Останешься на ночь?

— Куроо-кун, а… — Кенме потребовалось несколько часов, чтобы подойти и сказать хотя бы уже знакомое ему имя. За спиной на скамейке — мама, подтолкнувшая стеснительного сына на путь истинный. С этим вечно растрёпанным «оборванцем», как его иногда ласково кличет мама, они постоянно пересекаются на взрослой волейбольной площадке, и недавно случайно обнаружились в соседних домах. Они буквально могут строить друг другу смешные лица через окно, лазать друг к другу через забор и перебрасывать мяч с одного двора на другой. Мама постоянно подталкивает его пообщаться с соседом поближе, но она вообще ничего не понимает. Это же страшно! Кенма, конечно, в итоге, подходит, потому что Куроо каждый раз так рад его видеть… Но каждый раз ему немного страшно, что это Куроо так странно шутит. — М? — растрёпанный мальчишка резко вздымает голову, вопросительно смотря наверх. В его руках волейбольный мяч, и он что-то старательно выводит на нём маркером, сидя прямо на земле, — о, Кенма! — в его тёмных глазах снова искрит радость, и он мигом отвлекается от своего дела, подскакивает на ноги, спугивая и так напуганного мальчишку. Тот и без того выглядит ещё более неуверенным, чем обычно. Руки сцеплены за спиной, брови нахмурены и взгляд гуляет где-то мимо радостного лица Куроо, это уж точно. — Что случилось? — Куроо вскидывает брови, заметив, что с его волейбольным другом что-то не так. — Мне мама предложила… Чтобы я… Чтобы мы… Чтобы ты… — Кенма запинается, сбивается в дыхании, но мальчишка перед ним терпеливо ждёт, лишь непонятливо вскидывая брови, — ты не хочешь… — он набирает в грудь побольше воздуха и выпаливает, — …прийти ко мне на одну ночь? — Куроо хлопает ресницами и во все глаза смотрит на мальчишку, вдруг звонко расхохотавшись. — Ты что, боишься меня что ли? — он слабо пихает его в плечо, — дрожишь как котёнок! — Ещё чего, — Кенма словно встаёт на дыбы, едва слышно ворчит, сжимая до побеления пальцы, сцепленные за спиной, — я просто… Не знал, захочешь ли ты, — он деланно непринуждённо пожимает плечами, снова растирает, перебирает собственные пальцы, — пойдёшь или нет? — Уже увереннее спрашивает он. — Конечно. Ты же мой друг! — Куроо довольно улыбается, широко и ярко, — я принесу газировку, — заговорчески шепчет он, приблизившись к Кенме и рассмеявшись в кулак, — ну, если мама разрешит, конечно. — Козумэ кое-как сдерживает улыбку, полную облегчения. Всё хорошо. Всё закончилось. И они с Куроо устроят ночёвку! Прям как взрослые! В груди теплеет и становится так легко.

***

— Эй, Куроо? Останешься на ночь? — Кенма изображает небрежность в голосе, лишь мельком посмотрев в сторону друга. За его спиной квадратная сумка, на плечах болтается большая ему куртка волейбольного клуба младшей школы Фудзирикава. — Родители опять в отъезде? — Куроо с лёгким удивлением смотрит на друга, вышагивая рядом. На поясе повязана такая же куртка, уже потрёпанная и немного тусклая. Он суёт руки в карманы и смотрит на Кенму, — боишься остаться один дома что ли? — поддевает его Куроо, привычно хитро улыбаясь. — Нет, мне просто скучно, — ворчит Козуме в ответ, отведя взгляд и вдруг чувствуя, как его пихают в плечо. — Да ладно тебе, Кенма, я знаю, что ты боишься темноты, — он искристо смеётся, прямо на всю улицу и на них, кажется, смотрят люди. Кенма оглядывается, невольно вжимая голову в плечи, — я приду, — Куроо ободряюще улыбается. С Кенмой ночевать круто, у него приставка дома, телик и куча комнат. Можно включить ужастик на весь экран и хихикать с Козумэ, который прячется под одеяло при каждом громком звуке. Иногда он прячется в самого Куроо и прижимается так крепко-крепко, словно испуганный котёнок. Тэцуро в такие моменты чувствует себя старшим братом и, конечно, всегда позволяет другу спрятаться. Но фильм не выключает. Весело же! — Если хочешь, можешь на подольше, — неожиданно предлагает Кенма, — ты вроде не очень любишь дома быть. — Да, там… Сестра меня постоянно шпыняет. Достала уже, — Куроо вздыхает, насупившись и краснея щеками. Врать его никто не учил, но почему-то даже лучшему другу не хочется рассказывать, что дома ссорятся родители. А у Кенмы дома всегда тихо, сам Кенма тоже очень тихий и можно спать, не пытаясь заткнуть уши подушками. Да и Кенма его гораздо лучше понимает, чем родители и сестра. Вон, разрешил остаться подольше… И всегда слушает почти всё, что он говорит! А сестра вечно затыкает уши и кричит на него, чтобы отстал.

***

— Козумэ Кенма, тринадцать лет, класс 1-5… Вы же знаете, что в нашей школе недопустимо быть в таком виде? — Знаю, — Кенма прячет руки за спиной, давя подушечками пальцев на кожу, но на его лице почти нет эмоций. Он лишь прячет взгляд где-то в ножке стола, даже это находя гораздо более интересным, чем недовольное лицо сенсея. На скулы тут же спадают буквально вчера осветлённые волосы. — Этого больше не повторится, — выдаёт заученную фразу парень, так и не подняв кошачьих глаз на Ичигаву-сенсея. Тот лишь неодобрительно качает головой, смотря на выжженные светлые волосы одного из своих лучших учеников. — Ну, что сказал? — дверь учительской закрывается за его спиной и к нему тут же чёрным вихрем подлетает Куроо. — Сказал, что в школе недопустимо быть в таком виде, — Кенма тихо фыркает. Пальцы снова цепляются за кончики волос и поднимают прядь перед глазами. И правда, осветлённые. До сих пор не верится. — Пф, да не обращай внимания, — Куроо слегка ухмыляется, машет ладонью, — поворчит да перестанет, думаю. Он ведь и мне говорил, чтобы я с волосами что-нибудь сделал, помнишь? — Тэцуро посмеивается, придавливая непослушные чёрные волосы на макушке, но те снова начинают топорщиться. Кенма издаёт сдавленный смешок. — У меня родители, кстати, снова уехали, — вдруг вспоминает он, залезая к себе в рюкзак, чтобы найти приставку. — Хочешь отпраздновать новый цвет? — Куроо с ироничным смешком треплет друга по волосам, — ого, такие жёсткие, — с удивлением отмечает он, пальцами захватив несколько прядей. — Может быть ты теперь перестанешь так делать, — Кенма как всегда тихо бурчит. — Придёшь? — тихо уточняет он, зажимая кнопку включения на приставке и кинув вопросительный взгляд на друга. — Конечно, — Куроо улыбается, — надо только после тренировки успеть в магазин забежать. — Задумчиво произносит он, задерживая взгляд на голове Кенмы. Тот теперь ощущается немного иначе из-за нового цвета. Он ощущается более… Взрослым, что ли? Немного другим. И ещё более крутым. — Куроо… Спасибо, — вдруг негромко проговаривает Кенма. — За что? — Что уговорил волосы осветлить. Мне так больше нравится, — Козумэ сдувает прядку волос, упавшую на лицо. Тэцуро довольно ухмыляется, хлопнув друга по спине. — Вот видишь, а ты боялся! ----------------------Вечером того же дня------------------- — Лечь вместе? — Куроо удивлённо хлопает глазами. Он уже в пижаме, умытый и немного сонный. По полу от открытой двери тянется ровная полоска света и почти не видно заглядывающего в гостиную Кенму. Лишь часть его силуэта. — Мне… Не по себе, — Козумэ заметно мнётся и тонкие пальцы с силой сжимают края футболки. «Он сейчас рассмеётся и скажет, что я идиот» Куроо и правда смеётся. Коротко и понимающе. — Не стоило перед сном читать крипипасту, а? — смешливо проговаривает он, цепляя свою подушку с дивана и поднимаясь. — Не стоило, — недовольно соглашается Кенма, и его голос становится совсем тихим. Куроо настигает соблазн напугать друга ещё больше, но в коридоре при свете он видит непривычную беспомощность в обычно бесцветных глазах. В голову приходит слишком взрослое осознание, что если сейчас Тэцуро подшутит над ним, то скорее всего, больше никогда не увидит эту хрустальную хрупкость. — Пошли, Кенма, — он мягко усмехается, положив ладонь на спину парня и подталкивая того к лестнице на второй этаж, — со мной не страшно, — уверенно проговаривает он.

