Перваки

Пригород Андона. Провинция Кёнсан — Пукто.

      Знакомая неприятная боль разошлась от блокатора, вводимого в шею с тихим хлопком, когда воздух под давлением встретился с кожей. Юнги сжал зубы, на мгновение наморщив лоб, и отстранённо выпрямился на стуле. Ученик Чонгука впрыснул в него достаточно вещества, которое скоро подействует на его энергию. Бледная шея, покрытая синяками в виде колец от присоски шприца, напоминала о бесконечных процедурах. Юнги потёр свежий синяк, поднимая неприязненный взгляд на Чонгука, который сидел за обеденным столом с отдохнувшим выражением лица. На белоснежном столе педантично расставлены фарфоровые тарелки с изящным синим узором, напоминающие морские волны, а хрустальные бокалы блестели в лучах утреннего солнца.       — Ё-моё, полегче, малой, — рядом сидел Хосок, с трудом сдерживая ругательства при тетушке Наён, которая с самой светлой улыбкой накрывала завтрак на стол. Ежедневная процедура, нелюбимая им, повторялась и за пределами тюрьмы, оставляя на шее такие же, но едва заметные из-за загара синяки.       Сокджин, скрестив руки на груди, саркастично усмехнулся, искривив пухлые губы. Его длинные волосы обрамляли ухоженное лицо, а длинная шея была чиста, но он гордо выдержал неприятные ощущения от вводимой внутрь инородной жидкости.       — Приятного аппетита, мальчики, — звонко произнесла Наён. В руках она держала тарелку с японским тамагояки, который поставила на стол каждому, неустанно порхая с утра по кухне.       — Спасибо, тетушка Наён, — поблагодарил Чонгук, и, когда женщина оставила его наедине с перваками, он отпил апельсинового сока и осмотрел ещё не проснувшихся, взлохмаченных перваков. Лицо смягчилось вежливой улыбкой, отчего проявились ямочки на щеках.       — Я надеюсь, вы уже познакомились друг с другом и освоились в новом месте, — начал борец, облизывая кислые от свежевыжатого сока губы. Четыре пары глаз уставились на него, и все они излучали разные эмоции: от растерянности, что их ждёт, и до зудящего недовольства тем, что не выспался, а с утра на плечи свалилась куча дел. — Извините за неудобства, но вводить блокаторы — это мера временная и вынужденная. Когда наступят тренировки, вы забудете об этой неприятной процедуре. Чимин-щи и Намджун-щи будут контролировать ваши потоки энергии благодаря печатям. Так будет проще для нас.       Сокджин, отрезая кусочек от сладкого пряного омлета, поднял взгляд, выражая сомнение.       — Честно, я так и не понял, зачем мы императору. И где вообще видано, чтобы аристократы становились воинами? Меня считают монстром, но боевого духа у меня нет. Я даже пауков боюсь, а меня в число убийц записали.       Столовый нож с неаккуратным нажимом от нескрытого недовольства разрезал омлет на кусочки.       — Мы бы нашли подходящего мага огня первого ранга, но, к сожалению, они самые жестокие, и их не сажают в тюрьму, а сразу убивают, — ответил Чонгук. — Нам ещё повезло с вами. Ваши родители быстро поняли, что к чему, сбежав в Японию.       Сокджин вдруг замер, а затем раздался лязг столовых приборов и скрип стула. Он вышел из-за стола и быстрым шагом покинул столовую, ничего не сказав. Чонгук слышимо вздохнул, сохраняя невозмутимость и хорошее настроение, и улыбнулся Хосоку и Юнги; маг воздуха молча набивал щеки едой, оставляя чистую тарелку, а затем с неким злорадством проводил вышедшего из себя Сокджина; Юнги же не притронулся к завтраку, с напряжением слушая борца.       Тэхен сидел на другой стороне стола, рядом с Намсоном: молча слушал и не решался что-либо спросить.       — Ладно. Не хочется, чтобы в этом доме были конфликты и недопонимания. Я понимаю, с каким презрением к вам относятся люди, но здесь все будет иначе. Вы избранные самим императором: у вас есть шанс изменить не только свою жизнь, но и будущую жизнь перваков, доказать, что вы такие же, как и другие маги.       Тэхен слегка покраснел и мягко улыбнулся от внимания борца, когда тот посмотрел на него с убедительными словами.       — А если мы этого не хотим? — спросил Юнги, слегка сощурив чёрные глаза. — Нас ждёт эшафот? Из нас хотят сделать верных псов, надев намордники, но мы — не животные. Мы люди, у которых забрали все самое родное и заставили давиться виной за своё рождение.       Чонгук напрягся, ощутив его циркулирующую энергию, пытающуюся пройти формирующие блоки. И она была настолько сильной, что спёрло дыхание.       — Эй, ну все, харэ! Запарил, Шуга! — воскликнул Хосок, выпив стакан сока и громко поставив его на место. — Мне вот интересно, что мы будем делать? Как готовиться? Да, малой?       Сжатый от напряжения Тэхен, приоткрыв рот, кивнул.       — С завтрашнего дня у вас начнутся тренировки. Мы будем вашими учителями. У нас три месяца, чтобы сделать из вас боевых магов. Будем заниматься в пределах этого поместья. Имперникам нежелательно знать, что мы готовим специальный отряд из перваков. Это секретная информация, и не обязательно это всем знать, — предупредил Чонгук, приступая к своему завтраку. — А учителя по водной магии мы ещё не нашли для вас, Юнги-щи. Поэтому временно вы будете под руководством Чимина-щи.       Маг воздуха будет его наставником? Чему он его научит? Юнги нисколько не нравилась складывающаяся ситуация: он не хотел быть магом воды и не хотел плясать под чужую дудку: слушаться, выполнять приказы, не грубить и не бить лица раздражающим личностям. Этот чертов контроль его преследовал с детства. Его учили быть послушным, вести себя прилично и подстраиваться под ожидания окружающих. От него требовали придерживаться своего статуса — как полагается наследнику клана Мин. Но теперь клана нет, а он — никто. Это развязало ему руки и привело к осознанию, что всё, что делается, делается впустую. Теперь его ни во что не ставили, не считались с его мнением и боялись.       Юнги ненавидел людей.

* * *

      — Ты почему ушёл? — Юнги раздвинул бамбуковые ставни, оказавшись у порога комнаты.       Джин сидел на татами, а перед ним были разложены несколько ярких квадратов цветной бумаги. Один из квадратов он старательно сгибал по углам с угнетённым выражением лица.       — Плевать я хотел на их мнение.       Бумага шуршала в его пальцах на дневном свету, который осветил все помещение и неубранный футон.       — Ты чё, самокрутку делаешь? — из-за спины Юнги выглянул Хосок, непринуждённо проходя в свою комнату с руками, убранными в карманы. А за ним колонну замкнул Тэхен, явно уговоренный магом воздуха вместе посидеть в одной комнате. Он тихо закрыл дверцы, скромно встав в углу.       — Это оригами, простолюдин, — резко ответил Ким, отчего случайно смял крыло получавшегося журавля, не в силах скрыть раздражение.       — Че? Говногами? — Хосок упал на свой футон и с нескрытой издёвкой переспросил, полностью ложась на смятое белое одеяло. Он рассмеялся над своей же шуткой, спровоцировав гнев мага огня.       Сокджин посмотрел на него из-под тяжёлых бровей, и небольшой огонь ярко вспыхнул в ладони, сжигая бумажного журавля. Кусочки взлетели вверх, догорая, и осели на гладкий пол чёрными пятнами. Тэхен нервно сглотнул и, широко распахнув карие глаза, почувствовал себя лишним.       — Успокойся, Джин. Родители у тебя и правда гондоны, но разве ты хотел их смерти? — Юнги сел напротив него и облокотился спиной о стену, рядом с большим квадратным окном, выходящим на запущенный двор. Сокджин пристально смотрел на него, обдумывая что-то в своей голове. В руке ощущалось тепло от огня, безжалостно забравшего его журавля.       — Хочу выпить, — спустя минуту ответил он. — И забыться.       — Спиртяги нет. Я вчера уже обнюхал все шкафы у них, — доложил Хосок, не стесняясь этого. Он всматривался в деревянный потолок, сложив руки в замок на животе. Забылся вкус саке из-за сухих понятий в тюрьме.       — Да было бы неплохо, — улыбнулся Юнги краешком губ.       — Я наслышан об одном хорошем месте в Андоне, — намекнул Сокджин.       — Я… Я думаю, это не очень хорошая идея… По всей территории ходят ученики Чонгука… — привлёк к себе внимание Тэхен, прикусив нижнюю губу.       Маги погрузились в молчание, услышав, как за пределами дома борец звал Намсона и молодую девушку по имени Кия.       — Я так понял, что они учились на поисковиков, чтобы пополнить ряды охотников, — Юнги посмотрел в окно на заросшее кустами дерево, а после коснулся собственной шеи тонкими пальцами. — Они ориентируются на энергию, а нашу распознать очень легко, но сейчас она под блокаторами, а значит, что у нас резерв энергии такой же, как и у борцов. — Шуга, братиш, ты до хуя умный! — Хосок подорвался с татами и широко раскрыл глаза, чуть повысив голос и поймав суть того, к чему вёл он. — Если мы загасимся этими блокаторами ещё раз, то эти тупоголовки ничего не прочухают.       Сокджин переглянулся с Юнги, мысленно спрашивая, как он все время с ним общался, если сам уже на пределе намыть рот мага воздуха с мылом.

