То, что по ошибке называют любовью

— Скара… Боже, прости меня пожалуйста, —плача лепетала девушка. Не то что бы они часто общались, но голос Скарамучча узнал без труда. Это Фишль. Как он не пытался мысленно перенести ответственность с Моны на Фишль, у него это никак не получалось. Измена, особенно такая, дело очень сложное. Поди разбери кто тут прав, а кто виноват. Тем не менее, сейчас Скара испытывал лишь замешательство. С чего бы вдруг ей звонить ему в такой час. У Скарамуччи даже номер её не был записан, а тут такое. — Подожди, — попытался прервать несвязное лепетание девушки Скара, — Что случилось? — Я… Я не успела, — Фишль захлебывалась в слезах. — Что произошло? — стараясь сохранить уверенный тон продолжал Скарамучча. — Я… Я… Зашла в квартиру, а она, —снова плачь. — Успокойся, кто «она»? — М… Мона, я не успела, прости меня пожалуйста, прости. Скара до этого момента вообще сомневался, что Фишль может испытывать какие-то эмоции кроме раздражения и самодовольства. Она могла так резко позвонить ему только в том случае, если это как-то связано с Моной. И, как Скарамучча уже догадался, только если произошло что-то плохое. — Спокойно, — Скара уж точно не мастер успокаивать людей, но раз это что-то связанное с Моной, можно и попытаться, — Ты сейчас где? — Я… Я дома, — Фишль старалась, но голос постоянно прерывали всхлипы, — Они её увозят. На носилках. Я заперлась в дальней комнате. — Мону? —Да, — Фишль всхлипнула, — Ты единственный кому я могу позвонить сейчас. Ты… Ты тоже любил её. Сердце Скарамуччи остановилось, пропустив пару положенных ударов. Не то от слова «любил», употребленного в прошедшем времени, не то от того, что девушка сказала «тоже». — Что случилось? Что с ней случилось? — Она… Я вернулась как обычно, а она… Её нигде не было, а потом… Потом я зашла в ванну и, — Фишль опять зарыдала. Скара злился. Почему в такой ответственный момент нельзя говорить прямо и четко? Что могло случится с Моной в ванне? Поскользнулась? Сломала ногу? — Скажи прямо, не тяни. Нервы уже сдавали, точнее держались из последних сил. Будто через секунду то, что скажет Фишль полностью изменит его жизнь. И он не ошибся. — Она… Она… Я зашла, а там кровь, — Скарамучча напрягся ещё сильнее, — Я пыталась что-то сделать, но пульса уже не было, Скара, прости меня, прости. Время остановилось. Парень просто не переварил сказанное. В голове не было ни единого вопроса, была лишь давящая тишина. Раздражение исчезло за секунду. Он просто смотрел куда-то перед собой и замер. Перестал дышать, слышать, понимать происходящее. Из мини транса вывел очередной всхлип висевшей на трубке девушки, вперемешку с невнятными извинениями. Кажется, в универ он завтра не пойдет. — Повтори пожалуйста, — скорее с вопросительной интонацией прошептал Скарамучча. — Она умерла, — по голосу было понятно, что до Фишль эта информация тоже ещё не особо дошла, она плакала от шока и стресса, — Мона, я нашла её в ванной. Последовала пауза. Скара вообще не осознал что произошло. В смысле умерла? Что случилось? Как такое возможно? Проблем со здоровьем у Моны вроде как не было или же она о них умолчала. Может ударилась головой? Может вообще убийство? Вопросы, даже самые нелепые, посыпались на сонное сознание парня. — Как? Что произошло? — хотелось узнать всё до мельчайших подробностей. — Я.. Я не уверена, — Фишль продолжала тихо плакать, хоть уже и не так сильно, — Я напишу тебе СМС, говорить сейчас трудно. Она сбросила трубку. Плечи напряглись. Буквально двадцать минут назад он наслаждался спокойствием, а сейчас… Сейчас Скарамучча не понимал абсолютно ничего. Как? Как такое возможно? Это было даже не удивление, а банальное отрицание. Мысли в голову совершенно не лезли, может от алкоголя, а может просто шоковое состояние. Всё тело превратилось в один большой натянутый нерв. Пальцы снова потянулись к телефону. Фишль что-то печатала, постоянно прерываясь. Так не пойдет. Раздражение, нетерпение, все это давило на и так вымотанного Скару. Усталость накатила новой волной. Алкоголь. Это всё его вина. Сегодня точно перебрал. Парень вернулся в исходное положение на диване. Полулежа, он смотрел в окно, на