Перваки

      Восходящее солнце медленно окрашивало небо тёплыми оттенками. Туманная пелена нависла над землёй, а мягкие лучи преломлялись в каплях росы, заставляя искриться разгромленную тренировочную площадку.       Тэхён встал очень рано, чтобы доказать Чонгуку всю серьёзность своих намерений. Сейчас он оставался наедине с природой. Небо ласково озаряло его лицо, а рассветные лучи касались коротких каштановых прядей, словно мать, заботливо расчёсывающая золотом волосы своего ребёнка. Под босыми ногами ощущалась холодная, ещё не прогретая земля, и влажная трава мягко щекотала кожу.       Перед ним расстилался целый мир — несправедливый и жестокий, но Тэхён всё равно отчаянно желал стать с этой прекрасной вселенной одним целым.       Тонкая прядь волос упала на лоб, когда он сфокусировался на внутренних ощущениях. Пытался прочувствовать всё, что питало упрямую почву, дарующую взамен жизнь. Эта земля кормила и восхищала своей первозданной красотой, но по-прежнему казалась чуждой, неприветливой. Воспроизводя в голове недавние уроки Чонгука и наставления Чимина, Ким прикрыл глаза, пытаясь осознать, чего именно хочет стихия под его ногами.       — Земля — это арена, на которой разворачивается весь смысл нашего существования, — зазвучал в памяти глубокий голос. — Она символизирует незыблемость, но при этом остаётся объектом вечных изменений и превращений. Этот двойственный характер стихии должен перенять и сам маг земли. Стабильность, покой и в то же время скрытая динамичность — вот наше оружие, Тэхён. Если ты поймёшь, как устроена земля, ты сможешь понять весь мир.       Голос Чонгука всегда звучал с энтузиазмом — в нём Тэхён чувствовал преданную любовь наставника к своему призванию. Но внезапно этот мысленный отголосок изменился. Желание вдохновлять и направлять мигом сменилось сквозящим презрением и разочарованием:       «Зачем тебе дальше мучиться? Ты ведь не первак и даже не маг земли. Мне незачем тратить на тебя своё время».       «Сконцентрируйся», — упрямо повторял себе под нос он, пытаясь заглушить жестокую фантазию.       Неотрывно смотрел в одну точку на одиноком, отброшенном в сторону валуне. Ким встал в стойку, пытаясь обеими ступнями буквально срастись с почвой, вытянул руки и напряг каждую мышцу. Однако слегка наклоненный камень оставался недвижимым, упорно игнорируя любые манипуляции.       Очередной глубокий вздох. Вновь проигнорировав его голос в голове, Тэхён напрягся всем телом. Но даже собственная плоть отказывалась слушаться — знакомый страх и неуверенность мигом сковали волю. Ким обречённо упал на колени, позволяя слабости вырваться наружу горючими слезами. Его накрыло бессилие от осознания собственной никчёмности.       «Я — никто. Даже земля признаёт во мне чужака… Я не её ребёнок».       Не в силах больше сдерживать чувства, Тэхён отчаянно вскрикнул, обращаясь к равнодушной тверди, к своей сокрушительной неудаче. В ответ на этот крик ветер вокруг него затрепетал, взметнув пыль из-под ног.       Ким спрятал лицо в ладонях, сотрясаясь от прерывистого дыхания. В таком состоянии он пробыл всего мгновение — наедине с безмолвным дыханием земли. Стихия оставалась упрямой и неприступной, словно насмехаясь над глупым мальчиком, который никак не мог принять очевидное.       Чонгук так и не пришел на площадку, и от этого в груди образовалась сквозная, затягивающая дыра. Переполненный отвращением к самому себе, он тяжело поднялся на ноги. Солнце стремительно занимало свое место в зените, пока сам Ким ментально погружался в бездну.       Он развернулся спиной к тренировочной зоне, как вдруг на периферии зрения что-то блеснуло. В одной из глубоких лунок, оставшихся после чужой магии земли, лежал осколок.       Тэхён поднял его и заворожённо покрутил в пальцах, любуясь игрой света на оранжевых гладких гранях. Названия этого минерала он не знал, но камень действительно был запредельно красив.       Засмотревшись, он вдруг ощутил мимолётное холодное касание на тыльной стороне ладони.       «Снег?» — этого просто не могло быть посреди изнурительного лета.       Тэхён вскинул голову, и на лицо упали ещё несколько белоснежных хлопьев, мгновенно растаяв на щеках. С каждой секундой снегопад припускал всё сильнее, стремительно покрывая траву белым саваном.       