* * *

      Ближе к вечеру, когда летнее солнце медленно опускалось за горизонт, а в траве застрекотали цикады, Тэхен был отправлен на разведку. Он не хотел нарушать правила и подводить Чонгука, но все же согласился помочь им выбраться из дома незаметно.       Спустившись на первый этаж, наполненный тишиной и нарушаемый лишь шорохом травы за окном, Тэхен кивнул старшим, притаившимся на лестнице, чтобы они спускались. Чонгука не было в своей комнате, а значит — его можно было, скорее всего, найти в западном крыле здания. Нужно всего пройти через кухню и по коридорам, которые вели прямиком туда. Тэхен волновался: это правда плохая идея — покидать территорию, где они были в безопасности, но он был не в силах их отговаривать. Контакт с людьми давался ему тяжело, и единственный способ взаимодействовать — это подстраиваться под желания других.       В западном крыле поместья он встретился лицом к лицу с белыми дверьми и обязательно постучался, но получилось так тихо и неуверенно, что он думал вернуться в комнату и надеяться, что борец не заметит временное отсутствие перваков.       Но по ту сторону послышалось уверенное «входите». Тэхен с быстро бьющимся сердцем в груди открыл дверь и закрыл её за собой, оказываясь в просторном зале. Комната была заполнена ярким, мягким светом, который медовым оттенком разливался по мебели, обрамленной зеленью комнатных растений: плющ, обвивавший стены, фикусы, стоящие по углам, и герань, одиноко разместившаяся на подоконнике больших окон. Тэхен успокоился, когда заметил, что окна выходили на задний двор.       Чонгук сидел за мольбертом, лениво вырисовывая на большом холсте обнажённую натуру. Юноша застыл на месте, замечая за мольбертом, развалившуюся на кремовой кушетке Кию — ученицу Чонгука. Она держала в руках букет недавно срезанных розовых и красных роз, прикрывающие её нижнюю часть тела. Она не стеснялась, когда Чонгук пригласил его пройти, лишь уголок бледно-розовых губ дёрнулся, заметив покрасневшие щеки первака. Чонгук не отвлекался от своей работы, старательно выводя красками сосок на девичьей груди. Его спина изогнута дугой, а под белой тканью рубашки, которую он не боялся испачкать, вырисовались мощные лопатки. В комнате витал сильный запах от красок.       — Тэхён-и, ты что-то хотел? — неожиданно ласково обратился к нему Чонгук тихим спокойным голосом, не оборачиваясь.       Юноша боялся подходить, смущаясь обнаженной Кии, а на холсте прорисовывалась её точная копия, и это… Восхищало — с какой точностью его наставник изобразил девушку, сравнимую с красотой этих роз.       — Я… Я хотел посмотреть, как вы рисуете, — он прикусил нижнюю губу, замечая, как выпрямилась спина Чонгука, чтобы выдавить из тюбика красный цвет и смешать его с тёмным.       — Это долгий и неинтересный процесс для большинства, но я не против, — Чонгук улыбнулся про себя, продолжая изящно двигать кистью руки.       Тэхен обратил внимание на толстое запястье художника; на то, как легко он держал длинную кисточку, а на внешней стороне ладони едва уловимо выделялись вены.        — Ты случайно не умеешь играть на рояле? Мне нравится сопровождение музыки на заднем плане, она глубже погружает в работу.       Чонгук отвлёкся, чтобы посмотреть на него своими большими глазами и заставить Кима задержать дыхание от того, как красиво приглушённые лучи солнца утонули в тёмно-карих глазах, делая его взгляд мягким и открытым. Чонгук ожидающие указал на стоявшее в стороне рояль, скрытое ажурной вуалью. Тэхен отрицательно покачал головой: и как он собирался отвлекать наставника, который и так был поглощён рисованием?       — Тогда возьми табуретку и подсаживайся ко мне, будешь развлекать меня разговорами.       