Milles voies conduisent en erreur, mais seul induit à vérité.

Йор никогда не стыдилась своей работы. Вовсе нет. Многие бы могли назвать её жестокой, бессердечной и безумной, но Йор так не считала. Она не была какой-то маньячкой, которая убивала невинных людей ради собственного извращенного удовольствия. Нет, каждый её «клиент» был виновен перед Останией и нёс наказание за свои преступления. Сад всегда предоставлял ей информацию о всех плохих поступках её жертв, поэтому Йор знала, что она лишь очищает мир от жестоких людей. Сегодняшний заказ, конечно же, не был исключением. Ещё горячая кровь бывшего министра капала с золотых игл Йор, которые она крепко сжимала в руке, на дорогой ковёр, который раньше был белым, а теперь был покрыт кровавыми пятнами. Что же касается самого клиента, то… Этот мерзкий человек, который теперь лежал в луже собственной крови, более чем заслуживал смерти. Ведь он, как оказалось, издевался над многими девушками, которые не могли дать отпор из-за его положения и многочисленных связей. Он пользовался их беспомощностью и своей безнаказанностью, чтобы продолжать свои отвратительные деяния. Что ж, хорошо, что он был мертв. И Йор была счастлива, что благодаря ей Остания стала немного лучше. По сути сейчас её должно было волновать только это и мысль, как оттереть свои руки от крови, а затем незаметно уйти, однако… Однако сейчас и даже во время заказа, несмотря на то, что она, конечно, была сосредоточена на работе, Йор всё время думала, о чём же хотел поговорить Лойд. И даже сейчас, смотря на кучку трупов, среди которых был сам клиент и ещё его охранники, она не могла избавиться от своих собственных переживаний. Лойд явно выглядел расстроенным, к тому же его слова о серьёзном разговоре очень беспокоили Йор, в голове проносились тысячи предположений, что же могло произойти. Неужели его миссия закончилась? Его уже завтра отправят обратно в Весталис? Они больше никогда не увидятся? Их семье пришёл конец? Эти мысли, особенно последняя, пугали её практически до дрожи во всём теле. И, возможно, впервые за долгие годы Йор испытывала такой сильный страх. Однако страхом делу не поможешь, это уж точно, наоборот, сделаешь только хуже. Поэтому Йор в последний раз удостоверилась, что все присутствующие в помещение были мертвы (повторять опыт, когда она словила пулю в… неожиданное место, ей сегодня совсем не хотелось), затем тщательно помыла руки и проверила, что на её платье нет следов крови. Наконец она покинула здание и направилась домой.

***

Йор не знала, сколько точно было времени, когда она наконец вернулась домой, однако очевидно было довольно поздно. Может быть, Лойд уже уснул. Он так уставал в последнее время из-за множества работы, которую на него взвалило его агентство. Поэтому Йор бы даже предпочла, чтобы он лёг спать, а не стал дожидаться её для разговора. Конечно, Йор понимала, что для Лойда и для неё тоже этот разговор важен, но казалось не лучшей идеей обсуждать что-то важное так поздно ночью, когда они вдвоем были истощены после дополнительной работы. Честно говоря, Йор всегда почти сразу засыпала по возвращению домой после заказа, поскольку её тело очевидно нуждалось в отдыхе после напряжённой и стрессовой работы. Да и тем более иногда она засыпала только для того, чтобы избежать внутреннего голоса, который говорил, что её близкие были бы в ужасе, узнав, кто она на самом деле. Особенно часто эти мысли преследовали её с тех пор, как она стала частью семьи Форджеров. Она так боялась, что Лойд отвернётся от неё, если когда-нибудь узнает о том, что она была убийцей. Но, как оказалось, её опасения были напрасны, поскольку Лойд принял её такой, какая есть. Он никогда не осуждал её, и Йор была так благодарна за его поддержку. Она знала, что многие бы не стали считаться с тем, каким она была человеком, а судили бы только по тому, что она была наёмницей. Но Лойд не был таким, он не считал её каким-то монстром. И за это Йор любила его. За то, что он мог видеть людей такими, какими они были на самом деле. Наконец Йор открыла дверь в квартиру и зашла домой. Лёгкая улыбка тронула её губы, когда она вновь почувствовала себя в безопасности. Йор услышала приглушённый звук открывающейся двери, и уже вскоре Лойд вышел к ней. Он уже был в своей пижаме, и Йор улыбнулась чуть шире, заметив, что он надел очки. — Привет, — тихо сказала она. — Привет, — тоже шепотом произнёс Лойд, подойдя к ней ещё ближе. — Ты в порядке? Тебя никто не ранил? — Со мной всё хорошо, это скорее я кого-то ранила, а не меня, — ответила Йор. Лойд улыбнулся ей. — Я рад, что ты в порядке, — тихо признался он. Йор почувствовала, как её щёки вновь слегка теплеют от того, каким… Уютным выглядел её муж. Впервые кто-то заботится о ней после убийства, и это значило для неё очень много. Она никогда не думала, что такое произойдет. — Иди обратно в спальню, я скоро приду, — сказала Йор.

