Milles voies conduisent en erreur, mais seul induit à vérité.

Йор и Лойд наконец разошлись по своим комнатам, после того, как с трудом уговорили Аню сесть за уроки. И если Йор позволила себе расслабиться и, лёжа на кровати, разглядывать с глупой улыбкой кольцо, наслаждаясь красотой цветка из камней, то Сумрак смотрел на своё кольцо с очень смешанными эмоциями. Золото сверкало на свету, словно дразня шпиона, а от непривычной тяжести на пальце поначалу хотелось избавиться, но Сумрак не мог сделать этого. Как минимум до конца операции Неясыть, который, один только дьявол знал, когда наступит. Мог ли Сумрак предположить, что когда-нибудь он будет носить обручальное кольцо? Нет, ведь шпионы не могут жениться или выходить замуж. Шпионам недоступно простое человеческое счастье. Это люди без лиц, без прошлого, без настоящего и без будущего. Эти люди не созданы для семейного счастья. Более десяти лет назад он отказался от этого вместе со своей личностью. И он думал, что так будет всегда Но… Вот он здесь. Сидит в своей комнате и смотрит на обручальное кольцо, которое недавно его жена надела на его палец. Да, Йор была его фиктивной женой. И да, он прекрасно знал, что эти кольца были лишь очередной частью спектакля, а не чем-то настоящим. Но почему-то странная печаль охватила его, пока он смотрел на этот золотой ободок. Проведя по кольцу пальцем, Лойд вздохнул. Золото было таким же холодным, как его руки и сердце. Сумрак надеялся, что кольцо не будет мешать ему на миссиях. Зато у Френки появится новый повод посмеяться над ним, словно сегодняшних глупых издевательств было недостаточно. Лойд же не мог забыть то, с каким восхищением Йор впервые взглянула на своё кольцо. Конечно, это был не столь же большой восторг, с каким она смотрела на витрины магазинов с ножами или на картины с оружием (что было немного непонятно для Сумрака, но спрашивать об этом у неё он каждый раз не решался), но всё равно её глаза вспыхнули восторгом, когда она увидела кольцо. Сумрак был шпионом и привык замечать любые изменения у окружающих его людей, так что он не пропустил и это. И он мог понять, почему ей понравилось кольцо. Оно действительно подходило ей — Йор всегда у него ассоциировалась с красным и с цветами, поэтому кольцо, предложенное консультанткой, было идеально для неё. Вот только… Йор заслуживала, чтобы это кольцо ей подарил её настоящий муж, тот, кто искренне любит её и не использует в собственных целях. Лойд, честно говоря, не понимал, почему у Йор за все её 27 лет жизни не было парня с учётом того, что она была красивой и доброй. Хотя… Сразу вспомнился Юрий, который мог распугать всех потенциальных кандидатов на эту роль. Временами Лойду было даже немного жаль Йор, что она, похоже, совсем ничего не понимала в отношениях с мужчинами, а первый, с кем у неё были хоть какие-то отношения (даже если это был всего лишь фиктивный брак), оказался шпионом. Он надеялся, что когда всё это кончится, Йор сможет быстро забыть его и найти кого-нибудь достойного себе в мужья. Она не заслуживала страдать по нему. Но, к счастью, она не была влюблена в него, что немного облегчало его чувство вины. То, что произошло вчера, вновь было недоразумением. Сумрак привык, что женщины, с которыми ему приходилось вступать в отношения во время миссий, быстро влюблялись в него, поэтому он каждый раз ошибочно думал, что Йор такая же. А она всего лишь вновь волновалась, что плохо справляется со своей ролью. Конечно, как он только мог подумать, что Йор такая же, как все те девушки, которые были у него? В основном это были дочери или жёны тех людей, к которым ему нужно было подобраться, и большинство из них не отличалось добротой и умом, вступая с ним в отношения лишь потому, что он умел давать им то, что они хотели. Сумрак всегда умел сказать то, что от него хотели услышать, коснуться так, чтобы по коже побежали мурашки, поцеловать так, чтобы перехватило дыхание. И его жертвы велись на это, попадали в его сети и застревали там, позволяя ему добыть всю нужную информацию, а затем бросить их, как ребёнок бросает надоевшую игрушку. Первое время Сумрака буквально тошнило, когда ему приходилось поступать так. Он ощущал себя так… Грязно. Он знал, что он был подонком. Мольбы девушек неделями звучали в его голове, не давая спокойно спать. Потом он привык. Нет, он не стал думать, что это справедливо или что это правильный