Milles voies conduisent en erreur, mais seul induit à vérité.

Йор вышла из дома Лавочника и, тихо стуча каблуками, спустилась по лестнице. Территория, окружающая дом, представляла собой пышный сад с различными цветами со всего мира, за которыми каждый день ухаживал хозяин. Лавочник, как знала Йор, никому не позволял прикасаться к своим цветам, которые словно заменяли ему детей. Йор сделала несколько шагов и вздохнула. Был уже практически день, но в саду всё ещё было свежо, отчего Йор слегка поёжилась. Всё-таки платье её было довольно тонким. Она осмотрела себя ещё раз. Йор прекрасно знала, что люди будут смотреть на неё из-за довольно необычного наряда, но всё же будет гораздо лучше, если на ней не будет кровавых пятен. Убедившись, что всё вроде в порядке, Йор продолжила идти. Вскоре она увидела Лавочника, который даже сейчас занимался своим любимым делом. — Ты уже так быстро возвращаешься? — с едва заметной ухмылкой спросил Лавочник, когда Йор ближе подошла к нему. — Не зря всё-таки говорят, что нашим девушкам часто нравятся мужчины с запада. Йор чуть смутилась, но она надеялась, что её щеки всё же не покраснели. — Я возвращаюсь не из-за любви или каких-либо других чувств к нему, а из-за того, что беспокоюсь о своей дочери. Оставлять ребенка со шпионом — небезопасно, — ответила она, пытаясь убедить в этом в первую очередь и саму себя. Лавочник лишь кивнул, не прекращая бережно работать с кустом роз. Большие кровавые цветы источали приятный пьянящий аромат. Некоторое время Йор и Лавочник молчали, пока мужчина состригал лишние листья. Хоть кому-то Лавочник мог показаться обычным пожилым садовником, Йор знала, что скрывается за этим образом. Во время войны Лавочник тоже многое потерял, именно поэтому он не мог терпеть людей, которые пытались развязать новую войну. Поэтому он создал Сад, который помогал ему очищать Останию от сорняков. Этот человек спас Йор и Юрия от голодной смерти, помог не лишиться родительского дома и вырасти достойными людьми, за что Йор была глубоко благодарна. Лавочник был единственным человеком, который хоть как-то заменял ей родителей. Без него она бы никогда не смогла так быстро получить работу в мэрии, а Юрий, очевидно, не достиг бы таких успехов, как сейчас. Поэтому Йор уважала все его решения, даже если не всегда одобряла. Она ожидала, что он остановит её или вовсе скажет, что ей нужно убить Сумрака, но Лавочник молчал. Неужели он действительно так легко отпустит её? — Так вы разрешаете мне вернуться? — наконец спросила волнующий её вопрос Йор. — Кто я такой, чтобы запрещать тебе, уже взрослой девушке, возвращаться к своей семье, если ты любишь её? — взглянув на неё своими большими пустыми глазами, спросил он. — То есть… — она почувствовала, как в горле пересохло от волнения от его взгляда. — Вы не прикажете мне убить Лойда? — Нет, пока он не представляет угрозы, — ответил Лавочник, вновь поворачиваясь к своему кусту. Йор подавила усмешку. Лучший шпион Весталиса не представляет угрозы? Наверняка, Лавочник просто ещё не знал, кем был её фиктивный муж. — Я сказал что-то смешное, Терновая Принцесса? — спросил Лавочник, заставив Йор взглотнуть. — Нет, что вы, — быстро покачала головой она, чувствуя себя неловко. — Знай, что не все шпионы с запада являются монстрами. Весталис тоже пострадал от войны. Поэтому вовсе не все жаждут войны, некоторые тоже пытаются сохранить мир. И пока у меня не будет информации, что твой муж действует на вред нашей стране, он может жить. Но ты знаешь, что можешь избавиться от него, если почувствуешь опасность, — ответил он. Йор кивнула. Спорить она не хотела, тем более она знала, что это бессмысленно. Да и в его словах был смысл. Война всегда приносила боль простым людям каждой страны, которой она касалась. Это богатые политики вели свои игры, сидя в безопасности и абсолютно наплевав на обычных граждан, которые должны были умирать каждый день по их вине. — До свидания, — сказала Йор и, дождавшись кивка Лавочника, пошла дальше по тропе, ведущей к воротам.

