Твои бинты снова окрасились кровью

Запах трав и целебных мазей заполнил помещение. От их сладкого аромата уже болела голова, мешая трезво мыслить, а неугасающий страх продолжал терзать молодое тело сына вождя. Хвост нервно метался из стороны в сторону, задевая миску с чистой водой, которой омывали тело раненого. Упав на деревяный пол, она с грохотом разлетелась на осколки, теряя содержимое, становясь обычной лужей на полу. Ронал смерила сына холодным взглядом, давая ему шанс присутствовать во время лечения, но сейчас. – Аонунг, покинь помещение, ты мешаешь. – Пока еще спокойным голосом попросила женщина, стараясь не отвлекаться больше. Из открывшейся раны не переставая бежала кровь, пачкая подстилку, на которой лежало неподвижное тело юноши. Дыхание становилось все медленней и с каждым слабым вдохом казалось, что молодой На’ви вовсе перестал дышать. Синяя кожа похолодела, хвост совсем перестал двигаться. Снова то же самое. – Аонунг. – Нет. – Собственный голос казался чужим. Прижав остроконечные уши, парень поднял глаза с тела Нетейама, тут же встречаясь взглядом с матушкой. Ронал метала молнии в сторону сына, медленно закипая. При таком отношении к себе она не смела работать, бросая на пол травы, направившись к выходу. – Не смей уходить, ты Тса’хик. – Женщины позади зашептались, не имея возможности отвести взгляда от сына Тоновари и его жены. Пригородив собственным телом проход Меткайин угрожающе зашипел, выводя женщину окончательно. Звонкая пощечина погрузила всех присутствующих в давящую тишину. Щека загорелась острой болью, приводя Аонунга наконец-то в чувство. Поймав матушку за запястье, он опустил голову. Поджав губы, парень прошептал. – Leoru txoa livu , я все сделаю, но только спаси его. Умоляю. – Неуверенно отпустив запястье Ронал, Рифовый Принц задержал дыхание, боясь действий матери. – Пошел прочь, Mitsiri , я расскажу о твоем поведении отцу. – Ледяной голос Тса’хик пробирал до костей. Низко склонив голову, откланявшись, Аонунг выбежал из палатки, не слыша голос сестры, никого вокруг, только собственное сердце. *** Песок под ногами остыл, стоило солнцу вовсе скрыться за горизонтом, погружая Ава’атлу в темноту и только факелы освещали еще не спешивших ложиться на боковую жителей острова. Произошедший совсем недавно инцидент уже обсуждали в каждом доме, полностью забыв о сыне бывшего вождя, а лишь сплетничая о неслыханной дерзости отпрыска Тоновари. Кожей чувствуя чужие взгляды, кто просто смотрел, а кто с явным раздражением, еще небось приговаривая «И этот сопляк будущий вождь клана?» Аонунг ускорил шаг, стараясь спрятаться от них, потому что нервы, потому что страшно, потому что назад не впустят. Ноги сами привели его к месту, где только все началось. На песке валялось окровавленное одеяло, о чем предвещал и сам запах. Сморщив нос, Рифовый Принц нагнулся, чтобы поднять ткань, но остановившись на пол пути, в итоге просто сел напротив него. Нужно было держать язык за зубами, сидеть на месте и просто ждать, как делала это тогда Нейтири. Не важно сколько, только бы лично удостовериться, что сын не погиб, выкарабкался, очнулся. Щека все еще болела, однако не так сильно, оставляя почти незаметные полосы от ногтей. Он это заслужил и после его ждет наказание, если Тоновари уже не знает о выходке сына. Юноша не боялся выговора, он был готов вытерпеть все, чтобы вернуть семье испорченную репутацию. Подняв глаза к звездам, сын вождя поймал себя на мысли, что после появления “чужаков”, ночное небо ассоциируется лишь с одним единственным лесным На’ви. Стиснув зубы, да так, что жвалки отдали глухой болью, парень опустил голову, глубоко вздохнув. Корил ли он себя за невнимательность? Еще как. От злости на самого себя хотелось выть, сжимая руки, чтобы ногти впились в ладони, стискивать зубы, норовя сломать их. Он помнит, какими возвращались его сородичи с охоты, если на них нападали хищники, оставляя на телах взрослых и крепких мужчин ужасные рваные раны. Как приносили погибших, чудом не давая сожрать