Milles voies conduisent en erreur, mais seul induit à vérité.

Йор видела, как плакала Аня, что чаще всего происходило, когда девочка капризничала и не хотела делать то, что ей говорил Лойд. Йор сама была довольно эмоциональным человеком, особенно когда пила, поэтому она была уверена, что Лойд хоть раз видел, как она плакала. Хотя бы вспомнить последний раз в баре. Она стопроцентно должна была заплакать из-за чувства вины после того, как ударила Лойда. Но… Йор никогда раньше не видела, чтобы плакал Лойд. Он всегда казался таким сильным, что временами она вовсе думала, что такой человек не может плакать, что он не умеет плакать. Однако даже самые сильные могут ломаться. Это случилось и с Лойдом. И Йор знала, что было причиной. Кольца. Наверняка, он вновь вспомнил свою жену и почувствовал боль из-за того, что ему приходится делать вид, что он счастлив с фальшивой женой так же, как и с любовью всей своей жизни. — Мне очень жаль, Лойд, — вновь извинилась Йор, когда руки её фиктивного мужа нерешительно обняли её в ответ на её собственные объятия. Раньше они никогда не обнимались, и Йор хотелось, чтобы их первые объятия прошли совсем иначе. — Мне не стоило предлагать покупать кольца. Я понимаю, что они напоминают тебе о твоей настоящей жене. Прости, пожалуйста, я не хотела, чтобы ты плакал. — Что? — прошептал Лойд, чуть нахмурившись. Он, казалось, был сильно удивлён. Затем он покачал головой. — Нет, Йор, это… Это вовсе не из-за колец. Ты не виновата, честно. Я прошу, прекрати винить себя во всём. Ты не сделала ничего плохого. Я… Я всего лишь устал и вспомнил не самые приятные моменты из жизни. Йор поджала губы. Казалось, что в словах Лойда было что-то не то. Казалось, что он врал. Хотя… Это было понятно. Он не хотел делиться переживаниями с чужим для него человеком. Да, они жили в одной квартире уже несколько месяцев, но это вовсе не означало, что они были близки. — Знай, что мы с Аней всегда готовы поддержать тебя, — вместо этого ответила Йор. Сейчас было не время выяснять истинную причину его слёз, особенно если он сам того не хотел. Она чуть отстранилась от Лойда, чтобы заглянуть ему в лицо, и улыбнулась, надеясь хоть как-то приободрить его. — Я не привык рассказывать людям о том, что у меня на душе. Мне как-то неловко, — нерешительно сказал Лойд, пожав плечами. Он чуть улыбался, хотя на его щеках всё ещё были следы слёз. Йор удивилась и хотела возразить. Ведь он был психиатром, и к нему приходило множество людей, которые рассказывали ему обо всём, что их беспокоило. Но, может, в этом и заключалась проблема врачей — ты готов помочь другим, но не себе. Поэтому Йор ничего не сказала и, убрав руки с плеч Лойда, аккуратно вытерла его оставшиеся слёзы. Она часто так делала с Юрием, когда тот был ещё ребёнком (в детстве её братик был временами очень эмоциональным). — Ты можешь ничего и не говорить. Мы всё равно будем рядом, — тихо сказала она. Затем она ещё раз улыбнулась ему и встала с колен. — Приходи пить какао. Мы с Аней будем ждать тебя, — сказала Йор, выходя из его комнаты и закрывая дверь. Лойд же тупо продолжал смотреть на дверь, за которой секунду назад скрылась его фальшивая жена. Что это сейчас было? Может, сегодня были какие-то магнитные бури? Или, может, на последней миссии, которая была вчера, его отравили каким-нибудь веществом, которое действовало на мозг? Потому что иначе как объяснить тот факт, что он сначала не смог сдержать свои эмоции и так позорно расплакался, а сейчас краснел из-за нежных касаний Йор? Сейчас он чувствовал себя не шпионом мирового класса, а каким-то маленьким мальчиком, который не мог контролировать свои эмоции. Йор относилась к нему как к другу, может быть, даже как к брату с учётом того, что всё, что она делала у него в комнате сейчас, не пересекало границы дозволенного. Когда человек эмоционально подавлен, очень легко манипулировать им. Сумрак сам множество раз пользовался этим. Сначала слёзы, потом ты как можно мягче успокаиваешь, подбирая те слова, которые человек хочет услышать, ослабляешь его бдительность, затем позволяешь более смелые касания и наконец полностью подчиняешь его себе. Несколько раз он так соблазнял женщин, от которых ему нужна была какая-нибудь