Часть 3
12 января 2023 г., 04:48
Примечания:
Буду благодарна публичной бете!
Крепко обнимаю ♥
— Как это возможно?
По тону старика Нихила нельзя было точно сказать — раздражён он или же ошарашен. Чудесное воскрешение Терцо поставило в тупик всё Духовенство — в чём же тогда смысл преемственности и ритуалов? Сам процесс обезглавливания предполагает, что тело окончательно мертво, и оно никогда более не войдет в этот мир, как, например, при простом убийстве (возможен сценарий восстания плоти, внутри которой будет уже не покойник, а нечто другое — злое и потустороннее). В Терцо был Терцо. После обезглавливания. И это проблема.
Сестра измученно нахмурила светлые тонкие брови — отсутствие сна этой ночью дало знать о себе сверлящей висок головной болью. Она обдумывала сценарии происходящего, а их было сотни, они все были жуткими, и итоговое развитие событий не имело никакой логической нагрузки. К дару Император малодушно боялась обратиться, да и не была уже в нём так уверена как несколько лет назад — если ничего не дало ей знать о воскрешении Папы Третьего, то есть ли шанс, что сейчас предвидение внесёт ясность и предупредит о грядущем?
Император вздохнула.
— Я бы очень хотела это знать, но я так устала, Нихил. Я хочу выпить вина и поспать. Я истощена.
Между Сестрой и Нихилом сохранялись в достаточной мере натянутые отношения — Император обладала отличной памятью, несмотря на её преклонный возраст, и старалась держать дистанцию. Иногда всё же женщина давала себе слабину и открывала перед мужчиной тот спектр эмоций, который не позволяла увидеть даже сыну: усталость, раздражение, голод. В конце концов, в своё время она показала ему гораздо больше, чем хотела бы того сейчас — скрываться нет смысла.
— Оставь меня одну.
Нихил опустил взгляд на свои руки, скрещённые на коленях. Сложная ситуация, и у него нет ни одной связной мысли в голове.
— Сестра.
Он почтенно склонился настолько низко, насколько позволяла болевшая спина из-за разыгравшегося на фоне дождливой осени артрита, и поспешил удалиться на кухни, чтобы принести Сестре тёплого вина со сметанными лепёшками. Когда он вернулся с едой — Император уже спала на тесной обитой бордовой матовой кожей кушетке, что стояла у её рабочего стола.
НЕТ, КИРКЕ, ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СКАЗАЛА.
Она почувствовала жгучее смущение и покраснела как маков цвет, опустив глаза на руки. Она не хотела этого говорить, не хотела ему гадать, она вообще его боялась и хотела отделаться от его компании как можно скорее! Но кто-то невидимый будто открыл ей рот и дернул за язык, заставив это произнести.
— Хочу.
Она робко подняла на него взгляд, отметив, что он с любопытством смотрел ей чуть ниже ключиц. Размер груди Кирке был совсем скромным, а значит видел он только полоску кожи, что открывало глубокое клинообразное декольте, поэтому она искренне не понимала, что могло зацепить его взгляд в этой зоне.
Смущает.
Хорошо, что движения её рук при перемешивании колоды заставили его перевести взгляд на карты.
— Тебе нужно сесть слева от меня.
Терцо молча встал и переместился на диванчик к Кирке. Мебель была крайне узкой —двоим было сложно уместиться так, чтобы сохранить достаточную дистанцию, поэтому девушка почувствовала как бедро мужчины тесно прижалось к её бедру. Она была не против контакта — он тёплый и чудесно пахнет классическим мужским одеколоном, поэтому она продолжила спокойно перемешивать карты.
— На что тебе погадать?
— Можно посмотреть на меня в прошлом?
Странная просьба.
— Конечно, — когда кто-то обращался к Кирке как к проводнику в мир таро — она ощущала себя невероятно сильной и значимой, получая истинное удовольствие от собственной власти.
Блондинка тепло улыбнулась и стала последовательно доставать из колоды карты, укладывая их рубашкой вниз на стол.
Маг, луна, шут.
— В прошлом ты был повесой. Много беспорядочных сексуальных связей, любил разбивать сердца и запудривать мозги — на это указывает аркан мага, — она подалась вперед к столу, чтобы лучше рассмотреть детали изображения карты, — луна указывает на недобрую природу твоих действий — возможно, ты делал это чтобы потешить собственное эго или стараясь кому-то что-то доказать о собственной значимости и весе. Шут говорит о том, что ты занимался в прошлом чем-то или магическим, или религиозным. Учитывая то, что шут выпал рядышком с луной — скорее всего чёрная магия.
Кирке почему-то показалось, что карты смеются над ней. Какой-то бред — он выглядит как обычный мужчина, за плечами которого максимум могло быть непреднамеренное убийство тапком паука.