бездыханные тела, дабы вернуть его Эйве. Как плакали родные охотников. Тогда он считал, что ему посчастливится не понять этих чувств никогда, ведь верил в силы отца и матери, знал, какая юркая у него сестра, чтобы не попасться. Прекрасно рассчитывал собственные силы, продумывая каждое действие наперед, но желанию не дано было сбыться. В груди все болело и ныло, а глаза так и застилала пелена соленой воды, от чего они болели и чесались. Этой боли не забыть, не оставить где-нибудь, как ненужную вещь, она останется навсегда. Судорожно вздохнув, Аонунг стер тыльной стороной руки намокшие глаза, успокаиваясь. Ронал пусть и зла на сына, но не позволит умереть тем, кто стал частью их клана, давая им новую жизнь и делая рифовый остров их новым домом. Шаркающие шаги не особо привлекли внимание молодого Меткайина, продолжающий думать о чем-то своем, игнорируя незваного гостя. Почему-то решив, что эта Цирея, старший брат обдумывал, что же сказать ей, чтобы отстала, хотя презирающий всякую поддержку будущий вождь нуждался в ней как никогда раньше. – Сильно она тебя, да? Удар был таким громким, что даже мы его услышали, находясь снаружи. – Ло’ак был чертовски плох в поддержке, в отличие от старшего брата или же маленькой Тук. Не дождавшись ответа или же, приглашения сесть рядом, не его же пляж, собственно, юноша опустился на песок, взглянув на воду. Уж кого, а младшего из сыновей Салли Аонунг явно не ожидал сейчас встретить. Медленно разворачиваясь к парню, принц проигнорировал сочувствующий взгляд в сторону щеки, будто ее оторвали, о Всемогущая Мать. – М-да, досталось тебе. Ронал еще долго шипела и ругалась на тебя, помогая Нетейаму… – Услышав, что матушка все-таки продолжила лечение Салли, сын Тоновари выдохнул, сбрасывая остатки напряжения, заметно расслабляясь. Диалог закончился, не успев толком начаться, однако оба парня не были против такого исхода, просто наслаждаясь легким шумом воды и возможно приятной компанией друг друга. Каждый думал о своем, но любая мысль, возвращаясь лишь к одной теме. Мельком глянув в сторону притихшего Ло’ака, морской На’ви протянул руку, слабо похлопав в успокаивающем жесте острое плечо. Легкая улыбка скользнула на лице парня, с короткой фразой: «Он поправится». – Я знаю, Нетейам сильный и этим он очень похож на маму, ведь она тоже очень многих потеряла, но брала себя в руки, чтобы защитить родных или же нас с отцом. – Пожав плечами младший Салли кивнул в сторону одеяла, надумывая его сложить, но быстро отказался от этой затеи, стоило заметить, как опустились остроконечные уши собеседника, лишь взглянув на него. – Нетейам часто о тебе говорил. Я даже больше скажу, после каждого вашего занятия он мог упомянуть тебя. О, Эйва, я был готов придушить его, а после и тебя, чтобы не слышать практически одно и тоже день ото дня. – Он настолько часто говорил обо мне? – Сощурив голубые глаза, Аонунг недоверчиво уставился на Оматикайя, стараясь уловить ложь в его словах, наконец поддерживая диалог. – Каждый день. – Кивнув собственным словам, Ло’ак лег на спину, складывая руки за головой. Недоверие сменилось кучей вопросов, которые как-то стыдно было произносить вслух, будто влюбился… – Признаю, это странно, но ты тоже не подарок. Цири без умолку говорит только о тебе, так что желание закончить все это безобразие схоже с твоим. Ты не бесил меня так сильно после глупого “фокуса” с рукой, как в ее рассказах, уж поверь мне. – Скривившись от ласкового «Цири», стоило парню только ее так назвать, на лице вновь появилась улыбка. Так вот какого это не отталкивать чужую поддержку, огрызаясь на всех подряд, только бы не трогали, так еще и молчали в тряпочку, и так тошно… На душе стало легче, особенно когда младший Салли принялся рассказывать явно не то, о чем должен был знать Меткайин, вызывая шок, смех или же еще больше вопросов, ни один из которых он так и не осмелился задать. От большого количества информации постепенно начинала болеть голова, поэтому оба решили устроить перерыв, замолкая. Факелы один