Мечты и предназначение

Владыка сидела в тесной библиотеке в полумраке, записывая в дневник события сегодняшнего дня: “7-ой день месяца Агата. Неделя с моего пробуждения. Головные боли усиливаются каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить события прошлого. Плохо помню, каким был Самаэль. Знаю только, что хорошим он не был. Кажется, когда он встретил Камэл, что-то поменялось. Я плохо помню ее. Знаю, что она была элвором и была очень красивой и доброй. Сирадил иногда вспоминает Самаэля, но всегда замолкает на полуслове и очень строго смотрит на меня. Мне от него не по себе”. Она прекратила писать, отложила потрепанное воронье перо и откинулась на спинку большого твердого стула, скрестив руки на груди. Огромные рукава сорочки, которая была явно на несколько размеров больше, чем нужно, местами дырявая, вся в пятнах, с отрывающимися нитками, мешались настолько, что ей уже хотелось их оторвать, ведь просто загнуть - не помогало. Увы, приходилось терпеть: иной одежды не было, да и, на самом деле, это огромная удача, что нашлось хотя бы это: сшитая специально по размерам предыдущего Владыки Самаэля черная сорочка из хлопка и такие же штаны, настолько огромные, что ей пришлось подвязывать их веревкой на талии. С обувью дела обстояли хуже: сандалии просто спадывали при каждом шаге, поэтому Владыка смирилась с тем, что ей приходилось ходить босиком. Гарлок много извинялся, когда возник вопрос с одеждой: никто не ожидал, что следующей Владыкой окажется девушка, причем значительно меньше их прошлого короля, и поэтому пошили одежды много разной, но совсем неподходящий. Он обещал, что исправит все в ближайшее время, и она надеялась, чтобы этот день настал побыстрее, ведь ей было очень страшно, что ткань бесцеремонно упадет с нее при всех, ведь, все-таки, ходить голышом ей совершенно не понравилось. Прошло не так много времени с момента её “пробуждения” в этом мире, и она ещё не до конца смогла осознать сложившуюся ситуацию. Конечно, принять факт того, что ты мёртв - дело, скажем, непростое, но и помимо этого на нее свалилось еще много новой информации и новых обязательств. И все еще осложняется тем, что объявляется выходец из её ещё одной прошлой жизни и говорит о том, что он её (или его?) близкий друг и что он будет и дальше помогать ей в исполнении её целей, и вообще верен верой и правдой, и хоть сейчас можно выдвигаться в путь захватывать мир. В общем, свалился на голову как сугроб с крыши. А в этой голове и без того была ужасная каша. Девушка вздохнула и потерла переносицу. Не то чтобы она совсем не помнила Сирадила. Воспоминания о нём у неё определенно были, но они смешались в общую кучу, и ей требовалось время, чтобы поймать нужную “рыбу” и выловить её из этого водоворота картин прошлого. Чтобы разобраться хоть в чём-то, она перерыла все книги в библиотеке замка. Многие из них были сильно потрепаны, а некоторые и вовсе нельзя было прочитать. Владыка проходилась взглядом по уцелевшему содержимому, но не смогла найти ничего полезного, ведь любое “новое” знание не было для неё таковым: всё это она уже знала, и все эти книги она будто уже читала, причём не один раз. “Видимо, прошлому Владыке нравилось читать”, - когда она сделала этот вывод, то в ту же секунду сама себе ответила: “Верно”. Это очень её удивило, ведь сначала ей показалось, будто ответил кто-то другой. Но в маленькой, тесной комнатке, наполненной затхлым запахом разложившихся книг, некогда бывших редким и ценным собранием, не было никого, кроме неё самой. Благо, в нижнем ящике стола она смогла найти самое ценное, что здесь было - дневник прошлого Владыки. Это была потрепанная временем, но хорошо сохранившаяся маленькая книжка. Ее пожелтевшие страницы были аккуратно сшиты в кожаный переплет. Написано здесь немного, и ведение записи началось далеко не с первого дня правления Самаэля, а, скорее, с его середины или даже с конца. Про Сирадила тоже что-то было, но в основном только лишь скользкие упоминания о нём, которые просто указывали на то, что тот правда существовал в жизни её предшественника. Сами записи же… больше походили на дневник влюбленного мальчика, чем заметки жестокого правителя. Здесь Самаэль записывал все свои переживания о первой любви. Их первое знакомство, как они проводили время вместе, первое признание, поцелуй и много-много чувств. Девушка пыталась сосчитать, сколько раз Самаэль упоминал имя Камэл, но в итоге сбилась на 50-ти с чем-то, хотя это была даже не половина написанного в дневнике. Ей