***

— Куроо, — Кенма мягко цепляется пальцами за тёмный пиджак парня, чтобы тот его заметил. В беспорядочной толпе школьников затеряться лишь вопрос времени. — О, нашёлся! — Куроо довольно улыбается и его пару дней как сломанный голос снова слегка бьёт по ушам. Он ниже, мелодичнее и взрослее, но абсолютно непривычен и чужд привыкшему к высокому голосу друга Кенме. Хочется скастовать заклинание, которое вернёт обратно родной звонкий голос, но, увы, в их реальности такого нет. — Здесь слишком много людей, я хочу домой, — тихо заявляет Козумэ, смотря почти снизу-вверх и недовольно вздыхая. «Ещё и вымахал на голову выше». — Я ещё не со всеми попрощался, — Куроо усмехается. По старой привычке его ладонь зарывается в светлые волосы, ерошит их, и Кенма прячет взгляд где-то внизу. За все годы, что Тэцуро издевается над его причёской, у него появилась странная привязанность к этому жесту. Если раньше хотелось скорее зажмуриться и ткнуть одного лохматого придурка в бок, то сейчас Козумэ чуть ли не подставляется под ладонь. Да и становится… Полегче переживать беснующуюся толпу выпускников вокруг, — так что иди домой, я приду вечером, — он усмехается, — ты же хотел с ночевой позвать? — Угадывает он, сложив руки перед грудью. — Да, — Козумэ кивает. — Хорошо. Это будет отличное окончание года, — Куроо широко улыбается, довольный до чёртиков, а Кенма еле сдерживает улыбку, рвущуюся наружу. На него вдруг внезапно обрушивается чья-то рука, по-панибратски обнимая за плечи. И абсолютно портит момент. — Куроо, Кенма, с окончанием средней школы! — На ухо гортанно вопит знакомый голос, и Козумэ морщится, моментально стряхивая с себя тяжёлую артиллерию в таком же школьном пиджаке. Куроо посмеивается, отбивая кулак Торигаве, их теперь уже бывшему однокласснику. — Я домой, — бесцветно сообщает Кенма, ёжась. — Увидимся, — Тэцуро приглашающе отводит руку в сторону, и Козумэ мягко обнимает его в ответ. На щеках пробивается слабый румянец, но Кенма резво разворачивается, оставшись незамеченным. — Оооооо, вы встречаетесь что ли? — слышится за спиной прибалдевший голос Торигавы, и Кенма заливается краской ещё сильнее, округляя глаза. Они похожи на парочку? — Нет, Кенма мой лучший друг, — слышится ответ Куроо, уже в отдалении, и Козумэ может лишь удивляться тому, как легко и непринуждённо тот отвечает. Прибавив шагу, Кенма накидывает капюшон тёмной толстовки и филигранно петляет в толпе школьников, чтобы никого не задеть и вскоре выходя за ворота. «Вы что, встречаетесь?» По дороге домой Кенма несколько раз прокручивает в голове фразу, кинутую Торигавой. Это ведь не впервые. Они действительно похожи на влюблённых? Разве не все близкие друзья ведут себя так? Козумэ уже который раз ловит себя на осознании, что думает об этом. Будь они в отношениях… Как бы оно было? Было бы смешно, начни они выглядеть как друзья, если бы стали встречаться. Куроо вёл бы себя так же или… Что-то было бы иначе? Как бы он.? Кенма мотает головой. Странные мысли. ----------------------Вечером того же дня------------------- Трель звонка вырывает из немного беспокойного сна. Кенма промаргивается. По дому снова проносится шумный звук. Замотавшись в одеяло, Козумэ зевает и сползает с постели, спешно спускаясь вниз. — Иду, — Кенма зевает. Пока ждал друга, успел задремать, что-то Куроо совсем припозднился. Щёлкает замок и в прихожую вваливается Тэцуро. И что-то в его движениях… Нетипичное. — Торигава уговорил меня пойти отмечать, — Куроо расплывается в широкой извиняющейся улыбке и нелепо прислоняется плечом к стене. Козумэ удивлённо вскидывает брови. — Вы где-то достали алкоголь что ли? — тут же догадывается он, заходя за спину друга и закрывая за ним дверь. — Даааа! Я правда ваааааабще не могу понять, сколько я выпил… — он издаёт странный хохочущий звук. — Кажется, много, — озадаченно отзывается Кенма. Его вдруг мягко дёргают. Прохладные руки Куроо крепко обнимают со спины и прижимают к себе, и Козумэ слегка вздрагивает от неожиданности. — …но я тааааак тебя люблю, Козумэ! Да, он чертовски пьян. Скажи он это трезвым, Кенма даже покраснел бы от смущения. Хотя, по сути, это ведь всё ещё его мысли, получается.? На щеках проступает слабый румянец. — Куроо, пошли спать, — в ответ раздаётся недовольное нечленораздельное мычание. Тэцуро словно слепой котёнок тычется носом ему в шею и шумно выдыхает. Дыхание слегка сбивается от неожиданности и Кенма весь сжимается, напрягается в плечах. — Я весь вечер думал, сейчас ещё немного посидим, и я поеду к Кенме, — вполголоса проговаривает он, тепло выдыхая прямо в шею и, чёрт, Козумэ прилагает все свои усилия, чтобы разобрать пьяную речь друга. Тот уже согрелся с улицы и его развязные объятья ощущаются гораздо теплее, — получается, я весь вечер думал о тебе, — он несдержанно смеётся, словно это шутка и снова щекочет кожу дыханием, но Кенма воспринимает его слова скорее как… Признание? И ощущается это признание чертовски важно. Хорошо, что Куроо пьяный и не видит его растерянного смущённого лица.