***

Йор сдержала своё слово. Уже вскоре она зашла в комнату Лойда, которая постепенно становилась их общей. Платье было повешено обратно в шкаф в её комнате, вместо него на Йор теперь была её любимая бежевая ночная рубашка. Лойд же был погружен в чтение какой-то книги. Теперь было понятно, почему он вдруг надел очки. Честно говоря, Йор нравилось, когда Лойд носил очки, даже если это случалось не так уж часто. Они, по мнению Йор, придавали ему некий шарм. Не то чтобы у самого Лойда не было шарма, конечно же он был, но… Прежде чем она успела закончить мысль, Лойд поднял голову и, вновь чуть улыбнувшись, отложил книгу, а затем откинул одеяло рядом с собой, словно приглашая её. Йор быстро прошла к кровати и легла рядом с мужем, который в тот же момент аккуратно обнял её одной рукой. — О чём ты хотел поговорить? — спросила Йор, поскольку её беспокойство и любопытство взяли верх над всеми остальными чувствами. — Ты не сильно устала? — вместе ответа Лойд задал ей вопрос. — Нет, всё в порядке, — покачала она головой. Лойд погладил её по руке, вызывая у Йор мурашки. Она внимательно посмотрела на него. Его глаза чуть сузились и смотрели куда-то вперёд, его брови были чуть нахмурены, отчего на его лбу вновь показались морщинки, которые Йор очень хотела разгладить. Всё в его лице и во всём теле говорило, что он напряжён и устал. Что же случилось? Этот вопрос волновал Йор больше всего. — Я… Мне очень жаль, — тихо, едва слышно начал Лойд, и Йор напряглась. О чём он говорил? — Я спросил у своего Куратора, смогу ли я остаться в Берлинте после окончания операции, и… Конечно, было глупо надеяться на что-то иное, но она сказала, что такое невозможно. Руководство никогда не отпустит меня. И, конечно, я должен бороться за нас и нашу семью, но это значило бы, что нам нужно убегать в какую-нибудь другую страну и скрываться, а я… Я не хочу, чтобы вы с Аней прошли через это. Я хочу, чтобы у вас была счастливая жизнь здесь, ведь вы обе так любите Берлинт. Тем более побег — такая опасная и в то же время глупая затея, которая скорее обернётся провалом, чем успехом. Я не хочу, чтобы вы пострадали по моей вине. Но… Тогда я не знаю, что делать. И, честно говоря, впервые за десять лет я в таком отчаянии. Я… Это так ужасно осознавать, что я в силах остановить ракету с бомбой за секунду до запуска, но не могу ничего сделать, чтобы сохранить свою семью. И мне так жаль, Йор. Было заметно, как сильно он переживал из-за этого. Йор понимала, что он изо всех сил сдерживается, чтобы не заплакать. Она примерно понимала, что он чувствовал. Неполноценность, кажется, что всё, что ты делаешь, недостаточно, что ты вроде выкладываешься на сто и один процент, а по итогу ничего не получается. Она знала, как это чувство разъедает изнутри. Она не хотела, чтобы её муж проходил через это отвратительное ощущение. Лойд не заслуживал это. — Лойд, — тихо начала она, осторожно повернув его голову так, чтобы он посмотрел на неё. — Ты не виноват. И ты не должен извиняться. Ты так сильно стараешься ради нас, и это очень многого стоит. Ты пытаешься сделать то, что знаешь невозможно сделать. Ты идёшь против правил своего агентства, зная, что они и так злы на тебя. Ты так сильно рискуешь ради нас с Аней. И это так много значит для меня. Ты даже думал о том, чтобы убежать в другую страну, что означало бы предательство Весталиса, а я знаю, как дорога тебе твоя Родина. И я так восхищаюсь тобой и твоими храбрыми поступками. Они все показывают, что ты делаешь всё возможное, чтобы спасти и защитить нашу семью. Я так благодарна тебе, Лойд. Я люблю тебя и, пожалуйста, не осуждай себя. Она