Milles voies conduisent en erreur, mais seul induit à vérité.

Йор проснулась от какого-то звука, а ещё от того, что рядом с ней кто-то (хотя было очевидно, кто это был) явно двигался, чуть задевая саму Йор плечом. Наверное, нормальный человек на её месте вовсе бы это не заметил и продолжил спать, однако у Йор из-за работы выработался рефлекс на любую угрозу. Да и тем более она совсем недавно начала спать с Лойдом, поэтому всё ещё не привыкла, что с ней в кровати кто-то есть. Йор приподнялась на локте, чтобы взглянуть на Лойда и… Её сердце болезненно сжалось. Брови её мужа были нахмурены, на лбу проступили небольшие капельки пота, его губы были плотно сжаты, пока он слегка ворочался во сне. Ему снился кошмар, это было очевидно. — Лойд, — тихо сказала Йор, аккуратно положив руку ему на плечо, чтобы разбудить его. В следующую секунду её муж, схватив её за руку, резко сел и со злостью посмотрел на неё, его глаза опасно сверкнули холодом. Йор чуть отпрянула, испугавшись, поскольку раньше никогда не видела Лойда таким. По крайней мере, он точно никогда не смотрел на неё с такой злостью как сейчас. Однако уже в следующее мгновение его взгляд сменился, став испуганным, когда Лойд быстро отпустил её запястье. — Извини, Йор. Тебе не больно? — обеспокоенно спросил он. — Я… Я не хотел, честно. Это глупые рефлексы, мне так жаль, я… — Всё хорошо, — быстро покачала головой Йор. — Мне не больно, клянусь. Она заметила, как Лойд облегчённо вздохнул, а его плечи расслабились. — Тебе, похоже, снился кошмар, поэтому я и попыталась тебя разбудить, — продолжила Йор. — Ты не хочешь поговорить об этом? Лойд, как ей показалось, смутился и отвёл взгляд. — Мне неловко говорить об этом, я раньше никогда ни с кем не делился чем-то таким, по крайней мере в последние лет двадцать точно, — спустя пару секунд тихо признался он. — Хорошо, я не настаиваю, просто… Знай, что ты теперь не один, хорошо? — слегка улыбнулась ему Йор. — Я знаю, спасибо, — его губы тоже чуть растянулись в небольшой улыбке, когда он вновь взглянул ей в глаза. В лунном свете (к счастью, сегодня шторы были слегка приоткрыты, пропуская в комнату свет) Лойд выглядел действительно красиво, особенно красивой была его улыбка, которая хоть и была немного неуверенной и робкой, но она была искренней. Йор в последнее время задавалась вопросом, был ли её муж открытым и ярко выражающим эмоции человеком до того, как его завербовали в шпионы. Потому что иногда, особенно после их раскрытия и признания, Лойд был таким. Конечно, он всё ещё показывал свои эмоции с осторожностью, словно боялся, что быть искренним — опасно, но было видно как сильно он хотел показать то, что он чувствовал на самом деле. И это было несколько необычно, поскольку раньше Лойд подавлял свои настоящие эмоции или же лишь притворялся, но теперь Йор могла сказать, что он был искренен. Хоть для построенного это было практически невозможно заметить, но настоящая улыбка Лойда отличалась от фальшивой, и Йор это теперь видела. Йор надеялась, что Лойду было комфортно рядом с ней, и что именно поэтому он ведёт себя более открыто. Ей хотелось, чтобы Лойд не боялся быть собой рядом с ней. На самом деле Йор хотелось, как ей казалось, очень много. Она хотела быть его поддержкой и опорой, хотела помогать ему с миссиями, чтобы он не уставал так сильно, хотела успокаивать его после кошмаров… Вдруг в голову Йор совсем неожиданно пришла одна идея. Сначала Йор подумала, что это будет неуместно и неловко, а значит, нужно было забыть об этом как можно скорее, однако… Подумав ещё немного, Йор пришла к выводу, что эта идея, на самом деле, была не так уж плоха, даже наоборот. Поэтому Йор, попытавшись подавить своё смущение, всё же решилась попробовать. — Я могла бы… спеть тебе колыбельную, если ты хочешь, — чуть