Она пьяная, поэтому карты её пускают по ложному пути. Да, точно.
— Исчерпывающе правдиво.
Она резко повернулась к нему, хрустнув тонкой шейкой.
— Серьёзно?
— Да, а что — не похож?
Терцо усмехнулся и закинул руку на спинку диванчика в опасной близости от лопаток Кирке.
— Ни капельки, — она не могла долго на него смотреть, поэтому потянулась за бокалом с вином, — ты выглядишь как простой мужчина с заурядной жизнью, который трепетно блюдет за состоянием своих волос.
Терцо приподнял брови и тихо рассмеялся, смотря в макушку блондинки.
Она диво хорошенькая.
— Хочешь, спросим у карт совет для тебя? — Она обернулась на него через плечо, чтобы посмотреть как Терцо согласно наклоняет голову к плечу.
Кирке собрала все карты со стола, интенсивно перемешала колоду так, чтобы они смотрели на неё рубашкой вверх, а потом перевернула дном, чтобы взглянуть на изображение карты-советчицы. Император.
— Исполняй сейчас все свои планы с твёрдой рукой, не взирая на обстоятельства, которые могут помешать. Ты сам владелец своей судьбы, но… — Она вытянула ещё одну карту. Верховная жрица, — в прошлом была влиятельная женщина, которая помогла тебе словом или делом, вспомни о ней в момент отчаяния. А ещё не будь слишком педантичным — всё загубишь.
— Похоже на правду.
Кирке всегда в глубине души радовалась как маленькая девочка, когда расклады попадали в цель. И вот сейчас она со счастливой улыбкой обернулась к Терцо, который являл собой недвижимый обелиск томной задумчивости.
— Ты мне теперь должен что-то отдать, чтобы завершить ритуал общения с таро, — она была рада отвлечь брюнета от странных дум, которые начали его тихонько подгрызать.
Хмурый неразговорчивый мужчина в Терцо будто и не существовал — сейчас он был образцом лукавства и радушия. Словно Змей-искуситель, который нашёл очаровательную, потерявшуюся в садах Эдема пушистую зайку.
— Я слышал о чем-то таком, секунду, дорогая, — он потянулся к чёрному, кожаному кошельку, оставшемуся на стуле, который он прежде занимал, и Кирке с любопытством
проследила за его движениями, поставив локти на стол и подперев подбородок двумя руками.
Одним аккуратным движением он открыл кошелёк и извлек оттуда плоский необработанный камень розового кварца необычайной красоты. Кирке обожала камни — они были ценны для неё не только как украшение, но ещё и как средство работы магического практика.
Кирке ахнула.
— Очень красивый!
— Это розовый кварц, — Терцо уложил холодный камушек в протянутую узкую девичью ладонь, — натуральный, но толком необработанный. Можешь его использовать, но не носить на себе. Он может царапаться.
Кирке развернулась на диванчике так, чтобы посмотреть на камень под светом тусклой люстры, и оказалось лицом к лицу с брюнетом, задев того острыми коленками.
Внутри камня будто разлили молоко — красивые светлые, жирные прожилки богато усеивали кварц изнутри. Он быстро нагревался в руке, охотно принимая тепло кожи, и местами очаровательно поблескивал в тёплом свете.
От разглядывания её отвлек палец брюнета, коснувшийся крупного кулона из чёрного агата на шее.
— Он не натуральный, не носи его больше, если вкладываешь в использование какой-то смысл.
Кирке удивилась.
— Откуда ты знаешь, что он не натуральный? Я покупала его у знакомых, они занимаются добычей камня больше пяти лет…
— Он абсолютно чёрный. У любого настоящего камня есть рисунок — у чёрного агата, как правило, коричневые волнистые линии, пересекающие его вдоль, — он убрал палец с кулона, и Кирке почувствовала, как ноготь Терцо мазнул по родинке рядом с левой грудью.
Кирке положила кварц на стол и поднесла кулон к глазам, внимательно его рассматривая. Действительно абсолютно ровный цвет.
— Может, это просто такой удачный кусочек попался?..
— Вряд ли, посмотри на него потом на солнце и поймешь, что он неестественно глянцевый и яркий. Это просто окрашенное стекло.
Кирке хмыкнула. Обидно было обмануться, ещё более обидно осознавать, что она оставила в том магазинчике больше десяти тысяч за стекляшки, которые теперь лежат на её магическом алтаре бесполезным сомнительным стаффом.
— Ты занимаешься камнями?
Кирке взглянула на Терцо. Тот потянулся за бокалами, отдав один девушке и сделав большой глоток из своего. Почему-то он не спешил отсаживаться, и теперь Кирке уже не казалось, что она ему противна как собеседница.
