Невидимый футляр королевы Люси

Кинопроб для Дейзи даже не устраивали. Николас Кеттерли был уверен, что случайностей не бывает, и план спасения сработает безукоризненно. В этом их с Кэт мнения полностью совпадали: главное — верить, что всё будет хорошо. И всё в конце концов будет хорошо… Не умея перечить никому — в том числе Кэт, — Дейзи, как ни крути, согласилась бы на предложение Николаса Кеттерли сыграть главную женскую роль в «Узницах». Но всё-таки те несколько дней, которые потребовались на кинопробы для Чарльза и второстепенных актеров, а также на всяческие организационные вопросы, прошли для Дейзи не только в ожидании неизбежных мучений. Был один тоненький, но яркий лучик света в этом тревожном ожидании, полном страха перед неизвестным Николасом Кеттерли и целой командой других незнакомых людей. Перед обставленным под страшный подвал студийным павильоном. Перед раздеванием в присутствии многих людей, а особенно мужчин. Там будет Чарльз Рэмси. Тот, прикосновения которого Дейзи хочется ощутить вновь, потому что они не причиняют ей боли. Не обжигают тело и душу губительным огнем, как прикосновения парней из театральной студии, а дарят благодатное, нежное тепло… Если она каждый день будет смотреть в добрые, полные неизъяснимой печали светло-карие глаза и чувствовать прикосновение теплых, осторожных рук… то пусть будет так. Пусть нужно будет терпеть страх и боль… но разве сейчас она их не терпит? Разве ей сейчас хорошо в этом невидимом футляре, который каждый миг душит ее? Под этот футляр не удавалось проникнуть никому, кроме Чарльза. И Дейзи, сама того не осознавая, надеялась, что настанет мгновение, когда он откроет изнутри невидимую крышку, безжалостно сжимающую ее душу. И футляр с треском развалится…

