеть и улыбаться, наблюдая за этой картиной.        Даша внезапно встаёт, протягивает руку Ане, которая принимает её, смущённо хихикая. Через полминуты хаотичных движений Аня что-то шепчет Даше, та заговорщически улыбается, и они расходятся, приглашая потанцевать и пытаясь поднять всех остальных. 

…Что не важно, Ведь любовь она сильней Предрассудков

И каких-то там идей.

      Когда почти все уже встали с деревянных лавочек, девочки подходят к единственным сидящим Арсению и Антону и одновременно поднимают их. Даша Шастуна — у них случился некий коннект за время настольных игр — а Аня Арсения, сразу начав крутиться, держась за его ладонь, а потом кружа уже самого Арсения под его смех.        В какой-то момент Арсений, немного потерявшись в пространстве из-за музыки, людей и эмоций, сталкивается с кем-то спинами. Он ойкает, оборачивается и, видя такое же дезориентированное выражение лица Антона, тепло усмехается. 

А может быть, у них там Первая любовь,

Поцелуи в губы.

      Сейчас озаряет осознанием, что Шастун вообще-то его реально первая любовь, и они, ну, встречаются. Буквально. Ощущается это осознание охуенно. Он влюбился около десяти лет назад; это самые яркие, искренние и сильные чувства. И вот сейчас он разделяет их с ним.        Арсений на несколько секунд подвисает из-за своих мыслей, как и Антон из-за чего-то своего, и немного тонет в глазах напротив, погружаясь всё глубже и глубже. А когда резко выплывает и оглядывается вокруг, Аня и Даша уже танцуют вместе, поэтому он остаётся с Шастуном. Они странно неловко и робко касаются друг друга для продолжения танца, параллельно тихо смеясь. 

Фонари зажгут эту ночь, И гопник Коля Будет счастлив до утра.

      Вечер, контраст мартовской прохлады и тепла от огня, звук струн гитары, голоса, смех и танцы. Может, это романтизация, а может, просто искреннее желание и умение видеть красоту во всём. В любом случае, это прикольно. Наблюдаешь со стороны, понимаешь, какой прекрасный момент, и ощущаешь прилив серотонина или эндофина или какого-то там гормона счастья.        Рома выдвигается почти в центр, к самому костру, и совершенно хаотично танцует, заставляя остальных отойти, встать в подобие круга, и внимательно наблюдать за этим зрелищем. Арсению очень хорошо. Он смеётся в шею приобнимающего его Антона, и в это мгновение по-детски хочется верить в лёгкое, безграничное и бесконечное счастье. 

Быть таким, как все, Охуенная судьба.