— Да. Я занимаюсь обработкой. Делаю из них украшения, шкатулки и прочие изделия, — мужчина сделал еще один глоток, — Томас занимается добычей.
— Так, стало быть, ты берешь заказы на работу с камнем? — Кирке лукаво посмотрела на Терцо.
Мужчина, посланный ей вселенной!
Она уже полгода охотилась за специалистом и изнывала от невозможности реализации своей задумки: ей смерть как нужен был качественный скребок гуаша с рунами. Но проблема заключалась в том, что хорошие камнеделы занимались в Санкт-Петербурге исключительно обработкой могильных камней, и ни один из найденных специалистов не верил в магию. А это важно — чтобы при начертании рун человек верил в их силу.
Терцо выглядел как человек, который верит в силу камней и рун, а ещё, кажется, и правда неплохо разбирался в камнях.
Он прищурился.
— Допустим, беру.
Кирке оживилась.
— Это просто чудесно! Мне очень — очень нужен камень для массажа лица, на котором я смогу разместить руны. Ты веришь в силу рун?
— В целом да.
Кирке пискнула.
— Это отлично! Правда, сроки у меня сжатые — я улетаю второго января, но если что, то можем решить проблему отправкой по почте…
Кирке возбужденно тараторила, не замечая, как полуулыбка сошла с лица мужчины, и он постарался спрятаться, уводя лицо в тень пузатого бокала.
К радости Терцо вернулись румяные и взбудораженные активными танцами Катерина и Томас.
— Милая, я так перепила, Томас вызвался проводить меня до дома, — Катерина наклонилась к подруге, целуя ту в щеку. Понизила голос до шепота и обдала горячим дыханием ушко. — Он просто охуительный. Забудь о моем существовании до завтрашнего вечера.
Кирке посмеялась, поцеловала подругу и попрощалась с ребятами на английском, чтобы не стеснять Томаса — он итак заметил их перешептывания на чужом и смущающем языке.
Мужчины пожали друг другу руки, и Кирке с Терцо наблюдали как Томас помогает надеть Катерине пальто и уводит её к выходу, предлагая локоть для опоры.
— Ты уже думала, какой хочешь камень использовать как основу, милая?
▼⚙▲
Feliz Navidad Feliz Navidad Feliz Navidad Утро взорвалось отвратительно шипевшим источником музыки. Кирке в испуге проснулась рывком и обвела взглядом помещение — светлые бежевые занавески, приколотые к основанию ночных штор по краям очаровательными веточками омелы, из окон открывается вид на припорошенные снегом перила балкона, на блестящем деревянном паркете лежат красные спортивные носки. Позади возмущенно застонали и зашуршали, прервав процесс созерцания. — Ебучийблядскийгном… Кирке вспомнила, как заснула у камина и посреди ночи в поиске человеческого тепла пришла спать к Катерине, уютно устроившись под теплым нежным бочком девушки, которая чудесно пахла клубничным гелем для душа. Катерина скинула одеяло и зябко ёжась, пробежала по комнате до низкого столика, на котором стоял виновник их побудки — румяный гном с тонкими, длинными ножками в зелёных огромных ботинках. Живот его светился всеми цветами радуги и похрипывая, проигрывал композицию о счастливом Рождестве. Беднягу основательно потрясли, обтыкали со всех сторон и трижды ущипнули за нос. Но песня продолжала играть. Кирке окончательно проснулась благодаря музыке и поспешила на помощь подруге. Совместными усилиями гнома заткнули долгим нажатием на правую плюшевую ладонь. Повисла звенящая тишина, в которой хотелось оставаться как можно дольше без всяких там поющих игрушек. Взглядом девушки зацепились за золотую пуговку на кафтане гнома и крепко зависли, обрабатывая информацию о произошедшем. — Вчера хозяйка, — Катерина широко зевнула, испытывая уголки губ на прочность, — предупредила, что он может включиться часов в десять утра, потому что её муж смог его настроить только на включение, а выключить не получается. — Можем попробовать настроить на выключение, — Кирке поспешила обратно под тёплое пушистое одеяло. — Предлагаешь его сломать? Выкинуть? Катерина легла позади, устраивая руки на животе у подруги, а холодный кончик носа в ямочке между плечом и шеей. Кирке мелко вздрогнула всем телом. — У тебя такой нос холодный, ужас. — А у тебя ноги… Было так тепло и уютно, Кирке почувствовала как слипаются глаза, будто в них прыснули тёплого, сладкого молока. Поспать ещё немного казалось хорошей идеей не только ей — Катерина безмятежно сопела ей в шею, видя десятый сон. Кирке не стала отказывать себе в удовольствии подремать, поудобнее устроившись в объятиях разнеженной подруги. Следующее пробуждение состоялось