* * *

В то утро Кэт привела дрожащую, словно зайчонок перед пастью огромного волка, Дейзи в киностудию. У входа их встретила стройная, сильно накрашенная молодая женщина с огненно-рыжими волосами — видно, тоже крашеными. Оказалась она гримершей по имени Оливия, с которой Кэт успела подружиться во время съемок в предыдущем фильме Николаса Кеттерли. — Прошу любить, жаловать и заботиться, — обняв Оливию, прощебетала с широкой улыбкой Кэт. — А я побежала ловить автобус. Мне до работы еще ого-го сколько добираться… На фабрике Дейзи оформили отпуск за свой счет. Вернее, подумала она, за счет киностудии. Кэт заверила ее, что съемочный процесс — дело чуть ли не круглосуточное. Но плюс в том, что обеды для команды организует щедрый, заботливый мистер Кеттерли. — Пойдем, — крепко взяла Дейзи за руку Оливия. — Познакомлю тебя с нашим режиссером — он тебе точно понравится. А на оператора внимания не обращай — бурчит всё время, как старая бабка на лавочке. Но это не от злости — замотанный он просто. Представляешь — жена недавно трех мальчиков зараз родила. Ох, не хотела бы я оказаться на ее месте… Подумать о том, как бы она себя чувствовала на месте этой женщины, Дейзи просто не успела: Оливия уже привела ее в «подвал». Испугаться здесь было просто невозможно. Никакой медленно пожирающей душу темноты и тишины, никакого одиночества… Туда-сюда то и дело сновали парни с осветительной аппаратурой. Сердитый небритый мужчина ругался на них, подробно объясняя, во-первых, кто они такие, а во-вторых, как и куда нужно ставить аппаратуру, чтобы он не засунул ее им в… Как раз в этот миг оператор увидел Оливию и Дейзи, что заставило его захлопнуть, словно тяжелую шкатулку, рот и молча заняться установкой кинокамеры. А к двум молодым женщинам уже бежал, ловко перепрыгивая через многочисленные провода на полу, невысокий, щуплый седой мужчина в джинсах и рубашке навыпуск. — Здравствуй, дочка, — сказал он низким, хрипловатым, ласково-печальным голосом. Не протянул руки́ — лишь глянул ей в глаза пронзительными и вместе с тем бесконечно добрыми голубыми глазами. Видно, понимал, что ей страшно… — Ты уже читала сценарий? — безо всяких предисловий спросил он. — Я… — пролепетала Дейзи, — уже выучила все свои реплики. — Все? — тепло улыбнулся режиссер. — Нет, везет мне всё-таки с актерами… Хорошо, очень хорошо, дочка… Значит, так: забудь пока про Кайла — он нам сейчас не нужен. Сцен с ним у тебя вообще будет мало. Главная нагрузка тут будет на Шарлин Тернер. А твои съемки начнутся прямо со сцены, где Алекс находит полумертвую Мэг в подвале. Почему? Потому что сейчас твой внешний вид больше всего подходит для этой сцены. Такая вот штука — киносъемка. В фильме сцены идут в одном порядке, а снимают их совсем в другом… Так вот, сегодня попробуем снять эпизод от появления Алекса в подвале и до того, как он понимает, что забыл мобильник, и ему нужно мчаться домой. Если не получится всё — отложим до завтра. Ничего не бойся, дочка… Ну-ка, скажи: что от тебя требуется в этом эпизоде? — Сначала… — еле слышно заговорила Дейзи, — я должна изображать… будто я очень слаба от голода. Потом… приходит Алекс, и я должна… подумать, будто это Кайл, и… упасть на колени… и поползти к нему… а потом упасть в обморок. — Всё правильно, милая, — тихонько сказал режиссер. — Кэт рассказывала, что ты уже два года в театральной студии занимаешься, и тебя педагог очень хвалила. Так что всё это, я думаю, ты осилишь… Итак, обморок. Что дальше? — Дальше… я должна полностью расслабиться… пока Алекс будет меня «приводить в чувство». А потом… я должна его бояться, потому что не понимаю, что это не Кайл… Но когда он меня успокаивает… и поит, и кормит… я начинаю понимать… У меня в этом эпизоде вообще нет слов — я должна играть лицом, глазами. — Умница, — закивал Николас Кеттерли. — Я знаю, чтό для тебя будет самое сложное. Сцена, где Алекс протирает твое тело влажной губкой… Но чтобы зритель понял, что происходит, достаточно всего-то намека. Я всегда был против натурализма, и уж постараюсь снять эту картину так, чтобы акцент был не на твоем теле, а на отношениях Мэг и Алекса — ну, и вообще на отношениях между героями. Так вот, мы отснимем, как Чарльз протирает твою руку от ладони до плеча и доходит до шеи — и всё. Хотя, увы, иногда тебе придется раздеваться полностью. В фильм всё не попадет, но мне нужен материал, из которого я смогу выбрать самые подходящие кадры… Ты, главное, не бойся. Тут никто тебя не обидит. Чарльза Рэмси ты уже немножко знаешь. Я — сама видишь, старый. У меня внучка старшая уже вымахала почти как ты… — А с меня, — улыбаясь, вставила Оливия, — наша Кэт голову снимет, если я ценой своей жизни не защищу тебя от любого врага, включая огнедышащих драконов и нашего вреднющего оператора Макса. — Готова гримировать, защитница? — ласково хлопнул Оливию по плечу Николас. — А то! — гордо вскинула она голову. — Значит, подрисовать шрамы и сделать немытый вид? — И тёмные круги под глазами, — напомнил режиссер. — Хотя лицо не нужно особо гримировать… Да, сейчас оно как раз хорошо для этой сцены. Но потом, дочка, тебе нужно будет приобретать всё более здоровый вид. Я думаю, тут ты поневоле отъешься — уж я тебе обещаю…

* * *

— Слушай, так по-дурацки вышло… — сказала Оливия в маленькой гримерке, воодушевленно колдуя над спиной Дейзи, которая уже сбросила всю одежду. — Я забыла, как тебя зовут. Вот просто вылетело… Ты не обижайся, ладно? — Я Дейзи… — А чего так обреченно вздыхаешь? — с недоумением поинтересовалась гримерша. — Имя красивое, в честь цветка. — Растоптали цветок… — тихо выдохнула Дейзи. — Ноги об него вытерли… Когда меня зовут этим именем — даже Кэт, — я внутри дергаюсь от отвращения. Оно напоминает мне… обо всём… — А ты другое себе возьми! — хитро глянула на нее снизу вверх Оливия, на миг оторвавшись от шрамов на ее коленях. — Пусть в паспорте останется то же самое — главное, чтобы все тебя новым именем звали… Что скажешь? Какое имя тебе больше всего нравится? — Люси… — помолчав несколько секунд, неожиданно для самой себя выдала Дейзи. — Вот и чудесно! Давай тебе, Люси, немытый-нечесаный вид делать…