покраснев, предложила она. Лойд удивлённо взглянул на неё, чуть приподняв брови. Он явно не ожидал этого. — Ты не обязана, уже очень поздно, ты должна спать, а я разбудил тебя, — чуть покачав головой, ответил он. Йор слегка нажала ему на плечо, заставляя его лечь обратно, а затем обняла его, контролируя свою силу, потому что ей так-то хотелось обнять Лойда как можно крепче, чтобы он понял, что он теперь не должен справляться со всем один, но она знала, что иногда её объятия были слишком сильными. Она не хотела сломать ребра ещё и своему мужу. Ей хватило того, что её брат всё ещё мучался из-за этого спустя почти пятнадцать лет. — Лойд, может быть, я и не обязана, но я хочу. Я на самом деле хочу заботиться о тебе, потому что ты очень дорог мне, и мне больно видеть, что ты пытаешься сделать всё в одиночку. Ты больше не один, мы с Аней есть и будем у тебя. Даже расстояние это не изменит, — прошептала она. Взгляд Лойда вновь опустился, и Йор уже хотела извиниться за то, что напомнила, что рано или поздно ему придётся уйти, однако он опередил её. — Мне снилось, что… WISE сначала пытали, а затем убили тебя и Аню из-за того, что я отказался уходить. Они заставляли меня смотреть на это. И я чувствовал себя таким беспомощным и жалким, — едва слышно произнёс он. Йор почувствовала, как Лойд напрягся после своих же слов, и аккуратно погладила его по спине, пытаясь расслабить его мышцы. — Всё будет хорошо. Я не позволю им причинить вред нашей семье, особенно Ане, — сказала она, продолжая выводить круги на его спине. Лойд ничего не ответил, выглядя слишком задумчивым, однако Йор почувствовала, как его руки аккуратно сжали её талию. Йор, приняв этот жест за одобрение, тихо начала напевать знакомую колыбельную, которую ей в детстве пела мама. Её руки аккуратно гладили Лойда по голове, перебирая его мягкие пряди или же проводя по коротким волосам на затылке. — Йор, откуда ты знаешь эту песню? — вдруг поинтересовался Лойд, заставляя свою жену вздрогнуть от неожиданности. — Мне в детстве её пела мама, — ответила Йор, отстранившись от его груди, чтобы взглянуть на него. Она не совсем понимала, почему он спрашивает её об этом. — Мне тоже её пела моя мама, — улыбнулся её муж, и Йор практически не поверила услышанному. Ей столько раз, особенно в детстве, говорили, что на Западе живут люди, которые никогда не поймут Останию, что вестальцы жестоки и слишком далеки от культуры Остании, но… Как оказалось, практически в одно и то же время в двух разных семьях пели одинаковые колыбельные. Одна семья была из Весталиса, другая — из Остании, но колыбельная была одна. Тогда… В чём же был смысл этой глупой войны, которая вроде как утихла, но продолжала разрушать семьи? — Значит, наши страны не такие уж и разные, как нас пытаются убедить, — тихо произнесла Йор. Её рука спустилась к его щеке, лаская мягкую кожу. Затем её улыбка стала хитрой и несколько озорной. — А ещё я уверена, что ты был очаровательным в детстве. — О, нет, я был нюней, я очень часто плакал, об этом даже вспоминать неловко, — покачал головой Лойд, выглядя крайне недовольным собой. — То, что ты плакал, не делает тебя нюней. Это же были твои настоящие эмоции, которые являются доказательством того, что ты живой человек. И все твои эмоции прекрасны, — посмотрев ему в глаза, сказала Йор. Она чувствовала, как её щеки становятся всё более красными, но она не могла отвести взгляд, поскольку хотела, чтобы Лойд понял, что она говорила абсолютно серьёзно. Вдруг он притянул её к себе, крепко обнимая и ласково целуя в макушку. — Спасибо, — тихо сказал он, и Йор подумала, что возможно никто не говорил ему раньше, что его чувства важны. От этой мысли на душе стало как-то нехорошо. Поэтому Йор обняла его в ответ и продолжила тихо напевать колыбельную. Вскоре они уже уснули.