часом позже и уже куда более благоприятно — от запаха жареных сырников. Судя по всему, Катерина спала совсем недолго и отправилась готовить завтрак, оставив подругу досматривать сны. Кирке была безмерно благодарна ей за эту возможность — грёзы были такими чудесными, что междубёдерье наяву было покрыто горячей, липкой влагой. Внизу живота завязался тугой узелок нерастраченного возбуждения. Во сне её нежно ласкали губы фантомного любовника — от ключиц до щиколоток, не упуская ни единого клочка кожи. Все, что ей, обездвиженной крупными смуглыми руками на пояснице, оставалось — зарываться в мягкие, чёрные волосы мужчины и подавать нежный живот ближе к горячему дыханию. Кирке вздохнула и сжала бёдра сильнее, размазывая пятнышко смазки по внутренней стороне паха. Тяжело и горячо. — Я слышала, что ты завозилась! Вставай есть! Мелодичный, высокий голос Катерины раздался с первого этажа. Святая женщина, подумалось Кирке, — нежно разбудит и накормит. Когда-нибудь Катерину с её домашним уютом и сырниками у Кирке отберут, и тогда ей придется учиться готовить нелепые комки творога самостоятельно, чтобы возродить чудо пробуждения с дорогой подругой. — Я сейчас спущусь, только в душ схожу! Ванная комната была полна густого молочного пара. Кирке сбросила майку и бельё, почувствовав как мгновенно согревается кожа, и тяжелеют волосы под оседающей влагой. Быстро приняв душ и накинув бежевый вафельный халат, что хозяйка дома, судя по всему, любезно предлагала гостям, блондинка поспешила к накрытому завтраку. На столе в белоснежной тарелочке лежали румяные сырники идеальной круглой формы — такие получались только у Катерины, — а рядом стояла открытая баночка с изображением вишни и нечитаемым шведским текстом на пёстрой этикетке. — Ты самая лучшая женщина на свете… Кирке порывисто обняла одной рукой за шею подругу, стоящую у плиты, а другой стащила с раскаленной сковородки сырник. Катерина ущипнула Кирке за запястье в крайней степени недовольства — она ненавидела всем сердцем, когда что-то тащат из сковороды или прямо из-под ножа. — Не обижайся, просто такой самый-самый вкусный! Кирке торопливо запихнула горячий сырник в рот и кинула сверху чайную ложку холодного джема. Хо-ро-шо. Блондинка рухнула на резной небольшой стульчик и счастливо вздохнула, старательно пережёвывая сладкую липкую массу. — У нас, кстати, на сегодня планы, — Катерина повернулась к подруге, прижавшись бёдрами к кухонному гарнитуру, облизывая большой палец, — сначала мы напиваемся шампанским так, что бы держаться на ногах и быть веселыми. Потом смотрим фильмы из подборки «топ —5 рождественских фильмов». Потом идём на самую крупную площадь пить горячие напитки и смотреть на счастливых католиков, а на ночь забиваемся в бар, про который я тебе рассказывала. — Шупиф. — Прожуй. Кирке заработала челюстями проворнее. — Мне ещё надо будет раскинуть карты на Ванечку. Блондинка возмущенно запищала. Иногда ей казалось, что «расклад на Ванечку» — это уже отдельная готовая позиция в её тарологическом прайс-листе, популярность которой пока не удавалось переплюнуть ни одному из других раскладов. Когда-нибудь карты пошлют её к черту, но вот сейчас за такие сырники… — Да знаю я, что ничего не изменится, но мне правда очень надо! — Ладно, хорошо, — Кирке вздохнула и шумно отхлебнула чай из салатовой кружки с принтом перепелиного яйца, — но ты же знаешь, что там как обычно застой и совет карт «разберись со своей головой, а потом лезь в колоду». — Не бухти, — Катерина потянулась к шкафчику над плитой и достала яркую розовую бутылку с золотой фольгой (и когда только успела все расставить и купить?), — я так сильно люблю тебя, что ты не представляешь. И не только за расклады! Кирке умиленно свела брови. Наглая, но очень добродушная манипуляторша. — Мы будем пить за это? К тихому шипению сырников на сковороде добавился громкий хлопок деревянной пробки, вытолкнутой мощной волной сжатого воздуха. Катерина разлила шампанское по чайным бокалам, не став заморачиваться с поиском фужеров. Один из них она протянула Кирке и набрала воздуха в грудь для тоста. Предчувствуя цитату, которая вызовет у Кирке постыдный смех, она попыталась предотвратить её появление: — Ради Бога, только не… — ЧТОБ ХУЙ СТОЯЛ, И ДЕНЬГИ БЫЛИ! Ладно. Хорошо. Сейчас они хотя бы были одни, а не как в прошлый раз в окружении родителей Катерины. Кирке было стыдно, но смешно. Из года в год ничего не меняется — как бы она