Часть 2
9 января 2023 г., 03:04
Ненавязчивый ранее, запах становится резким, насыщенным, густым — забивается внутрь, остается плотным налетом в горле, въедается в кожу. Преследует ее, где бы она не находилась. Айри стоит под струями воды, тщательно натирая плечи пеной с ароматом спелого манго — не помогает.
Такое чувство, что Риндо с его проклятыми духами находится прямо за ее спиной. На мгновение она позволяет себе маленькую шалость: прикрывает глаза и представляет — дверь в ванную скрипит, впуская его внутрь.
С тихим шелестом, теряющимся на фоне льющейся воды, отъезжает в сторону створка душевой кабины. Ее мокрое тело обдувает легкий сквозняк, расползаясь мурашками по коже. На талию ложатся тяжелые руки, давая понять, что всего в паре жалких сантиметров от нее, обнаженной, — он.
Дыхание тяжелеет, внизу живота растекается томительное чувство тревоги вперемешку с вожделением. В ногах появляется слабость.
Айри прикусывает губу — распалившаяся фантазия продолжает рисовать картины двух тел, прижатых друг к другу, — и поворачивает вентиль до упора, взвизгивая, когда теплые струи сменяются на обжигающе ледяные.
В здание из стекла и бетона — такое же бездушное, как и его владелец, — она входит без пятнадцати восемь, и ни одна эмоция на ее лице с приветливой, вежливой улыбкой, не дает другим и намека на то, о чем она думала — в душе, в машине, на подземной парковке.
В коридоре на этаже, где расположен кабинет Риндо, пол недавно застелили ковролином в цвет ее глаз — темно-ореховый с янтарными прожилками, идеально поглощающий цокот острых каблуков. Айри не планирует подслушивать — так просто случается, говорит она самой себе, когда замечает приоткрытую дверь и слышит манерный, пропитанный высокомерием голос Коко.
— .. И как я должен с этим мириться? Будем честны, Риндо — если бы не я, ютиться бы вам сейчас в каком-нибудь заброшенном клубе на окраине города, но почему-то никто не вспоминает об этом, когда выбирают, кому устраивать очередную проверку!
Что отвечает Риндо, Айри не слышит, но понимает — что-то грубое, потому что голос Хаджиме становится едким и взмывает чуть ли не до небес:
— Да, на мне и моих работниках. Я лично отбираю все кадры — а вы потом их растаскиваете по своим кабинетам, только бы задницу свою лишний раз не поднимать.
Он сейчас скажет, — лихорадочно думает Айри. — Сейчас скажет про то, что я вчера забрала документы домой. Что я не такая уж и идеальная.
Но Коко неожиданно успокаивается — ему свойственно раздражаться по мелочам, вспыхивая, как дорожка бензина от брошенного окурка, и гаснуть стремительно.
— .. Чтобы поехал ты, разумеется. У меня дел невпроворот, а там и ребенок справится.
Айри решает, что пора бы уже объявить о своем присутствии — разговор подходит к завершению, и возможность быть обнаруженной возле двери с нелепым выражением на лице ей претит — такие глупости, по мнению Айри, должны оставаться в пределах кинематографа.
Она входит в кабинет, сталкиваясь в дверях с Коко — тот удостаивает ее коротким кивком, что в его понимании уже — величайшая любезность, потому что Хаджиме — и впрямь финансовый гений, а все гении славятся дурным характером.
— Доброе утро, — приветливо произносит Айри, проходя на свое место.
— Доброе, — откликается Риндо.
Он на нее не смотрит — поэтому она позволяет себе украдкой бросить взгляд на Хайтани из-под опущенных ресниц. Сегодня — никаких свитеров, мятного цвета пиджак, висящий на спинке стула, рубашка с закатанными рукавами, — предплечья у Риндо красивые, как и кисти рук с выступающими венами и сильными, гибкими пальцами.
Айри поспешно отворачивается.
Не о том думаешь, — говорит она сама себе.
В кабинете четко ощущается тот самый запах. Кажется, что все здесь пропитано Риндо — от дубового массивного шкафа до того самого дивана абрикосового оттенка.
— Я не скажу, — вдруг произносит Риндо спустя час тишины, которая нарушается только клацаньем клавиш на ноутбуках и редкими оповещениями, приходящими на его телефон — свой Айри ставит на беззвучный режим, зная, что Рене непременно позвонит.
