Methobettcide Enstosindes (mbs esx2)

      Сообщение на сраную электронную почту заставило Руслана вздрогнуть. Он повернул руль влево и вперился взглядом в экран. И кто вообще мог закинуть что-то туда? Вот и вы объясните.       За окном была пасмурная чернь зимней непогоды, которая до бешеных точек перед глазами надоела своим холодом. Этот холод пронизывал до костей. Напоминал об автокатастрофе.       В тот день было также. Также тёплая осень стала холодной, повалил внезапный снег в октябре, а они всё сидели и ждали родителей дома.       Смерть. Резкий шум ударившихся друг о друга бамперов и кровь.       Он до сих пор помнит эту жуткую картину, хоть его там и не было. Родителей. Они столкнулись с каким-то уродом, превратившим спокойную жизнь в совсем не детский лепет. Но Дмитриенко-старший был рад хотя бы тому, что Ваня не помнил.       Не помнил, зачем родители вообще поехали в такую погоду. — Я боюсь этого ребёнка. Доктор говорит, что эти рисунки — проявление его жесткости. — Успокойся, дорогая. Эти рисунки ещё… — А ты его истории вспомни. Мама и папа поехали сдавать меня нехорошей бабайке и умерли, их машинка бо-бо, помнишь? Нам нужно полечить его…       На другом конце коридора Руслан заметил брата. Он стоял и внимательно слушал. В его руках был рисунок. А на нём перекрещенные родители. Они же с братом стояли поодаль.       Руслан не знал, что делать в этой ситуации. Он боялся проскользнуть и быть замешанным. Приложив палец к губам, Руслан кивнул на спальню сзади младшего, и к удивлению тот послушался. Парень облегчëнно вздохнул. — Сейчас же едем договариваться о содержании его в диспансере на месяц. — Но ведь ночь… Ваня маленький… — Как раз уже пока доедем, будет утро. С Ваней посидит Руслан. — Хорошо. Наврядли тебя отговоришь, поэтому, — Дмитриенко-старший устало потёр переносицу. — Надеюсь мы в этой аварии не бо-бо. Руслан!       У парня от воспоминаний участилось дыхание. Как он и могли? Хотели сдать Ваньку к мозгоправу из-за каких-то картинок и историй! Сейчас Ваня контролирует себя, своё творчество и страхи, он пишет истории, а Утюг работает саентологом, и уж он точно поможет младшему брату.       Руслан взглянул на сообщение. Оно было от Вани. Это был прикрепленный файл.       Хоть и было неудобно, но Руслан всё равно читал. Было неудобно следить за дорогой и вчитываться в текст, но он чувствовал, что это что-то важное.       До дома остался всего один поворот. По мере чтения саентолог то краснел, то бледнел. Под конец его лицо стало бледнее смерти и руки чуть не упустили руль. Он услышал звук бибиканья, и подняв голову резко свернул, чудом избегая столкновения с грузовиком. — Чёрт, чёрт, чёрт, я чуть не сдох! Сука! Сука, Ваня, ты чё творишь?!       Представив окровавленного любимого брата, Руслан в ужасе припарковался у их подъезда, выскочил из машины, блокируя её на ходу, и залетел в него.       Ноги быстро понесли на третий, лифту он не доверяет, всё-таки Январьск не Москва.       Ключи судорожно вставились в замочную скважину, чуть ли не падая, выказывая беспокойство Утюга. Он всего лишь один раз поцеловал его, всего один раз ощутил розовые мягкие губы, один раз так жадно кусал его шею… Всего этого было так мало, чтобы спокойно умереть. Так мало умоляющего взгляда синих глаз… — Вань! — он понёсся в верхней одежде, которую бросил где-то вместе с обувью в коридоре, и быстро нашёл брата на кухне. В его руках всё ещё был нож, занесённый над собой. Он действительно хотел это с собой сделать? — В-Вань? Брось нож, умоляю.       Вид Дмитриенко стал ещё более испуганным, когда он поднял взгляд на Руса. Нож, что он цепко держал, сильнее задрожал в его руках. — Р-Русь? Ты как так быстро…       Руслан перехватил его руку и отбросил нож в другой конец комнаты. На глаза навернулись слёзы. — Ты что делаешь то, Вань? Зачем ты делаешь из меня монстра и принимаешь поспешные выводы? Может быть сначала со мной бы поговорил, прежде чем убивать себя?!       