осторожно, почти невесомо погладила его щёку, пока Лойд удивлённо смотрел на неё, словно не веря её словам. — Но… Это ведь ещё не всё. Куратор сказала, что операция Неясыть должна завершиться в ближайшие месяцы, поскольку я и так очень задерживаюсь, по первоначальному плану мне давали чуть больше четырех месяцев, а уже прошло гораздо больше. Я, скорее всего, неожиданно даже для себя уеду по приказу руководства через пару месяцев и ничего не смогу поделать с этим. Неужели… ты не злишься из-за этого? — недоуменно спросил Лойд. — Конечно же злюсь, – согласилась Йор, но заметив испуг на лице, она поспешила продолжить свою мысль и слова, чтобы успокоить Лойда. – Но не на тебя, а на твоё агентство, которое не позволяет тебе быть счастливым вместе со своей семьёй. Ты столько сделал для сохранения мира, что заслуживаешь жить той жизнью, которой ты хочешь. Лойд после этих слов неожиданно и несколько даже грубо прижался губами к её губам, завлекая в поцелуй. И этот поцелуй... Он вызывал жар в груди Йор. И этот огонь рос с каждой секундой, распространяясь по всему телу, в каждую клеточку. Лойд впервые целовал её так отчаянно (не то чтобы они уже много целовались, и всё же Йор чувствовала, что это вовсе не обычный поцелуй). Лойд целовал её так, словно его операция уже кончилась и он вот-вот навсегда уедет, словно это их последний поцелуй перед вечным расставанием, словно это последняя возможность сделать всё, что когда-либо хотелось. Его рука осторожно легла на её затылок, притягивая ещё ближе к себе, словно он боялся, что она убежит. Его пальцы зарылись в уже распущенные мягкие чёрные волосы Йор. И этот поцелуй был таким чертовски приятным, таким божественным, что хотелось не останавливаться, даже у Йор сложилось такое ощущение, что словно это был действительно их последний день, последний час, последние минуты вместе. Это пугало и одновременно распаляло внутренний огонь ещё сильнее. Однако... Йор хоть с небольшим усилием, но всё же отстранилась. — Ты ошибаешься, что мы ничего не можем, — сказала она. — Помнишь, мы договорились, что когда война кончится, мы с Аней приедем в Весталис, чтобы навестить тебя? Я тогда говорила более чем серьезно. И сейчас я предлагаю это, Лойд. — Но война может продолжаться ещё очень много лет. Тогда перелет может вызвать финансовые проблемы, да и не только их, — возразил Лойд. — Я уверена, что в случае чего у меня есть способ получить билеты, — ответила Йор, намекая на Сад. — Спасибо, что остаёшься на моей стороне, даже если у тебя есть все права избегать и ненавидеть меня, — притягивая её в крепкие объятия, сказал Лойд. — Ты не должен благодарить меня за это, — улыбнулась Йор, обнимая мужа в ответ. Лойд после этих слов аккуратно поцеловал её в макушку. — А в какой город лучше всего приехать, когда мы будем в Весталисе? — вдруг спросила Йор. — В Рувен — мой родной город, — тихо ответил он. — Я, конечно, очень давно там не был, а точнее я почти там не был с начала войны, но так у меня будет и возможность быстро узнать, что вы там, поскольку я знаю одного информатора оттуда, и возможность познакомить вас с моей самой далёкой частью моего прошлого. — Я бы хотела увидеть дом, где ты родился и провел детство, — едва слышно сказала Йор, чувствуя, как щёки вновь чуть покраснели. — Он был разрушен, — с горечью в голове ответил Лойд. — Ох, — грустно ответила Йор. А затем она широко распахнула глаза. — Кстати, мы довольно долго живём, а мы ещё не отмечали день рождения Ани. Ты знаешь, когда у неё день рождения? Лойд в испуге покачал головой. — Давай тогда спросим и устроим ей лучший день рождения перед тем, как всё изменится.