— Что? — вздрагивает Айри, поднимая голову.
— Не скажу о том, что ты нарушила правило, — любезно поясняет Хайтани, глядя на нее.
Откинувшись на спинку кресла, он закидывает руки за голову — и смотрит на нее уже последние пять минут, о чем Айри и не догадывается.
И она полностью теряется, не зная, что ответить — от совместной работы с Риндо она ожидает самого худшего; в этом здании вообще нельзя расслабляться — обойдется дорого.
— Спасибо, — наконец подбирает она слова. — Я больше так не сделаю.
Риндо кивает, давая понять, что вопрос исчерпан.
На удивление, после этого короткого диалога Айри становится чуть легче — она больше не зажимается в своем кресле, стараясь быть как можно более незаметной; то, что Хайтани не настроен к ней негативно, позволяет дышать чуточку свободнее.
Возможно, со временем, — думает она, — мы даже наладим дружеское общение.
***
Первую попытку сблизиться — в рамках рабочих отношений, конечно же, Айри ведь не дура, которая мечтает с треском вылететь с высокооплачиваемой должности, а после — и из жизни, — она предпринимает спустя неделю. — Скоро Новый год, — осторожно говорит Айри, поглядывая на Риндо. — Новый — что? — поднимает он голову от бумаг. — А, Новый год. Верно. — Вы отмечаете с братом? — рискует она еще больше, спрашивая такое. — Как получится, — дает туманный ответ Хайтани. — Скорее всего. У тебя какие планы? — Не знаю, не думала, — Айри клянет себя за то, что вообще завела этот разговор — выглядит так, будто она питает надежду провести праздник с ним. — Наверное, с родными. — У тебя есть семья? В нее впивается внимательный взгляд — Риндо стряхивает с себя оцепенение, смотря на Айри более пристально. — Мама и отчим, — она выдавливает улыбку, потому что о родных обычно говорят если не с гордостью, то хотя бы с теплом. — Ясно. Надеюсь, ты хорошо проведешь время. Целых семь дней им удается просуществовать бок о бок без происшествий — напряжение, охватывающее Айри в первые дни, постепенно сходит на нет, потому что работать с Хайтани оказывается неожиданно комфортно, но не исчезает полностью. Риндо спокойный, во многом снисходительно-сдержанный, в отличие от Коко — он не срывается на ней, когда кто-то портит ему настроение, не гоняет за крепким кофе каждые полчаса, не имеет привычки цедить указания через зубы. Риндо говорит мерно, устало — голос у него глубокий, с легкой хрипотцой, немного потрескивающий, как дрова в костре. Убаюкивающий. Он внимателен к мелочам — Айри с удивлением подмечает, как он встает и закрывает окно, когда она приходит на работу в блузке с короткими рукавами, и как в середине недели сам вызывается спуститься вниз, чтобы отнести бумаги в бухгалтерию — а когда она протестует, кивает на ее ноги: — Ты прихрамываешь. Новая обувь? — Д-да, — ошарашенно хлопает ресницами Айри. Туфли и в самом деле новые — насколько красивые, настолько же и неудобные. — Я отнесу, все равно мне еще нужно к Рану, — говорит Риндо своим хрипловатым, будто простуженным голосом, и Айри снова — глупо моргает, кивая. Да, пожалуйста, спасибо, — что-то нужно сказать из этого, но Хайтани уже покидает кабинет, закрывая за собой дверь. Она вдыхает ставший привычным запах, клубящийся в воздухе, и неожиданно понимает, что улыбается. Глупо, — кончики губ вместо того, чтобы чуть приподняться еле-еле, расползаются, — по-детски, наивно, мечтательно — Айри улыбается, глядя ему вслед. И резкая, внезапная радость и воодушевление сменяются тревогой, когда она понимает, что причина всего этого — Риндо. Айри замечает, что слишком много внимания уделяет ему. Слишком много места Риндо начинает занимать в ее жизни, и, что еще хуже — в ее голове. Она думает, думает, думает о нем постоянно. Иной раз — неосознанно, но чаще — специально. Рассеянно покусывая ноготь на указательном пальце и рискуя испортить идеальное покрытие, Айри с охватившим ее страхом чувствует, что происходит что-то важное. Она никак не может разобраться в себе — да, Риндо привлекателен, но многие в «Бонтен» ему не уступают; и да — он притягивает ее своей