небо. Звезды сегодня ну очень яркие. Неестественно яркие. Даже не понять, какая из них полярная, все светили как в последний раз. Может это и был последний раз. Может всеми звездами заведовала Мона, ловко отмечая каждое созвездие. Вот пояс Ориона, вот гидра и гончие псы. А ещё созвездие ворона. Сразу напомнило о Фишль. Её любовь к этим птицам поражала, кажется, у неё даже был в питомцах один. Скара вспоминал, как Мона с упоением рассказывала об особенностях каждого созвездия. Ассоциация ворона с Фишль, кажется, досталась парню именно от неё. Свободная, грубая и при этом не менее сентиментальная и чувственная натура. Так отзывалась о подруге Мона. Скарамучча вспомнил тот самый день, когда они, вместе с его, тогда ещё новоиспеченной, девушкой, собрались на какой-то крыше. Это было лето, белые ночи. Пахло свежестью рассвета, хотя солнце даже не заходило. А воздух легко пьянил, как шампанское. Звезды виднелись еле-еле и то только с западной стороны, несмотря на поздний час. Мона притащила с собой карты Таро. Они смеялись и задавали совсем глупые и нелепые вопросы про все что видели: про одногруппников, бывших одноклассников, погоду, ближайшее будущее. А карты всегда подбирали подозрительно точные и подходящие ответы, Скарамучча каждый раз удивлялся как в первый. Длинные пальцы Моны умело перебирали и перетасовывали карты. Парень засматривался на её руки. Сначала на пальцы, тонкие и изящные, затем на предплечья, после на веснушчатые плечи, и останавливался на худых выпирающих ключицах. Сейчас в голове вместо лица Моны было лишь расплывчатое пятно. В смысле её нет? Буквально сегодня виделись, все было хорошо, а сейчас… Сейчас Скара не мог вспомнить ничего. Ни во что девушка была одета, какие банты предпочла для образа, с какой сумкой пришла и, на удивление, из памяти исчезли и глубокие голубые глаза. Больше не было тяги к этой фигуре, была лишь тянущаяся тоска. Будто клейкая жвачка. Дернешь резко — порвется, а если будешь смаковать и наслаждаться этим чувством — развалиться только когда окончательно засохнет или замерзнет. И Скара понимал это как никто другой. Он рвал и терзал все чувства, пока Мона ещё была его девушкой, пока Мона ещё была жива. Он не стеснялся в выражениях, давя на самые больные точки. И сейчас Скарамучча жалел об этом. Исправлять ничего не хотелось, обида, которая теплилась где-то внутри, обжигала легкие. Получался какой-то ядерный коктейль из эмоций. Скара прижался к стене и сел на пол. Свет лампочки казался слишком желтым, ярким, ослепляющим. Он зажмурил глаза. Ну почему всё так сложно? Этот вопрос крутился в голове не давая покоя. Что не так? В какой момент он всё проебал? Похуй на прогулы, похуй на друзей и знакомых, похуй на Мону, лишь бы это всё перестало его касаться. Бесит, как же жалко он сейчас себя ощущает. Что бы совсем не провалиться в эту пропасть, Скарамучча начал прокручивать в голове события дня. Столько всего нового и все воспоминания такие скомканные. Новый одногруппник, Мона, прогулка после пар, неожиданный визит, правда о Чаилде и душераздирающая история. А потом, в качестве крутого дополнения, звонок от Фишль. Видимо, кто-то свыше решил хорошенько поиздеваться над судьбой Скары. Хотелось забыть этот день, утопить, уничтожить. Сделать всё, только бы больше не вспоминать. Парень поднялся. Всё же приятнее лежать в пастели, чем на холодном полу. В коридоре всё ещё пахло ванилью. Утро было таким же скомканным, как и вчерашние попытки уснуть. Сейчас казалось, что всё это просто дурной сон. Ничто в пустой квартире не напоминало о вчерашнем дне. А нет. В уведомлениях висели сообщения от Фишль. Может стоило бы уже записать её номер. Скара вздохнул. Возвращать те же эмоции не хотелось, но любопытство брало свое. Сообщение от Неизвестный номер: Я зашла в квартиру. Вечером у меня были дополнительные занятия, так что пришла я поздно. Всё было вроде как обычно, но мой ворон был странно тихим. Я не придала этому особого значения, но насторожилась. Я стала звать Мону, но она не откликалась. Сначала списала все на то, что она уснула, после того как скорее всего задержалась в мастерской. Я мельком заглянула в ближайшие комнаты, но