Ртуть

Прошло три месяца с момента, как Дилюк уехал в своё своеобразное путешествие. Кейю назначили новым капитаном на место его брата. Не сказать, что он был готов на сто процентов к этому, но это было достаточно ожидаемо. Товарищи из его подразделения были очень счастливы за Альбериха, даже закатили попойку в Кошкином Хвосте, бесконечно подливая и угощая новоиспеченного командира. Никто не затрагивал тему его семьи, что очень радовало. Жить приходилось какое-то время в казарме, отшучиваясь тем, что захотелось познать, какого живется рядовым солдатам. Но память не отпускала одного единственного человека. И Кейа скучал. Невыносимо сильно скучал. Первое время у него всё валилось из рук, он не мог собраться, ведь все мысли были об одном единственном человеке. Самое сложное заключалось в том, что мужчина не мог спать. Постоянно, как только он закрывал глаза, чтобы провалиться в сон, вспоминался образ озлобленного Дилюка, выпускающего в него огненного сокола. Пришлось даже пить травы, выпрошенные у Альбедо и Сахарозы. Снова, конечно же, используя ложь, что просто от стресса на новой должности спать не может. Пришлось даже взять несколько выходных, чтобы придти в норму, выспаться, прикрывшись недомоганием всвязи с излишним стрессом. Потом, когда он достаточно «прознал» жизнь своих сослуживцев, пришлось набрать много сверхурочной работы, чтобы купить себе квартиру. Далось это тяжко, но не был бы Кейа-Кейей, если бы не справился с поставленной самому себе задачей. На отложенные в свое время деньги и зарплаты за переработки, мужчина купил себе квартиру. Пожилая женщина продавала за не столь большую, но непосильную на данный момент сумму. Не очень большую двухкомнатную, но где было всё, что было нужно — ванная, туалет, махонькая кухня, отдельная спальня. На оставшиеся деньги пришлось докупать диван, посуду на одного человека и кровать, почему-то, именно двуспальную. Да и по мелочи — лампы, книги. В штабе ему передали Глаз Бога Дилюка. Пришлось показать полное спокойствие и пообещать, что по возвращению он отдаст предмет владельцу. По факту же, когда Кейа пришёл домой, обхватив голыми руками артефакт, он заплакал от тоски по своему Рагнвиндеру. И первый раз за всю жизнь он молился. Молился Селестии, каждому богу по памяти, лишь бы с Дилюком всё было хорошо. Даже было желание пойти к Венти и попросить его, но вовремя остановился. Главное — чтобы он вернулся к нему хотя бы живым. Конечно же и не было мысли об единовременном всепрощении. Примерно в тот момент Кейа начал пить. Точнее почти буквально, уходя в запой. Служба-таверна-дом. И так по бесконечному колесу Сансары день ото дня. Будучи в беспамятстве он заигрывал с дамами, лишь бы хоть немного заполнить бесконечную черную дыру где-то под ребрами. С одной из них он переспал. Рыжие волосы, которые струились по хрупким плечам, осиная талия, но слегка низкий голос, что не свойственен обычно для женщины. Минутная страсть, схожий образ и вот они уже в квартире Альбериха. Переспали, именно переспали, они на диване в гостиной. Брал он эту женщину раком, чтобы не видеть лица, даже нежности особой не проявлял. На утро он вежливо выпроводил женщину из своего дома, оправдываясь скорым началом рабочего дня, а сам набрал горячую, даже больше кипящую воду в ванную, залез и… И безудержно заплакал, ощущая себя, от чего-то невыносимо жалким и грязным. Хотелось облиться кислотой или пройтись по каждому сантиметру тела наждачной бумагой. Выпустить кровь и ту ядовитую ртуть, которая ежедневно, медленно убивала его. Примерно тогда мысли о суициде стали чем-то обычным. Как будто это — нормально. Мужчина даже думал о том, какой способ был бы для него наилучшим. Вскрыть вены — долго. Выпить яд — мучительно, да и может не сработать. Погибнуть в бою он не сможет себе позволить. А вот веревка… Тогда, сидя на диване, мужчина оценивающе глянул на люстру и подумал, что она, кажется, вполне сможет выдержать его тушу. Пьянки дошли до абсурда, когда Кейа стал приходить на винокурню, поднимался по трубе в комнату