***

      Насколько романтично весенним поздним вечером стоять и обниматься со своей второй половинкой у фонаря на набережной? Настолько, что кажется сценой из клише-мелодрамы. Эту мысль Арсений озвучивает и ощущает, как обнимающий его со спины за талию Антон усмехается ему в шею.        — Смотри, какие яркие звёзды. Их в городе почти не увидишь, — Арсений произносит после минуты молчания.         — Ага... Знаешь же, что романтикам нравится сравнивать себя со звездами? — спрашивает Шастун и, дожидаясь утвердительного мычания, продолжает: — Так вот, силы гравитации всегда будут разгонять две звезды до скорости, при которой они просто изменят свои траектории и разлетятся в бесконечность. Или иногда в тесных двойных системах одна звезда может высасывать все соки из своего компаньона. Не очень романтично, да? — Арсений слабо усмехается. — А вообще, двум звездам встретиться в космосе практически невозможно. Звёзды, образующие пары, оказываются рядом еще на стадии рождения из газопылевого облака. И с этого момента рожденные в этом облаке звёзды разлетаются кто куда, в том числе и парами.       — Чувствую метафору, — он задумчиво говорит и прищуривается в подозрении, хоть Антон этого и не видит.        Они, конечно, вместе не с рождения, но будто бы можно сказать, что с «начала», а рождение это в каком-то смысле начало. Хотя что такое «начало» в их случае? Начало школы? Начало более-менее осознанной жизни? Или ощущение метафоры просто потому, что они давно в жизнях друга? Или Арсений просто слышит то, что хочет слышать?         — Какую метафору? Никакой метафоры, — серьёзно утверждает Шастун, и Арсений тихо смеётся. — Но, кстати, в случае встречи трёх звёзд энергия между ними может распределиться так, что две из них образуют двойную звезду, а третья улетит в космическое пространство.       — Это про тройничок или про «третьего лишнего»?       — Одно другому не мешает.        Они ещё тридцать секунд стоят в расслабленной тишине и смотрят на небо, после чего Арсений спрашивает:       — Когда ты успел увлечься космосом?        — Когда-то в те десять лет, которые мы особо не общались, конечно же, — Шастун усмехается, и Арсений легонько стукает его по руке.        — Расскажи ещё что-нибудь, — просит он, потому что есть в рассказывающем спокойным медленным голосом космические факты Антоне что-то завораживающие.        — Ну, у Сатурна приколдесные спутники. Например, «Пан», который по форме и цвету буквально пельмень. Ещё есть «Тефия», напоминающая огромный глаз, который следит за нами из далёких космических просторов, — Шастун с нагнетанием проговаривает последние три слова. — На самом деле, там просто посреди огромный кратер, который похож на радужку и зрачок. А «Прометей» неправильной и неровной формы с кратерами, поэтому напоминает картофелину.       — Я так и знал. На пельмене и картофелине факты закончились? — почти сучливой интонацией он дразнит.        — Нет. В одном регионе космоса есть облако пыли со вкусом рома. А ещё где-то есть огромное облако из спирта, — Шастун отвечает с долькой раздражения, но оно скоро улетучивается. — Ну ещё в поле созвездия Лебедь плавает туманность похожая на мыльный пузырь. Очень красивый, как-нибудь покажу фотку. И последнее, что вспомню: знаешь, что самое большое в нашей Вселенной?       — Надеюсь, тут не будет шутки про член, — отвечает Арсений первое, что приходит в его голову, и в следующую же секунду появляется желание провалиться сквозь землю, потому что становится немного, совсем чуть-чуть стыдно. Но Антон даже смеётся, поэтому он успокаивается.        — Скажу про «Великую стену Геркулес — Северная Корона», размер этого объекта десять миллиардов световых лет, а название ему дал студент, который просто первым назвал его в википедии. Ну и ещё lo que siento por ti, — последнее он легко и быстро проговаривает, будто это что-то незначительное, а Арсений улыбается и сильнее прижимается к нему, мягко поглаживая его руку. — Что, ты уже начал понимать испанский? — он в недоумении спрашивает.        Антон эти пару месяцев их отношений так часто говорил на испанском, будь это что-то мимолётное, лёгкое и случайное или целое сложносочинённое предложение. Будто отпустил себя в этом с новым статусом их взаимоотношений. Наверное, это его открытая версия, и он со всеми близкими людьми выбрасывает что-то испанское. Арсений за всё это время, конечно, что-то начал узнавать и запоминать даже не по своей воле. Например, несколько форм слова «чувства» и местоимения «ты» — так сейчас и получается, что он примерно понимает, что сказал Шастун.        — Не знаю. Может, частично, а может, интуитивно, — он пожимает плечами. — А какой факт, по твоему мнению, самый удивительный?        — Вот знаешь, один из самых известных, — Шастун отвечает, и Арсений вопросительно мычит. — То, что нас согревает свет, который появился в Солнце еще до появления первого человека разумного. Ну прикинь. Это меня отсылает в бесконечные раздумья о Вселенной, о том, что может быть за её пределами, и о том, какие мы маленькие.         — Ты про то, как наши жизни по сравнению с этим ничтожны?        — Наоборот. Как даже не жизнь, а каждое мгновение важно.        Они снова замолкают, потому что устали от насыщенного дня, накрывает сонливость, а молчать друг с другом, расслабляясь и растворяясь в моменте, комфортно.         — Я очень рад, что ты выбираешь проводить эти мгновения со мной, — произносит Арсений спустя какое-то время, полностью оборачиваясь лицом к Антону и обвивая руками его шею.        — Взаимно, Арс, — тот бупает его в кончик носа, смотрит и улыбается умиротворённо с такой нежностью, от которой внутри неуязвимые бабочки порхают над спокойным пламенем камина.        Настолько романтично, что можно снять клише-мелодраму только ради этой сцены. Или написать сценарий сериала на восемь серий. Или сочинить стихотворение, которое через пару столетий будут учить школьники, проклиная автора. Или песню, которая зафорсится в тиктоке спустя несколько лет. Или, посмотрев в глубину глаз напротив, сказать те самые три слова, потому что хочется, и чувства зашкаливают. Но ощущение, будто пока что немного неуместно и рано. Однако тянуть с такими важными словами глупо.       Потому что время вообще-то ресурс невосполнимый.