***

— Аня, просыпайся, — слегка тряся её за плечо, сказал Лойд. Аня недовольно нахмурилась, и повернулась спиной к отцу. В школу совсем не хотелось, а вот поспать… Да, поспать можно было ещё несколько часов. — Аня, мы с Йор хотим с тобой серьёзно поговорить. Аня замерла. Неужели её родители узнали о её способностях? «Надеюсь, ей понравится день рождения», — услышала Аня мысли своего папы. День… Рождения? Раньше она никогда не отмечала этот праздник. Она даже не знала, когда у неё был день рождения. Она никогда не задерживалась в приёмных семьях хотя бы на год, чтобы хоть раз беспокоиться о дне рождения. Наверное, отмечать день рождения было бы здорово. По крайней мере, по рассказам Бекки это явно было весело. Как рассказывала её подруга, в день рождения дарят много крутых подарков. Может, папа ещё раз поиграет с ней в замке? — Аня, просыпайся, — ещё раз потряс её за плечо Лойд. — Да, папа, сейчас, — зевнув, ответила Аня и вскоре всё же встала. — Сходи в ванную, а за столом мы уже поговорим, — положив руку ей на голову и аккуратно погладив, сказал Лойд. Аня улыбнулась. В мыслях её отца сегодня не было сумбура, все мысли были упорядочены, что было удивительно. «Да, — подумала она, идя в ванную, — всё-таки мама такая сильная. И не только физически. Она смогла сделать так, чтобы у папы больше не было каши в голове».

***

Когда Аня села за стол, чтобы завтракать, она заметила, как её родители переглядываются между собой. Она уже поняла, что в последнее время читать их мысли было явно не лучшей идеей, поскольку они были… Явно слишком взрослыми для неё. Поэтому Аня, побоявшись, что один из таких случаев, попыталась заблокировать их мысли. — Итак, Аня, — заговорил Лойд, привлекая внимание дочери. — Как я уже говорил, мы хотели бы поговорить с тобой. Это касается твоего дня рождения. — Я никогда не отмечала его раньше, — ответила она. Её родители сразу погрустнели. Осмелившись прочитать их мысли, она услышала, что и мама, и папа были в ужасе от того, что Аня никогда не праздновала день рождения. — А ты хочешь отметить его? Можешь выбрать любой день, и мы сделаем его твоим днём рождения, — сказала Йор, ласково улыбнувшись. Аня задумчиво нахмурилась. Выбирать день рождения было очевидно сложно и слишком ответственно. А вдруг она выберет какой-нибудь неправильный день или день, который ей потом перестанет нравиться? — Папа, а у меня разве нет дня рождения? — посмотрев на Лойда, спросила Аня. — Мне Бекки просто говорила, что в школе знают наши дни рождения. Значит, и у меня тоже есть какой-то день рождения, который знают в школе. Было бы странно, если бы я вдруг стала отмечать в другой день. Лойд удивлённо приподнял брови, словно её слова стали для него полной неожиданностью. — Есть, но мы можем поменять его, если хочешь. Я клянусь, что об этом никто не узнает, — ответил он. «Я же специально выбирал даты для Ани и для себя так, чтобы мы не успели отметить дни рождения. Операция Неясыть должна была завершиться за четыре месяца, а у Ани день рождения по документам должен быть только через десять месяцев с начала операции, у меня и вовсе через одиннадцать», — подслушала Аня мысли папы. Теперь она ещё больше хотела оставить тот день рождения, который выбрал папа. Тогда у неё будет цель заставить его остаться как можно дольше, хотя бы ради её праздника. — Если он есть, я тогда ничего не хочу менять, — заявила Аня. — Ты уверена? — чуть нахмурившись, спросил Лойд, на что Аня энергично кивнула. — Да, это же ты выбрал его, а я доверяю тебе и твоему выбору, папа, — ответила она. «Это разобьёт ей сердце, если меня уже не будет к тому моменту, когда она будет отмечать день рождения, который выбрал я», — подумал Лойд, и Аня услышала его мысли. Она хотела возразить, что он ещё будет, обязательно будет на её дне