ни боролась со своим возникающим из-за туалетного юмора смехом, у неё ничего не получалось. Шампанское было очень сладким и ударило в голову после первого бокала. Волна расслабления прошлась от загривка до бедер. — Почему в этих топах какое-то дерьмо?.. — Катерина возмущенно дожёвывала сырник, запивая шампанским и скролля ленту сайта с тематическими подборками фильмов, — «Рождественская история двух квиров», что это такое?! Где там «Один дома» или хотя бы «Рождество кота Боба»? — У тебя уже есть два фильма, осталось наскрести по сусекам памяти ещё три и можешь составить свой топ, — Кирке пожала плечами, — я могу тебе помочь. Хммм, «Реальная любовь»? Катерина поморщилась. Она была лёгкого нрава и любила незатейливые комедии, а не трогательные мелодрамы, где ещё и мужик козёл, изменявший своей дорогой жене. — Лучше уж «Кошмар перед Рождеством». — Супер, продолжай подбор. Спустя некоторое время повисшая в кухне тишина, прерываемая лишь тихим стучащим звуком клавиатуры телефона, была нарушена вступительной композицией известной кинокомпании. Подруги устроились с пятью бутылками шампанского на мягком диванчике в гостиной, где уже была наряжена пушистая искусственная ель (что за чудесная хозяйка дома — гномы, ёлка, халаты… Сказка!). Желудок Кирке, ещё помнивший последствия спонтанного сабантуя за день до вылета, сжался, но мозг хотел веселья, поэтому руки потянулись к бокалу. Желудок боится — руки делают. Да. — Катя, мне кажется, мы так много пьём… — Зато мы красивые, — Катерина потянулась своим бокалом к тому, что был в руке Кирке. — Справедливо. Следующие шесть часов прошли незаметно — подруги цедили шампанское, параллельно комментируя происходящее на экране. Особенно Катерина громогласно подвергала яростной критике «Кошмар перед Рождеством» — алкоголь развязал язык и спустил полную индульгенцию на использование ругательств. «Пиздец, каков абъюзер!.. Боже, какой мямля! И мудак!.. Тупорылый толстосум! Идиотка Салли, на хуй он тебе нужен, господи!.. Нет, я бы его не трахнула…» — Почему ты так категорична к Салли? Кирке икнула. Шампанское из-за обилия газов всегда неминуемо вызывало у девушки громкую долгоиграющую икоту. — Ну ты сама подумай, она могла бы убить старика, а потом сама сбежать с его деньгами, продав, к примеру, лабораторию, и жить счастливо! Она могла в конце концов при остром чувстве одиночества завести этих вон…скелетов-котиков! От них ни клочка шерсти, они же мёртвые! А от этих уродов блин, вот что он мёртвый, что живой — гляди сколько проблем! Долгая гневная тирада была прервана громким тоненьким вздохом, когда на экране Джек любовно прижал к себе Салли и поцеловал. — Я тоже так хочу… — Ты же была против их отношений? — Так это пока они не поцеловались! А сейчас… Как он её любит! Катерина шмыгнула носом. — Не печалься, мы погадаем на Ванечку, — Кирке приблизилась к подруге и прижала её к себе за плечи. — Угмф… Остаток фильма и титры они провели в молчании, допивая последнюю бутылку шампанского. Когда часовая и минутная стрелка разрезала круг часов надвое, Кирке и Катерина устроили лёгкую уборку и отправились в ванную. Душ и сушка головы не заняли много времени, поэтому приблизительно через четверть часа Кирке искала в пинтерест идеи для макияжа, а Катерина залипала в шкаф. — Мне нечего надеть. Классическая фраза, которая из уст Катерины звучала крайне часто и означала «у меня полно одежды, но я не знаю, как её собрать в комплект». — По шкале от одного до десяти на сколько по-блядски мы наряжаемся? — Тысяча. Кирке приподняла голову и с крайней степенью удивления посмотрела на подругу. «Тысяча» — такое бывало крайне редко и значило, что сегодня девушка гладкая во всех местах на столько, что её можно использовать вместо камня для кёрлинга. А ещё это значило, что к четырем утра надо будет трезветь и прислушиваться к телефону, чтобы в случае полного провала выбранного Катериной ночного партнёра, отвезти её домой. — Ничего себе. — Йессс, — Катерина хитро улыбнулась и рухнула на кровать рядом с подругой, — а ты взяла хоть что-нибудь подходящее? — Для жёсткой попойки в баре — ну, конечно! Джинсы с самым крепким швом в паху и просторную чёрную футболку, а то я так танцую! Для того, чтобы кого-то цеплять — нет, потому что делать я этого не собираюсь. Катерина подпрыгнула на кровати, и Кирке была вынуждена икнуть, подавившись воздухом из-за резкого изменения положения собственной головы. — Пожалуйста, найди