Иван ничего не ответил, всё его лицо было залито слезами. Он был в оцепенении — понял Утюг. Испугался его криков и неожиданного появления. Не стоило ему быть настолько резким. — Тихо, тихо, Вань. Я просто пытаюсь сказать, что нет ничего страшного в твоих чувствах, и что я… что я… я тоже хочу тебя, люблю и испытываю к тебе какое–то ебанутое влечен–…       Его накрыло жаром, когда Ваня уверенно схватил его и жадно поцеловал, с упоением. И с таким желанием, с которым его не целовал никто.       Руки сами непроизвольно начали действовать, и левая скользнула по спине брата. Нежная кожа… Столько он уже касался её? И только сейчас мог так интимно позволять себе это.       Да, башка точно слетела с катушек, так как вечно державший себя в руках Руслан сейчас точно не остановится, даже если его мальчик будет умолять.       Но кажись у кое-кого были другие планы.       Руслан почувствовал тёплую руку на своём члене и коротко простонал, утыкаясь писателю в плечо. — В-Вань… вот ты куда с-суешь руки, капризный мальчик? — Я просто хочу его почувствовать. По прежним ощущениям, когда он утыкался мне в живот, он был довольно внушительного размера…– прошептали ему на ухо, опаляя горячим. Руки Дмитриенко заметно дрожали, заметил Утюг, но тот явно старался держать себя в руках.       Правда, из-за сладких ощущений было тяжело, Ваня делал это плавно и резко, будто играл, задерживаясь на головке и чуть-чуть надавливая.       Такой игры Руслан не выдержал и больно вцепился в шею брата, заставляя его проскулить. Это был своеобразный намёк, что терпеть такое он не намерен. — Решил поиздеваться за то, что постоянно соблазнял тебя? — Рус заглянул писателю в глаза, чувствуя тихую злость. Этот ребёнок… Он с ума его сведёт! — П-прости, Руслан, — Дмитриенко задрожал и опустился на колени. Сначала старший подумал, что он дрожит от переживаний, но оказалось, что от возбуждения. Особенно когда он примкнул лицом к его паховой области. — Можешь наказать м-меня, я хочу быть послушным братом. Жестокость и извращение. Его младший брат-ангелочек был воплощением самого ада!       Розовые губы, которые он недавно с упоением целовал, сомкнулись на головке его стоячего члена, и стали активно двигаться. Язык прошёлся абсолютно по всей длине, но так медленно, что Утюг взвыл. — Ва-ня!       Тот задвигался быстрее, стараясь заглотить член полностью, но Ваня давился, и слюни текли ещё сильнее.       От этого зрелища саентолог возбуждался ещё сильнее, отчего обильная смазка капала на руки брату. Этими руками он помогал себе, а затем Руслан уже не выдержал и, схватив белые кудри, сам стал трахать несчастное горло. Тот пошлый звук, с которым Ваня выпускал его плоть изо рта, резала похабно по ушам. Это даже смущало Руслана, он задавался вопросом — а что они делают? Может поговорить?       Ваня заметил и под разочарованный вздох поднялся. Он положил руки на плечи брата и произнес, глядя в глаза: — Я. Сейчас. Хочу сделать с тобой всю ту похабщину что представлял на протяжении этих нескольких недель. Поговорим об этом потом, — он поцеловал Руса, и тот почувствовал свой вкус. Руки опустились на тонкую талию, восторженно сжали, и парень восторженно вздохнул. Какой же его братишка красивый… Раз он так хочет…       Подняв его на руки, Утюг поставил его перед столом, выставляя на своё обозрение филейную часть.       Прикоснувшись к левой ягодице, он звонко шлëпнул по ней, вызывая у Ивана стон и толпу мурашек. Руслан прислонился к нему сзади и стиснул её, прижимаясь к брату всем телом, а потом прошептал ему на ухо: — Никогда не позволю тебе умереть. Я люблю тебя и принимаю твои чувства такими, какие они есть, я же твой старший брат, — эти слова до жути контрастировали с тем, что парень делал внизу. Когда и где он успел взять его, Ванин, тюбик со смазкой, тот не заметил. Пальцы старшего резко вошли внутрь него, отправляя сознание в космос. Казалось, ещё пару мгновений, и от этого он кончит, наконец получив желаемое. Когда тот вошёл ещё глубже, Дмитриенко простонал и стал двигаться навстречу любимому брату. — Что, нравится? Маленький извращенец, — Руслан лизнул чужое ухо, отчего писатель проскулил и покрылся мурашками, вызывая у Руса улыбку. Ваня только сейчас ощутил его стоящий колом член. Точно! Он ведь оставил его в то раз, не-до-со-сал. Эта шутка рассмешила парня и он прыснул. — Ты чего смеёшься? Смешно тебе? — Нет, просто вспомнил, что мы с тобой не закончили. Не хочешь войти? — Ваня почувствовал новый прилив хохота и начал смеяться. Ну точно псих. — Ну хорошо, ладно, так и быть, — резко толкнувшись, саентолог вошёл на половину, вырывая у младшего рваный выдох. Он не сдержался и его ноги подкосились, но благо заботливый брат (с членом в его жопе) помог и удержал, насаживая глубже. — М-м… Руслан, ты давно меня… хочешь? М? — Ваня провокационно двинул бёдрами. У того от неожиданности и удовольствия вырвался рваный вздох, и он притянул Ваню вплотную, глубоко в него войдя. Эти его манипуляции доводили спокойного саентолога до ручки каждый чертов день.       