её не заметила. Решила сначала разуться и помыть руки, а затем уже посмотреть в дальних комнатах. Зашла в ванну, а там Мона и всё в крови. Меня чуть не вырвало и сейчас жутко плохо от воспоминаний. Меня начало трясти, я не знала что делать. Побежала звонить в скорую. Врачи приехали быстро, но зайти туда я так и не смогла. А потом мне передали записку. Она лежала на раковине, видимо перевернутой, потому что обратная сторона была забрызгана уже коричневыми каплями крови. Её забрали полицейские, но я смогу даже процитировать, эти слова никак не уходят из памяти. « Мне жаль. Очень жаль. Я устала молчать. Я обдумывала этот поступок и, если сможете, простите меня. Знайте, что я сейчас счастлива в другом мире. Хочется поделиться тем, о чем я молчала столько времени. Я пишу это скорее всего за пару дней до этого поступка. Я всё обдумала. Меня домогался преподаватель по рисунку. Ебаный Горыныч. Я его ненавижу. Последние пару месяцев на всех дополнительных он хватает меня за бедра. Наклоняется нарочно близко. Я устала. Вчера он чуть не изнасиловал меня. Он угрожал мне, но я сбежала. Родители не приняли мои нынешние отношения. Мама, я знаю, что ты это скорее всего прочитаешь, я люблю тебя. Скандалы стали последней каплей, прости. Фишль, прости, я надеюсь ты сможешь жить дальше и забыть обо мне, люблю тебя. И Скарамучча. Надеюсь ты тоже прочитаешь. Мне жаль, что все так получилось. Я любила тебя и сейчас очень дорожу. Ещё наркотики. Ненавижу их. Пару недель практически не слезаю с дозы, приходится носить очки. На тусовке вкололи, а теперь номер барыги в самых частых вызовах. Простите меня пожалуйста, но я правда не могу. Всех очень люблю. Под ковром небольшая заначка, потратьте на похороны.» Извини за то что звонила тебе, мне кажется, что тебе было бы важно узнать о таком одним из первых. Спокойной ночи. Ну ахуеть не встать. Не та новость, которую хочешь получить с утра по раньше. Конечно, Скара мог бы прочитать и ночью, но… Сил не было, как нет и сейчас. Стоит уточнить когда состояться похороны. Хотя сил приходить на них тоже нет. Серые стены комнаты — единственное, что сейчас хочется видеть. Про Горыныча можно умолчать. Фишль добьется правосудия над этим мудаком, можно не сомневаться. Она сейчас в таком же положении как и сам Скара, но она сильная, она справится, чего не сказать о нем. И почему его это так волнует? Во вселенских масштабах эти проблемы ни что. Обдумать бы всё хорошенько, но вот желания никакого. Может позже, может никогда. Недолгое спокойствие опять прервал гудок телефона. Сообщение от Казуха: Ты как? Люмин рассказала, что вы встречались. Ты по этому не пришел в универ? Ого, кто объявился. Скарамучча уже и забыл откуда у Казухи его номер, вчерашний день все ещё вспоминался отрывками. Неожиданно, и, Скара пока не определился, приятно ли. Человек интересный, но то, как быстро он обратил внимание на такого, как Скарамучча, было удивительно. Казуха ведь пользовался какой-никакой популярностью: красиво одевался, умел себя преподнести, и, кажется, учился тоже не плохо. А Скара ежедневно выбирал: черная толстовка или серая? Ладно, по праздникам можно себе позволить и бадлон с цепочкой. Сидел всегда где-то сзади, учебой не горел, хороших друзей в группе не было, преподаватели относились так же, как и к остальным, если вообще помнили его имя после стольких прогулов. Загадка природы. А может глупый розыгрыш, хотя на втором курсе вроде как не дети учатся, а вполне себе самостоятельные граждане. Думать о Моне не хотелось, так что мысли о новом приятеле были не самым худшим вариантом. Скара быстро застучал пальцами по экрану. Сообщения для Казуха: Всё нормально. И да, я не пришел из-за этого, не люблю лишний шум, особенно вокруг таких событий. Скарамучча посмотрел на часы. 14:17. Как раз рисунок. Сообщение для Казуха: Кстати как отреагировал препод по рисунку? Все два года ведь с Моной не ладили. Он отложил телефон. Ответа ждать придется долго, не будет же отличник-новенький отвлекаться на телефон во время пары. Шторы плотно задернуты, даже зимнее солнце, лучи которого ещё и от снега отражаются, не могло пробраться сквозь них. В комнате было