хоть кого-нибудь, отдохни! Секс — это супер классно, я вообще на прошлый новый год загадала чтобы ты лишилась девственности! Заметь, год стремительно подходит к концу! — Как глупо — ты рассказала мне своё желание, и оно не сбудется. Доставай мне джинсы и футболку, Катя. И вообще технически я всё же лишилась её… В самом деле Кирке была бы и сама рада отдаться любому приятному на вид мужчине средних лет, потому что сны и природное любопытство не давали покоя. Она пыталась сублимировать, пыталась имитировать сексуальный экстаз с помощью пальцев, стимуляторов, жидких и классических вибраторов — ничего. Ничего не смогло даже на долю напомнить те ощущения во сне. Катерина возмущенно засопела, напоминая страшненького лесного ежа. — Ты такая скучная, я не могу, это ужас просто. — Ну вообще я взяла бархатное мини. — Встаёшь на путь истинный, сестра моя. — Вряд ли путь блуда можно назвать истинным. — Смотря что исповедовать… Кирке обожала процесс нанесения макияжа. Все это казалось настоящим волшебством — ты можешь по своему желанию в секунду изменить цвет век или губ. Скляночки были необычайно красивыми — от простых пластиковых однотонных крышечек до тех, в которых плавали яркие блёстки, — и рука к ним невольно тянулась. Необязательно взять — хотя бы просто потрогать. Оформленная под золото палетка теней размножала луч прикроватной лампы на несколько световых пятен, которые находили уютное пристанище в складках чёрного бархатного платья. В последний раз кисть втаптывающим движением прошлась по нижней губе девушки, и была отложена обратно в зелёную бархатную косметичку. — Помоги нарисовать стрелки, умоляю. Кирке повернулась к подруге. Какая она красивая! Пышные рыжие волосы, яркие зелёные глаза подчеркнуты коричневым карандашом в складке века, скулы высокие и чёткие — выделены так идущим ей румянцем популярного цвета пыльной розы. Кирке подошла к подруге, склоняясь к её лицу вплотную, ставя для равновесия колено на кровать и открывая подводку зубами. — Ты такая красавица, слов нет… Катерина улыбнулась. — Ты тоже очень красивая, но пока я тебя не вижу. Рисуй скорее — хочу взглянуть! Кирке постаралась максимально аккуратно вести фетровый кончик по нежной дрожащей коже века. — Открывай. Ещё раз придирчиво оглядев результат на открытых глазах, Кирке осталась довольна проделанной работой. — Бронзер бомба, Кир, ты сейчас похожа на Беллу Хадид. — Может, все же на Карлу Бруни? Катерина чмокнула подругу в напудренный подбородок и сбежала к шкафу. Кирке старалась аккуратно надеть платье, чтобы не испачкать нежный бархат косметикой. Быстро обувшись и накинув в прихожей шарфы потеплее, подруги отправились на не очень твёрдых из-за выпитого количества шампанского ногах гулять. На улице было не так уж и холодно, но мороз был отчего-то колючим и злым — не стесняясь цеплял сухими худыми пальцами девичьи щёки до алых пятен. Площадь была яркой и красивой. По правое плечо от Кирке детский хор в нарядах прелестных ангелочков пел про то, что Господь принёс господарям счастливую весть, а по левое женщина с медвежьей шкурой на плечах и клюквенным ярким румянцем на щеках разливала покупателям в яркие бумажные стаканчики дымящийся напиток. Снег был в своём идеальном состоянии — слегка влажный, способный сформироваться в тёплых руках шкодного мальчика в плотный шарик, но сухой ровно на столько, чтобы похрустывать под подошвами сапог. Катерина отвлеклась на созерцание огромной, задорно мигающей огоньками ёлки, в то время как Кирке ощущала, что начинает замерзать и цепляться взглядом за прилавки с горячими напитками. — Я умираю как хочу глинтвейн, — блондинка дёрнула подругу за ладонь. — Ой, да, идём, — Катерина полезла в небольшую голубую сумку на бедре, чтобы проверить наличие крон в бумажном виде. После трёх стаканчиков терпкого напитка, Кирке и Катерине стало совсем холодно и совсем смешно. Рождество наступило, весёлые одиночки на площади знакомились с ними и от всей души желали счастливого Рождества. Кирке не особо любила праздники и скопление людей, но отчего-то сейчас не спешила покидать цветастую дружелюбную площадь. А вот Катерина спешила. Хотелось расклад, вина и секса. Бар был в пешей доступности, что казалось вполне разумным — попробуйте вызвать в Европе такси в рождественскую ночь! Улицы были многолюдными, такими шумными и согревающими, несмотря на трескучий мороз. Кирке не исповедовала католицизм, но была счастлива заразиться