* * *

— Друзья! — завопила Оливия, выведя в «подвал» закутанную пока что в полотенце Дейзи. — Минуточку внимания! — Тихо! — хлопнул в ладоши Николас Кеттерли. — Мы тебя слушаем… — Друзья, познакомьтесь: это Люси. Вот так ее теперь зовите — и никак иначе. Сегодня у нас родилась Люси — поприветствуем новорожденную! Все захлопали — кроме сердитого оператора, который что-то пробурчал и снова стал воевать со строптивой кинокамерой. — С днем рождения, Люси, — подошел к ней Николас. — А почему именно это имя? Вот интересно мне знать… — Мне тоже, — тихо сказал Чарльз Рэмси, незаметно приблизившийся с другой стороны. Волосы его были взлохмачены, а рубашка — лишь наполовину вправлена в брюки. Вместе с этим, однако, он имел на удивление интеллигентный вид. Ни дать ни взять рассеянный ученый… — Люси — это девочка из моей любимой сказки, — неожиданно звонким голосом объяснила она. — Из «Хроник Нарнии». Я всегда думала, что похожа на нее… Не внешне, а внутри… — Значит, ты королева Нарнии? — широко улыбнулся Николас, показав ей во всей красе щербатые передние зубы. — Люси из Кэр-Паравела? Я читал все семь книг. И мне Люси тоже очень нравится… С днем рождения, дочка. — С днем рождения, Люси из Кэр-Паравела, — тихо сказал Чарльз. — Я, честно признаюсь, книг этих не читал… Но мне кажется, королева Люси очень смелая. — Ты совершенно прав, — положил ему руку на плечо добрый режиссер. — Подданные так и называли ее: Люси Отважная… Ну, храбрая дочка, готова ты начать свой первый в жизни съемочный день? — Да… — прошептала она, поглядев прямо в глаза сначала ему, а потом Чарльзу. — Хотя мне страшно… — Признать свой страх — уже великая храбрость, — очень серьезно сказал Николас и повысил голос: — Все по местам! Начинаем съемку! Крупный план Мэг… «Свет! Камера! Мотор!» Сколько раз она еще услышит эти магические слова? «Кадр такой-то… дубль такой-то…» А сколько раз слышал их Чарльз Рэмси? А уж Николас Кеттерли… Кеттерли! Фамилия злого и трусливого дяди Эндрю из первой книги «Хроник Нарнии»! Но он, этот седой голубоглазый человек, совсем не похож на зловещего чародея… Он похож на… Белого Рыцаря! Эти спасительные мысли отвлекают Люси, пока она, всё еще закутанная по грудь в полотенце, лежит на матраце, и ей надевают на ногу оковы — такие же, как в том кошмарном сне наяву. — Начали… — негромко скомандовал Николас. — Так, Люси, веки полузакрыты… рот приоткрыт… Расслабленные мышцы — и ты уже в полуобморочном состоянии… Стоп, снято! Чудесно! Теперь снимаем Алекса, который спускается через люк в подвал. И его крупный план… Люси, невольно расслабившись, тихо лежит на матраце. Смотрит, как Чарльз изображает рассеянного Алекса, который ищет в подвале свои бумаги, а полумертвую молодую женщину замечает, только подойдя к ней чуть не вплотную. — Очень хорошо! — прорезал напряженную тишину бодрый голос Николаса. — Крупный план сняли. Мистер Станиславский сказал бы «верю», Чарльз… Ну, а теперь дальше… Оливия, ты здесь? — Тут, мистер Кеттерли! Люси, ты готова? Давай я сниму с тебя полотенце… Ты только не стесняйся мужчин… — Лично я вообще не мужчина, — пробурчал из-за кинокамеры Макс. — Моя единственная мечта — выспаться как нормальному человеку. Поэтому, Люси, для меня что ты, что мои три отпрыска, когда мы с Мартой их купаем… — Ну? — ласково сказала Оливия, взявшись за край полотенца. Люси невольно прижала к себе полотенце и зажмурилась. А когда открыла глаза — увидела рядом… Чарльза. — Ты Люси из Кэр-Паравела, — прошептал он ей на ухо. — Ты ничего не боишься… Это Мэг, твоя героиня, боится Кайла. А ты — Люси Отважная… Правда? Этот теплый, словно прикосновение его рук, шепот тут же расслабил ее напряженные мышцы. И она разжала пальцы… Чарльз одним движением снял с нее полотенце и передал Оливии. Отошел на несколько шагов назад… — Общий план! — скомандовал Николас. — Люси, твоя задача — движения. Просто механически сделай всё, что надо… Начали! Поднять голову и дернуться, словно от удара током… Неловко сползти с матраца… На колени… Ползком… За