было и смешно, и грустно от осознания того, как сильно он любил эту элворку. “Камэл…”, - и пусть она не могла понять природу своей тоски по ней, ее имя срывалась с уст Дочери Бездны при каждой вспышке её образа в сознании. Невысокий, особенно для элвора, рост, слегка выпирающие ушки, концы которых еле-еле касались воздушные светлые волосы; и глаза… глаза цвета бескрайнего, наичистейшего неба. В голове больно кольнуло. Владыка устало выдохнула и продолжила вести свои записи на оставшихся пустых страницах дневника её прошлого “я”. “Он не прекращает донимать меня расспросами, когда я начну что-то делать. Но что я должна делать? Править? Я? Что за глупости? С чего он решил, что я могу это сделать?”. Ком подступил к ее горлу. Она склонилась над пожелтевшими листами и еле слышно прошептала: «Я же не просила об этом всём…». Девушка отложила записи и положила голову на стол. Ее смоляные волосы падали на глаза. Рога мешали найти удобную позу, и ей пришлось поводить головой туда-сюда, чтобы удобно устроиться. Кончиками пальцев она коснулась шершавой поверхности заднего рога. Голова была такой тяжелой из-за них. Она закрыла глаза и стала вслушиваться в треск догорающих свечей. Бездна постаралась вспомнить прошлое. Всё вокруг пылает, элворы убегают в панике, рушатся дома, стены которых с треском падают на невинных жителей. Элворская армия беспомощна перед мощью Пепелища, и Самаэль во главе празднества. Он - само разрушение, сама смерть, символ власти и силы. Он - неотвратимость, абсолют, идеал. Он был создан для этого мира, и этот мир был создан для него. Он - его властитель. Он Владыка, и ему всё дозволено. Его рукой вершатся судьбы, его желанием отнимаются и щадятся жизни. Окруженный пламенем, держа в руке вопящего ребенка, он свысока смотрит на Героя, пришедшего остановить неизбежное. Он достал свой сияющий белый меч и что-то кричит Владыке о милосердии, добродетели - о чем-то неважном и незначимом. Все вокруг с ужасом в глазах смотрят на Самаэля, а маленькое жалкое существо трепещет в его огромной и сильной руке. — Милость? Хах, да вы не ведаете, настолько я могу быть милосерден! Я дарю этому маленькому ничтожеству великую честь - быть замеченным мной. Он должен быть благодарен! Как и все вы, ничтожества! — Отпусти его, - крикнул Герой. Самаэль добродушно улыбнулся. — Как скажешь, - и безжалостный огонь схватил малыша, мигом обращая его в пепел. Его прах расселся по ветру. - Доволен? Герой завопил и побежал на Владыку. В его глазах пылала ярость, а лицо искривила гримаса гнева. Он бездумно махал своим мечом, но ни один замах не достиг цели. Самаэль уворачивался от его жалких выпадов без особого интереса, словно танцуя. Заскучав, Самаэль позволил человеку проткнул грудь сияющим мечом, и из его раны шла огненная жидкость. Поломанные ребра Самаэля впивались в его внутренности. Боль была адская, но вместо ужаса или гнева на лице Владыки… сияла улыбка. Самаэль наслаждался процессом. Этим противостоянием. И упивался своим превосходством. Он намеренно позволял пронзать себя, и с каждым взмахом меча Героя улыбка дерамона становилась лишь безумнее, а огонь вокруг него только сильнее разгорался. Когда бессмысленная пляска ему надоела, Самаэль схватил Героя за шею и поднял высоко над землей. — Если хочешь убить меня, то придумай что-нибудь получше, чем тупая атака в лоб, Герой. Сильная ладонь сомкнулась в кулак, послышался хруст, и безжизненное тело Героя упало на залитую кровью выжженную землю. Бездна дернулась и открыла глаза. Огляделась. Все та же комната. Все та же духота. Все тот же замок. Все та же она. Девушка коснулась уголков глаз в поисках влаги, но никаких слез не было. Лишь когтем случайно кольнула себя. Эта картина… картина смерти и бессмысленного насилия отзывалась треском в висках. Она надеялась, что все происходящее сейчас - лишь кошмар, который скоро закончится. Иногда она вновь и вновь с силой закрывала и открывала глаза, шлепала себя по щекам, щипала, била кулаком о стену - все, чтобы проснуться, но ничего не помогало. То ли из-за того, что это все - вовсе не сон, то ли из-за того, что все ее попытки навредить себе не давали никаких плодов - она не чувствовала боли. И непонятно: умеет ли она чувствовать ее вообще. Каждое воспоминание о ее предшественники ворошило душу. Самаэль… Самаэль действительно был Воплощением зла, и правил соответствующе: он родился в жерле и по сей день действующего вулкана Ад, порождение пламени, ярости и жестокости, и после себя дерамон не оставлял