информация. И каждый раз это работало. Йор же ничего этого не делала. По крайней мере она не сделала того, что могла бы при желании. Так почему же он краснел как подросток? Временами Сумрак очень хотел иметь человека, который мог бы поддержать его, потому что на самом деле он был слишком молод для всего этого. Он был маленьким мальчиком, когда его семья погибла. Он был несовершеннолетним, когда он пошёл добровольцем на войну. Ему не было двадцати, когда он стал шпионом. Он всё ещё был слишком молод. Его ровесники наслаждались своей жизнью, им не приходилось думать, какую маску надеть завтра, им не нужно было задумываться, кем они должны быть сейчас, они не терялись в куче личностей, которые все были лишь фальшивками. Война отобрала у него детство, но он сам у себя отобрал всю остальную жизнь. Но он не мог позволить выговориться кому-либо, потому что он был шпионом и не мог раскрыть свою личность кому-либо. А его коллеги либо восхищались им, как каким-нибудь супергероем, либо же он знал, что его откровения добром не кончатся, как например в случае с Сильвией. Временами Лойд раздумывал над тем, чтобы закончить всё это, чтобы жить нормальной жизнью, которая не будет одной сплошной ложью, но… Нельзя перестать быть шпионом, пока ты не умрешь или не станешь настолько старым, что от тебя не будет пользы, но большинство всё-таки не доживало до такого возраста. Иначе за тобой начнётся охота. Без разницы возьмут тебя живым или же мёртвым, главное, что тебя обязательно найдут. Ведь ты знаешь слишком много. Однако когда же добросовестные шпионы умирали на миссиях или от старости, их не хоронили как нормальных людей. Вовсе нет. Их хоронили тайно, без имени, без фотографий. Просто… Тень. Словно человека никогда и не было. Словно он не угробил всю свою жизнь, работая. Сумрак не боялся забвения. Он привык быть в тени, тем более его родители, скорее всего, тоже не имели собственных могил. Однако он знал, какой план придумали по устранению Лойда Форджера, если придётся экстренно завершать операцию, то есть если его вдруг раскроют или же начнётся война. Лойд Форджер умрет. И ему даже сделают надгробие. Сумрака пугала мысль, что Йор возможно будет приходить туда и плакать из-за него. Он не мог допустить этого. Пусть ненавидит, что неожиданно оборвал связь и запретил общаться с Аней, он заслуживает её гнева, но он не заслуживает её слёз. — Папа, как ты? — неожиданно раздался детский голос. Лойд повернул голову и увидел Аню, которая взволнованно смотрела на него. — Что-то случилось, Аня? — спросил он, надеясь, что Йор стёрла все его слёзы. — У меня ничего не случилось. Но я слышала, что ты плакал. Ты в порядке? — ответила она, но почему-то ему казалось, что она говорила не всё. — Да, я в порядке, — соврал он, кивнув. Неожиданно Аня подбежала к нему и крепко обняла за колени. — Я люблю тебя, папа, — сказала она. Он чуть не заплакал вновь. Прекрати быть тряпкой, Сумрак! Лойд нерешительно обнял свою дочь, а затем вспомнил, о чём он хотел поговорить с ней. — Аня, мне нужна твоя помощь в одном секретном задании. — Какая помощь? И что за задание?— внимательно взглянула она на него. — Йор думает, что у меня была другая жена, которая была твоей мамой. И нам нужно что-нибудь придумать про неё. — Я не хочу обманывать маму, — прекратив обнимать его, недовольно сказала девочка. — Почему ты не можешь сказать ей правду? «Кто захочет узнать, что муж, даже если и фальшивый, на самом деле шпион?» — печально подумал он, но вслух этого не сказал. — Я, к сожалению, не могу тебе объяснить сейчас, но это действительно важно. Всё, что от тебя требуется, запомнить, что я придумаю, хорошо? — улыбнулся Лойд. — Ладно, но только если купишь мне три пачки арахиса, — было видно, что план ей явно не нравился. Ему, честно говоря, тоже. Временами он поражался, что он всё ещё не запутался во всей той лжи, которая окружала его каждый день. Но такова его работа. — Договорились, — кивнул Лойд, и Аня улыбнулась. Затем он встал и аккуратно погладил дочь по голове. — Йор приготовила какао и, наверняка, ждёт нас. — Ура, мамино какао! — обрадовалась Аня. — А затем я проверю твою домашнюю работу. Аня сразу скривилась, и Лойд не смог сдержать улыбку.