рождения, поскольку её папа так часто ошибался с самого первого дня их знакомства. Он ошибался, что будет лучше отдать Аню обратно в детдом, ошибался, что волнуется о Йор только для благополучия операции, ошибался, что получится справиться с миссией в кратчайшие сроки, ошибался, что не привяжется к своей, как он думал, фальшивой семье. Он заблуждался столько раз, что Аня была уверена, что и теперь он тоже не прав. Она верила, что папа каким-то образом найдёт способ остаться с ними, потому что папа любит их, даже если он долго это отрицал, но теперь даже он осознавал, что он любил свою семью и совсем не хотел уходить. Её мама тоже не хотела, чтобы папа уходил. Она сейчас думала о том, насколько удивительной была связь между Лойдом и Аней, несмотря на то, что они не были родными по крови. «Я так люблю их», — услышала Аня мысли своей матери. Встав со своего стула, Аня подошла к родителям, которые удивлённо смотрели на неё. Остановившись у стула Лойда, Аня вытянула руки, давая понять, что хочет, чтобы её подняли. Лойд быстро взял её на руки, не понимая, что происходит. — Иди ближе, мама, — сказала Аня, протягивая руки к Йор. Когда они втроём были близко друг к другу, Аня обняла своих родителей за шею. — Вы самые лучшие мама и папа, о которых я могла мечтать, — сказала она. — И мне совсем не важно, когда у меня будет день рождения. Главное, чтобы он был с вами. При поступлении в школу я говорила правду. Я всегда хочу быть с вами. Аня всхлипнула, а вскоре услышала, что её мама тоже шмыгнула носом. Йор и Лойд встали для удобства, поскольку обниматься, сидя на разных стульях, было несколько некомфортно, и быстро переместились на диван, всё ещё крепко обнимая друг друга и Аню. — Мы очень любим тебя, Аня, — сказала дрожащим голосом Йор. — Я так рада, что могу назвать тебя своей дочерью. — Спасибо, — тихо произнёс Лойд чуть хриплым от сдерживаемых эмоций голосом. «Спасибо, что помогла создать эту семью, ведь без тебя я бы упустил Йор. Спасибо, что заставляешь меня улыбаться. Спасибо, что любишь меня, даже если из меня получился не лучший отец», — эти слова остались невысказанными, но Аня всё равно услышала их и расплакалась ещё сильнее. — Всё хорошо, Аня, — погладил её по спине Лойд. — Мы рядом. И я… Обещаю, что мы обязательно будем на твоём дне рождения в этом году и во все последующие годы. И Аня почему-то верила ему, хотя слышала его мысли о том, что это практически невозможно. Ведь она знала, что её папа мог справиться со всем и найти выход из любой ситуации. Поэтому Аня верила, что он сможет найти решение и в этот раз. — Спасибо, папа, — тихо сказала она, вытирая слезы рукавом. — Давайте продолжим завтрак, а то я на автобус опоздаю. Её родители рассмеялись, и у Ани на душе стало гораздо легче. Она знала, что не заблуждалась насчёт того, что её семья будет в порядке. Надо будет после школы выведать у Бонда информацию о будущем, но пока… Пока Аня хотела насладиться завтраком со своей семьёй. Когда они вновь сели за стол, мама с папой начали обсуждать что-то (Аня не особо вдавалась в подробности, всё равно некоторые слова в их разговоре были слишком сложными), и Аня не могла сдержать улыбку, смотря на них. То, как мама смотрела на папу, и то, как он смотрел на неё в ответ, напомнило Ане сериалы, которые ей рекомендовала Бекки. Те самые, в которых весь сюжет был построен на любви. И хоть такие сериалы Ане не нравилось смотреть, она не могла оторвать глаз от своих родителей. Они казались такими счастливыми и… Влюблёнными (вроде в сериале так говорилось, как помнила Аня), что один взгляд на них вызывал улыбку. Да, теперь Аня была абсолютно убеждена, что папа заблуждается насчёт того, что он уйдёт в ближайшем времени. Даже если бы он был обязан, он бы не захотел. И Аня это знала, даже не читая его мысли.