Это был дурной знак. Крепко зажав оранжевый камень в ладони, Тэхён сорвался на бег в сторону поместья.       Во дворе что-то происходило. До Кима долетали возмущенные, полные паники крики. Вскоре показались и сами хранители — взбудораженные, с застывшей в глазах паникой. Воздух леденел с пугающей скоростью, и на глазах застывающая вода в садовом фонтане прямо сейчас покрывалась хрупкой, трескающейся коркой льда.       — Всю ночь он был с тобой! На тебе лежала ответственность за первака, а ты снова оплошал! Ты намеренно это делаешь? Я сделаю всё возможное, чтобы тебя больше к нему не подпустили!       Впервые хранитель воздуха открыто проявлял ярость. Обычно спокойное лицо Чимина было искажено гневом, а голос пронзал воздух меткими, резкими упрёками. Тэхён замер на месте, окончательно растерявшись.       «Что случилось?»       Он судорожно оглядывался в поисках ответов. Его взгляд метался по двору, пока не остановился на Намджуне и остальных перваках. Хранитель огня отчаянно пытался разнять спорящих, но они никого вокруг себя не замечали.       — Да неужели? Опять суешь свой нос в чужую стихию? — огрызнулся Марк. — Ты же сам сказал: если он тебя ослушается, ты больше не полезешь! Не умеешь держать слово? За своим лучше смотри, а то случится так, что и этот болван от тебя сбежит!       Марк резко ткнул пальцем в сторону стоявшего поодаль Хосока. Тот не сразу понял, что речь зашла о нём, пока Джин не шепнул ему что-то на ухо. Хосок уже готов был броситься на защиту своего наставника, но Ким благоразумно перехватил его за руку, безмолвно прося не вмешиваться.       Раздражённым жестом откинув багровые волосы назад, Марк мрачно полоснул Чимина взглядом сверкающих голубых глаз.       — К чёрту тебя, безэмоциональная шлюха, — выплюнул он и стремительно зашагал к особняку, с грохотом захлопнув за собой тяжёлые двери.       — Убегать — это единственное, что ты умеешь? — бросил Чимин ему в спину, даже не поведя бровью на оскорбление.       — Юнги пропал, — ответил Джин, заметив растерянность подошедшего Тэхёна.        Первак тут же толкнул локтем в бок Намджуна, и тот раздражённо, до боли сжал пальцами переносицу.       — Мы не можем терять время на споры, Намджун. Я не верю, что он мёртв. Если внезапно выпал снег и вы говорите, что это напрямую связано с опасностью, постигшей первака, мы обязаны вмешаться, пока не поздно.       — Мёртв?.. — тихо переспросил Тэхён.       Ладони мгновенно взмокли, а глаза расширились от ужаса. Он всё ещё не до конца понимал, что именно происходит в эту минуту, но его собственную обиду не могла прогнать всеобщая паника.       Хосок горько сжал губы, опустив взгляд на снежное покрывало, расстелившееся прямо у его ног.       — Нужно продолжать поиски, — тяжело вздохнул Намджун, посмотрев на Чимина.       — Я облетел всю территорию, но Юнги будто сквозь землю провалился, — он с какой-то потерянностью взглянул на свой планер.       — А Чонгук? Он обязательно его найдёт! — напомнил Тэхён, судорожно оглядываясь по сторонам. — Он же поисковик. Вместе с Намсоном они легко выследят его!       Тэхён искренне не понимал, почему его слова встретили пронзающим воздух молчанием. Словно он только что озвучил самую абсурдную идею на свете.       — Чонгук уехал сегодня утром. Забрал своих учеников и вернулся в академию, — Чимин сказал всё как есть, буквально пригвождая младшего к месту тяжёлым взглядом. — Он больше не вернётся. И он отказался обучать тебя.       «Как?! Он же обещал… Дал мне шанс!»       В голове это просто не укладывалось. Земля готова была уйти из-под босых ног. Воздуха в лёгких внезапно перестало хватать, а к горлу подкатил плотный ком жгучей обиды и чего-то ещё. Того самого страха, от которого он бежал всю свою жизнь. Страха оказаться ненужным. Брошенным.       — Малой?..       Тэхён смутно слышал взволнованный голос Хосока, видел направленные на него взгляды, полные жалости и сожаления, но отказывался им верить. Они понятия не имели, что он чувствовал каждую чёртову секунду. Его обманули. Обвели вокруг пальца, как глупого ребёнка.       — Я не верю…       Тэхён не выдержал, резко развернулся и бросился к особняку, молясь лишь о том, чтобы найти наставника там.       Без стука, настежь распахнув двери, он влетел в его студию. Но комната встретила его лишь мрачной, застывшей тишиной.       