уверенностью и спокойствием, но не в этом же дело?.. Взять господина Хитто — он тоже отличается сдержанностью, и шрам на лице его ни капли не портит — напротив, придает больше загадочности. Так почему же Айри думает не о нем, а о Риндо? Только потому, что десять из двадцати четырех часов в сутки они проводят бок о бок? И, как назло, сам Хайтани не делает ничего, что могло бы оправдать его присутствие в ее мыслях. Он не пытается сблизиться больше, чем редкая заурядная болтовня — как, например, о наступающем празднике, — не намекает на что-то, не предпринимает попыток залезть к ней в душу или — под юбку. И в то же время Айри иногда чувствует на себе пристальные взгляды — а может, ей просто хочется оправдать свои мысли и яркие, будоражащие ощущения, возникающие, когда Риндо оказывается в пределах ее поля досягаемости. Утром они едут в лифте вместе — и почти одновременно тянутся к панели, чтобы нажать на кнопку. Их руки сталкиваются — Айри с ужасом отдергивает кисть, мямлит что-то неразборчивое, язык становится ватным, колени — подгибаются. Ее до чертиков пугает собственная реакция, когда Риндо в разгар рабочего дня подходит к ней, сидящей на своем месте и наклоняется, опираясь ладонью на столешницу возле ее локтя. Воздух тотчас электризуется, запах, к которому она уже привыкла, становится резким — Риндо что-то объясняет ей, показывая на графики, а Айри может думать только о том, что его дыхание сейчас щекочет ей ухо — значит, он так близко, что может губами прикоснуться к мочке. — Я поняла, — она старается не дышать, глядя в монитор и ничего не видя перед собой. В груди ощущается странное давление. — Отлично, — Риндо выпрямляется. — Ты, кстати, бледная в последние дни. Не заболела? — Нет, я хорошо себя чувствую, — она вздыхает с облегчением, когда он возвращается на свое место, — Все нормально. Немного лжи, потому что Айри плохо спит, если не выпьет порцию алкоголя, чувствует себя усталой после пробуждения и постоянно прокручивает в голове разные вариации порно, где главным участником выступает ее начальник. Но в целом — она в порядке. Даже если и нет — то будет.***
Слова Риндо оказываются пророческими, потому что через день Айри просыпается с неприятным першением в горле и тяжелой, горячей головой. Симптомы похожи на обыкновенную простуду — она выпивает таблетку, накидывает поверх тонкой рубашки теплый кардиган и выходит из дома — у них полный завал, последние дни перед Новым годом, чтобы разобраться со всей отчетностью — и свободно выдохнуть, встретив праздник с шампанским. Риндо уже в кабинете — хмурый, как и это зимнее раннее утро, в черной водолазке с высоким горлом и стаканом кофе в руке. — Тебе тоже взял, — он небрежно кивает на второй стаканчик, стоящий на ее столе. — Коко уже заходил, говорит, что трижды просил тебя принести ему документы по казино. Айри ставит сумку на стул, думая о том, что день выдастся тяжелым; и сразу же поясняет: — Господин Хаджиме действительно просил занести ему документы, — но это было вчера вечером, я уже находилась дома. Отчеты готовы, я сейчас распечатаю и отнесу ему. И, беря в руки еще горячий на ощупь стаканчик, не сдерживается: — И просил он об этом один раз. У Коко действительно была такая привычка — немного приукрашивать действительность, выставляя себя тружеником, а остальных — ленивыми идиотами. Все знали об этой особенности — коллеги Айри, что трудились вместе с ней под руководством Хаджиме, помалкивали, когда он заводил эту песню — потому что малейший намек на неуважение воспринимался Коко болезненно. И сейчас Айри немедленно начинает жалеть, что сболтнула лишнего — Риндо, может, и относится к ней хорошо, но насмешка в сторону одного из верхушек… Хайтани хрипло смеется. Громко, заразительно — Айри прячет нос в стакане, а потом тоже тихо хихикает. — Коко всегда был занозой в заднице, — фыркает Риндо, рукой убирая челку, упавшую на лицо. — Мы даже как-то с Раном спорили с Какуче о том, что у Коко дома, наверное, золотой унитаз. Выпей кофе спокойно, потом отнесешь. Айри