ничего, кроме пепелища, и ему было все равно, кто перед ним: бравые войны, искалеченные жертвы, увядающие старики, бессильные женщины или напуганные дети - все были ничтожны в его глазах, независимо от их вида. Для него ничто не имело значения и никто не имел значения, он был настоящим воплощением безудержного пламени разрушения. Но ему встретилась одна элвори… Да, Владыки чувствуют боль. Просто причинить ее достаточно сложно. Голова Бездны так и продолжала тяжелым грузом неподвижно лежать на потресканном деревянном столе. «Что я вообще здесь делаю? Для чего я здесь?», - вертелись ее мысли. Она закрыла глаза и попыталась разобраться в самом важном вопросе: что ей делать дальше? В дверь раздался стук, от чего девушка со страху дернулась. После недолгого молчания раздался холодный и отстраненный голос элвора: — Владыка, имею ли я право отвлечь вас? Прошу, выделите для меня время: нам следует обсудить некоторые вещи. Ей не особо хотелось общаться с ним, ведь он всё ещё был для неё чужим, но он явно не стал бы беспокоить её без веской причины. — Входи, - она убрала дневник обратно в ящик, не сразу сумев открыть его без отвалившейся ручки, и, оперевшись локтями на деревянный стол, скрестила руки, постаравшись принять как можно более статусный вид. Сирадил входил медленно и по-хозяйски уверенно. Он быстро осознал, что Королева демонов, которую он недавно встретил, не являлась его близким другом, хоть и была внешне похожа на него: все те же киноварные глаза, смоляные волосы, заостренные уши и так ярко выделяющиеся рога; но ее рост и телосложение, явно уступающие двухметровому гиганту, и этот потерянный, испуганный взгляд зажатой маленькой девочки не вызывали в нем ничего, кроме разочарования. Но оно было молчаливым. Тихим, но заметным. Элвор подошел к противоположному от Владыки краю стола и поклонился. Его длинные идеально прямые волосы цвета пшена лишь мгновение слегка коснулись поверхности дерева. Он не стремился поднимать на нее глаза - если вообще хотел смотреть на девушку - и негромко произнес: — Я бы хотел поговорить с вами о предстоящей операции, - его зеленые глаза неторопливо поднялись и посмотрели на собеседницу сверху вниз. - Вы так и не выделили мне армию для этого, - ей было очень неуютно от холода его тона. Она не знала, что ответить ему на это. «О какой армии вообще идет речь? - подумала девушка, когда он впервые поднял этот вопрос. - Разве я владею какой-то армией? Всесущность, я совершенно не понимаю, о чем этот мужчина говорит!». — Ну… Я.. Я не…Я знаю, что вы - величайшая сила этого мира и вы здесь королева дерамонов, - перебил он Владыку. - И все же ваша нерешительность лишь вредит всем нам. Девушке стало стыдно от его слов, и, если бы она могла, то тут же покраснела бы. — Ваши деры ждали вашего возвращения долгих сто тридцать лет, они верили, что их правитель явится к ним, и все их страдания закончатся, что они заживут счастливо и в достатке, - он брезгливо окинул взглядом пыльную засоренную комнатушку. Молчал мгновение. - И я тоже ждал, когда вы вернетесь. Вернетесь, чтобы исполнить обещанное. - Элвор оперся ладонями о потресканный стол и навис над девушкой. Изумруд испытывающе впивался в нее. - Так почему вы бездействуете? Дверь тихонько скрипнула, и в полутемное помещение ворвался луч света - в библиотеку вошел Гарлок. Он вежливо поклонился и неспеша зашагал к беседовавшим, при каждом шаге опираясь на свою трость, и громко дышал. — Вот вы где, моя королева. А я думал: куда же вы пропали. Наслаждаетесь чтением? - он обращался исключительно к ней, полностью игнорируя неподвижно стоящего рядом эльвора. - Извините за их вид, - дерамон прикоснулся к одному томику, корешок которого уже настолько обветшал, что прочитать его название было невозможно. - Прошлые смотрители довольно холодно относились к своим обязанностям, но а я всегда считал, что можно закрыть глаза на многие проблемы в замке, но за книгами и цветами следить было обязательно. Гарлок замолчал. Сейчас он казался отстраненным и меланхоличным, словно был где-то далеко отсюда, вспоминал что-то великое, может, даже прошлого Владыку, хоть и не был с ним знаком. Он негромко вздохнул. Его маленькое полускрюченное тельце, закрытые глаза, сморщенные руки, обломанные рога - весь его облик выдавал в нём уставшего старика, казавшегося одновременно и жалким, и мудрым. — В конце концов вы тоже помните: он очень любил цветы, - он, наконец, посмотрел на элвора и слабо улыбнулся.