один шаг до ног Чарльза обмякнуть и повалиться чуть набок, чтобы голова упала на руки… — Стоп, снято! В следующий миг Люси ощутила прикосновение мягкого полотенца. — Давай помогу завернуться… — прошептал Чарльз. — А теперь встаем… Он быстро поднял ее на ноги, обхватив за талию. — Молодцы оба, — сказал Николас. — Теперь крупный план Мэг. Полотенце нам не помешает… Значит, ты лежишь в полуобмороке, слышишь скрип открывающегося люка и широко раскрываешь глаза… и… — Я всё поняла, мистер Кеттерли… — пробормотала она. Что может быть страшнее? Ей нужно сейчас вернуться в тот кошмар… Ей придется… смотреть не на Чарльза, а сквозь него. Представить ту мерзкую рожу со звериными глазами… — Люси, стой! — вскрикнул режиссер, который хотел было скомандовать обычное «стоп, снято». — Люси!.. Это имя вмиг вытягивает ее из пучины кошмарных воспоминаний. — Люси, всё хорошо… — звучит возле самого уха знакомый теплый шепот. — Всё хорошо… Ты в безопасности. Тут друзья… Ты помнишь — того урода больше нет? Передозировка наркотиками… Всё, ты больше не вернешься туда… Здесь всё не по-настоящему… — Сон закончился, — послышался рядом голос Белого Рыцаря. — Это утро*, Люси… Его сильные, но осторожные руки накрывают ее спину полотенцем. И она вдруг осознает, что стоит на коленях. А рядом с ней — Чарльз, который крепко прижимает ее к себе. — Давай помогу… — тут же перехватил он у Николаса полотенце и ловко повязал его вокруг тощего женского тела. — Я… — пролепетала Люси. — Я представила… будто… — Немного перестаралась, — горько вздохнул режиссер. — Но крупный план получился убедительный. А то, что дальше, мы просто вырежем… — А… что было дальше? — отважилась спросить она. — Это можно посмотреть, — кивнул Николас. — Макс, покажи нам этот дубль… Чарльз встал рядом с оператором, зная, что Люси боится его. Чтобы лучше видеть, она доверчиво положила голову на плечо партнера и вгляделась в кадры, замелькавшие на экране цифровой видеокамеры. Вот ее лицо и обнаженные плечи крупным планом… Какая же она изможденная, худющая… Вот ее глаза расширяются от ужаса… Медленный поворот головы… Зажмурилась от огромного усилия над собой… На какой-то миг в кадре пустота… Потом камера вздрагивает, перемещаясь вслед за Люси. Она ползет на коленях… Видны ноги Чарльза… С нее медленно спадает полотенце… Чарльз успевает опуститься на одно колено и прижать ее к себе буквально за миг до… — Люси, я растерялся… — чуть дрожащим голосом прошептал он ей на ухо. — Как и тогда, у тебя дома. Это… это страшно выглядит. А тем более здесь, в кадре… Макс, ты лучше сотри эту вторую часть. — Я бы этого не делал, — тихо сказал Николас. — Это память. Память о том, как спасают королеву Люси… Помнишь, в «Покорителе Зари» их с Эдмундом и Юстэсом берут в плен работорговцы? — Помню… — протянула она. — Ведь могли же их не вызволить сразу… Кто-то уже купил ее, и не подоспей вовремя король Каспиан… — …ей пришлось бы неизвестно сколько времени пробыть пленницей, — закончила за него фразу Люси. — Но ее всё-таки спасли, — чуть улыбнулся Николас. — И наш талантливый, добросовестный оператор Макс это запечатлел… Спасибо ему. — А я сказал бы вам «спасибо», — набычился талантливый и добросовестный оператор, — если бы вы распорядились дать нам пожрать. Не выспаться мне никак — так хоть пообедать бы по-человечески… — Ты совершенно прав, — кивнул режиссер. — Я, как всегда, увлекся… Оливия, сними с Люси цепь… Перерыв на обед! А потом самозабвенно работаем дальше… Люси, ты куда? — Переоденусь… — А на кой квакль? — улыбнулся Николас. — Полотенце — чем не платье? Бегать в гримерку, силы тратить… — А что такое «квакль»? — поинтересовался Чарльз. — Есть один хороший персонаж из шестой книги «Хроник Нарнии», квакль-бродякль называется, — объяснила, улыбаясь, Люси. — Надо будет почитать… — улыбнулся в ответ Чарльз. — Правильно, — согласился режиссер. — Бывает иногда, что мы по четыре часа осветительную аппаратуру ставим. Так ты, Люси, книгу сюда завтра захвати на всякий случай. Вместе и почитаете…