кивает с благодарностью, делает глоток и с удивлением ощущает яркий привкус карамели — ее любимый. Должно быть, Риндо запомнил, какой она берет — это отзывается внутри дрожащей, слабенькой надеждой; и сменяется недоумением — почему она не почувствовала аромат сладости? Нос заложен из-за простуды? Но запах чужих духов Айри прекрасно слышит. Она скашивает глаза на Хайтани, уже вовсю занятого работой — благодарит его, мысленно делая пометку в голове, что завтра следует тоже захватить ему кофе; отгоняет подлую мысль о том, что отчасти это желание возникло не только благодаря его утреннему жесту. Ей просто хочется сделать для него что-то приятное. И ей хочется еще раз услышать его смех.***
К вечеру Айри чувствует себя так, что ее кости перемолотили в труху или же она ночь спала на опилках в холодном поле — тело ноет, горло дерет так, что глотать больно. Она начинает кашлять — сначала тихо откашливаться, после — это уже хрипы и натужное сипение. — Ты заболела, — Риндо смотрит на нее, сдвинув брови, когда Айри в очередной раз пытается замаскировать кашель. Она виновато улыбается. — Очень невовремя, да? Конец года. Но я в порядке, просто вечером нужно захватить лекарства. — Не в этом дело, — он откладывает ручку в сторону и смотрит еще внимательнее. — Мы уже почти закончили, часть дел можно переложить на плечи сотрудников Коко. В конце концов, формально это считается его ответственностью. — Господин Хаджиме будет недоволен, — замечает Айри. — Меня это ни капли не расстроит. Расскажи мне, когда он был доволен, — отмахивается Риндо, вставая. Его и в самом деле не заботит, что Коко непременно пойдет красными пятнами и начнет возмущенно давиться воздухом — Риндо привык держать все под контролем, он всегда сосредоточен, собран и умеет думать наперед — легкая простуда вполне может перейти в опасный бронхит, Айри сляжет, и ему придется разгребать все одному или же привыкать к другой девице из отдела Коко. — Есть хорошее лекарство на этот случай, — Хайтани достает из шкафа бутылку коньяка. — Увы, без лимона, но согреться поможет. Держи. Айри смотрит на протянутую ей бутылку. — Из горла? — уточняет она. — Я могу попросить кого-то принести бокалы, — Риндо усмехается, глядя на нее — в здании имеются переговорные со всем необходимым, — но из горла будет эффективнее и быстрее. И, видя ее сомнение, добавляет: — Расслабься, я официально разрешаю распитие алкоголя на рабочем месте. Да и в офисе уже почти никого нет — время позднее. Разве что Коко опять закопался в бумагах. Его голос звучит невинно и доброжелательно. Айри думает еще секунду — а после отбрасывает любые сомнения на тему того, стоит ли пить коньяк из бутылки при своем чрезмерно привлекательном начальнике. Она усаживается на мягкий диван, делая первый глоток — совсем крохотный. Держит во рту, ощущая растекающуюся на языке горечь, залпом проглатывает. Вспоминает, что почти не ела — спускалась вниз, но нормально пообедать не вышло. Коньяк тут же ударяет в голову, в груди теплеет. Делает еще глоток, затихая в углу и прикрываясь кардиганом на манер покрывала. Риндо заканчивает разговор с Раном — он стоит у окна, голос его звучит приглушенно; Айри не хочет вслушиваться в то, что он говорит брату — просто ловит отзвуки его хрипловатого голоса и тихий смешок. Мир внезапно кажется чудесным. Айри делает третий глоток, и боль в горле почти отступает. Ей почти хорошо. Почти — потому что кардиган не заменит чужих объятий. К моменту, когда Риндо заканчивает разговор с Раном, затем печатает пару сообщений и перекидывается еще парой слов с Какуче, Айри уже окончательно расслабляется — лениво наблюдая за перемещениями Хайтани по кабинету, она уже не украдкой, а с жадностью смотрит на то, как он поправляет ворот водолазки или как взъерошивает волосы, портя укладку. — Айри, — Риндо подходит к ней и прищуривается, замечая расфокусированный взгляд и заалевшие от спиртного щеки. — А говорила, не напиваешься. Давай сюда. Он забирает у нее бутылку, которую она покорно отдает, ставит обратно в шкаф и