Дилюка, вскрывая окно, через которое так же успешно залезал внутрь. …И просто ложился на кровать молодого Рагнвиндера, вдыхая ещё не выветрившийся аромат фарфоровой кожи, сладкого цветочного аромата мыла и терпкого парфюма. Потом просыпался спозаранку, чтобы горничные не узнали, убирал все следы своего проникновения и уходил. Так было только первое время, пока аромат не выветрился окончательно. Юношеская влюблённость переросла в любовь. Самую настоящую, чистую, ничем не испачканную. Он даже не держал зла за то, что сделал с ним Дилюк. Осознание этого пришло в тот момент, когда он на утро проснулся в обнимку с его рубашкой. Поняв это, сначала пришло дикое смущение, что даже его смуглые уши были покрыты румянцем. Потом осознание, почему он это сделал. И лишь потом принятие себя и своих чувств. После этого он больше не залезал в окно. Но рубашку не вернул, а натянул её на одну из подушек, продолжая спать с ней в обнимку, вспоминая все их прикосновения. Полные терпкой нежности и бесконечного доверия. Любви друг к другу. Кейа был готов ждать его хоть сколько. Год, два, да хоть десять. Но лишь с тем учетом, что с Дилюком всё будет хорошо. Что он вернется… Но только на третий год Рагнвиндр вернулся в родной Мондштат. Альберих узнал это случайно, когда в один из вечеров ему пришлось сидеть в таверне «Доля Ангелов», чтобы пообщаться со своим информатором. Он сидел на втором этаже, общался с мужчиной средних лет о Фатуи. Лишь когда разговор был окончен, Кейа решил пойти к себе, отдохнуть, но увидел огненно-красную шевелюру, крепкие плечи человека, сильные руки… Молодой человек был облачен в прекраснейшие одежды: на черную рубашку сверху была надета жилетка, а бедра обрамлены лентами передника. Дилюк стоял к нему спиной. Стал выше, смотря на мышцы — сильнее. Он выглядел как принц как ангел, сошедший с картины. Словно божество. Барная стойка, некоторые бутылки, стакан, что стоял рядом натертый до блеска издавали красивое голубое свечение. Это не была грязь, какое-либо зелье, ведь Рагнвиндр всегда был излишне чистоплотен. Это могло значить только одно. Сердце стало болезненно-быстро биться в груди, а ноги подкосились. Осторожно, придерживаясь стеночки, он хотел было подойти, вытащить молодого господина за шкирку на улицу, выпалить всё, что было в больной синеволосой голове. К горлу подкатила тошнота, потому, прикрыв рот рукой, он выбежал из таверны и убежал в свою квартиру. Следы от рук Кейи Дилюк заметил позже, когда немного ослабла вечерняя запара. На это лишь тяжело вздохнул и вернулся к работе. Оказавшись в квартире, Альберих, как только запер дверь, оперся спиной на неё и скатился на пол, обнимая свои худые коленки. Улыбка, так неожиданно появившаяся, не спешила сходить с лица. Но слезы так предательски покатились из глаз. Ядерный коктейль из любви, волнения и неприкрытого шока. Считается ли эта улыбка за защитную реакцию — не понял и сам Кейа. Он вернулся, он жив, все с ним хорошо. Он решил дождаться следующего дня, чтобы вечером заскочить либо на винокурню, либо в таверну, но всё-таки поговорить с Рагнвиндером. Выпалить ему всё, что чувствовал. О том, что он знает, что Дилюк и есть его соулмейт. Что все эти несколько лет не прекращая скучать по ним. Тень сомнения всё же закрадывалась в сознание, а нужен ли он Дилюку? А что если он откажет? Отогнав от себя все мысли, Кейа отправился спать. Надо будет попросить Джинн о паре выходных, чтобы прийти в чувства после надвигающегося, словно грозовые тучи, разговора. Как бы ни было тяжело, он добьется своего. Своего молодого господина. Спал он спокойно. Впервые за три года он выспался не в чужой кровати, а в своей собственной. Встал он тоже, естественно, рано. С самого утра Кейа привел себя в порядок. Сходил в душ, побрился, даже сделал легкую разминку. Устав ждать, всё-таки решил прийти на работу раньше. Удивились все. Пусть и Альберих не славился опозданиями, но прийти за полтора часа до начала рабочей смены — никогда такого не было. День начался с писанины, уборки в своём кабинете, разгребания