за другим начали гаснуть, напоминая о времени заговорившимся парням. Первый с песка поднялся лесной На’ви, отряхиваясь от песчинок, следом потянувшись. – Думаю, тебе тоже стоит уже возвращаться, Тоновари выглядел крайни, мягко говоря, не очень, стоило ему узнать, как ты себя повел сегодня – Увернувшись от чужой руки, юноша гаденько захихикал, видимо специально решив оставить самый ужас под конец. – Катись уже, hasey , и без тебя знаю. – Несмотря на “предупреждение” Ло’ака, сын вождя не спешил подниматься. Еще пару минут смотря на звезды, он перевел взгляд на одеяло, о котором благополучно позабыл лесной, все-таки поднимая его. Кровь уже давно засохла на мягкой ткани, чувствуясь мерзкой коркой. Кровь с рук еще прибежав домой он благополучно смыл, однако фантомное ощущение остались. Сложив одеяло, парень неуверенно обнял его, прикрывая морские очи. В голове вспыхнула брошенная будто бы невзначай фраза глупого На’ви «Нетейам дорожит воспоминаниями с тобой», что за бред? Кто в здравом уме будет помнить каждый проведенный день с кем-либо, а в особенности рассказывать. Такой глупостью только влюбленные занимаются, например Цирея, ну и он, только в слух не рассказывает… – Wiya – Прошептал Аонунг, пряча лицо в одеяле, после резко отнимая ткань от нее, кровью так и несет, хотя волновал его явно не запах сейчас. Резко вскочив с места, все еще обнимая ткань, парень заметался из стороны в сторону, нервно хихикая, или издавая похожий на хихиканье звук, до конца, не веря в происходящее. Как же он был глуп и слеп, если не туп вовсе. Каждая встреча, касания, общение, игры… Они отдавали щекочущим чувством в животе не потому, что парень впервые за долгое время смог найти столь хорошего друга, на равне с Ротксо, совсем нет. В груди болело, давя на внутренности не потому, что он боялся за друга, это совсем другое чувство. В горле вставал ком не дававший нормально вздохнуть, а глаза нещадно щипало от слез не из-за боязни потерять друга… Это были другие чувства, они приносили куда больше боли, но и тепла, в котором хотелось утонуть, а желание видеться все чаще, дольше, становилось лишь сильнее. Затормозив, Рифовый Принц опустился на песок, чувствуя, как ноги задрожали от нервов. Неужели Нетейам чувствует то же самое? *** Раздраженный голос вождя был страшнее его криков, сотрясая воздух вокруг. Аонунг, стоя на одном колене перед отцом слушал каждое сказанное ему слово, принимая наказание, даже не думая волшебным способом увильнуть или сбежать. Скопившийся народ раздражал, но что поделать, не каждый же день можно лицезреть, как будущего вождя отчитывает нынешний. Цирея никак не могла собраться, боясь собственными словами навлечь на брата еще больше беды, пусть и понимала, что он поступил очень глупо. Когда же настало время озвучить наказание, тело юноши невольно сжалось, а под опущенной головой не было видно, как парень зажмурился. – Вождь Оло’эйктан Тоновари, остановитесь. – Турук Макто вышел вперед, пробившись сквозь толпу Меткайинов вместе со своей женой. Рифовый Принц медленно поднял голову, не понимая, зачем они встревают, тоже ведь попадут под горячую руку. – Ваш сын поступил неуважительно по отношению к Тса’хик Ронал, мешая во время лечения моего сына, и я понимаю, что его нужно наказать – Нервно дернув ухом, юноша беззвучно фыркнул. Он в любом случае будет наказан, а констатируя и так известные всем факты только сильнее позорят его семью. – Но благодаря Аонунгу он все еще жив. Если бы он оставил моего сына на том берегу, побежав к вам за помощью, мой сын истек бы кровью. Нетейам всегда отзывался о вашем сыне хорошо, обучающим его дыханию после ранения. Прошу вас не наказывать его. Округлившиеся глаза Аонунга уставились на главу семейства Салли, не до конца веря в происходящее. Переваривая сказанное Джейком слова, парень, не помня себя, поднялся с колена. – Спасибо за ваши добрые слова, Старейшина Джейк Салли, но я все еще виноват. Нетейам мог бы уже сегодня очнуться, если бы я не помешал Тса’хик. Я приму любое