Рус провёл ладонью по гладкой молочной спине, вошёл до упора, слыша стоны и всхлипы. Если младший брат плакал раньше, то Утюг старался его утешить, но сейчас он и сам доводил его, и слезы эти были от удовольствия. Чистого и сладкого. Долгожданного…       Приятно было хватать белые кудри, что ласково гладили его пальцы, приятно оставлять засосы на любимой шее. Кровавые и бордовые, синие гематомы, фиолетовые — всё доставляло Ване неописуемые ощущения.       Вдруг он почувствовал, что его снова шлепнули. Потом рука вновь звонко прошлась по ягодице, ещё и ещё — грубости было не занимать. Громко вскрикнув, писатель сделал усилие над собой, перевернулся и обхватил ногами чужой торс. Руслан склонился прямо к брату, в его глазах было дикое желание. Жуткое желание. — Голодный звереныш, — он провёл пальцем по губам старшего, раскрывая их, а затем жадно впился в его губы, смакуя их и облизывая. Вкусно, и неописуемо. Его язык глубоко протолкнулся в его глотку, прошёлся по зубам, скользнул по языку, ногти зарылись в светлые вихры, царапая нежную кожу. Он сжал член внутри себя, делая поступательные движения, и почувствовал горячую пульсацию.       Семя быстро потекло назад, вытекаясь из дырочки, на что заворожено смотрел Руслан.       Кажется, его голодный зверь насытился.

***

      Ваня нервно зашёл в класс, а затем также нервно сидел и оглядывался по сторонам, боясь лишний раз шевельнуться. Но одноклассники сами стали потихоньку к нему подходить.       И первой на удивление была Карина. — Привет. Клёво ты конечно написал про мои отрезанные пальцы, про Лёшу с Сашей. Убил меня. — Прости, Карина, я не хотела, это всё неправда, выдумка…       Ваня испуганно посмотрел на неё, она как раз таки села рядом с ним, но заметила на её губах ухмылку вместо злого выражения лица. — Ты что не сердишься на меня? Я же написал такую хрень. — А на что злиться? Ты написал прикольные истории, вот над чём ты постоянно кропел, общаясь с нами. Саша вроде тоже понравилось. Только вот Саша не с Лёшей встречается, а с Лёшей встречаюсь я. Не получилось тебе свести их, Вань.       Ваня разочарованно вздохнул, но затем расслабился и улыбнулся. Чему быть, тому не миновать.       Но все участники почему-то начали подходить и обсуждают с ним его истории, благодарить его и говорить, что он очень талантливый писатель. — Клёво ты меня наркотой убил, но я её не принимаю.       Это был Дипинс, он потрепал друга по плечу и улыбнулся ему. — Эй, Вань, — к нему подсели какие–то нервные Мокрица и Некоглай. — Ты откуда про наши отношения узнал? — Наша история явно лучшая, на основе порно же, — загоготал Коля.       Ваня засмеялся, но ничего им не сказал. — Эй, чувак, тебе бы перестать такую жестокую хуйню писать, я тебя боюсь, — Парадевич выделился, как обычно.       Все остальные никак не отреагировали на те фанфики, просто странно смотрели на парня. Но ему было всё равно.       Он вспоминал, как сегодня ласково разбудил его брат. Принёс любимое какао в постель. — Эй, прекратили галдеть, урок начался. Владимир Сергеевич, вы уходите? Или хотите повторить фанфик, который нам недавно скинули?       Дмитриенко удивлённо посмотрел на учителей. Он только замечает, какими взглядами они смотрят друг на друга. У них горели глаза: смущением, симпатией. Как же много он поменял одним своим фанфиком. — Я то не против, а вы? Ладно, пойду я, дети. Не сильно доставайте эту очаровашку. — Уууу, — заулюлюкала половина класса, а Ваня схватился за голову, чувствуя, как краснеет. Это было очень мило!       Все семь историй были написаны не зря.