ощущением светлого счастья от всех католиков, что были в эту ночь на улицах Стокгольма и поздравляли, стоило лишь появиться в зоне их видимости. Два поворота направо, один длинный проулок — и подруги заходят в бар. Было весело и душно, а ещё не так многолюдно как ожидалось — несколько мужчин и девушек на баре, и четыре занятых небольшими компаниями столика из пяти. Танцпол пустовал. Они заняли последний так удачно оставшийся свободным столик, и Кирке сразу же выложила на стол карты таро и телефон. Катерина ушла делать заказ. Кирке надо было срочно хоть немного протрезветь, потому что начинать работу с картами совсем пьяной — грубое нарушение правил общения с арканами. Но так уж случилось, что почти всегда рядом с Катериной блондинка садится за расклады охмелевшей, поэтому злились и упрямились только старшие арканы, а младшие вполне охотно шли на контакт, не уличая подвоха. Катерина возвращалась к столику с бутылкой без опознавательных знаков, кажется, вина, забавно закупоренной бумажным носовым платком и плоскими большими тарелками, полными различных закусок — вот они как раз придутся кстати. На голодный желудок пьянеешь быстро, но также быстро трезвеешь по мере наступления чувства сытости. Кирке набросилась на жареные колбаски. — Ты уже подумала, что будешь спрашивать? Катерина сделала вид, что задумалась. В сущности, вопрос был один неизменный с годами — разбогатеет ли Ванечка. Её в самом деле мало волновало то, на сколько он хороший и порядочный, а вот, сколько у него за плечами сколочено капитала — это важно. В конце концов, ей ещё себе комфортные роды на эти деньги обеспечивать. И покупать дорогие коляски. И распашонки с принтом бёрберри, знаете ли. — Да так, просто хочу посмотреть перспективы. Катерина разлила вино по фужерам с красивым праздничным оформлением — ободок был щедро усеян золотыми блёстками. — Тогда дай мне полчаса на то, что бы добить колбаски и протрезветь. Иначе есть шанс, что карты увидят любовь до гроба и смерть в один день. — Какой ужас, — Катерина сделала глоток вина и поморщилась, — трезвей скорее. Сыр бери, чего ты в эти колбаски вцепилась. Кирке отмахнулась от подруги и, щедро полив соусом мясную закуску, с аппетитом принялась молча её поглощать, пока подруга медленно цедила алый напиток истины и хищно оглядывала пространство бара. Ищет жертвенного агнца, которого принесёт сегодня ночью на алтарь своей похоти. — Предстоит скучная ночь, если ты мне не поможешь. Тут все либо с подругами, либо с друзьями, — Катерина тяжко и грустно вздохнула, — может ты хотя бы пофлиртуешь ради меня немного?.. Там сидят два симпатичных парня, будет странно, если я приглашу за столик только одного… Катерина состроила умоляющую мордочку, и Кирке не почувствовала внутри себя протеста, когда мысленно допустила развитие ситуации, в которой они находят себе мужскую компанию на оставшийся вечер. — Только после расклада. Катерина вновь посмотрела Кирке за плечо, и та почувствовала, как по загривку бегут мурашки. Будто кто-то зацепил её горящим взглядом. Кирке очень хотелось обернуться и посмотреть, но она не умела делать это изящно и незаметно, поэтому просто решила подождать, когда пройдет навязчивое ощущение чужого взгляда. Ну или невидимому наблюдателю наскучит смотреть ей в затылок. Рыжеволосая перевела взгляд на подругу. — Все, оба посмотрели в нашу сторону, интерес есть, — Подруга победно улыбалась, — колец нет, один выглядит натурально как дровосек, второй пониже ростом, худощав и брюнет, ну это сразу нет, он на тебе. Вообще не мой типаж. — Возраст? Кирке зацепила вилкой последний кусочек колбаски. — Нормальный. Дровосеку не больше тридцати пяти, брюнету не больше сорока. Кирке подумала, что это успех — подруга начала снижать планку возраста избранников. В прошлые такие посиделки выбор пал на индивида с тремя кольцами на руке (и кто его знает — было ли хоть одно из них обручальным) и пережившим чуть ли не дважды возраст Христа. Блондинка взяла карты в руки и не почувствовала дискомфорта — это хороший знак, они готовы с ней поговорить. Да и к тому же она слегка протрезвела — в ушах больше не звенело, и при повороте головы картинка мира уже не смазывалась так сильно. Лишь осталось то странное состояние, когда ты ощущаешь себя самой сексуальной и неотразимой. Спина призывно выгибается под тяжестью горячей груди, а движения рук и головы замедляются. Тщательно перемешав колоду, Кирке достала три карты. Семёрка