Незаконченная картина покоилась на мольберте, создавая обманчивую иллюзию того, что художник вот-вот вернётся и продолжит работу. Но чуда не случилось. Краски и кисти были педантично сложены в коробки и убраны, а плотная защитная ткань слегка сползла с холста, сизыми складками касаясь пола.       Здесь больше не было Чонгука. Его запах стремительно выветривался, уступая место наступающему с улицы холоду.       Он обманул его.       Воспользовался его слабостью.       И просто бросил.       Тэхён до боли сжал зубы. Страх, который он так долго прятал глубоко внутри, мгновенно переродился в слепую, сокрушительную ярость. Одним резким движением руки он снёс мольберт и столик с принадлежностями.       Но этого было мало. Израненная душа требовала разрушения.       Вещи с грохотом разлетались в разные стороны — всё, что попадалось на пути. Ким ничего не видел перед собой, гнев ослеплял и буквально разрывал грудную клетку изнутри. Грохот, стоявший в ушах, внезапно прекратился. Последним на пол с глухим стуком рухнул граммофон. Тэхён замер, тяжело, хрипло дыша. Обвёл безумным взглядом разгромленную комнату, которую ещё утром так сильно любил. Глиняные горшки разбились вдребезги — земля была повсюду, осколки ваз усыпали пол, мольберт перевёрнут, одежда сорвана с вешалок. В воздухе резко пахло разлитым растворителем.       «Зачем он так со мной?»       Пальцы наткнулись на найденный оранжевый камень. Тэхён ведь так хотел показать его Чонгуку… Но теперь в этом не было никакого смысла.       — Урод! — сорвав голос на крик, Ким замахнулся и со всей силы швырнул осколок в стену. А после — обессиленно рухнул на колени, задыхаясь от подступивших рыданий.       Он не успел ничего осознать, как комнату сотряс оглушительный, короткий хлопок. От мощной звуковой волны ближайшие оконные стёкла лопнули, осыпавшись на пол хрустальным дождём. Это казалось невозможным. Камень врезался в каменную кладку с такой немыслимой, сокрушительной силой, словно его выпустили из катапульты. Раздался сухой треск осыпающейся штукатурки. Тэхён поднялся на ватные, подкашивающиеся ноги и широко распахнул глаза. Прямо перед ним по прочной стене стремительно расползались глубокие трещины, очерчивая неровный, идеальный круг. От застрявшего в центре оранжевого камня во все стороны побежали новые изломы, превращая каменную толщу в мозаику.       На шум в студию прибежали остальные. Хранители так и замерли на пороге, поражённо разглядывая хаос.       — Малой… Повезло же тебе, что Чонгук уехал, — удивлённо присвистнул Хосок и растерянно оглянулся на друзей, будто безмолвно спрашивая, не чудится ли ему всё это.       — Тэхён? — Чимин сделал два осторожных шага вперёд по хрустящим осколкам и аккуратно положил ладонь на плечо младшего.       Ким даже не пытался скрывать слёзы, непрерывно катящиеся по щекам. Его губы крупно дрожали, а сам он выглядел полностью опустошённым, отдавшим этой стене все свои силы без остатка.       — Что я наделал?.. — отчаянно прошептал он, пряча лицо на плече хранителя воздуха. Чимин замер, ощущая всем телом чужую крупную дрожь, крепче сжал свой планер и растерянно пробежался глазами по стене, внезапно узнавая в очертаниях расползающихся трещин знакомый контур.       — Это похоже на озеро… Наше озеро на карте, — озвучил общую догадку Намджун.       — Я ещё раз проверю всё с воздуха, — Чимин неуверенно опустил ладонь на затылок первака, всё ещё не в силах осознать случившееся. Как этот мальчишка умудрился чуть не лишить студию стены?       Чимин аккуратно разомкнул объятия, и Тэхён не знал, как прийти в себя. На душе скребли кошки: он поступил так эгоистично, устроив истерику из-за личной обиды в тот самый момент, когда его сосед по комнате бесследно пропал.       — Я тоже хочу помочь найти Юнги, — он решительно стёр с лица последние слёзы и посмотрел на наставников. — А потом я всё здесь уберу. Обещаю.       Он всё ещё находился на грани срыва, но изо всех сил старался запихнуть свою обиду как можно глубже.       Медлить было нельзя. Озеро требовало немедленной проверки, и хранители поспешили на улицу, пока не стало слишком поздно. Однако прямо посреди двора им преградил путь хищный силуэт чёрного Dodge. Двери распахнулись, и из салона автомобиля вышли Чонгук и Намсон.       