наказание за дерзость к собственной матери, опозорив своей выходкой мою семью. – Тоновари не сводил глаз с сына, повернувшись на жену. Ронал повернулась в ответ, вскоре молча покидая присутствующих. Цирея медленно подошла к отцу, одними глазами умоляя прислушаться к словам главы семейства Салли. Молчание длилось будто бы вечность, но приговор так и не был озвучен. Стоило всем разойтись, а Джейку с Нейтири закончить диалог с Тоновари, как последний подозвал Аонунга к себе. Мрачный вид вождя уже и след простыл, оставляя лишь усталость. Уведя старшего сына от чужих глаз, они остановились только у берега. Всю дорогу они так же молчали, но готовый на все будущий вождь уже не так волновался. Большая рука легла на плечо юноши, разворачивая его к себе. – Сын, ты хорошо знаешь наши законы и обычаи и совершенный тобой поступок не может остаться безнаказанным. – Парень коротко кивнул, пытаясь сообразить, что именно хочет сказать отец. – Однако за тебя поручились старейшины, готовые взять на себя твою ошибку. Если подобное повторится вновь, на твоей совести будет их наказание, а теперь ступай и поблагодари Старейшин. – Убрав руку с плеча Аонунга, мужчина кивнул в сторону, чтобы поспешил. У парня снова округлились глаза от шока. Быстро взяв себя в руки, он откланялся вождю, тихо поблагодарив за веру в его исправление, побежав в сторону палатки, где жили Старейшины со своими детьми. Когда же он оказался там, юноша, не давая себе отдыха, тут же с порога начал благодарить Джейка с Нейтири, все еще не до конца понимая. Почему, за что, а главное зачем они за него заступились. Он был тем еще мерзавцем в прошлом, издеваясь над Ло’аком с Кири, обзывая мутантами, влезая в драки и всячески подшучивая над ними. Спокойный голос Нейтири привлек его внимания, прося выпрямится. – Честно говоря, я не до конца понимаю, почему вы за меня заступились, ведь… - Замолчав, так и не закончив говорить, сын вождя уставился на сидячего Нетейама, слабо помахавшего ему рукой. Он был ужасно уставшим, но легкая улыбка затмевала его ужасный вид. Медленно повернув голову на Джейка, что подошел к нему, положив руку на плечо (у всех отцов видимо, этот жест прописан), он коротко произнес: «Это Нетейам попросил нас». В очередной раз за день у него округлились глаза, переведя его с Турук Макто на Нейтири, а уже потом на Нетейама. – Вам стоит поговорить. – Тихо шепнула Кири, утаскивая за собой Ло’ака и Туктирей, а следом за ним покинули комнату и родители. Наступила тишина, которую не спешил нарушить никто из оставшихся в помещение. Старший из сыновей Салли похлопал рядом с собой, попытавшись привести друга… Опять этот друг. – Я только недавно пришел в себя… Поможешь лечь? Голова кружится. – Голос отдавал хрипцой, заставляя ухо дернутся с непривычки. Взяв себя в руки, Меткайин уняв дрожь в теле, подошел ближе, вставая на одно колено, максимально аккуратно укладывая раненого назад. Синяя кожа по-прежнему была холодной, а испорченное одеяло еще не привели в порядок, чтобы накрыть замерзшее тело. Глаза в очередной раз неприятно защипало, как же он боялся… Поймав чужую руку в свои, морской На’ви приложил ее к лицу, слабо потеревшись о ладошку. – Ненавижу тебя – На грани шепота сказал Аонунг, вызывая у лесного чувство вины, что очень скоро сменилось легкой улыбкой. – Глупый ‘evi – Опустив руку назад на подстилку, На’ви облокотился руками о пол, нагнувшись к улыбающемуся Нетейаму, лишь с его позволения опустив голову еще ниже, касаясь губами сухих губ юноши, углубляя поцелуй, вздрогнув от болезненного стона, резко отстранившись. – Я убью тебя. – Прости – Хихикнув, старший Салли поднял руки, потянувшись к лицу Рифового Принца, мягко погладив щеку, в которую еще вчера прилетела пощечина. Ло’ак хорошо постарался рассказать почти все, о чем он говорил с ним на берегу поздно вечером. – Я тебя вижу. – Спать ложись, nìltsan ? – Проведя рукой по темным волосам, юноша улегся рядом, отнекиваясь тем, что хочет согреть, а ведь частично, это было правдой. – И я тебя вижу.