***

Лойд чувствовал себя ужасно. И это даже не было связано с тем, что он не ел уже больше восемнадцати часов, и с тем, что он не спал ночью. Совсем нет. (Или же по большей части нет) Он скучал по Йор, по её застенчивой улыбке, по их редким, но искренним разговорам. Прошло всего больше десятка часов, а он уже чувствовал себя подавлено. Каким же жалким шпионом он становился. Его сердце болело, его всего переполняли эмоции, которые он не мог выплеснуть, потому что долгие годы держал их под замком, потому что уже отучился показывать себя настоящего. Он взглянул на кухню и поджал губы. Если бы он только знал, позавчера будет последний раз, когда они будут вместе готовить, он бы никогда не сказал ту глупую фразу. Он действительно был отвратительным мужем и отцом. Было глупо даже думать, что такой человек, как он, шпион, сможет даже под прикрытием миссии стать идеальным семьянином. Для этого нужно было уметь любить, а он не умел. Со смерти матери его никто не любил, ему тоже некого было любить. Агентство заставило его притупить все остальные чувства. Но было ли это то, в чём он нуждался? Или же он просто убедил себя, что так будет легче? Кто теперь мог сказать? Ясно было одно — операция Неясыть скоро закроется и его отправят на новое задание. Потому что семья Форджеров не могла существовать без Йор. А она не вернётся, больше никогда не вернётся. Он был более чем уверен в этом. И тогда, после приказа руководства, ему придётся вернуть Аню в детский дом, а Бонда — в приют. Тогда все те, кто стал для него домом, будут ненавидеть его. Он заслуживал это. Потому что был слишком слаб и напуган пойти против своих же правил, которым следовал более десяти лет. Лойд перевёл взгляд на закрытую дверь в Анину комнату и вздохнул. После того, как она немного успокоилась, Аня убежала в свою комнату и закрылась там. Лойд чувствовал себя таким виноватым перед ней. Встав с дивана, он почувствовал слабость. В глазах слегка потемнело. Нужно было опять как-нибудь проверить уровень гемоглобина. Похоже опять придётся таблетки пить. Но сейчас было не время жалеть себя, он должен был позаботиться об Ане, которой наверняка было больнее, чем ему. Всё-таки из них двоих именно она была чувствительным ребёнком. Он подошёл к двери в спальню дочери и прислушался. — Ну же, Бонд, давай показывай! — раздался приглушённый недовольный возглас Ани. Лойд нахмурился, не понимая, о чём просила Аня. Что ей мог показать пёс? А вдруг Бонд что-нибудь проглотил? Или же опять порвал Анину игрушку? Лойд постучался. — Аня, я могу зайти? — спросил он. В ответ была тишина. Ему это не понравилось. Он не хотел врываться в её комнату без спроса, но на душе было неспокойно, поэтому Лойд отбросил приличие куда подальше, чуть приоткрыл дверь и увидел очень странную картину. Аня, сидевшая на полу, обхватила руками голову Бонда и внимательно смотрела в его глаза. — У тебя всё хорошо? — нерешительно, но довольно громко спросил Лойд. Аня испуганно отскочила от Бонда, словно её застукали за чем-то секретным. — Да, всё хорошо, — быстро кивнула она, улыбнувшись. Было видно, что она была напугана и напряжена. Она не хотела, чтобы он был здесь? Неужели и она уже ненавидела его? Он думал, что у него будет больше времени. Аня внимательно посмотрела на него, словно она знала, о чём он думает. Временами Лойд удивился тому, насколько проницательными были дети. Складывалось ощущение, что Аня видела его насквозь. Девочка встала и, подойдя ближе, аккуратно похлопала его по ноге. — Я не злюсь на тебя, папа. Я ведь знаю, что ты тоже любишь маму и скучаешь по ней и что ты не хотел, чтобы я грустила. Мама обязательно вернётся! — мило улыбнувшись, сказала она. Лойд хмыкнул, подавляя боль в груди. Он не заслуживал Аню, она была слишком доброй. Лойд, конечно, был рад, что Аня больше не плакала и надеялась на лучшее, но… Было слишком наивно верить в положительный исход. — Аня, понимаешь, Йор… Очень злится на меня. И она навряд ли когда-нибудь сможет простить меня. Поэтому я не думаю, что она вернётся к нам, — вздохнул Лойд, погладив дочь по голове. — Но мама любит тебя! И ты тоже любишь её! — недовольно нахмурившись, ответила Аня. Он покачал головой. Если Йор и чувствовала что-то к нему раньше, то теперь уж точно всё было кончено. Она с большей вероятностью ненавидит его и презирает. Он уже хотел что-то ответить, как вдруг Аня замерла и прислушалась. Лойд последовал её примеру, но он ничего не услышал. Аня спустя мгновение подорвалась с места и побежала в коридор, чуть не сбив Лойда с ног. — Что это с ней? — пробормотал он, следуя за Аней в гостиную. Девочка стояла практически у входной двери, её глаза радостно сверкали, словно она получила ещё одну Стеллу. Аня счастливо подскакивала на месте