поступок, но легче было надеть маску равнодушия и сказать себе, что так надо, что это очередной шажок к восстановлению мира, нежели переживать каждый раз и по итогу сойти с ума. Именно так он стал лучшим шпионом. Потому что ему легко было надевать маски и вживаться в очередные роли. Потому что его совесть давно была похоронена. Потому что он всегда ставил работу на первое место, ведь у него не было никого, кто мог бы быть важнее. Потому что он и не нуждался в ком-либо, ведь большую часть своей жизни он провёл в одиночестве после того, как останцы лишили его отца и матери. Потому что его сердце обросло ледяной коркой ещё тогда, когда он собственными руками держал автомат и убивал солдат. Потому что его настоящая личность умерла не на присяге, а раньше, когда он потерял своих лучших друзей, когда ему подарили надежду, а затем Остания в очередной раз разрушила его жизнь. Было время, когда он всей душой ненавидел эту страну, желая уничтожить её за всё то, что ему пришлось пройти, за маму, за друзей, за отца, за потерянное детство. Когда его впервые отправили сюда, он долго отпирался. — Да не собираюсь я ехать туда! — кричал он своим ещё мальчишеским голосом. — Агент, у шпионов нет слов «не хочу» и «не собираюсь», есть только «надо», — ответила ему Куратор. — Но почему я должен помогать им? Они разрушили нашу страну! — Ты хочешь быть как они? Я думаю, что нет. Чтобы восстановить мир, иногда приходится сделать самому первый шаг, даже если больно. Всё понятно? — Да, Куратор, — кивнул он. Казалось, это было так давно. Тогда он всё ещё вёл себя как капризный ребёнок. Иногда Сумраку было даже стыдно перед Сильвией, что ей приходилось столько работать с ним. Временами ему было интересно, где бы он был сейчас, если бы его не завербовали в шпионы. Вероятно, он умер бы на войне, поскольку у него тогда не было стимула жить. А если бы всё-таки выжил… Что ж, скорее всего, он к этому времени встречался бы с кем-нибудь или даже женился, а может у него и вовсе был бы ребёнок. Кто знает? «Но они бы не были Йор и Аней», — пронеслось в его голове. Конечно, они не были бы ими. Ведь не будь он шпионом, он бы не удочерил Аню и не познакомился с Йор. Он не был бы Сумраком. У него была бы обычная счастливая семья без тайн и постоянной лжи. Но почему-то при мысли об этом ему стало тошно. Он даже не мог представить себе другую семью. Раньше у него это получалось, особенно когда он немного напивался и позволял своим глупым мечтам взять верх. Однако теперь… Всё, что ему приходило на ум — семья Форджеров. Аня и Йор, которые каждый раз радовались и улыбались ему, когда он возвращается. Аня, которая так искренне любила его, даже если он очевидно был плохим отцом. Йор, которая полностью доверяла ему, несмотря на его безумный план. Бонд, который был очаровательным и верным псом. Да даже Юрий, который иногда заявлялся без предупреждений. Только они приходили ему на ум, когда он думал о семье. И это пугало. Он не мог привязываться к ним, как не мог позволить, чтобы они слишком привязывались к нему, ведь операция Неясыть может провалиться или же закончиться очень быстро (в последнее верилось плохо, но всё же), и тогда ему придётся уйти, придётся бросить их. Больше не будет никакой семьи Форджеров, словно они и никогда не существовали. Хоть так и есть. Это лишь фальшивка. Мираж. Не более того. Ему придётся для начала попрощаться с Йор, ведь он не мог позволить оставить на неё Аню. Хоть Йор и любила её как собственную дочь, но Лойд не смел заставлять её растить чужого ребёнка. После этого… Ему придётся вернуть Аню в детский дом. Лойд почувствовал, как при одной мысли об этом, его желудок скрутило. В первые дни их знакомства он с лёгкостью думал о том, как откажется от неё. Но теперь… Одна эта мысль вызывала отвращение. Аня не заслуживала в очередной раз вернуться в этот ад. Она хоть и не была особо умной, но она была действительно добрым и проницательным ребёнком. Поэтому Лойд не понимал, почему она так часто меняла приёмные семьи, но он бы никогда не смог спросить об этом, ведь, очевидно, что эта тема была болезненной. Конечно, он временами задавался вопросом, как она смогла разгадать тот кроссворд с учётом того, что она писать толком не умеет и уж точно не знает тех слов, которые были загаданы. Но, честно говоря, это было не важно. Возможно, Аня придумала этот трюк специально, чтобы