ящиков, потом скучных нотаций от старших по званию на собрании. Но это всё не могло испортить настроение капитана. Лишь добавляло ему больше сил. Все подметили удивительные вещи, что делал Кейа. Шептались, что он нашёл даму своего сердца, которая подарила ему крылья, что он носился сегодня целый день. А там, мол, и до свадьбы недалеко. Собравшись с силами, Кейа направился в кабинет к Джинн. Сердце стучало быстро-быстро, словно училось играть на барабанах. Все дела он выполнил ещё утром, даже сверх плана. Держать его до самого вечера смысла не было. — Приветствую самого благочестивого и наипрекраснейшего магистра Джинн! — Кейа чуть не засмеялся, но старался делать самый серьезный вид, который только мог бы. Только улыбку подавить он так и не смог. Ногой закрыл дверь и подошел чуть ближе, садясь на стул рядом с рабочим столом. На нём очень любила восседать Лиза, когда приходила. Если бы она увидела сейчас на своём месте Альбериха, то первым делом бы удостоился косым взглядом. — И тебе добрый день, капитан кавалерии Кейа Альберих. Сегодня ты на удивление бодр. Не пил случайно с самого утра? — Девушка отложила свои бумаги и скрестила свои пальцы в замок, опираясь подбородком на них. Улыбка коснулась и её губ. — Да нет, вроде алкоголем от тебя не пахнет. Ты, кстати, зашёл как раз вовремя, я хотела тебе дать важное задание. — Задание…? Я хотел отпроситься на пару выходных… — Да. Я понимаю, но Гильдия Искателей Приключений отправила нам срочный запрос. На хребте затерялся небольшой отряд. Я направила туда пару рыцарей, но они не смогли ничего найти. Потому я прошу тебя сделать это. Да и по моему мнению, там точно не обошлось без Фатуи. — Но… — А потом можешь идти хоть в отпуск. На две недели. Я тебя очень прошу. С твоими навыками это займёт максимум несколько дней. Кейю как будто окунули в бочку с водой. Улыбка спала с его лица, но вида печали он не подал. Попросил дать ему карту с отметками последнего местоположения, схему движения и информацию об отряде. Пришлось срочно выдвигаться. Черт бы побрал эту гильдию. Быстро дойдя до своей квартиры, взяв в походный рюкзак теплые вещи, розжиги и немного припасов на случай задержки — он быстро отправился на Хребет.

***

Экспедиция затянулась. Вместо предполагаемых трех дней на неё ушло несколько месяцев. Сначала он нашёл эту злосчастную компанию, потом спустил их с горы, затем поднялся обратно, чтобы выяснить как там стали замешаны Фатуи. Пришлось даже выцепить главаря банды охотников за сокровищами, пообещать ему некоторую сумму за информацию. То время, что Кейа был в экспедиции, он думал об одном единственном человеке. Чувства его крепли с каждым днем. Даже тяжелые раны, что он получал, не могли сравниться с бесконечной тоской. Пропитание заканчивалось, пришлось убивать кабанов и мелких птичек по дороге и жарить, тушить, варить мясо на кострах. После этого, по ощущениям, он прознал сотни рецептов и мог сравниться по мастерству с великими поварами: приготовить блюдо из ничего. Кейа даже, по ощущениям, похудел сильнее, чем был до восхода на гору. Наконец, дело было сделано. Уже измотанный вечным морозом Альберих возвращался в Мондштат. Забежав в свою квартиру (он никогда не считал место своего проживания — домом. Ведь дом там, где ему комфортно, где его ждут, а ни куда он приходил помыться и поспать), мужчина сбросил сумку, грязную одежду и набрал себе горячую ванную. И просто лежал, без единой мысли. Наконец-то теплая вода, наконец ему комфортно можно расслабиться. Счет времени он потерял, даже не понял в какой момент вода остыла, а на улице стало темным-темно. Кейа знал, что сегодня пятница, потому, скорее всего, Джинн опять засидится до позднего времени. Потому, побрившись и вполне прилично одевшись, нацепив на себя пару украшений (как ни странно — просто в брюки и черную рубашку, без своей меховой накидки. Да понятие о «небольшом» количестве украшений для него было своеобразно), отправился в штаб, не забыв захватить Глаз Бога Дилюка. Уже был почти конец лета. Отправился он в конце весны. Уже не