***

Йор то и дело поглядывала на Лойда, пока они втроём пили какао. Казалось, он вновь был в порядке, но его тело кричало об усталости. Его плечи были напряжены, глаза сужены, губы поджаты. И ей очень хотелось помочь ему, но она не знала как. Йор знала, что нужно делать, чтобы успокоить младшего брата, и догадывалась, что нужно, чтобы успокоить настоящего мужа. Всё-таки она не была настолько далёкой от жизни и временами читала любовные романы. Но она была без понятия, что нужно и что можно было сделать, чтобы хоть как-то помочь своему фиктивному мужу. И надо ли вообще? Может, она этим испортит их отношения? Готовка отпадала сразу, всё-таки говорят, что клин клином вышибают, но вызывать у Лойда несварение, чтобы он перестал грустить, было явно плохой идеей. Поцелуи тоже. Хоть они и успокаивали Юрия, а настоящие жены и мужья делали это постоянно, Йор понимала, что в их ситуации это явно будет лишним. Объятия? Может быть, с учётом того, что Лойд не был против них. Йор удручённо вздохнула, смотря в свою чашку. Она так плохо знала собственного супруга, что была без понятия, как помочь ему. Она пыталась вспомнить что-нибудь из разговора с коллегами, но всё, что приходило на ум — их разговоры о совместных ночах. Йор в детстве тоже слышала об этом. Это, вроде, называлось ночёвка. Юрий любил это. Он гораздо быстрее успокаивался, когда Йор оставалась в его комнате на ночь. Так что… Это, наверно, неплохая идея? Может, Лойду это нравится? Главное — не сломать ему что-нибудь, если они будут играть в бой подушками. А так, вроде, никаких проблем. Ночёвки — это самый оптимальный вариант, который подходил и для братьев, и для друзей, и для настоящих мужей. Значит, и фиктивному мужу тоже подойдёт. К счастью, у неё сегодня и заказов нет. Так что решено. Довольная своей идеей, Йор улыбнулась. Она попыталась вспомнить, как это называли Камилла и Милли, чтобы Лойд сразу понял, о чём она. Вспомнив нужное слово, Йор поставила чашку и взглянула на мужа, который тоже смотрел на неё. — Лойд, поскольку у тебя был трудный день, я хочу переспать с тобой! — хлопнув ладонями по столу, сказала она с улыбкой. Йор ожидала, что Лойд обрадуется, что о нём заботятся, что она выбрала самый оптимальный вариант, но реальность сильно отличалась от ожиданий. На лице Лойда был ужас, он от неожиданности выплюнул какао и закашлялся, пока его лицо приобретало красный оттенок. Йор впервые видела, чтобы он так сильно и быстро краснел. Аня в ужасе смотрела на него, наверное, потому что испугалась за папу. Йор же чувствовала себя потеряно. Что пошло не так? Она, может, невнятно сказала? Почему Лойд так бурно отреагировал? Йор встала со своего места, чтобы похлопать Лойда по спине, а то он явно подавился, но её муж, как только она коснулась его, вскочил со своего места и, пробормотав извинения, быстрым шагом устремился в ванную. Она вновь всё испортила…