впечатлять кандидатов на роль своих родителей. Лойд видел то, насколько счастливой была Аня сейчас, помнил её слова Демиану о том, что хоть и не знает любит ли папа её, она всё равно любит его и всегда показывает свои оценки, даже если ей страшно, и при мысли, что он должен разбить этому ребёнку сердце, в очередной раз отобрав семью, Сумраку становилось тошно. По сути в глазах Ани он станет таким же монстром, каким для него в её возрасте были военные Остании. И даже думать об этом было неприятно. Почему-то вновь вспомнились сегодняшние слова Френки: «Ты такими темпами ребёнка ради миссии сделаешь». К сожалению, Сумрак знал некоторых шпионов, которые во время миссии так и поступали. Их не часто ловили, но даже если подобное происходило (чаще всего они сами же об этом и рассказывали), то их всё равно не наказывали. И Сумраку это было отвратительно. Он старался не общаться с такими людьми, потому что он не понимал, как люди ради того, чтобы оставить что-то после себя, как выражались такие индивидуумы, оставляли женщин страдать. Ведь помимо беременности и родов, которые, как Сумрак знал, были чертовски болезненными, им приходилось в одиночку растить детей. И эти дети явно будут ненавидеть своих безымянных отцов за то, что те бросили их и их матерей. В чём же тут «наследие»? Нет уж, он никогда не мог позволить себе опуститься так низко, чтобы легко жить с мыслью, что где-то далеко живёт женщина, которая презирает его и всё равно растит их общего ребёнка (или же сделала аборт, что было бы всё-таки лучше), а этот ребёнок ненавидит его всем сердцем. Нет, ему достаточно того, что Аня будет ненавидеть его, когда миссия закончится. Шпионы отказываются от нормальной жизни, поэтому женитьбу и детей заслуживают такие люди, как Йор, у которой нет миллион масок, среди которых нет ни одной настоящей. Лойд представил, какие бы дети могли быть у Йор. Они бы точно любили её, потому что, он был уверен, Йор стала бы замечательной матерью. Она прекрасна справлялась с ролью фальшивой матери и с ранних лет заботилась о Юрии, поэтому для неё это не так уж трудно. Она бы, наверняка, очень волновалась, держа на руках младенца. (Главное, чтобы она не сломала ему ничего нечаянно). Но почему-то в его воображении настойчиво появлялись изображения детей с тёмными волосами и голубыми, как у него, глазами или же наоборот с кровавыми глазами, как у Йор, и светлыми волосами, похожими на пушок. Это никогда не могло стать правдой. И никогда не будет. Он слишком уважал Йор для этого. Тем более он не сможет вынести мысли, что его ненавидят трое человек. Аня, Йор, ребёнок… Нет, это было бы слишком даже для него — шпиона, которого ненавидели многие. В груди начало зарождаться противное чувство, которое было слишком знакомо. Раньше, в начале своей карьеры, он часто сталкивался с этим. Теперь же… Будь здесь Сильвия или Френки, они бы посмеялись над ним и сказали, что Сумрак стал излишне сентиментальным. Успокойся, возьми себя в руки. Дышать становилось тяжелее, и он от бессилия схватился за волосы. Кольцо обожгло холодом его лоб. Вдруг послышался стук в дверь, и Лойд хотел сказать, что он занят, но слова не шли. Дверь приоткрылась, заглянула Йор. — Лойд, я сварила какао. Ты будешь? — спросила она. Он хотел что-то ответить, чтобы не беспокоить её. Он был взрослым мужчиной, который мог держать себя под контролем. Но вместо согласия с его губ сорвался всхлип. Хоть он и не смотрел на Йор, боясь, что в его глазах, возможно, застыли слёзы, он знал, что её глаза испуганно распахнулись. Она сразу шире раскрыла дверь и прошла к нему. Как же… Стыдно. Он не привык быть слабым перед кем-то. — Лойд, что случилось? — опустившись перед ним на колени, спросила Йор, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Всё… Хорошо. Я сейчас подойду, — покачал он головой, проведя по глазам левой рукой, чтобы стереть слёзы. — Мне очень жаль, Лойд, — тихо сказала Йор, прежде чем заключила его в нерешительные объятия. Он не знал, почему она это сказала. Может, из вежливости, может, как-то неправильно поняла его, но это всё равно тронуло его. Сумрак был одиночкой, как и все другие шпионы, не смея делиться своей болью и своими переживаниями с другими. Поэтому каждый раз он справлялся со слезами самостоятельно. Но Лойд Форджер не был один. Рядом с ним была его жена, которая обнимала его. И он позволил себе обнять её в ответ.