протягивает руку. — Вставай, я подвезу тебя до дома. Ты в таком состоянии за руль не сядешь. Она покорно кивает — спорить с ним совсем не хочется. Вкладывает ладонь в протянутые пальцы, которые тут же обхватывают ее кисть — крепко, но с долей ощутимой бережности. Риндо тянет ее на себя, помогая подняться — и, вставая, Айри путается в кардигане и собственных ногах, заваливаясь вправо. — Ясно, — резюмирует Хайтани, успевая ее подхватить. — Ты что, латентный алкоголик? Она фыркает — ей кажется это очень смешным, а вот то, что руки Риндо держат ее чуть повыше локтей — волнующим. И, сама не осознавая, что делает, Айри с каким-то ребяческим запалом привстает на носочки и прижимается губами к его рту. И только когда она ощущает плотно сжатые, чуть шершавые губы, понимает, что натворила. Еще одно правило. На сей раз простым выговором тут не отвертишься. Секунда растягивается на целую вечность, осознание собственной глупости больно ударяет по самолюбию, потому что Риндо не делает ни единого движения. Он вообще застывает, словно каменное изваяние — только пальцы его сжимаются чуть сильнее. Глупо-глупо-глупо, — вертится в голове. Айри отстраняется, чувствуя вселенскую обиду, горькое разочарование и стыд. О чем она думала? Не думала вообще? — Это… Простите, — мнется Айри, пряча глаза. Остатки алкоголя мешают мыслить трезво — извинения выходят спутанными и жалкими. — Все нормально, — глухо отвечает Риндо, который отмирает после ее слов — убеждаясь, что она стоит на ногах, отпускает ее руки. — Спишем все на алкоголь. Но дело — не в алкоголе, Айри это знает. Знает, и все равно кивает — ей все равно, как это выставит Хайтани, главное — чтобы это поскорее исчезло из памяти. Какой… Позор. На подземной парковке она с надеждой смотрит в сторону своей машины, — находиться рядом с Риндо невыносимо неловко. Айри хочется поскорее запереться на все замки дома или сгореть от стыда прямо на месте — лишь бы не ощущать этот клубок эмоций в груди, к которому прибавляется слабость. — Я могу сама… — Нет, — тут же возражает Риндо. Говорит это так, что становится ясно — он все же отвезет ее до дома; никакие просьбы и мольбы не помогут. Не в силах вообще говорить с ним, Айри молча проскальзывает на пассажирское сиденье, пряча нос в вороте кардигана и глядя в окно. Специально — в сторону, на мелькающие мимо дома и пустые тротуары, только бы не на него. И думать бы только не о нем, но — не получается. Отпечаток чужих губ жжется, печет, будто раны, присыпанные солью — Айри кончиком пальца дотрагивается до верхней, словно это поможет унять странную тоску в груди, и у нее вырывается обиженное: — Почему нет? В темноте салона видно, как челюсть Риндо каменеет. Он сжимает руль чуть крепче, отвечает, не глядя на нее: — Потому что запрещено. — Только в этом причина? — тихо уточняет она. — Если бы… Если бы не правила, вы бы… Ты бы… Она путается — смешно фамильярничать после неудачного поцелуя, и все же — разрешения обращаться на «ты» никто не давал. Хайтани мрачнеет еще больше, тормозя перед ее подъездом. Зачем-то глушит мотор — в наступившей тишине Айри слышит доносящийся откуда-то предательский звон. — Тебя только это волнует? — Да, — она смотрит на него влажными глазами — алкогольный отблеск и его лицо в обоих зрачках. — В тебе говорит алкоголь, — он произносит это, убеждая самого себя. Шепотом добавляет: — Иди домой, Айри. — Сначала ответьте… Ответь. И продолжает смотреть — безотрывно, с надрывом, — или ему так кажется. С ее рта льются неозвученные вслух фразы — надломленность в глазах ширится, как трещины в земле, удушливо пахнет цветами. Губы напротив — заманчиво приоткрытые, покрасневшие, словно зацелованные. Риндо чувствует, как каждая секунда, пока он глядит на нее, дробит в щепки его решимость отказаться от того, что ему преподносят на блюдечке — тает, как мороженое под палящим солнцем. Воздух вокруг них тоже плавится, когда Риндо решает послать все к черту и подается вперед, чтобы поцеловать ее.
Примечания:
тут должен быть секс, но он банально не влез(