Послушно подойдя к единственной табуретке, Тэхен посмотрел на вазу с подсыхающей орхидеей, а потом и на другие цветы: как и в саду, здесь не было никакого ухода за комнатными растениями, но самодеятельностью он не решался заниматься.       Рядом с Чонгуком словно язык присох к небу, но наблюдать за процессом рисования на самом деле было увлекательно, а больше хотелось бросать мимолётные взгляды на красивый профиль борца. Тэхен стал гадать, сколько ему лет, ведь наставник даже не просил называть его хёном, но, если тот добился больших успехов и такого труда, став единственным преподавателем — борцом среди хранителей, — значит, он старше его самого.       — Не хочешь рассказать о себе? — прервал недолгое молчание Чонгук, придавая короткими мазками реалистичность розам.       — Что именно, сонсэним? — в его голове было пусто: нечего было рассказать, а память напоминала мутную воду в озере, и один-единственный отрывок из воспоминаний как вынырнул из вечной темноты и попал сюда.       — Расслабься, а то ты как натянутая струна. Я тебя не съем, Тэхён-и, — усмехнулся маг земли, повернув к нему голову.       На лице Кима все прекрасно проявлялось: красные щеки по-прежнему горели, губы искусаны от нервов, а сам он действительно сидел как на иголках.       — Я хорошо знаю каждого своего ученика: их мечты, проблемы, чувства. Они мне не просто маги земной стихии, а семья. Для меня нет секретов, я стараюсь работать так, чтобы ученикам было комфортно со мной, чтобы было интересно учиться и развиваться дальше.       — У вас доброе сердце, — не заметив этого, Тэхен легонько улыбнулся. Чонгук рассказывал о своей любви к работе с таким трепетом и теплом, что это не могло не восхищать и не толкать на мысли, что перед ним сидит хороший человек. Но его слова вызвали только смех борца.       — Ты так быстро это решил? — удивился он, и юноша робко кивнул: продолжая верить людям, он часто совершал ошибки, но Чонгук любил своих учеников, и за свою любовь он получал такие таланты. — Тэхен, хочу, чтобы ты понял одну вещь.       Голос наставника резко стал серьёзным, без намёка на веселье. Чон сделал паузу, чтобы правильно выразить свою мысль, давая ему в это время опять пробежаться глазами по его профилю: от убранных в маленький хвостик чёрных волос к прямому носу, бледным родинкам на щеке, к тонким расслабленным губам и вновь к рисующей руке.       — Мне неважно, какая у тебя была жизнь до этого. Неважно, что ты первак — враг народа, это все неважно для меня. Я знаю, что вам, первакам, сложно доверять нам, и надеюсь, что мы оправдаем ваше доверие. Но я прошу лишь быть серьёзным к своему дару. Так это я называю. Я никогда не обучал перваков и даже не мечтал столкнуться с великой силой стихии, подвластной лишь магам первого ранга, и теперь для меня это честь — обучать тебя, Тэхен, — Чонгук обтёр кисть, кинув её к другим кистям, и повернулся уже корпусом к нему, заглядывая прямо в глаза. — Будешь стараться усердно трудиться и не лениться, то сделаешь меня счастливым человеком. Ты не представляешь, как для меня важны достижения моих учеников.       — Это правда, — подала голос Кия. Она стала одеваться, нисколько не смущаясь двух парней, и напоследок, подмигнув им, вышла, оставив их наедине.       — Я понял вас и постараюсь не огорчить, сонсэним. Для меня честь учиться у вас, — Тэхен склонил голову, как преданный щенок.       — Это я и хотел услышать. С завтрашнего дня начнем нашу первую тренировку. Да и по секрету: ты не очень похож на демонёнка, больше на котёнка. Не знал, что перваки могут быть милыми, — Чонгук потрепал его по коротким волосам, широко улыбаясь, а сердце Тэхена томительно застучало: хотелось, чтобы он не убирал руку и продолжал так смотреть на него. Его ещё ни разу не ценили, не хвалили и не поддерживали, и ощущать это Тэхену придётся впервые.