***

«Давай, давай, Нэкома, круши, круши Нэкома!» В ушах звенит. Слухом он всё ещё где-то в мачте. Даже в раздевалке мерещатся крики болельщиков с трибун, скрип кроссовок о паркет, смешанные в одну кучу голоса его новой команды. Его голос. Самый любимый и громкий, который слышно сквозь любой шум. Они что, серьёзно оба попали в Нэкому? Ещё и почти сразу в стартовый состав? Всё ещё звучит как безумие. — Останешься сегодня на ночь? — Кенма заглушает слуховые воспоминания и мысли собственным тихим голосом. Вытирает пот со лба полотенцем и смотрит в сторону. Туда, где предположительно должен быть Куроо, но взгляд натыкается на открытую дверцу металлического шкафчика. Вздохнув, Кенма отводит глаза обратно, облизывает солёные губы и оглядывается. Кажется, они остались последними. Ну, да, меньше надо было стоять у автоматов со снэками. — Не хочешь быть один после первой игры? — Тэцуро делает шаг назад из шкафчика, внимательно смотря на друга. Тот и без того горбится, но сейчас, кажется, хочет врасти обратно и снова стать эмбрионом. «Опять растратил всего себя» нахмурившись, отмечает про себя Тэцуро. Оно и немудрено, это их первая официальная игра в старшей школе, а Кенма всегда был, мягко говоря… Не очень открыт ко всему новому. — Да, — Кенма мелко вздыхает, жмурится, нехотя признавая свою слабость вслух. Куроо и так в курсе, но ему зачем-то нужно каждый раз уточнять, словно ему хочется слышать, как Кенме неловко. Он снова хватается за полотенце, начав стирать пот с оголённых плеч, — да и родители опять в отъезде, — Кенма хватается за телефон и разблокировывает экран, заглядывая в диалог с отцом, словно проверяя, не показалось ли ему. — Когда успели? — Куроо недоумённо вскидывает брови, натягивая на себя чистую футболку с принтом кошки. — Утром же были. — Только что отца срочно вызвали в Мияги, — Кенма хмурится. Отец снова начинает что-то писать и парень тут же блокирует телефон. Бесит. Не хочется. Завернуться бы в одеяло… С Куроо под боком. — Мама сейчас точно не оставит его одного. — Кенма всё же поднимается на ноги и мышцы тут же неприятно ноют. Игра была не из лёгких, — тц, — в голове одна ругань. Уставшая. — Бёдра опять? — Куроо с лёгким волнением смотрит на ноги парня, — лежишь в ванне сегодня. Отказы не принимаются, — твёрдо произносит он. Кенма недовольно бухтит себе под нос, но молчит. Иногда спорить с этим заботливым мамочкой-командиром просто бесполезно. И попрекать его этим тоже. И…! И это всё же приятно, чёрт подери. Прогревает грудную клетку внутри, и Козумэ даже слегка улыбается. Весенний вечер встречает их прохладным ветром, и Кенма слегка ёжится. — У меня тоже ноги гудят, — Куроо вздыхает, первым двинувшись в сторону ворот, — так что я после тебя пойду, — он издаёт кривой уставший смешок, — так что не смей думать, что я мамочка, понял? — Кенма прячет улыбку за мягким шарфом. Идиоты мыслят одинаково? По земле тянется длиннющая тень от фонаря, и Кенма кое-как нагоняет ещё более вытянутую тень своего друга. — Ты стал слишком высоким, — вдруг замечает Козумэ, глянув на парня снизу вверх, — расти обратно, — недовольно добавляет он. — Ещё чего, — Тэцуро посмеивается, пихая руки в карманы, чтобы не мёрзли, — с таким ростом гораздо удобнее играть. — Кенма неодобрительно смотрит чуть ли не в небо, чтобы видеть лицо Куроо. Он задерживает взгляд на очерченном профиле и тихий восторженный голосок в мыслях с придыханием бряцает «красивый» и Кенма тут же отводит взгляд, зарываясь лицом в шарф. ----------------------Вечером того же дня------------------- На тумбочке у дивана горит лампа, освещая комнату тусклым тёплым светом. Куроо, весь размякший и распаренный, только-только выходит из ванной. На ходу обмотав полотенце на талии, Тэцуро заглядывает в гостиную и издаёт беззвучный смешок. Кенма умудрился задремать на диване с приставкой в руках. «Боже, он лежит на ней так, словно это самая мягкая в мире подушка» Силясь не заржать в голос, Куроо делает фотку и тут же скидывает её самому Кенме. «Смотри какой ты смешной» Взгляд падает на часы. 22:06. Лечь бы уже спать. После напряжённой игры и горячей ванны тело уже почти его не слушается. Тэцуро медленно подходит ближе, разглядывая уставшего друга и думая, как бы так перенести его в другую комнату и не разбудить. Мысли лениво плывут в голове, но руки пока что не берутся что-то делать. Куроо лишь спустя минуты две ловит себя на том, что рассматривает (или любуется?) тонкую талию и худые плечи в футболке, вместо того, чтобы перенести тихо сопящего парня в кровать. Даже будучи подростком Кенма хоть и угловатый, но на удивление складный и утончённый, и это видно даже когда тот ходит в огромных толстовках. Усиленные жёсткие тренировки явно не проходят даром. Или это Куроо просто слишком хорошо запомнил как Кенма выглядит не в мешковатой одежде? «Докатился». Тэцуро хмурится, слегка растерявшись от такого хода мыслей и вздыхает, положив ладонь на аккуратное плечо. — Кенма, пошли в твою комнату-- — он тут же осекается. А он что, не может пойти лечь один? Они и раздельно спали не раз, хоть и привыкли ложиться вместе. — Я и так сплю, — бубняще отзывается парень, моментально вырываясь из сна и недовольно разлепив глаза. Когда он успел так привязаться к тому, чтобы спать с Кенмой вместе? Кажется, это пролетело мимо его сознания. — Я имел ввиду… — мысли путаются, когда Кенма поднимает недовольный кошачий взгляд на него. — Мог бы и перенести меня, я знаю, что ты можешь меня поднять, — ворчит он дальше и медленно садится на диване, потирая кулаком глаза. «Я хотел, но…» «Я вот только что думал об этом, но…» «У меня была эта же мысль, но…» Куроо чертыхается и не находит, что ответить. — Я хотел лечь с тобой, — решает честно ответить он, мысленно отметая все остальные варианты, больше похожие на оправдания. «…и я засмотрелся на тебя». Взгляд внимательно следит за сонным лицом парня. — Так лёг бы тут, — вздыхает Кенма, медлительно поднимаясь на ноги и зевая. Куроо чертыхается. И правда. Он мог бы сделать и так тоже. Но, кажется, он действительно отвлёкся не в ту сторону. Козумэ плетётся в сторону выхода, продолжая что-то бурчать себе под нос, пока Тэцуро осмысливает произошедшее в собственной голове, — ты идёшь? — Слышится недовольный голос Кенмы из коридора и Куроо поспешно встаёт.