было той невыносимой летней духоты, но и холода не было. Легкий ветерок ласкал мягкие, еще слегка влажные темные волосы, покуда свежий воздух щекотал отвыкшие от тепла ноздри. Даже как-то непривычно, но так радостно было вернуться в свой родной город. Город, в котором он вырос и познал всю тягость жизни. Где-то слышались пьяные песни, чувствовался запах прекраснейших блюд из закусочной Сары. Он скучал по этому городу. Скучал по людям. Скучал по тому мужчине, что грел его сердце даже когда он был готов умереть от холода нерадивых вьюг. Как и предполагал Кейа, Джинн была ещё на рабочем месте. После короткого стука мужчина чуть ли не с ноги открыл дверь кабинета, насвистывая какую-то из сотен Бардовских мелодий. Долгожданный отпуск, который ему пообещали слишком манил, чтобы откладывать на завтра этот разговор. Магистр резко обернулась на шум, что заделал капитан, но лишь подняла голову. В кабинете было достаточно темно, глаза не сразу смогли четко разглядеть девушку. Мешки под глазами увеличились до такого размера, что, возможно, ещё немного и их можно было использовать для носки картофеля. Ровная птичья осанка сейчас лишь снилась девушке, но было что-то, что он заметил не сразу, а потом и вовсе пожалел, что увидел… — Кейа! Засранец, почему ты так задержался! Мы все за тебя волновались! — Джинн вскочила со своего места, радостно улыбаясь возвращению своего подчиненного. — И тебе привет. Больше никогда я не соглашусь на твои «всего пару дней». Я заслужил отпуск! И двойную зарплату! Да и вообще, знаешь в чем оказалось дело? По мере продолжения диалога мужчина сел на стул подле девушки, начиная уж было рассказывать, как прошла экспедиция, но увидел… Голубые следы. Ровно такие же, как видел в таверне, тогда. Губы, щеки, лоб и руки девушки слегка светились тем самым голубым светом… Сердце Альбериха пропустило удар, и он запнулся. Не мог сначала заставить себя отвести взгляд, но всё же спросил. — Джинн, скажи честно, это шутка какая-то? — Мужчина стал говорить несколько тише, чем несколько мгновений назад. — О чем ты говоришь? — Твоё лицо… — Моё лицо что? — Джинн и правда не понимала, о чем речь. Может, запачкалась чернилами? Да нет же. — Ты и Дилюк… — Мне кажется ты пришёл с докладом, а не допытывать то, в каких мы с ним отношениях, ведь так? Да. Верно. Какое он вообще имел право спрашивать об этом? Это ведь не его дело. Закончив рассказ и натянув через силу улыбку, он напомнил, что уходит в отпуск. Пожелал не перетруждаться на работе и пошёл прямиком в Долю Ангелов. Не поговорить, так напиться до зеленых соплей ему точно хотелось. Если до этого он сомневался, что он не нужен Дилюку, то сейчас он был уверен на все сто, а то и двести процентов. Земля как будто ушла из-под его ног, пришлось забежать в ближайший закоулок, чтобы отдышаться и заставить отступить слезы. Мужчина сжимал кулаки, ногтями впиваясь в кожу ладоней, его охватила паника. Разочарование и злость. Ненависть и обида давила на молодое сердце. Ему потребовалось много времени, но всё же он встал и пошёл, с каждым шагом ощущая, как его сердце разбивается на мелкие осколки. Посетителей оказалось раз-два и обчелся. И то сидели они на верхнем этаже. Мужчина огляделся вокруг, сел за барную стойку как раз в тот момент, когда с другой стороны высунулась рыжая шевелюра. Их взгляды встретились. Рагнвиндр встал в полный рост, эмоции на его лице было трудно прочесть. Удивление, страх, ненависть и… И что-то ещё было такого, от чего сердце Альбериха пропустило удар. Молодой господин подрос, возмужал. Но в глазах не было больше того юношеского задора, лишь непроглядное стекло. — Что тебе нужно? Зачем ты пришёл? — Нелепое молчание первым посмел прервать Дилюк, выпрямляя плечи и беря в руку какой-то стакан, начиная, возможно, даже слегка нервно протирать его. — Ты не рад меня видеть? Что ж, очень жаль. Так-то сейчас встречают посетителей? — Было невообразимо больно слышать такие резкие слова в свой адрес. Главное не подать виду. Натянув глупую ухмылку и подперев ладонями лицо, Кейа неотрывно