душно, очень душно, хотелось курить. Нет, Скара никогда до этого нормально не курил, но все когда-нибудь случается в первый раз. Он быстро подошел к шкафу, нервно ища в ящике кошелек. Куча ненужного хлама, который он привез в новую квартиру вместе с воспоминаниями. Хороших было мало, в основном только вещи, напоминающие о знаковых событиях. Две выпускные ленты — за девятый и одиннадцатый класс, школьный фотоальбом, пара старых мягких игрушек, несколько плакатов с тогда ещё любимыми группами и, наконец, фотография в разрисованной рамке. Блять. Только этого не хватало. Тот самый так и не отданный новогодний подарок. Рамка полетела на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Нарисованные звезды разлетелись по все комнате. Пусть горит в аду вся эта романтичная хуйня, это больше не имело никакого смысла. Мона мертва, чувства тоже. Похоронены в одной могиле, Скара лично закапывал. Вот и заветный кошелек. Осколки впивались в ноги, а Скарамучча лишь небрежно стряхивал их, мечтая скорее добраться да ларька у дома. Повезло, продали по фотографии паспорта. Алкоголь без оригинала документа не продавали никогда, спасибо не высокому росту. Среди всего многообразия табачной продукции, взгляд зацепила знакомая упаковка. Ванильные. Скара, конечно, взял бы любые, но если есть выбор, а тем более такой… Казуха почесал переносицу. Мама весьма любезно устроила ситуацию так, что он смог поступить. Казуха понимал, что всё получилось благодаря паре взяток, но что поделать? Возможности есть, а идти против такой системы ни сил ни желания не было. Собственный рисунок сильно мозолил глаза. Изменения в расписании видимо вносились при помощи игральных костей. Удвоенная пара по рисунку ни капли не радовала. Ещё и смотреть на преподавателя, имя которого вылетело из головы, нарезающего третий круг по мастерской. Сегодня все казались мрачнее обычного, а в особенности этот преподаватель. Слегка пухлый мужчина лет пятидесяти, явно не следящий за своим внешним видом. Всеобщему плохому расположению духа были причины, но испытывать то же Казуха просто не мог. Узнать о смерти девушки, которую видел раз в жизни и даже не разговаривал с ней было неожиданно, но не более. Тем не менее общая атмосфера в помещении сильно давила. Отвлечься сложно, а ещё напрягало то, что следующую неделю всё будет так же, а значит влиться в коллектив быстро не получится. Нужно было не мяться, а сразу показать себя супер общительным человеком. Хотя одно знакомство всё же завел. По первому впечатлению, Скарамучча слегка безразличный и получаемой профессией не горит. А ещё, если верить слухам, они с погибшей однокурсницей не так давно расстались. Начинать общение в такой переломный момент не очень, зато будет что вспомнить. А Казуха хочет общаться и дальше. Будет неловко, если он, выдав все подноготную о себе под парой бокалов вина, просто исчезнет из жизни человека. Пару деталей о подноготной, конечно, пришлось умолчать, всё же не настолько хорошо знакомы, но враньем это не назвать. И ну очень хотелось узнать, какой всё же в более близких отношениях этот нелюдимый однокурсник. Это как новая интересная история, начинать разговор с таким закрытым человеком. Что получится в итоге не знает никто, а это лишь поднимает ставки. Неожиданно на телефон пришло уведомление. Сообщение от Казуха: Он сейчас прямо мрачнее тучи, даже замечаний никому не делает. Кстати сегодня пиздец в расписании, так что радуйся, что ты не пришел) Иронично, Мона, даже будучи на том свете, спасла его от рисунка. Сигарета не спеша тлела в руке, наполняя балкон запахом ванили. Скара пытался сделать пару затяжек, но тут же пробирал ужасный кашель. И как вообще люди умудряются скуривать это полностью? Но детское любопытство не давало прекратить эту глупую затею. С каждым разом горло садило всё меньше и меньше, а разум улетал куда-то вдаль, вместе с тонкой струйкой дыма. Голова кружилось, а к горлу подкатывал комок тошноты. Интересно, Казуха так же учился курить? На телефон опять пришло уведомление. Сообщение от Казуха: Скара? Не знаешь почему к преподу по рисунку могут неожиданно зайти из деканата и твердить что-то про домогательство?