***

— Пойдёшь сегодня? — Кенма отпускает губами трубочку, лишь на секунду оторвав взгляд от экрана приставки, чтобы посмотреть на Куроо, сидящего напротив. Они снова почти в углу. В столовой шумит, гудит и горланит, и Тэцуро уже приловчился искать им с Кенмой местечко потише, потому что Козумэ не любит, когда вокруг постоянно кто-то мельтешит. — Что, уже не можешь спать без меня? — Довольно протягивает он в ответ, так же коротко глянув на друга. — Кто бы говорил, — бросает Кенма в ответ, припоминая, как Куроо однажды проболтался, что привык спать не один. Он сам не лучше, конечно… Всё-таки они слишком давно знакомы и слишком давно ночуют вместе, чтобы это не переросло в привычку. — Я даже уже не отрицаю этого, в отличие от тебя, — Куроо смешливо хмыкает и протыкает трубочкой коробочку с соком. — Я тоже не отрицаю, — едва слышно кидает он. — Эй, голубки, — к ним вдруг бодро подсаживается Яку со своим подносом, — тренировки не будет сегодня, — объявляет он с крайне самодовольным видом. — Да? — Куроо озадаченно смотрит на подсевшего парня. — Странно, что капитан не в курсе, — иронично комментирует Яку, стрельнув взглядом в ответ. Тэцуро злобно ухмыляется. Как же он сейчас сдерживается, чтобы не дать заносчивому либеро подзатыльник. — Странно, что ты в курсе. Опять ошивался около спортзала, чтобы хоть что-то узнать первее меня? — Саркастично отвечает Куроо. — Нет, просто мне доверяют важную информацию, ведь я точно донесу её быстрее тебя, — не теряя достоинства отфыркивается Яку. — Пока ты её переваришь, уже вся команда будет в курсе, — Тэцуро издаёт смешок. — Да ты.! Кенма тихо вздыхает, утыкаясь в приставку, чтобы не слушать перепалку этих двоих. Мысленно он зацепляется лишь за успевший стать заново родным голос Куроо. Когда тот рядом, всегда как-то спокойно. Тэцуро в принципе для него словно ориентир среди творящегося вокруг хаоса реальности. Он словно вечный столп, к которому привыкли и глаза и уши, всё его подсознание и вся его замкнутая внутренняя вселенная. Иногда, Козумэ задумывается об этом слишком глубоко и уходит в такие дебри, что предпочитает думать о таких вещах исключительно дома и в гордом одиночестве. Конечно, никто не может прочитать его мыслей. Но думать что-то глубокое и важное о Куроо, когда тот сидит вот прямо здесь и сейчас, ощущается очень неловко. ----------------------Вечером того же дня------------------- «Чёрт. Снова забыл задёрнуть штору» Тихий, едва слышный вздох срывается с губ. Кенма слегка приподнимает голову и смотрит из-за мерно вздымающегося плеча в сторону окна. Как же лень. Это нужно сбросить одеяло, переползти через Куроо, босыми ногами пройтись по полу до окна, задёрнуть это проклятую штору… Свет от фонаря полоской падает на стол, подсвечивает край стопки учебников, несколько плакатов на стене и невероятно мозолит глаза. Пересилив себя и тихо, едва слышно ворча себе под нос, Кенма перелезает на пол, двинувшись к окну. Куроо вдруг возится на постели, и парнишка оборачивается, затормозив на полпути. Разбудил? Свет из окна мягко освещает выточенные черты, прямой нос, прикрытые веки, волевой подбородок. Дыхание такое ровное, почти неслышное и плечи вздымаются так же незаметно. Не проснулся. Тэцуро всегда спал слишком тихо. В первые их ночёвки, Кенма пару раз вообще сомневался в том, жив ли его друг по ночам. Голова Куроо снова лежит так, что его проклятая чёлка перекрывает половину лица, и Кенма, движимый внутренней слабостью, бесшумно подходит ближе к кровати. Осторожные тонкие пальцы плавным движением прячут тёмные волосы за ухо, и парень опускается на корточки, очень близко к чужому лицу, скользя кошачьими глазами по таким знакомым чертам. «Он всё-таки безумно красивый» Кенма тихо вздыхает. Опять он об этом думает. «Он не может нравиться мне в этом смысле». Козумэ шумно выдыхает и поднимается на ноги. Врать себе сложно, но Кенма очень старается. Примерно так же сильно он старается, когда играет в приставку. Штора успешно задёрнута и комната погружается в приятный мрак. Лечь рядом с Куроо после такого неожиданного осознания становится странным, но Кенма как в первые их ночёвки забивается в стену, обязательно спиной к другу и почти с головой прячется в одеяло, словно это может защитить его от сложностей реального мира. Снова тишина. И никакого света. Пусть всё это останется в его личной внутренней темноте, где никто не увидит.