* * *

      В черной металлической поверхности отражались жёлтые блики фонарей. Вдоль тёмных переулков, кишащих бездомными кошками и крысами, медленно проезжал Dodge Charger. Из радиоприемника тихо играла песня Ozzy Osbourne — No more tears. Машина остановилась на очередном повороте, который вел в неизвестность. По улице шли перебравшие с алкоголем люди, пошатываясь и облокачиваясь о грязные стены зданий. Вульгарно одетые женщины с ярко накрашенными губами и рваными колготками в сетку проходили мимо. Их взгляды, полные безразличия, скользили по затемнённым стёклам, однако всё, что они могли увидеть, — это свой поплывший макияж. Они шли дальше, перебрасываясь ругательствами с пьяными мужчинами, остановившимися по пути.       Свет фар потух, и двигатель перестал монотонно рычать. Скрипнуло кожанное водительское сиденье, когда Намсон с довольной ухмылкой на лице обернулся к первакам и положил руку на его спинку.       — «Гладиатор», господин Сокджин?       Маг огня ответил предвкушающей улыбкой, а его хитрые глаза блеснули в свете фонарей, отражаясь в стёклах машины.       — Сочтемся, малыш.       Ночью в Андоне было холодно. Юнги плотнее запахнул полы своей куртки, с сомнением посмотрев на молодого парня, решившего им помочь. Намсон был хитёр и умён; поймал их сразу, как только они пересекли границу, выходя в лес. Они не знали провинцию Кёнсан-Пукто, но Сокджин был очень самоуверен в том, куда им нужно было идти. Но самое странное было то, что Намсон предложил сам отвезти их туда, куда они хотели, но только под его присмотром.       «Мне будет спокойнее, если я буду с вами. Своему учителю я ничего не расскажу», — так он сказал и предложил сесть в машину Чонгука. До Андона добираться было далеко, пешком они бы потратили два часа.       Юнги так и не понял мотива этого борца и почему тот не сдал их Чонгуку сразу.       Надпись HOTEL прорисовалась на лобовом стекле Dodge, а фонарь заморгал, едва удерживая свет.       — Ты ровный тип, — Хосок протянул ладонь борцу с заднего сиденья.       — Без проблем, понимаю, что в этом доме можно помереть со скуки, — он поправил наушники от портативного плеера, широко улыбаясь от того, что угодил хёнам.       — Проболтаешься и лишишься… — Юнги, нащупав в кармане просторной куртки складной нож, который незаметно стащил с кухонного шкафчика, вынул его, щёлкая острым лезвием. Улыбка Намсона медленно сошла с лица, когда в длинных худых пальцах ловко завертелся нож. Юнги смотрел на него серьёзно, приковывая на месте лисьими чёрными глазами молодого паренька. — Языка.       — Шуга, убери кишкоправ, ты чё зарамсил? — Хосок нервно засмеялся, наклонившись вперёд в случае резкого выпада его брата в сторону бедного юноши.       — Господин Юнги, я буду молчать как рыба, клянусь, — пообещал Намсон, мирно выставив ладони перед собой. — Буду ждать вас в машине, пока вы отдыхаете… Только не забывайте, что блокаторы имеют свойство терять свою силу.       — Ты мне не нравишься, — Юнги убрал нож обратно в карман и открыл дверцу, выходя из машины, а затем хлопнул. За ним вышли Сокджин и Хосок, выдыхая зябкий воздух, который рябил белой дымкой в ночной темноте.       Сокджин, откинув убранные волосы в хвост, поправил на себе чёрное пальто, скосив недовольный взгляд на Мина.       — Это было лишнее, — он оглянулся в поисках заветной вывески, проходя вперёд по тротуару. В ушах Юнги лишь всю дорогу звенели его слова: «Ты не похож на себя», отчего бесило.       На входе в заведение, стены которого были исписаны граффити, их встретил специальный человек.        — Здравствуйте, у вас есть бронь столиков? — вежливо поинтересовался он, слегка наклонив голову.       У Сокджина был припасён мешочек с деньгами, который он достал из широкого рукава сиреневого кимоно, уверенно вручая работнику.       — Проходите, я провожу вас к вашим местам, — сказал он с услужливой улыбкой, указывая на куда более приватную часть заведения.       Танцпол находился в центре заведения и был полностью заполнен людьми, а за столиками, освещёнными маленькими фонариками, почти никого не было. Сокджин чувствовал себя в своей среде: держался с высоко поднятой головой, вспоминая, что он из непростой семьи, которая принесла Корее много денег.       Милая девушка с яркой улыбкой быстро подошла к ним и произнесла:       — Что будете заказывать? — на стол она сразу же поставила бутылку соджу и мясную тарелку, обёрнутую листьями салата. — У нас лучшие закуски!       Хосок при виде красивой особы тут же забыл, кто он и зачем он здесь. Сетчатая безрукавка обрисовывала его смуглые мышцы и тонкую талию — маг воздуха хоть и не был сильно накачан, но выглядел жилистым.       Он облокотился рукой о стол и расплылся в глупой улыбке:       — Эй, малая, ты сама как закуска, выглядишь аппетитно, — подёргал бровями он. Это вызвало вздохи стыда у Джина и Юнги, которые переглянулись между собой, чувствуя неловкость от происходящего. Девушка смущённо сжала край меню и поправила выбившуюся прядь волос за ухо, но не смогла скрыть лёгкую улыбку.       — Извините его, он уже опьянел, подышав воздухом в вашем заведении, — Юнги дёрнул Хосока за локоть, заставив его сесть на диван, обшитый синей бархатной тканью. Хосок лишь недовольно отмахнулся, горделиво выставив грудь колесом, как напыщенный петух.       — Если буду нужна — поднимите руку, и я обслужу вас, — она оставила им меню и ретировалась в сторону других столиков.       — Где у тебя так называемый кишкоправ? Кастрирую его на месте, чтобы не позорил нас, — Сокджин демонстративно начал хлопать по карманам чужой куртки, пока не столкнулся со взглядом мага воздуха. Юнги, сидевший посередине, ощутил пробежавший электрический заряд рядом с собой.       Напротив них находилась барная стойка, где бармен разливал виски по стопкам с кусочками лайма; в другой стороне зала до них доносилась громкая музыка, не навязываясь в их разговор.       — Предлагаю пропустить по стопке, — решил сбавить возникшее напряжение Юнги, чувствуя себя каким-то мостом между двумя враждующими странами. Он взял зелёную бутылочку, ловко переворачивая её, отчего булькнула жидкость внутри, и ловко открыл крышку, разливая соджу по трём стопкам.       Первая и вторая бутылки быстро стали пустыми, поэтому нужно было перейти на что-нибудь интересное. Хосок вызвался сходить за напитками, привлекая внимание к себе сомнительную компанию девушек за соседним столиком. После чего он пропал где-то на танцполе и не вернулся. Джин захотел курить, поэтому, похлопав глазками, присоединился к одной из компаний, где его угостили сигаретой.       Юнги остался один, заказывая себе еще одну бутылку соджу. Алкоголь нисколько не пьянил его, и от этого становилось не так весело. Мысли закружились в голове, и, несмотря на попытки отвлечься, он вскользь вспомнил о том, что скоро закончится действие блокаторов. Их вечер может плохо закончиться, если их энергия станет ощутимой для других людей, но беспокойство он пригубил ещё одной стопкой сладкого спирта.       Слизав капли с губ, он почувствовал, как сладость постепенно уступала место мягкой горечи.       — Привет, — красные локоны длинных волос — первое, что привлекло его внимание, когда обладатель остановился напротив их столика. По бокам от него стояли разгорячённые вечерним настроением спутницы, обвивавшие красноволосого, как лианы на фасаде здания. Голубые пронзительные глаза, как два чистых озера, смотрели проницательно, отчего Юнги раздраженно повёл уголком губ и моментально выстроил невидимую стену между собой и этим нахалом. Алкоголь согревал изнутри и расслаблял мышцы, однако вместе с тем добавлял дров в костёр его нарастающего раздражения.       