Тэхён на секунду встретился с наставником взглядом, но тут же нашёл в себе силы отвернуться: не хотел, чтобы этот человек видел его слабость.       — Везде снег, стихия свирепствует. Скоро буря дойдёт и до Андона, — хмуро бросил Чонгук, оглядывая побелевший двор. — Что у вас произошло?       — Мин исчез. И, скорее всего, он в смертельной опасности! — бросил на ходу Намджун. Чимин тут же взмыл в леденящее небо, а остальные рванули к лесу.       — Намсон, проверь границу чащи, — скомандовал Чонгук.       Ученик коротко кивнул и исчез среди деревьев, а сам Чонгук без лишних слов бросился вдогонку за коллегами, полностью сосредоточившись на поиске угасающей энергии первака.       Тэхён бежал самым последним, едва поспевая за остальными, и неотрывно смотрел в широкую спину своего наставника, а в его висках пульсировал один и тот же мучительный вопрос: почувствовал ли Чонгук хотя бы каплю вины, когда решил молча сбежать? Почувствовал ли что-то, когда обманул его?       Но что это было там, в студии? На один короткий миг Тэхён ведь по-настоящему почувствовал ту самую связь с Чонгуком, которая оборвалась в следующую же секунду. От болезненных мыслей его резко отвлекло глухое ругательство Хосока. Они замерли на берегу. Метель стремительно укрывала всё вокруг плотным белым одеялом, убаюкивая природу, а само озеро уже полностью сковал лед. Чимин быстрой тенью кружил на планере над белой пустыней, отчаянно пытаясь отыскать хоть малейший намёк на присутствие Юнги.       — Где чёртов Марк?! — Чонгук единственный пребывал в откровенной ярости. Черты его лица заострились, стали грубее, а на предплечьях вздулись вены. Он злился, потому что на тревожные расспросы Намджуна о том, чувствует ли он первака, борец не мог дать ответа. Чонгук делал всё возможное, по локоть впивался ладонями в сугробы, пытаясь сквозь толщу земли уловить знакомую, неконтролируемую пульсацию Юнги.       — Он сейчас ничем не поможет, — мрачно покачал головой хранитель огня, звеня серьгой в ухе.       — Я его живьем закопаю, — рыкнул борец, закрывая глаза и полностью концентрируясь на энергии.       В этот напряжённый момент, видя неподдельные эмоции наставника, Тэхён готов был простить ему всё. Может, он зря накрутил себя и обвинил Чонгука во всех грехах? Ведь тот вернулся. Вернулся и обязательно всё объяснит.       Тэхён тихо вздохнул и поднял взгляд на мага земли. Сердце вновь предательски затрепетало от робкой надежды. Чонгуку не было всё равно. С его приездом ситуация мгновенно перешла под его контроль, и паника отступила, уступая место холодной собранности.       Внезапно борец разорвал контакт с землёй и испуганно уставился на озерную гладь, сложил ладони рупором у рта и оглушительно крикнул:       — Хён, возвращайся! Лёд слишком тонкий!       Но Чимин уже приземлился — ровно в той точке, где на разгромленной стене в студии отпечатался оранжевый камень. Словно навигационная отметка на карте. Белоснежные волосы трепал ледяной шквал, а силуэт замер, игнорируя крики.       — Он не успокоится, пока мы не отыщем первака, — выдохнул Намджун, скрестив руки на груди. Но втайне он был полностью согласен с борцом: Чимин безумно рисковал, оставаясь на хрупком льду. На поверхности Юнги не было. Будь этот засранец жив и на берегу, он бы давно вышел к ним, а не трепал всем нервы.       — Чонгук, возвращайся в Андон и поднимай на ноги поисковиков. Я присмотрю за ребятами. Мы должны найти первака до того, как об этом пронюхают имперники.       Чонгук коротко кивнул, но стоило ему развернуться к машине, как берег пронзил звонкий, хлёсткий треск. Следом раздался обрывистый крик Чимина, который тут же утонул в тяжёлом всплеске воды.       — Чимин! — Чонгук решительно шагнул на обледеневшую гладь, но она мгновенно отозвалась предупреждающим, глубоким гулом. — Лёд уходит! Он провалился!       — Хосок, где твой планер?! Неси его сюда, живее! — скомандовал Намджун.       Хосок сорвался с места, бешено скрипя свежим снегом.       Тэхён медленно осел на сугроб и неотрывно наблюдал за тем, как Чонгук отчаянно пытается подавить панику, судорожно соображая, как спасти хранителя воздуха. И в этот момент в сознание Кима снова закралась эгоистичная, жалящая мысль: «А Чонгук так же сходил бы с ума от страха, если бы под этот проклятый лёд провалился я?»