***

— Простите! — Ничего, отыграем! Тыщ. Тыщ. — Ямамото, отличная подача! Тыщ. — Прости! Кай, прикрой! — Ага! Тыщ. Тыщ. Тыщ. Каждый удар мяча капает ему на мозг. Словно ему на ухо присел дятел и тук-тук его в голову. Кенма жмурится, буквально на секунду. А мяч уже летит ниже, чем нужно, чтобы он мог сделать средней высоты сильный пас, который нужен для Торы, уже заходящего на прыжок позади. — Простите, — Козумэ оборачивается на улетевший в аут мяч. И снова вздыхает. На виски изнутри словно что-то давит, и он даже пропускает мимо ушей подбадривания от Куроо и Инуоки. — Перерыв! — Тренер хлопает в ладоши и зал шумно выдыхает, все гурьбой плетутся к скамейкам. — Кенма, ты в порядке? — Инуока, однако, оказывается чуть настырнее. Озабоченность на его лице выглядит слишком яркой, словно ему действительно важно и интересно, и Кенма молчаливо кивает. Кажется, от этой яркости голова болит ещё сильнее. Конечно, Инуоку это не успокаивает. — Может к врачу? — он мягко кладёт ладонь ему на плечо, и Козумэ боковым взглядом замечает Куроо, поглядывающего в их сторону. Тот хмурится, явно тоже заметил. — Нет. Всё хорошо, — Инуока грустно вздыхает. Он явно проникается красноречивым взглядом кошачьих глаз, и отходит, поняв, что ему тут ничего не светит. Куроо уже маячит у скамеек запасных. Он что-то активно вещает первогодкам и вселяет Кенме спокойствие одним своим существованием в зоне видимости. Правда, закончив бравую речь, он возвращает взволнованный взгляд в сторону связующего, и тот тут же отворачивается. Осталось-то, полчаса. — Кенма, что у тебя? — Яку окликает его более деловито, уже с полотенцем на шее и с бутылкой воды наперевес. — У меня всё в порядке, — так же уверенно проговаривает он и в висках снова начинает стучать. Как же раздражает. — «В порядке» в твоём случае выглядит вообще не так, — Яку складывает руки перед грудью, — ты почти никогда не мажешь с пасами столько раз подряд без какой-то причины. Что случилось? — требовательно спрашивает парень, — пошли к медсестре сходим, — настойчиво предлагает он. В голове от его голоса начинает стучать с удвоенной силой. — У меня всё хорошо, Яку, — уже чуть более недовольно проговаривает Козумэ, — я просто отвлёкся на свои мысли, — парень жмёт плечами. Не дослушав ответ, он в прямом смысле уходит от диалога, направившись в сторону скамеек и перехватив себе одну из бутылок с водой. В паре метров от него Куроо, всё смотрит и хмурится, но в итоге лишь мотает головой. Уговаривать Кенму пойти в мед. кабинет равносильно тому, чтобы уговорить Яку сказать их капитану что-нибудь хорошее. «Чёрт, перестань волноваться за меня» — Кенма, — тренер подзывает к себе, смотрит с лёгкой суровостью, но Козумэ замечает нотку волнения во взгляде, — опять к врачу отказываешься идти, упрямец? Что у тебя, голова? — Кенма мысленно чертыхается от такой проницательности и лишь слабо кивает. Лаконичный ответ на оба вопроса. — Полчаса осталось, я справлюсь, — уверенно заявляет он. Справа всё встревоженное лицо Тэцуро, и вот это волнует гораздо больше, чем собственная голова. Кенма даже думает, что попроси Куроо пойти сейчас к врачу, он бы пошёл. Лишь бы тот не волновался так. ----------------------Вечером того же дня------------------- — Останешься на ночь? Мне… Просто хочется побыть с тобой. Тихий, словно пришибленный голос Кенмы едва-едва откликается эхом от высоких стен спортзала. За окном непроглядная темень, их освещает лишь одинокая лампа в той части зала, где Куроо отрабатывал подачи, пока Козумэ отходил от тренировки, валяясь в раздевалке. Тэцуро удивлённо вскидывает брови, останавливая подачу, которую хотел начать. Кенма непривычно замкнутый перед ним. Он и без того порой очень сложно читается, но сейчас Куроо ощущает, что друг совсем забаррикадировался от реальности. От всего мира. От всей команды. Кроме него. От этого осознания внутри что-то вздымается и взрывается мощным восторгом. — Конечно, — Тэцуро моргает и решительно подходит ближе, на ходу забрасывая снаряд в короб к остальным мячам. — Что случилось? — Ничего, — Кенма прикрывает глаза на секунду, — устал просто, — парень ощущается одновременно закрытым и обнажённым одновременно, что слегка сбивает Тэцуро с толку. Он хмурится и чуть склоняется, заглядывая парню в глаза. Сонный, вымотанный. Не врёт. Но здесь словно что-то ещё. — С отцом что ли что-то? — наугад тыкает Куроо, слегка приобнимая парня за плечи. Повернув своего заторможенного друга к выходу, он плавно ведёт его туда. Кенма зевает, мотая головой. — Говорю же… Просто устал, — повторяет он, вздохнув, — и хочу побыть с тобой, — совсем тихо добавляет он, привычно пряча слабый румянец на щеках за отросшими светлыми волосами. Куроо мягко усмехается. Длинными пальцами зарывается в мягкие светлые волосы, треплет и ловит себя на желании оставить слабый поцелуй на скуле. «Всё-таки докатился» тихо чертыхается он в голове и убирает руку, открывая перед Кенмой дверь в раздевалку. Команда ушла с полчаса назад, поэтому они абсолютно одни. Снова. Кенма переодевается за его спиной, чертовски медленно и вяло. Звук шороха одежды странно капает на мозг и вздымает непонятную волну внутри. Знакомую, но необъяснимую конкретно сейчас. Тэцуро чуть ли не шипит от злости на себя. «Чёртовы гормоны». Парень глубоко вдыхает и выдыхает, замедляет свои собственные движения, чтобы успокоиться и мельком оборачивается, натыкаясь взглядом на голую спину, которую он видел уже сотни раз за всю свою жизнь. Хочется положить ладони на тонкую обнажённую талию и крепко вжать в себя. Отвлечь. У Кенмы, сейчас, наверное, чертовски горячая кожа после тренировки… «Да что же это такое» Тэцуро тяжело вздыхает. Кажется, слишком громко для звенящей тишины этой раздевалки, но его пыхтение хотя бы перебивает эти проклятые звуки позади. — Куроо? Ты чего? — Да… Устал тоже, — Тэцуро мысленно чертыхается, — я уже собрался, — кидает он, резво прихватив сумку, — жду тебя у выхода. — Хорошо, — Кенма провожает друга вялым, но внимательным задумчивым взглядом. У него тоже что-то происходит? Куроо не по себе. Мысли петляют, жужжат и переполняют голову, а в теле вздымается горяченное возбуждение. Слабое, но, чёрт подери… На улице тепло, но лучше бы дул ветер. Холодный. С градом. Может быть хоть это выбило бы фантазии из головы и остудило бы его. До дома они идут в тишине. Куроо напряжённо молчит, сосредоточенно роясь на полках сознания, а Кенма украдкой поглядывает в его сторону. Тоже отмалчивается. В висках уже почти не стучит. Свежий воздух определённо идёт ему на пользу. И конечно, он ощущает эту напряжённую ауру со стороны друга, тот без явной причины редко замолкает дольше чем на пять минут. Значит он над чем-то крепко задумался и обязательно расскажет позже. Дома их как всегда встречает гробовая тишина. Кенма щёлкает выключателем и оборачивается на друга. Угрюмости его физиономии можно лишь позавидовать. — Эй, хватит меня косплэить, это я должен ходить с таким лицом, — Козумэ слегка хмурится, смотря на Куроо и искренне пытаясь разрядить обстановку. Тот словно просыпается, подбирается и на губах расцветает ухмылка. — Действительно, чего это я. Это же ты у нас обычно как грозовая туча ходишь, — в своей привычной провокационной манере проговаривает парень, начав разуваться. У Кенмы внутри вмиг всё теплеет. — Придурок, — так же привычно бросает он, наигранно закатывая глаза, и разворачивается, лениво двинувшись на кухню. Куроо смотрит ему вслед, и улыбка почти сразу спадает, заменяясь тяжёлым вздохом. Впервые за всё время, что они знакомы, ночь в одной постели с Кенмой невероятно давит. Тэцуро зачастую позволял себе обнять парня, превращая того в очень удобную маленькую ложечку, и они легко и органично засыпали так вместе. Конечно, по началу это страшно смущало, казалось странным и не совсем правильным. Но тогда желания взяли вверх. Их всегда физически тянуло друг к другу, и это уже давно стало их личной нормой и секретом, но… Но сейчас Куроо держится за пушечный выстрел, почти на краю кровати. Руки чешутся как обычно прижать тёплое стройное тело к себе, но мысли обжигают, бегут впредь, и Куроо снова чертыхается, когда в очередной короткой фантазии, больше похожей на вспышку, знакомое тело выгибается под его ладонями с едва слышным стоном. Ночь это всегда время откровений. И Тэцуро сейчас открывает самые стыдные и желанные из них. Остаётся лишь радоваться странному пунктику Кенмы на плотно задёрнутые шторы… Так ему приходится лишь угадывать силуэт парня в темноте. Он бы не выдержал натиска своих же мыслей, будь в комнате чуть больше света. — Куроо? — в давящей тишине вдруг возникает сонный голос Кенмы и судя по шороху одеяла, тот, кажется, оборачивается на него, — не хочешь обниматься? — то ли предлагает, то ли уточняет Козумэ. Без обволакивающего тепла за спиной непривычно. Мысли Куроо в тот же миг начинают хаотичный забег. Врать Кенме это не его конёк. Но и правду он сказать не может. И он просто молчит. — Куроо? — Кенма снова зовёт его. Усиленно делать вид, что ты уже спишь, это же не враньё? Слышится тихий вздох, Кенма поворачивается обратно, и Куроо облегчённо выдыхает. В мыслях. Он же спит.