* * *

После обеда, к которому Люси, по правде говоря, почти не притронулась, продолжили съемки. Прежде всего Чарльз опять снял с нее полотенце и передал Оливии. И Люси «упала в обморок», после чего включили камеру. Чарльз поднял Люси на руки и уложил на матрац. Затем камеру выключили, и он аккуратно накрыл ее полотенцем. Теперь, сказал Николас, оно не помешает — ну, ниже пояса точно. На следующую сцену потратили несколько дублей. Чарльз должен был «сбегать к машине», принести оттуда бутылку с водой и попытаться «привести в чувство» Люси. В первый раз у нее сильно зачесался нос, и она «очнулась», когда Чарльз только набрал воды в рот. Во второй раз оператор перед съемкой пробурчал какую-то не очень приличную фразу, и Чарльз от смеха чуть не подавился водой. В третий раз он, еще не отсмеявшись, попал, как выразился потом Николас, «малость мимо лица Люси». В четвертый уже после команды «мотор» выяснилось, что в бутылке нет ни капли воды… Когда, наконец, режиссер одобрил кадр, для Люси началось самое приятное: «пощечины». Чарльз как настоящий актер-профессионал умел «бить по лицу» так, что в кадре это выглядело весьма убедительно. В действительности же Люси просто гладили по щекам, не причиняя ни малейшей боли. Да еще и поддерживали второй рукой голову… Засыпая поздно вечером под тихое, мерное дыхание Кэт, Люси призналась себе, что специально не хотела «приходить в себя», чтобы отсняли больше дублей. Чтобы дольше чувствовать прикосновение чудесных, ласковых рук Чарльза Рэмси, которым нипочем ее невидимый футляр. А еще она вспоминала, как он кормил ее с ложечки куриным бульоном, а Николас рядом ворчал «ну хоть во время съемок она что-то съест». И как потом Чарльз взял ее за обнаженную руку и стал нежно, заботливо смывать с нее «грязь»… Что было бы, спросила себя мысленно Люси, если бы в кадре потребовалось обмыть ее полностью? Доверилась бы она добрым, надежным рукам Чарльза? Она заснула, так и не дав себе ответа. Но точно зная, что следующий съемочный день, как бы он ни был труден, принесет ей радость. Ей, Люси из Кэр-Паравела, которая родилась только сегодня… Тоненькую книжку в мягкой обложке — мамин подарок, пятую часть «Хроник Нарнии» под названием «Покоритель Зари, или Плавание на край света» — она держит под подушкой и боится куда-либо выносить. Но на девятнадцатилетие Кэт подарила ей толстую книгу — все «Хроники Нарнии» в одном томе. Вот его-то она и принесет завтра на съемку. И пусть ворчливый Макс хоть полдня ставит осветительную аппаратуру…