словно от нетерпения. Лойд нахмурился, с чего это у неё такая реакция? Он уже хотел спросить, как вдруг дверь открылась. — Мама! — радостно крикнула Аня, широко улыбнувшись. Она вновь побежала, и Лойд уже хотел броситься за ней, ведь это могли быть шпионы из его агентства, которые, возможно, пришли, чтобы обыскать комнату Йор. От WISE можно было ожидать чего угодно. Особенно после того, как его обвинили в предательстве. Но затем он посмотрел на того, кто стоял в дверном проёме. Точнее, нужно было сказать на ту. Йор. Лойд сначала не поверил своим глазам. Но это действительно была она. Йор выглядела точно так же, как и вчера вечером, когда он в последний раз видел её: то же чёрном платье, те же высокие чёрные сапоги и тот же золотой ободок. Вот только сейчас одно её плечо было забинтовано. Лойд, к сожалению, прекрасно знал почему. Ведь это он ранил её. Он почти что застрелил её вчера. Он ненавидел себя за это. Его ноги чуть подкосились то ли от осознания, что Йор могла умереть по его вине, то ли от истощения, то ли от радости, что его жена вновь была дома. Лойд, чуть придерживаясь за стену, не мог оторвать глаз от Йор, не в силах поверить, что она была жива, что она вернулась. Однако Йор не смотрела на него, всё её внимание было приковано к Ане, которая на всей скорости прыгнула на её ногу. — Мама! Мы с папой так скучали! Я… Я думала, ты бросила нас и больше не вернёшься! — вновь заплакала Аня, вцепившись маленькими пальцами в бедро матери. Йор опустилась на колени и притянула в свои крепкие объятия Аню. — Всё хорошо, прости, что заставила тебя волноваться и плакать, — тихо произнесла Йор. — Я больше никогда не уйду от тебя. Она аккуратно поцеловала дочь в макушку, а затем чуть отстранила её от себя. — Правда-правда? Никогда? — удивлённо смотря на неё, спросила Аня. — Правда, — аккуратно стирая своими пальцами слёзы с щёк девочки, улыбнулась Йор. Аня улыбнулась ей в ответ, но затем её взгляд остановился на повязке на руке Йор. Аня чуть нахмурилась и аккуратно погладила руку мамы. — Тебе не больно? — обеспокоенно спросила она. — Нет, это всего лишь царапина, — покачала головой Йор. — Мне совсем не больно, смотри. Вдруг Йор подхватила Аню на руки и быстро встала. Затем она чуть подкинула дочь в воздух и вновь поймала в свои объятия. Девочка весело рассмеялась, обнимая Йор за шею. Теперь и не скажешь, что она минутой ранее плакала. — Ты такая сильная, мама! — улыбнулась Аня. Лойд не мог сдержать улыбку. Казалось, что его семья вновь была в порядке. Казалось, что квартира вновь стала тёплым домом из-за улыбок Йор и Ани. Казалось, что всё было в порядке как вчера, когда он уходил, словно страшного вчерашнего вечера вовсе не было, словно они всё ещё не знали о вторых личностях друг друга. Но затем Йор взглянула на него, и его сердце замерло. Её глаза больше не смотрели на него с нежностью и заботой, теперь они были холодными, словно она смотрела на незнакомца или на своего врага. Хотя… Почему словно? Теперь это было правдой. Теперь она действительно считала его своим врагом. Теперь она думала, что ничего не знает о нём, что всё это время они были незнакомцами. Он подавил боль в груди. — Я рад, что ты вернулась домой, Йор, — попытавшись улыбнуться, сказал Лойд. — Я не могла оставить Аню, — ответила она. «С тобой» осталось неозвученным. О, она знала. Сумрак был уверен, что она знала, что Аня не была его родной дочерью. Наверняка, Йор не хотела оставлять беззащитного ребёнка со шпионом. — Аня, ты не против, если мы с Лойдом поговорим, а ты пока посмотришь мультики или с Бондом поиграешь? — вновь ласково взглянув на девочку, спросила Йор. — Мама, ты только не ругайся с папой. Он почти плакал, пока тебя не было, — взволновано сказала Аня, словно чувствуя опасность. Лойд почувствовал, как его уши начинают краснеть. — Не правда, — ответил он. — Папа — врушка, не верь ему, мама, — покачала головой Аня. — О, он тот ещё врушка, — сказала Йор, вновь холодно взглянув на фиктивного мужа. Сумрак вздрогнул. Её Фиона научила так смотреть? — Но именно поэтому мы и поговорим с ним, — дополнила Йор, улыбнувшись Ане. — Будь с ним помягче, пожалуйста, мама. А то папа может или заплакать, или в обморок упасть, — попросила девочка. — Аня, я вообще-то всё ещё здесь, — напомнил Лойд, чувствуя себя более чем неловко. Однако неожиданный мягкий смех Йор заставил его замереть от удивления и покраснеть чуть сильнее. Она была поистине красивой девушкой. — Хорошо, Аня, так уж и быть я сжалюсь над ним, — с улыбкой сказала она, а затем перевела взгляд на фиктивного мужа. Встретившись с ней взглядом, Сумрак понял, что она соврала. О, она чертовски соврала. Она не собиралась сжалиться над ним. О нет. Ему не будет пощады. Он точно умрёт сегодня.