Шелковая рубашка цвета тиффани подчёркивала его худобу и фарфоровую кожу, а излишне маникюрные ногти красавиц скользили в плотском желании по обнажённым ключицам, поддевая ткань.       — Что нужно? — произнёс Юнги с хрипловатым холодом в голосе, мгновенно показывая, что не готов к общению. Он не сводил настороженного тёмного взгляда с красноволосого юноши. Тот на его вопрос растянул острый уголок тонких губ.       — Увидел, что такой красавец скучает один за столом, попивая… — и обратил внимание на полупустую зелёную бутылку, и лицо слегка поморщилось от запаха. — Соджу.       — Не нуждаюсь в компании, и стол занят, — Юнги взял эту бутылку и уже без церемоний пригубил с горла, указывая пальцем на танцующего в толпе девушек Хосока.       — Да, твой друг горяч, затмил танцпол своей энергией, — сказанное тут же показалось двусмысленным для Мина. Но он пытался сохранить непринуждённый вид, не воспринимая слово «энергия». С каким помыслом это было сказано — его не должно так сильно напрягать.       Красноволосый скользнул снова каким-то голодным и свойским взглядом по нему и без приглашения придвинул кресло из соседнего столика для себя, а его спутницы сели на подлокотники, словно бы отрезая все пути к отступлению.       — Детки, закажите за мой счёт «Голубую лагуну». На всех, — он отправил девушек к барной стойке, шлёпнув обеих по заднице, и разложился в кресле, самодовольно поглядывая на Юнги. — Прожжёшь дыру, милый.       — Тебе сломать твой длинный нос? — вскинув бровь, поинтересовался он.       — Ну что ты! — незнакомец дразнил его, протягивая слог. — Люди в приличных кругах начинают знакомство с имён. Меня зовут Марк, а тебя как, дикий котёнок?        Он не переставал обращаться к нему в уменьшительно-ласкательной форме, получая удовольствие от чужой реакции.       — Отъебись, меня зовут.       — Слышу диалект. Неместный? Дай угадаю, — он указательным пальцем постучал по подбородку, театрально задумавшись. — Столичный? Довольно грубый!       Юнги не ответил, продолжая распивать бутылку и решая игнорировать прилипчивую личность. Девушки принесли на всех по коктейлю в бокалах в форме тюльпана, по краю которых был нанизан кусок ананаса.       — Угощайся, — Марк придвинул к нему коктейль и принялся за свой, прикусивая зубами край трубочки.       Сокджин наконец-то заметил пополнение за их столом и, перестав развязно целоваться с девушкой и лапать её в доступных местах, с неохотой оторвался и, улыбнувшись на прощание раскрасневшейся милашке, уверенно направился к их столу. По пути его задел плечом едва стоящий на ногах Хосок, который при виде него пьяно расплылся в широкой улыбке.       — О, японочка, — вдохнул он высококачественное амбре ему в лицо, отчего Ким резко отодвинул его за плечи от себя.       — Пошли к Юнги, кажется, у нас проблемы, — он схватил его за локоть и потащил за собой, терпя исходящий от мага воздуха запах. Тот что-то бурчал себе под нос, но плёлся следом.       — Слово… Йк! Пацана, — Хосок свалился на диван и ближе подполз к Юнги. Все кругом расплывалось, но это было так неважно для него.       — Привет, — Марк улыбнулся им, протягивая ладонь Сокджину, который пробежался по нему быстрым, цепким взглядом, но ради приличия пожал руку. — Меня зовут Марк. Ваш приятель не очень общительный.       — Сокджин. Хорошо, что ты заметил, а значит, можно сделать некоторые выводы, — он сел по другую сторону стола, указывая на часы, спрятанные в рукаве кимоно. — Нам уже пора.       — Как жаль, что уходите.       — О, малыхи! — Хосок заметил двух дам, которые пускали невербальные кокетливые жесты руками. — Идите сюда.       Он похлопал по сиденью рядом с собой, и одна из них вспорхнула, как бабочка, садясь не на предложенное место, а прямо на колени, без стеснения подцепляя пальчиками сетчатую безрукавку.       — Ты такой горячий.       — Конечно, маг воздуха, — расплылся в ехидной улыбке он, желанно поглаживая изгибы красотки.       — Хосок, мы уходим, — крикнул маг огня, чтобы тот услышал. Но Чон был в каком-то своём трансе. Вторая девушка уже сидела под боком Сокджина, неожиданно обняв его за талию.       — Не уходите, мальчики, — она манерно надула губки, хлопая глазками, отчего Ким растерялся.       Юнги смотрел на довольное лицо Марка, сощурив глаза. В кармане куртки он нащупал свою заточку, но остановил себя, желая голыми руками образумить непонятливого юношу. Марк принял вызов поиграть с ним в гляделки, облизывая нижнюю губу. Ни Сокджин, ни Хосок — оба не могли оттолкнуть от себя девушек; они вросли в диван, конечности будто парализовало, а из горла вырвался истошный хрип. Юнги шумно вздохнул, замечая странное. Его друзья смотрели друг на друга, а зрачки у обоих стали уже; они застыли, медленно шевеля губами. Быстрый взгляд вниз — и Юнги увидел едва заметную печать, сверкнувшую на животах перваков. Марк ухмыльнулся, когда он догадался, и Мин внезапно опрокинул стол, всполошив присутствующих.       Нож сверкнул в его руке, остриём направленный на красноволосого.       — Мы уходим сейчас же, — твердо произнёс он, веля девушкам отступить от его друзей.       — Брат, я не чувствую своих рук и ног, — Хосок с трудом нашёл силы подать голос. Сокджин, рыкнув, собрал последние силы и оттолкнул девушку на пол под испуганные вздохи остальных.       — Не успел сказать, — Марк обнажил ровный ряд зубов, провоцируя Юнги. — Мы хранители из академии Андон, и твоя энергия, как мне, магу воды, показалась очень привлекательной, первак.       — Первак! — люди, услышав последнее, всполошились; небольшая часть быстро покинула заведение, а остальная с сомнением осталась смотреть, что произойдёт дальше.       — Вызовите имперников!       Сокджин и Хосок не могли нормально шевелиться, а Юнги крепкой хваткой вцепился в рукоять ножа, отчего Марк насмешливо вскинул бровь.       — Что же в наших краях забыли демоны? — задумчиво поцокал он, нисколько не испугавшись агрессивно настроенного первака.       — Пропусти нас, и мы не причиним вреда, — Сокджин, жмурясь, не ощущал потока энергии, что было странно. Словно она угасла, не отзываясь, но кончики пальцев покалывали от тепла, что значило: он мог использовать магию, но не в полную силу. Хосок глубоко дышал, навалившись на диван; алкоголь и заблокированная энергия сделали из него ватную куклу.       — Ой-ой-ой, угрожаете? — Марк играл в какую-то свою игру, но смотрел только на Юнги. — Теперь понятно, почему мои коллеги в этом году не стали набирать учеников. Обидно, однако.       — Я сейчас поджарю твою нахальную задницу! — взревел Сокджин, когда терпение закончилось. Огонь вспыхнул на обеих ладонях, поднимаясь ввысь и отпугивая зевак. Марк стоял непоколебимо; в голубых глазах отражалось разросшееся пламя, окольцевавшее перваков. В заведение вбежали охранники и двинулись в их сторону, приказывая стоять.       — Бери Хосока, а я прикрою нас, — решительно заявил Ким, контролируя языки пламени и не подпуская к себе ближе магов. Юнги взвалил на себя полусознательного Чона и быстрым шагом направился к выходу. Пламя за ними росло, окутывая все здание; люди, которые не успели выйти, остались там и пытались найти выход, задыхаясь в дыму.       Они упали на пыльную дорогу. Чёрный Dodge мелькнул рядом, резко разворачиваясь перед ними, скрипя колёсами. Пыль взметнулась в воздух, вызывая кашель и накрывая облаком спешно залезавших в машину перваков. Блестящий кузов сверкнул в свете пожара, оставляя после себя длинные полосы от колёс на дороге.       Искры разлетелись вокруг многоэтажного здания, полностью поглощённого огнём. Холодные голубые глаза, полные задумчивости и отстранённости, были устремлены на постепенно удаляющийся чёрный Dodge.       — Как же так, Намджун, я думал, мы коллеги…