Нет, не любил, - его голос не выражал эмоций. - Но это и не имеет сейчас значения. Сирадил выпрямился, закинул выбившиеся пряди волос обратно за спину, поправил рукава мантии и, окинув поверхностным взглядом двух дерамонов, слегка склонил голову и произнес: — Что ж, закончим на этом, Владыка. Подумайте о моих словах. Я зайду позже. И удалился. Он вышел так же медленно и уверенно, как и входил. Бездна выдохнула. Она не знала, почему этот элвор вызывал в ней такие эмоции, но рядом с ним находиться было тяжело. Она чувствовала, что он давит на неё, чего-то ждёт, будто видит в ней кого-то другого, но как она может быть кем-то другим, если она - это она, и никем другим быть не может. Что этот элвор от нее вообще хочет? Воспоминания с новой силой ударили по ней, вызывая приступы головной боли. Обрывки фраз, картин, образов, чувств - все это было смешано, скомкано, неясно, непонятно, но во всём этом виделось что-то осязаемое, знакомое. Казалось бы, оно должно быть ясным, ясным как день. Девушка знает, кого в ней видит Сирадил, знает, но она не может соответствовать этому, она - не он, и она прекрасно это понимает. Самаэль. Самаэль - её прошлое воплощение, её прошлое «я» в этом мире. Внутри ее головы бились навязчивые мысли, бесконечно преследовавшие ее. Жажда мести, сожаления, желание найти, скорбь, боль утраты, тоска, чувство долга. Но все эти цели, амбиции, чувства - всё это было не её. И в то же время она чувствовала, что это уже часть нее самой: все эти противоречивые мечты и желания, смешанные в одну кучу, и она уже не могла разобрать, что кому принадлежит. Камэл хотела добиться мира во всём мире, а глаза Самаэля застилали страх, гнев и жажда мести, но он так же сильно хотел защитить дорогое существо и исполнить мечту любимой. А она?... Чего хочет она? И чего ей следуют хотеть? К чему идти? За что бороться? За кого бороться? Все, кто когда-то имел значение для нее, мертвы. И мертва она сама. Мертва, но почему-то все ещё сидит здесь, за этим столом, в этом полумраке. Да и она ли это вообще? Что сейчас для нее значит ее собственное «я»? Существо, находящееся здесь, - кто это? Тиран, монстр и убийца, рожденный из огня? Но ведь он умер в бездне сто тридцать лет назад. Значит, она - это… она? — Не хмурьтесь так, Владыка. Не показывайте эту сторону другим. Внезапный спокойный голос Гарлока вытянул Владыку из размышлений. Но она не нашла, что ему ответить, и поэтому он понимающе продолжил: — Вам, наверное, тяжело все это принять, ведь вы сейчас словно новорожденный ребенок, - он ласково улыбнулся, и каждая морщинка на его сером лице задвигалась. - Но разве картины прошлого не побуждают вас к действиям? - Его серые, как и он сам, глаза, которые, кажется, очень плохо видели, смотрели словно сквозь неё. И все же слабая улыбка не торопилась куда-то уходить. - Попробуйте вспомнить, кем вы были и для чего родились на свет - уверен, это даст вам стимул двигаться дальше. Девушка не понимала, о чем он говорит, и не знала, что ответить ему, а потому просто молчала. Ей было тяжело думать о прошлом: ее голова начинала болеть, и воздуха словно не хватало, а на душе было невыносимо тоскливо, и все эти чувства волнами обрушивались на девушку, и она просто не понимала, как ей с ними справляться. —Если сомневаетесь, просто вернитесь к началу. Гарлок глубоко поклонился: его тело дрожало - было видно, сколько усилий ему пришлось приложить; и, не дожидаясь ответа, вышел. Бездна осталась одна наедине со своими мыслями. Слабый огонь свечи, не способный светить дальше вытянутой руки, робко обрамлял прекрасное лицо Королевы демонов и танцевал на нем своим изломанным танцем. Девушка долго не шевелилась, вслушиваясь в звуки вокруг, но не было слышно ничего, кроме потрескивания свечи. Тишина давила на нее. И одиночество тоже. Вспоминалось прошлое, но уже было сложно разобрать, чье именно. Прогулки по саду, реки крови, рождение ребенка, поле битвы. Чтобы отвлечься, Владыка потянулась к выдвижному ящику, чтобы достать дневник и продолжить записи, но старый ящик без ручки поддаваться не хотел. Она дёргала его, пыталась ногтями пролезть в расщелины, подцепляя его, но он упрямо не поддавался, и спустя несколько тщетных попыток, выругавшись, она со злостью ударила по нему кулаком, от чего тот сломался и частично разлетелся на щепки. Она положила дневник на стол, выпрямилась, взяла перо в руку, привела дыхание в порядок, протерла глаза и приготовилась писать. Но сколько бы она ни сидела над полупустым пожелтевшим листом, ни одно слово так и не было на нем написано.