***

«Ты ведь не спал тогда. Почему не ответил?» Этот короткий вопрос крутится на языке уже второй день, но Кенма всё не решается. Это кажется странным. И что это так заело в его мыслях, и что Куроо промолчал, и что почему-то впервые за всё время решил не обнимать его ночью, толком ничего не объяснив. — Останешься на ночь? — однако, желания видеть Тэцуро это не отменяет. Может быть они как раз поговорят об этом сегодня. — Я… не могу сегодня, — Куроо отводит взгляд, буквально на секунду, но заставляет себя вернуть его обратно, — прости, — Кенма с лёгким удивлением вскидывает брови и выглядит так, словно привычный алгоритм дал сбой. Хотя… «Отказал… И, кажется, врёт». …на деле так и есть. — Что-то случилось? — осторожно спрашивает он, испытующе смотря на друга. — Нет, я… Просто занят, поэтому не получится, — врать Кенме всё ещё не его конёк но, чёрт, не может же он сказать ему реальную причину. Тот слабо прикусывает губу. «Всё-таки врёт. Но почему?» — Ты если не хочешь, так и скажи, — недовольно проговаривает Кенма, — зачем врать? — Куроо мысленно фыркает. «А чего ты ожидал, вы знакомы невесть сколько…» — Я хочу, просто… — Тэцуро хмурится, смотрит в пол. Думает. Тот хаос, что творится в его голове в последнее время ему решительно не нравится. Это не совсем правильно, наверное? Они же очень давние близкие друзья. Откуда у него все эти фантазии? Желание касаться и целовать? Куроо же никогда не нравились парни. Да ведь? Кенма, конечно, в отличие от показушно идеальных моделей из журналов и порно самый настоящий, живой, да и их тесные ночёвки когда-то тоже казались странноватыми, но… Но он всё ещё парень и всё ещё самый близкий его друг. А что, в этом, наверное, такого.? — …не знаю, как объяснить. — Давно я не видел на твоём лице такой активный мыслительный процесс, — язвительно подмечает Кенма, напрягаясь ещё больше. — Ты уже успел обидеться, что я соврал тебе что ли? — Куроо издаёт нервный смешок, — прости. Я просто… Запутался немного, — Тэцуро всё же делает аккуратный шаг в сторону правды. Вряд ли этот внезапный нездоровый интерес быстро устаканится. А терять Кенму, начав в панике врать и вести себя как последний придурок совсем не хочется. — И, слушай… Я думаю, что мне нужно временно побыть на расстоянии от тебя, чтобы распутаться, — примиряюще говорит он, довольный тем, какой хороший выход из ситуации он случайно придумал. Ещё и будет время всерьёз покопаться в себе, чтобы понять, что с ним происходит. Кенма задумчиво фыркает. И тоже начинает усиленно думать. Конечно, Куроо потом всё ему расскажет, но, чёрт… Между ними довольно редко что-то меняется в обширном плане, а сейчас словно грядут какие-то серьёзные перемены. Козумэ с типичным для него пессимизмом и страхом предполагает, что Куроо устал от него. И эта мысль остаётся маленьким тревожным зерном где-то внутри. — Хорошо, — он кивает, — ты только расскажи потом, в чём ты распутывался, ладно? — просит парень, с толикой волнения во взгляде посмотрев на друга. Тот понимающе улыбается. — Конечно. — Мне будет не хватать наших ночёвок, — тихо бурчит он, роняя взгляд в пол.

***

В первый, второй и третий день Кенма бросается в Куроо зоркими взглядами исподтишка. На его затылок на уроках. На его профиль за соседним столиком в столовой. На его тело во время тренировок. Его голос стал физически дальше. Он весь стал физически дальше. Не треплет по голове. Не хлопает по спине. Не закидывает руку на плечо. Они вообще в основном разговаривают во время тренировок и только насчёт самих тренировок. В школу ходят раздельно. Из школы раздельно. Не видятся вне школы. Куроо попросил. Словно они резко перестали быть друзьями. Совсем. Кенма не лезет. Тоже совсем. Всё-таки Куроо не стал бы просто так просить подобной изоляции. Видимо, случилось что-то серьёзное? «Не так уж это и плохо». Врать себе всё-таки сложно. Ужасно сложно. И стараться для этого тяжело. Волейбол и игры ощущаются гораздо более приятными в этом плане. Куроо больше не рядом? Кенма якобы безразлично жмёт плечами, занавешивается от всех волосами и теряется в очень сложной игре на приставке. Пальцы вдавливают кнопки вдвое сильнее обычного, хотя игра на деле оказывается не такой уж и сложной. Не то чтобы Козумэ вообще когда-либо жаловался на то, что он сильно одинок, но сейчас, когда впервые за всю жизнь Тэцуро где-то не рядом, ощущение пустоты заполняет его до краёв. Потеряться в играх на приставке это универсальное решение для всех проблем, конечно, но каждый раз, когда Кенма выныривает обратно в реальность, то словно стукается лбом о выросшее до размеров айбсерга болезненное ощущение и осознание, что он один. Он не один только на тренировках, на тренировках он два, где Куроо и говорит и смотрит в глаза как ни в чём не бывало, просит дать пас повыше и хвалит за хорошую подачу. Кенма ловит себя на страшно сильном желании услышать голос Куроо, говорящего с ним где-то ещё кроме зала. В коридорах школы, во дворе, в их любимом кафе с такояки, на площадке недалеко от их дома или у реки, где они часто гуляют. Наверное, если бы не эта неожиданная встряска, Кенма так и не осознал бы, насколько сильно он привязан к другу детства. Наверное, если бы не неожиданное желание Куроо побыть на расстоянии, Кенма бы так и не понял, как много их было в жизнях друг друга. Это стало такой обыденностью, как тот факт, что организму нужно питаться. Такая вещь, о которой не задумываешься, пока она не пропадает из твоей жизни. И вот, тебе уже как воздух необходима вот эта самая потерянная вещь. Наверное, если бы не вся эта кутерьма, Кенма бы даже не начал снова задумываться о том, что иногда Куроо ощущается ему гораздо больше, чем просто очень близкий друг. Хотя, казалось бы, куда уж ближе? Разве что… — Эй, Кенма! А где твой парень? — позади вдруг слышится смешливый оклик. Сагояши. Козумэ слегка вжимает плечи и продолжает играть, игнорируя чужой голос, — поссорились что ли? — Кенма скептично фыркает, кое-как удерживаясь от того, чтобы не ляпнуть что-нибудь вроде «завидуй молча», хоть они с Куроо и не встречаются вовсе. Да и не планировали, вообще-то. Чёрт, да они вообще друзья! И парни. Парни-друзья. Лучшие, при чём! — Кенмааа! — Сагояши настырничает и его идиотский оглушительный смех по ощущениям сотрясает стены класса. Кенма затыкается наушниками и больше ничего не слышит. «Интересно, а какой он… как парень?» На четвёртый день Кенма на каждой перемене прячется от всех в кабинете волейбольного клуба. Оказывается, когда Куроо не рядом, находится очень много желающих немного поиздеваться над закрытым низкорослым парнем, который почти на каждом тесте набирает под сто баллов. Кенма даже и не знал. На одной из перемен его окружает стайка девчонок с осторожными, но конкретными расспросами о Куроо, и Козумэ из вежливости даже отвечает на парочку, пока не понимает, что прямо сейчас разговаривает с почти тайным фан-клубом Куроо Тэцуро. Об этом Кенма тоже не знал. Слышал… Но не знал. В столовой, оказывается, очень много чужих взглядов и слишком много из них направлены на него. Почему-то все какие-то осуждающие, изучающие и недовольные. И вообще безумно много звуков и движения, а заострить внимание на ком-то или чём-то конкретном сразу не получается. И об этом Кенма не знал. Они действительно столько времени проводили вместе? Без Куроо школа выматывает в два раза сильнее и игры проходятся в два раза быстрее. Он снова запускает пройденную на сто раз Blade Dancer пытается пройти финальную миссию на самой высокой сложности. На пятый день Куроовский запрос на дистанцию кажется слегка невыносимым. Кенма напяливает своё привычное ничего не отражающее лицо, пока идёт в школу, пока сидит в школе, пока бегает на тренировке. Ему искренне хочется так же легко как и Куроо игнорировать тот факт, что они самые близкие друзья друг у друга и от этой мысли внутри вздымается лёгкая злость. Однако, он слегка успокаивается, когда замечает, что Тэцуро украдкой поглядывает на него в перерывах. Тот вообще ощущается словно не в своей тарелке, как будто напряжённый больше, чем обычно. Но всё такой же строгий уверенный капитан, ведущий их команду к национальным. Может быть, Кенма придумал себе, что Тэцуро выглядит не так как обычно, чтобы не было так обидно, что ему одному жжётся в груди и иногда хочется плакать от такой резкой перемены, хоть и временной. Кенма подумывает начать отмечать в календарике, сколько там дней Куроо распутывается, чтобы потом припомнить ему каждый из них. Чёрт, всем ведь нужно личное пространство, а они и правда безумно много времени проводят вместе. Ему нужно дать Куроо время! А не раскачиваться на эмоциональных качелях. Выходные даются тяжелее всего. Обычно в выходные Куроо вытаскивает его играть на улицу. Точнее, сначала они делают то, что хочет Тэцуро (почти всегда это волейбол), а потом то, что хочет Кенма и здесь вариации скачут от «вернуться домой поиграть в приставку» до «вернуться домой и проваляться вместе до вечера, разговаривая обо всём на свете». А сейчас Кенма не может «вернуться домой», ведь он и не выходил оттуда. С вечера пятницы до утра понедельника, если быть точнее. Потому что при взгляде даже во двор, на ровненько натянутую волейбольную сетку, внутри слегка покалывает обидой и выходить не хочется ещё больше. А понедельник, как говорится, день тяжёлый… Особенно, когда твой самый близкий друг всё ещё вот тут, в одном классе с тобой, но всё ещё далеко. С самого утра Кенма действительно похож на ту самую грозовую тучу. Прошла неделя. Куроо всё такой же далёкий и словно недосягаемый. Ощущение, что тот просто устал от слишком тихого, застенчивого и забитого друга под боком, прорастает ядовитым плющом внутри и вьётся, вьётся, вьётся, оплетает и сдавливает сердце в груди. В отличие от Козумэ, у Куроо всегда находится с кем поговорить, что в классе, что на тренировке, что вообще где угодно. Хочется обижаться, словно ребёнку, но Кенма пытается взывать к своей адекватности. Куроо бы точно сказал, если бы устал или если бы испытывал что-то подобное. Они ведь всегда разговаривают на больные темы, как бы тяжело ни было. Да ведь? Да и он всё ещё поглядывает. Почти незаметно, но Кенма порой словно чувствует на себе внимательный взгляд. Не уставший. Внимательный. Но каждый раз, как Козумэ смотрит в ответ, то видит замешательство на знакомом до каждый детальки лице, и Тэцуро куда-то отворачивается. Словно мечется в непонятных сомнениях. С губ срывается очередной вздох, и Кенма вновь и вновь запускает новую игру на приставке. Хорошо, что это ему никогда не надоест.