наблюдал за каждым движением молодого господина. — Мне бутылку полуденной смерти, пожалуйста. Не волнуйся, я в состоянии заплатить. — У меня желание прямо сейчас переломать тебе все руки и выкинуть в канаву. — Несмотря на свои слова, Рагнвиндр достал из-под стойки бутылку и бокал, ставя перед Альберихом с неправильно-громким стуком. — Пей и проваливай. Видеть тебя здесь не хочу. Как ему и приказали, Кейа пил молча, лишь исподлобья поглядывая на прекрасного мужчину, что стоял напротив. Вино потихоньку ударяло в голову, но его было недостаточно, чтобы окончательно захмелеть, но и слишком много, чтобы держать себя в руках. Наконец, последние пьяницы вышли из заведения. Они остались вдвоем ни никто из них не прерывал тишину. Только Дилюк протирал один и тот же стакан, наверное, слишком долго для того, чтобы быть правдой. Вся ситуация казалась ненастоящей. Абсолютно противной. — Я скучал. — с этими словами, наконец, он достал из кармана то, что принес. Пиро Глаз Бога, завернутый в белый атласный платок, протягивая владельцу. — Хватит мне лгать. Такой, как ты не способен на такие чувства. — Вместо благодарности изо рта от чего-то вырывались лишь колкости. Выхватив свой глаз Бога и убрав его под стол, всё же пришлось встретиться глазами с объектом его негативных в данный момент эмоций. — Что тебе нужно от меня? Почему ты не можешь просто сдохнуть, чтобы я не видел тебя? Эти слова так больно ударили по сердцу Альбериха, что ещё немного, и он бы разрыдался прямо здесь. Он никогда не чувствовал себя настолько мерзко как сейчас. Та ртуть, что стихла три года назад вновь начала бегать по крови, замещая её, обжигая каждую клеточку. Сердце стучало так громко, что хотелось вырвать его из груди, чтобы больше не чувствовать никогда. За что он так с ним поступает? Он разве виноват во всём, что произошло? «Нет, не надо, пожалуйста. Дилюк, остановись.» — Эти мысли звучали в голове так громко, что он не заметил, как стакан в кукольно-белых крепких руках разбился. — Ты должен выслушать меня. Я знаю, что мы — соулмейты. Ты прекрасно знал об этом, когда трахал Джинн? Прекрасно знал об этом, когда я остался один со своими чувствами? Когда ты чуть не убил меня! — Знаешь, что… — Но договорить ему не дали. Рагнвиндр даже поразился такой дерзости и… Силе? Никогда до этого Кейа не затыкал ему рот. Отчего мужчина нахмурился, выпуская на пол осколки из рук, замечая, что некоторые из них порезали грубую кожу. — Я даже после всего этого простил тебя! Я ждал тебя как ебаная собачонка, пока ты придешь в себя и вернешься. Я готов был ждать сколько угодно. Лишь бы ты вернулся живым! Раз так хочешь увидеть меня на два метра под землей — пожалуйста! Обязательно потанцуй на моей могиле, мудак! Кейа кинул на стойку мешок моры за алкоголь и вышел из таверны, не слушая что кричали ему вслед. Он не понял, как оказался в квартире. Не понял, как запер дверь, как начал кричать от неимоверной боли. Как бил все, что попадалось под руки. Как упал на пол, обнимая свои коленки и не прекращал рыдать, срывая голос. Как перестал себя контролировать окончательно и не мог вздохнуть от ужаса, что испытывал. Маска пошла снова по швам. Как три года назад, в апреле. Каждый раз происходит одно и то же. Ебаная Сансара. Почему его, настоящего, всегда отшвыривали? Зачем ему стоило дальше жить? Самый родной человек в очередной раз вышвырнул его как щенка на обочину. Снова. Как же больно, больно, больно! За что ему такие испытания? В чем он был виноват? За всем этим он и не понял, как отключился, прямо на полу, вокруг хаоса и обломков… Таких же обломков, на которых разваливалась его душа. В это время Дилюк пытался успокоиться. Как он смел такое говорить? Они оба. Альберих о том, что он скучал, а он сам — о ненависти. Слова и правда вселяли животный страх от непонимания. И что теперь делать с этими эмоциями? Раскрытую душу не отбросишь, прикинувшись, что ничего не понял. Закрыв заведение, мужчина отправился на винокурню, со злости круша каждый попадающийся лагерь хиличурлов, чтобы прийти в себя.