***

      Вечером Ваня пришёл к брату. Улыбка не сходил с его лица, он был счастлив!       Когда брат подошёл, младший приобнял его сидя за талию, и Руслан потрепал его по голове. — Чего улыбаешься так, словно твои истории издали, как книгу? Или будто ты выиграл пиццу в школьной лотерее. Ваня улыбнулся ещё шире. — Просто рад тебя видеть. Ты такой клёвый, красивый… хочу быть одитором, как и ты! Ты же не против? Утюг взял его за подбородок. — Я против. Хочу, чтобы мой любимый человек не повторял за мной, а стал тем, кем он хочет, — парень наклонился и мягко поцеловал его, задерживаешь чуть больше, чем следовало. — Писателем будешь у меня. Братишка.       Лицо Вани озарила яркая улыбка, чуть не ослепив Руса. Он прижал брата крепче и стал рассказывать про то, как ребята отреагировали на истории. — И вот Алексей… — А мне дашь истории прочитать? Ваня покраснел и замотал головой. — Там такая жуть, мне стыдно. И навряд ли тебе захочется… — Давай. Ничего не знаю. И больше за людьми так не следи, это опасно. Если надо будет прототипы людей, у меня попроси. Я много кого знаю. — Хочешь моим соавтором стать?       Парни рассмеялись, не прекращая обниматься. В голову Дмитриенко пришла мысль, что все-таки Руслан прав, и лучше реальных людей не трогать. Было опасно весь этот месяц, что он писал истории. Попадал во всякие передряги, в брата втюрился. — Всегда-всегда тебя буду слушать, брат, — Ваня посмотрел на Руслана щенячьими глазами, стискивая того крепко-крепко. — Всегда-всегда? — почему-то в словах брата была то ли угроза, то ли возбуждение. — Ну, тогда позволь допросить тебя на этом столе, — он кивнул на стол, где лежали документы, и резко подхватил Ваню на руки. Документы были отложены в сторону. — Ваня. — Руслан, — Ваня застонал, когда в его шею вцепились зубами, и резко обнял его. Члена коснулись пальцами, потом плоть почувствовала холод, и Иван увидел, как старший наклонился, что-то делая снизу. Он сразу понял, что тот делает: головки коснулись губами, язык скользнул по члену, наполовину заглатывая. Делая поступательные движения, Руслан с наслаждением стал слушать глухие стоны, издаваемые Ваней. — М, блять, ты что дел-лаешь.       Ослабив глотку, Руслан осторожно вобрал полностью, медленно скользя вверх, и вновь опускаясь вниз. Дмитриенко легонько вцепился в белые волосы, зарываясь пальцами левой руки. Потом она сжала сильнее, он запрокинул голову и гортанно застонал, кончая в рот брата. — М, так быстро. Неужели я неплохо отсосал тебе? — Руслан поднял голову, облизывая губы. От этого вида Ваня покраснел и отвëл взгляд. Невыносимо сексуален. — Первый раз это…       Ваня приставил палец к его губам и, приближаясь и преодолевая смущение, прошептал: — Теперь моя очередь делать тебе приятно. А ты пока… придумай мне новую историю, — он подмигнул и скользнул к чужим брюкам, пока Руслан удивлённо следил за ним. — Всё ещё соавтором меня пытаешься сделать? — Именно. — Ну если обещаешь моë имя вписать, то я…       В следующую секунду парню стало не до историй.