***

— Ну что? — В тихом голосе звучит неуверенность, смешанная с настойчивостью. На девятый день Кенма решается подойти к, вообще-то, своему близкому другу и наконец-то сказать ему хоть что-то. И не просто сказать, а решительно затащить того к себе домой после школы. Не вечность же им друг от друга бегать. Да и Куроо почему-то не сопротивлялся. — Ты распутался? — Интонация окрашивается в лёгкую небрежность. Как и всегда, когда Козумэ неудачно пытается сделать вид, что ему не очень важно происходящее. Тэцуро в ответ тяжело вздыхает, зная, что успел за эту неделю с лишним знатно взволновать Кенму. — Я не могу понять, что происходит, — Козумэ звучит беспомощно, но решительности в его желании разобраться можно лишь позавидовать. Они в гостиной. И напряжение, витающее в воздухе можно черпать ложками. Но Кенма просто обнимает себя за согнутые колени ещё сильнее. Хмурится. Смотрит на Куроо. Сердце неспокойно колотится в груди и внутри вздымается адреналин от страха. Наверное, если бы тот хотел сказать, что не хочет больше общаться с ним, он бы не пошёл сюда, верно? Это было бы странно. — Да, распутался, — деланно легко бросает Тэцуро в ответ, и они оба понимают, что разговор будет не из лёгких, — уверен, что хочешь знать, что я выяснил? — Куроо слегка ухмыляется, и Кенма разглядывает в его улыбке слабую горькость. С души всё равно спадает тяжеленный камень. По ощущениям, они не говорили наедине целую вечность, но внутри есть чёткое осознание, что прошло всего восемь с лишним дней. От его голоса, снова так близко и здесь, в гостиной, по коже словно бегут мурашки. — Да, — Кенма даже не задумывается. Что бы там ни было на душе у Куроо, он готов как минимум выслушать. А там уже… По ситуации, обычно. — В общем… — Куроо тяжело вздыхает через нос, и Козумэ ёрзает от лёгкого нетерпения. Он словно собирается разблокировать новый эпизод в игре, но персонажи продолжают бесконечно разговаривать, а возможности скипнуть диалоги на первом прохождении просто нет. — У меня в последнее время… Очень много мыслей насчёт тебя, — довольно уверенно начинает говорить Тэцуро, — я попросил дать мне время и дистанцию, чтобы разобраться с этим, потому что… Твой образ… Ты сам! Наталкивает меня только на один вариант, и… — Куроо явно осторожничает, подбирает самые подходящие слова и всё шастает взглядом по знакомой до каждый детальки гостиной, — и… Эти мысли… Не совсем того плана мысли, которые должны быть о близких друзьях. Мне кажется… — У тебя тоже? — Куроо замолкает, в лёгком удивлении вскидывая брови. — Тоже? — Ну… — Кенма только спустя секунду осознаёт, что ляпнул и тут же в щёки вдаряет такой жар, что, кажется, из ушей сейчас повалит дым, — у меня тоже были какие-то странные мысли… Иногда. О тебе. Возникали на пару часов, а потом пропадали, и… — Кенма теряется. Жизнь не готовила его к тому, что ему придётся говорить о своих слишком личных глубоких и важных думах вслух, ещё и перед самим Куроо. — Я не знал как их понимать и не особо об этом думал… А потом ты ушёл в себя, и мне стало жутко одиноко, — Кенма ещё сильнее обнимает себя за колени, старательно отводя взгляд в сторону, — и я тоже начал думать о нас и… О том, как сильно мы близки, как много времени мы проводили вместе, и... — его голос совсем стихает, и он начинает кусать собственные губы. «Что я несу?» У Куроо сбивает дыхание. Первый раз, когда Кенма начинает говорить. Второй раз, когда он признаётся ему в наличии похожих мыслей. И в третий, когда тот краснеет так сильно, что желание обнять его растёт в геометрической прогрессии. — Кенма..? Что за мысли? — испаряется неловкость, Куроо решительно обрезает расстояние между ними, садясь по-турецки перед парнем. Так близко, что его коленка касается колена Кенмы, и это такое маленькое касание ощущается словно ушат воды на голову. — Всякие, — Кенма утыкается носом в колени, отказываясь поднимать голову. Жар заполняет его голову, уши, отчего волнение подстёгивает ещё сильнее. — Кенма, — в голосе Тэцуро непривычная странная мягкость, — я хотел сказать, что… Я пришёл к выводу, что ты мне нравишься не совсем как друг, — голос слегка вздрагивает под конец фразы, но Куроо решает, что если уж помирать, так с музыкой, — меня сильно тянет к тебе. Всегда тянуло, в общем-то, — он издаёт смешок, — я думаю, ты заметил. Просто в последние недели я постоянно ловил себя на всяких идиотских пошлых фантазиях и желании поцеловать тебя, — продолжает Тэцуро, тихо и обволакивающе, вдруг слегка усмехаясь. Когда главное уже сказано, продолжать гораздо проще. Словно по инерции, — я думал о том, что, наверное, я хотел бы встречаться с тобой, чтобы у меня была возможность делать это в реальности, но это ощущалось довольно странно, потому что мы ведь друзья, да? — Сердце пропускает удар. Куроо сжимает свои же пальцы, сложенные вместе и на секунду смотрит вниз. Тяжёлое дыхание внутри смешивается с вальяжным родным голосом Тэцуро, и Кенма жмурится. И вот, снова Куроо говорит такие важные серьёзные слова с такой непринуждённостью, что хочется завидовать. — Куроо… — Кенма теряется в своём жаре, переполняющем его от переизбытка эмоций. — И я, вероятно, сейчас разрушаю нашу дружбу этими словами, — добавляет Тэцуро, вздыхая, — но я не хотел врать тебе и игнорировать себя, — он хмурится и взгляд устремлён исключительно на совсем зажавшегося Кенму. Внутри обжигает сожаление и горечь. Но теперь, между ними хотя бы не будет недопониманий. — Нет, ты… — Кенма трётся лбом о свои колени заставляет себя показаться хотя бы глазами. Тэцуро сидит напротив. Так чертовски близко. Слишком близко. В