Перваки

      Будто скользкие, холодные змеи ползли по обнажённой коже, шипели на ухо и угрожающе заглядывали в глаза, готовые вот-вот вонзить ядовитые клыки. Именно так чувствовал себя Юнги, лёжа на ледяных простынях. Все его мысли занимал хранитель воздуха. Он рискнул собой ради его спасения. Это было безрассудно и совершенно неожиданно. Несмотря на все громкие слова об отказе ответственности за него, Чимин переступил через собственную гордость, чтобы спасти его.       Последние дни вымотали и складывались в странную цепочку происходящих событий. Тревога нарастала, и вот-вот скоро должно что-то случиться. Паранойя обгладывала до костей, не давая сомкнуть глаз. Всё навалилось и сплелось в змеиный клубок, а кровь уже напиталась ядом.       Юнги вздохнул, сжимаясь в позе эмбриона. Лунный свет блестел холодным свечением на белой коже и тонул в синеватой копне разбросанных по подушке волос.       Он находился в объятьях тишины и покоя, которые казались зыбкой иллюзией. Но вскоре раздался оглушительный грохот.       Не хотелось вставать. Возможно, Сокджин и Хосок вновь повздорили и что-то не поделили.       Снова шумно, но Юнги, закрыв глаза, прикрыл голову подушкой. Почему нет никакой таблетки от этих голодных мыслей?       Сон ненадолго забрал его и успокоил измученное сознание, пока внезапно не разбудил.       Холодный пот выступил на лбу, и он распахнул глаза; сердце бешено колотилось в груди, перехватывая дыхание. Над ним навис сам Чимин. Карие глаза встревожено бегали по его лицу.       — Вставай, — сорвалось с пухлых губ. — Одевайся теплее. Мы уезжаем.       — Что? — он успел ухватиться за его руку, и Чимин вздрогнул, опустив взгляд на державшую его ладонь. Белые волосы непривычно растрёпаны, а брови напряжены.       — Мы уезжаем сейчас же! — спокойный голос надломился, и внутри заскребло от внезапного страха.       Чимин стремительно выбежал из комнаты. Юнги бросился следом, на ходу пытаясь осознать, что вообще происходит.       Босые ноги встретил холодный пол, а затем капли крови. Юнги замер: кровавая дорожка шла из комнаты Хосока и Сокджина — вниз, по лестнице.       Он ворвался в их спальню: внутри всё было перевёрнуто, а постельное бельё пропитано кровью.       Ноги несли его вниз, в гостиную, заплетались и едва слушались, но Юнги упрямо бежал вперёд. Замерев у подножия лестницы, он услышал доносившиеся из читального зала правого крыла встревоженные голоса.       Всего пара свечей освещала просторную комнату с камином. Все суетились вокруг дивана, на котором кто-то лежал. Бледный Сокджин, заметив его, мгновенно оказался рядом. Его шёлковая пижама была сплошь покрыта багровыми пятнами — эту вещь оставалось только выбросить.       Сокджин крепко схватил его за руку и потянул за собой. В воздухе пахло спиртом и бинтами.       На диване полулежал Хосок с перебинтованной кистью. Заметив Юнги, он лишь глупо, растерянно улыбнулся. Наён бережно обматывала его голову чистыми бинтами, пока по щеке парня стекали уже успевшие запечься багровые полосы.       Юнги не сразу заметил Тэхёна, вновь забившегося в угол комнаты. Тот нервно кусал ногти, не переставая дрожать. Его расширенные зрачки застыли, уставившись в одну точку. Рядом с ним, прижавшись пушистым боком к его колену, сидела Кимчиха. Она испуганно прижала уши и непрерывно, преданно вылизывала Тэхёну пальцы, будто пытаясь своим теплом вывести его из глубокого ступора, но тот совершенно её не замечал.       — Малой в шоковом состоянии, — объяснил Хосок, сохраняя уголок губ приподнятым, будто всё происходящее было абсолютной нормой.       — Хорс, ты как? — тихо спросил Юнги, невольно переводя взгляд на повязку, сквозь которую уже стремительно проступало тёмное багровое пятно.       — Буду жив. Не волнуйся, брат.       Стоявший рядом Сокджин не скрывал своего гнева, исказившего его красивое лицо, на что Юнги вопросительно вскинул бровь, без слов требуя объяснений.       — Твой наставник обезумел и накинулся с острым куском льда на Хосока. Мы только ложились спать, обсуждая события за день, и тут этот псих с порога бросается на Хосока. Я даже сообразить ничего не успел!       — Да этот придурок меня реально кокнуть хотел, прикинь? — подал голос Хосок, криво усмехнувшись. — Короче, я даже чухнуть не успел, как он мне руку располосовал. Чисто на автомате попытался откинуть его воздухом, но, блин, не рассчитал — отлетел и башкой знатно приложился о подоконник. Кимчиха тогда от страха на самый шкаф взлетела, орала как резаная.       — Зачем? — единственный вопрос слетел с уст Юнги.       — Да хрен его знает, — Хосок закатил глаза и тут же поморщился, когда Наён туже затянула бинт на его голове. — Наша японочка пытался ушатать этого придурка стулом, но тот, сука, врубил магию воды и тупо скинул его в окно. Я в тот момент уже чуть копыта не отбросил, так на меня сверху ещё и шкаф, блин, со свистом прилетел! Хорошо хоть кошка успела в сторону отпрыгнуть, а то бы точно коврик из неё сделали.       — Я успел ухватиться за подоконник, — он показал свои израненные руки. Ладони и пальцы были сплошь заклеены пластырями. — Благо Чимин прибежал на шум и остановил его. Хорошо, что ты в порядке.       — Сейчас там мутузят этого психа, — произнёс сквозь зубы Хосок, было видно, как он хотел присоединиться.       Юнги вздрогнул: из-за двери кабинета Намджуна донёсся отчётливый смех Марка, а нарастающее чувство гнева нахлынуло на него сразу же после рассказа друзей.       А за ней пришла и вина.       «Я всё слышал и… ничего не сделал… Сокджин и Хосок пострадали, а я эгоистично закрыл глаза».       Мин сжал челюсть, проглатывая горький неприятный ком. Ким сочувствующие посмотрел на него, нервно расчёсывая пальцами длинные волосы, а после тихо вздохнул:       — Вряд ли Чимин-щи шутит… Пойду соберу всё самое важное, — и вышел из читательского зала.       Наён была настолько потрясена творящимся в доме кошмаром, что лишь безмолвно качала головой, испуганно шепча что-то себе под нос.       Юнги не стал ждать и стоять на месте, решительно двинулся к кабинету. Наён попыталась крикнуть, что туда нельзя, но парень упрямо рванул дверь на себя и замер на пороге.       Полыхающий позади камин освещал педантично чистый кабинет. В глаза сразу бросился Марк: его усадили на стул, намертво связав руки за спинкой. Из разбитого носа мужчины хлестала кровь, пачкая дорогой ковёр. Ярко-красные волосы скрывали половину лица, влажными прядями прилипая к коже.       Намджун и Чонгук стояли по обе стороны от него. Чонгук с засученными рукавами белой рубашки сжимал испачканные в крови кулаки, пока Намджун с серьёзным холодным выражением лица допрашивал безумно улыбающегося Марка. Чимин сидел на кресле коллеги и с измученным видом наблюдал.       — Юнги-я-я, — ещё шире расплылся в улыбке маг воды при виде его. — Как жаль, что ты жив!       — Ублюдок, — Чонгук снова занес кулак. Удар оставил после себя синее пятно на его щеке. Марк захлебнулся кашлем и выплюнул кровь прямо на дорогие туфли Намджуна. Тот лишь брезгливо скривил губы.       — Закрой дверь с той стороны, — Чимин резко встал, но тут же согнулся, опираясь дрожащими руками о стол.       Но Юнги, сделав шаг вперёд, хлопнул дверью, проигнорировав его приказ.       — Я вам не ребёнок и имею полное право знать, что мой учитель сделал.       — Я могу и тебе врезать, — обернулся к нему Чонгук, нагло вскинув проколотую бровь, но Юнги не дрогнул.       — Давайте, расскажите моему малышу всё, что успели разузнать! — словно издеваясь, пропел Марк и подался вперёд, насколько позволяли верёвки.       — Рот закрыл, — рыкнул Намджун.       Он мёртвой хваткой вцепился в длинную шею мага воды, сдавливая её до тех пор, пока тот не начал судорожно дёргаться на стуле. Свободной рукой грубо схватил его за лицо, перекрывая дыхание.       — Говори, зачем тебе всё это? Зачем ты пытаешься убить магов первого ранга? На кого ты работаешь?       Тонкие губы широко распахнулись от нехватки воздуха, а на голубые глаза набежали слезы.       — Следующий твой фокус, и я лично сверну тебе шею.       — Всё, хватит! У нас мало времени. Если он не лжёт, то имперники скоро будут здесь, поэтому мы должны уехать, — Чимин, пошатнувшись, вышел из-за стола.       — Это как-то связано с Евой? — вдруг спросил Юнги.       Марк резко распахнул глаза. Намджун тут же ослабил хватку и отпустил его, вопросительно хмуря брови и переводя весь свой тяжёлый взгляд на Мина.       — Я разговаривал с ней в мире мёртвых. Она была перваком, ты предал её и натравил на неё имперников. Она погибла в том озере и напоследок пообещала, что ты отправишься вслед за ней.       Марк смотрел на него как одержимый, но секунду, и гнев с ненавистью исказили его разбитое лицо:       — Это она предала меня! Убила моих родителей, потому что была одержима мной, — хранитель резко замолк, будто у него разом закончились все слова. Настоящие, полные неподдельной боли слёзы хлынули по его грязным щекам.       — И теперь ты мстишь ей, пытаясь убить наших учеников? — спросил Чимин, сдерживая себя от чего-то. — Мы доверили тебе важное дело, а ты решил поступить так с нами. Только вот зачем? Ты мог получить всё, если бы воспитал первака правильно.       — Что ты подразумеваешь под правильностью, Чимин-а? — наклонил голову Марк, слизывая с уст текущую кровь из носа. — Правда ведь в огне не горит, а в воде не тонет. Я ни на секунду не верил в вашу «великую и благородную цель». Я знаю хорошо меркантильную душу Намджуна, а ты это делаешь, потому что его сучка, у тебя нет выбора. Но раз уж ты так хочешь знать, зачем мне всё это, я отвечу. Мой брат — главный охотник. Он пообещал мне место в своём отряде, если я прикончу первака. Это моё посвящение. А то, чем сейчас занимается Ли Чонхун… Что ж, очень скоро он будет отвечать за это перед народом собственной головой.       Ещё один удар — звенящий и жгучий. В этот раз Намджун не пожалел силы. Чимин отвернул лицо, не в силах больше смотреть на это.       — Почему Кай идёт против воли императора? — спросил хранитель огня, сжимая кулак для следующего удара.       Марк толкнул языком изнутри в щёку и слабо, но вызывающе улыбнулся, пряча взгляд в тени нависших на лицо волос.       — Ли Чонхун — предатель идеологии собственного отца и деда. Его мать, госпожа Ли Сиби, узнала о его планах, и это казалось неслыханным оскорблением для всего, к чему стремилась семья Ли. Кай пообещал уничтожить ещё не сформированную армию перваков, и именно поэтому я помогаю ему. Перваки — это самое настоящее зло. Они не должны жить.       Марк в упор посмотрел в глаза Юнги, словно всё, что он говорил ему той ночью, больше ничего не значило. Пустой звук.       — Нужно сообщить императору, — сказал Чонгук. — Его мать за спиной командует имперниками, и те на её стороне. Это паршиво.       Чимин быстро переглянулся с Намджуном, отчего не скрылось от внимания Юнги. Подозрения, возникшие после разговора с Евой, нарастали, и всё, что он не замечал до этого, теперь ясно видел. Но ситуация по-прежнему оставалась смутной, но Юнги наконец осознал главное. Они здесь — никто для этого жестокого, веками формировавшегося общества магов. Перед ними никто не станет отчитываться или объясняться. В любой момент просто дёрнут за цепь на их шеях и грубо напомнят, где их законное место.       — Я полечу сразу же в Сеул. А затем присоединюсь к вам, — Чимин направился к выходу, но Юнги загородил собой дверной проём, не давая пройти. Давил тёмным взглядом на хранителя, отчаянно пытаясь найти ответы на вопросы. Но вместо этого с губ слетело только это:       — Ты едва стоишь на ногах.       Чимин замер. Его плечи едва заметно дрогнули, и он смерил Юнги недовольным взглядом.       — Не пытайся меня остановить, — произнес он холодно, демонстративно игнорируя сквозившую в голосе первака заботу. — У меня есть дела куда важнее твоего беспокойства.       Рядом Марк вновь засмеялся, прекрасно видя насквозь первака, но теперь никому не было дело до него.       — Чимин — далеко не слабый хранитель. Он поклялся императору сделать всё возможное, чтобы вырастить из вас настоящих воинов, — обратился к нему Намджун. — Твоя единственная забота — это успешно сдать экзамен, а за вашу безопасность отвечаем только мы, в каком бы состоянии ни находились.       Чимин прошёл мимо, незаметно придерживая рукой бок, и Юнги пришлось вновь глупо стоять и ничего не делать.       — Чонгук, ты собирай перваков и увози в Тэгу, к своему отцу, — Намджун повернулся к младшему. — Там заляжете на дно, пока я не улажу дела в столице.       — Ты кое-что забыл, — холодно отозвался он. — Я — больше не с вами.       — Чимин не справится без тебя, ему нужен будет борец.       — Но я это сделаю. Исключительно ради Его Императорского Величества.       — Спасибо, — Намджун весомо положил руку ему на плечо. — Я доверяю тебе.       Чонгук молча принял этот жест и серьёзно посмотрел на Юнги.       — Некогда рассиживаться. Пошли.       Юнги не реагировал на них, вновь глубоко уходя за оболочку реальности. Он видел, как Чимин прошёл мимо, придерживая рукой бок, и почувствовал, как сердце сжималось от беспокойства и ярости. И не мог вступиться за своих друзей, когда дёргали его на ниточки наперекор его упрямству и гордости.       Однако, подавив чувства и собрав свои мысли — так, как учили делать во время тренировок с магией воды, он решительно вышел из комнаты следом за Чонгуком. Внутри разгорался огонь мести, который лишь поднимался выше, готовый к следующему шагу. Он знал, что единственный способ найти покой — это выполнить свой долг перед павшими и восстановить честь своего рода. И он чувствовал, что скоро найдёт выход и терпение закончится быть собачкой на поводу.