* * *

      Сейчас для Чимина не существовало ничего важнее, чем отыскать Юнги — самого проблемного и невыносимого ученика в его педагогической практике. Он упрямо пытался убедить себя, что этот парень голубых кровей — лишь заносчивый, самоуверенный эгоист, который слушает исключительно себя.       Однако Мин вызывал в нём нечто большее, надёжно спрятанное глубоко в душе. Как бы Чимин ни старался игнорировать это странное чувство, он никак не мог его расшифровать. Шестое чувство настойчиво твердило: Юнги — особенный. И, что ещё важнее, Чимин неосознанно взвалил на свои плечи неподъёмный груз ответственности за него. Как бы ему ни хотелось сбросить эту ношу, он уже не имел на это права.       Поначалу планер бесшумно разрезал облака, а взгляд хранителя то и дело метался по заснеженной земле в поисках хоть какого-то следа, пока сознание тяжелело от мрачных мыслей. Он до крови прикусил губу, когда в памяти всплыло то, что он поклялся забыть навсегда. Этот бесконечный, давящий снег вокруг затягивал его в пучину прошлого. Тогда было невыносимо холодно. Было больно.       Но по-настоящему Чимина ужасало другое: он отчётливо чувствовал этот знакомый, пронзающий холод прямо сейчас. Чувствовал вопреки всем законам магии, хотя его собственная родная стихия — воздух — не должна была этого позволить.        Лёгкие сковывало от морозного воздуха, но это не заставляло его сбавлять скорость. Снега вокруг стало так много, что глаза резало от слепящего белого света. Хранитель кожей чувствовал: Юнги где-то рядом. Это проклятое озеро снова завладело им.       Едва планер коснулся хрупкой поверхности, Чимин приземлился и лихорадочно огляделся по сторонам, тяжело и часто дыша. Он послушно шагнул вглубь своего главного кошмара. Ледяные лапы прошлого уже вовсю царапали спину, запускали когти в белоснежные волосы и нашёптывали давно забытые слова матери. Память заставляла заново проживать весь этот ужас, ощущая на себе презрительные взгляды односельчан.       — Юнги!!! — сквозь нависшую пелену воспоминаний закричал он.       Сердце в груди колотилось как безумное, не жалея рёбер. Всё это было неправильно. Чимин давно забыл, что такое страх. Но удушающее видение перед глазами не исчезало, и прямо сейчас он снова чувствовал себя тем самым брошенным ребёнком, который для всех оказался лишь чужаком. До боли сжав браслет на запястье, Пак глубоко вздохнул, изо всех сил пытаясь прийти в себя.       Он чувствовал… Осязал каждым рецептором, что Юнги здесь, совсем рядом, и он ещё жив. Чимин опустил взгляд на обманчивую гладь и сделал осторожный шаг. Лёд угрожающе затрещал под его весом, но хранитель упрямо продвигался вперёд, не переставая звать первака. Долетавшие с берега панические крики друзей постепенно превратились в далёкий шум.       Он не такой, как его мать. Не такой, как жестокие жители родной деревни. Он не монстр — всего лишь когда-то брошенный, одинокий мальчик. И назло всем своим кошмарам Чимин не оставит человека в беде, даже если на кону будет стоять его собственная жизнь.       С каждой секундой ледяная корка под ногами становилась всё тоньше, а внутри набатом загремел чужой, инстинктивный голос: «Назад!»       Но было слишком поздно. Озерная корка с оглушительным треском лопнула, уходя из-под ног. Обжигающий холод мгновенно сковал тело, перехватив дыхание сокрушительным спазмом.       Погружаясь в бездонную черноту беспощадной воды, Чимин потянулся рукой к угасающему свету над головой. Ледяная бездна давила на барабанные перепонки, безжалостно вытесняя остатки сознания. Но в самый последний миг, прежде чем окончательно окунуться в темноту, он внезапно ощутил чужие руки. Они крепкой, спасительной хваткой впились в его талию, утягивая за собой.