его взгляде полно решимости в своих словах, и это обескураживает, — ты ничего не разрушаешь. — Мысли мечутся, и Кенма смотрит словно загипнотизированный в родные глаза напротив, всё ещё не верящий в происходящее, всё ещё ищущий, что сказать. — Чёрт, — шепчет он и снова прячет глаза, — я не знаю, что сказать, — тело мелко потрясывает от волнения. Куроо, слегка удивлённый такой спокойной реакцией, позволяет себе протянуть широкую ладонь к светлым волосам и мягко погладить Кенму по голове. — Давай ляжем сегодня раздельно, — предлагает Тэцуро, — чтобы ты м-- — Не хочу, — перебивает его Кенма, снова потираясь лбом о колени и тяжело вздыхая, — я хочу лечь с тобой. Хоть мне и… Тяжелее будет думать, но я не хочу спать один, — в его голосе сквозит едва уловимая беспомощность, — я… Очень соскучился по тебе. — Я тоже, — Куроо мягко улыбается. После признания даже дышать становится проще. Кенма не выглядит шокированным или напуганным, и от этого внутри вспыхивает ярким пламенем надежда. — Ты выглядел прям совсем потрёпанным, — отшучивается он, слегка ухмыляясь. Есть ли у них будущее как у партнёров? — Мне было очень одиноко без тебя, — недовольно протягивает Кенма. Говорить такую откровенную правду сейчас — легко. Куроо открыт перед ним словно книга, понимающий и самый-самый лучший. Чёрт, да с ним хоть в пламя! — И ты свёл меня с ума своим «расстоянием». — Смущение постепенно спадает и отступает. Даже зажатое волнением тело слегка расслабляется. — Прости, — Куроо неловко усмехается, прячет взгляд на секунду, — мне же нужно было понять, это у меня временное помутнение и гормоны, или я действительно запал на своего лучшего друга, — провокационно проговаривает Тэцуро, и Кенма снова вспыхивает. Ну, вот, опять жар вернулся. — Я теперь обречён выслушивать подобные подкаты, да? — Кенма знает, что вопрос даже более чем риторический, потому что… Потому что провокации и Куроо это неразделимый тандем. — Ты знаешь, что я тебе отвечу, — он ухмыляется. — Я пристрелюсь с таким парнем как ты, — ворчит Кенма, почему-то уже приняв тот факт, что он зачем-то тоже хочет встречаться с Куроо. Встречаться. С Куроо. Встречаться. С Куроо. Прямо как с девушкой, только с парнем. С Куроо Тэцуро. С той ещё саркастичной задницей, с их капитаном, с его самым близким другом и самым… Важным человеком в его жизни. Наверное. Ну, сейчас точно. Куроо удивлённо вскидывает брови. — Ты не против? — Кенма впадает в лёгкий ступор. Технически, он не сказал «да», но уже успел ляпнуть, что Тэцуро его парень. Наверное, подсознательно он действительно этого хочет. — Я… — Кенма снова прячет взгляд в стороне, кусая нижнюю губу изнутри, — …давай попробуем, — тихо-тихо проговаривает он, отводя взгляд в сторону. «А какая по сути разница? Нас же уже даже принимали за парочку.» — Мы ведь можем прекратить это, если вдруг что-то пойдёт не так, да? — Чуть громче добавляет Козумэ. — Конечно, — Куроо кивает. Его взгляд вдруг становится чуть серьёзнее, — только нам точно нужно будет обсудить кое-что… Более деликатное, — он издаёт тихий смешок, силясь не выдавать своего повышенного интереса к этой теме. — Деликатное? — Кенма озадаченно склоняет голову и вдруг расширяет глаза. «А… Вот в чём разница». — А, я понял, — Козумэ старательно отводит взгляд, снова краснея щеками. Внизу прокатывается горячая волна от одного осознания, что Куроо, кажется, ещё и хочет его. Прям в том самом смысле. Прям как девушку. Прям как… В порно? Он хочет так? — Кенма, у тебя сейчас такое лицо, словно я уже предложил тебе что-то непристойное, — Куроо смеётся. Так легко, словно они только что косвенно не договорились, что собираются в ближайшее время обсуждать как они будут заниматься сексом. Если вообще будут. — Вообще-то ты и предложил, — с наигранным скепсисом в голосе бухтит Кенма, и Куроо вдруг несдержанно смеётся в ответ. Облегчённо. Неизвестность слегка пугает, но этот шаг, явно в сторону от уже протоптанной тропинки ощущается уже не так тяжело. Козумэ весь красный от смущения, и это видно невооружённым взглядом, и Тэцуро мысленно уже готовится к очень долгому разговору. «Ну… Ещё вообще не факт, что ему этого тоже хочется» Кенма вдруг расправляется и встаёт на непослушные деревянные ноги. Несмотря на страшную неловкость, внутри повисает умиротворение. Словно сейчас всё так, как оно должно было быть. Сейчас всё правильно. И предельно ясно. — И не смотри на меня, — бухтит он, когда снова ловит взгляд Куроо на себе. У того взгляд такой живой и изучающий, словно он рассматривает музейный экспонат. — Оя, даже так? — Тэцуро издаёт смешок, — это будет сложновато, но я постараюсь, — с явной иронией в голосе обещает Куроо. — Можешь смотреть в темноте, но чтобы я не знал, — проговаривает Кенма, двинувшись в сторону выхода из гостиной, — и не смей говорить, что лучше сделал бы в темноте что-нибудь другое! — тут же добавляет он, и за спиной слышится хохот. — Как же хорошо ты меня знаешь, — с удовольствием протягивает Куроо, ухмыляясь, — но я и правда не отказался бы сделать что-нибудь ещё, — он встаёт и идёт следом, зевая. — Пока… Не стОит, — Кенма шумно выдыхает носом, мучительно краснея. Снова. — Хорошо, — обволакивающий любимый голос вдруг возникает совсем рядом, около уха, и по пояснице бегут мурашки. Он явно дразнится. Тёплые губы вдруг мягко касаются виска, и Кенма украдкой смотрит снизу вверх на своего парня. На своего. Парня. Это что ещё за отомэ-новелла?! — Я придушу тебя подушкой ночью, — обещает Кенма, отрывая взгляд и слыша тихий смех за спиной. На губах невольно появляется улыбка. Теперь всё действительно правильно.