кубков, верховная жрица, умеренность. Ожидаемо. — Ну, ты сама все знаешь или растолковать? — Тут так темно, что я даже не вижу арканов, — Катерина прищурилась и поёрзала на стуле, — вообще я люблю, когда ты трактуешь расклад! Такая сразу чисто лесная ведьма, светящаяся плеяда. Дух захватывает! Обожаю и боюсь на тебя такую смотреть. Кирке застенчиво улыбнулась. Льстивая рыжая лисица — знает, чем её брать! — Если толковать в общем и целом, то семерка кубков — твоя карта, взгляни, — она подала картонку подруге, — ты витаешь в облаках и мечтах, которые сулят несметные богатства, но на деле они недоступны и не нужны. Эта карта отражает ваши отношения с мужчиной на данном этапе — ты гонишься в нём за тем, чего он на самом деле не имеет. Ванечка не представляет из себя того мужчины, которого бы ты хотела на данный момент видеть рядом с собой. Катерина оторвалась от разглядывания карты и посмотрела на Кирке печальным взглядом, совершенно ошарашив подругу. — Катя, ты чего?.. Кирке потянулась рукой к свободной ладошке Катерины и сжала её. — Да всё хорошо, ты продолжай. — Ну в общем… — Дальше трактовать расклад Кирке уже было как-то неловко. — верховная жрица — это его чувства к тебе. Он видит в тебе пленительную женщину, которой был бы рад подарить семью, любовь и луну с неба как бонус. Но ты так закрыта от него, что он не знает, что и думать. Умеренность как ваше будущее. Если успокоишься и пустишь ресурс в нужное русло, забрав у семёрки кубков, то будет вам счастье. Катерина слушала с расфокусированным взглядом, подперев подбородок ладонью. — Ничего не поменялось с прошлого года, но теперь мне стало казаться, что я идиотка. Кирке рассмеялась. — Это алкоголь, не переживай. Завтра ты скажешь, что мои карты дебильные и советы у них дурацкие. — Вероятнее всего. Катерина протянула полный бокал Кирке и взяла свой: — За советы карт! Подруги чокнулись со звонким тонким звуком и отпили немного каждая из своего бокала. Вино было неплохим — не сильно сладким и терпким, моментально ударяющим в голову. Все как Кирке любила. — Хочешь ещё что-нибудь спросить? — Нет, точно не сегодня, — Катерина скривилась и взяла с тарелки кусочек сыра, — что тебе надо отдать? Монетку? Согласно первому закону термодинамики — энергия не берется из ниоткуда и никуда не девается. И хоть сфера применения закона сугубо рациональна — на тонкие материи его действие всё же распространяется супротив воле агностиков и физиков. Именно поэтому ритуалом оплаты так важно завершить общение таролога с клиентом. — Всё, что хочешь. Главное отдать из рук в руки. Катерина протянула ей красиво блестящую десятирублевую монету. — Когда-нибудь ты научишься брать с меня нормальные деньги за расклады… — Я честная ведьма, поэтому не даю ценника времени, которое провела с удовольствием! Кирке отпила ещё вина и почувствовала, как состояние лёгкого опьянения набирает обороты. Это было уже не критично — карты отправляются на покой. Но не успела она их убрать в бархатный чёрный мешочек, как произошло сразу несколько событий, на которые Кирке толком не успела среагировать — Катерина подняла взгляд и резко изменилась в лице (ох уж ей эта лисья зубастая улыбка, означающая, что рыжая бестия начинает распускать свои чары), на стол опустилась пузатая непочатая бутылка кьянти, а позади зазвучал ровный глубокий голос. А ещё неожиданно засосало под ложечкой, и волосы на загривке встали дыбом — организм будто замер дикой испуганной кошкой в ожидании чего-то волнующего. — Привет! Можем присоединиться? Неплохой английский (да и в общем-то хорошо, что на английском. На шведском Кирке не поняла бы ни слова и сорвала все планы подруги своим трусливым пасом перед языковым барьером). Пока Катерина с трудом собирала слова в предложение, Кирке обернулась, чтобы взглянуть на мужчин. Дровосек и брюнет. Дровосек выглядел совершенно безобидно и мило — синий свитер крупной вязки, в волокнах которого застряли волоски мягкой рыжей шерстки (кошка или крыса, скорее всего), светлые русые волосы и мягкая борода, которой не касались ни опытный барбер, ни средства для укладки. Чудесный запах свежей древесины забивал ноздри. Неужели и правда дровосек? А вот брюнет Кирке не понравился. Широкие ноздри, как говорит бабушка, указывают на тяжёлый характер обладателя. Лицо у него будто нахмуренное, хотя по состоянию тела можно сказать, что он расслаблен. Волосы аккуратно уложены гелем у висков (щеголь или комплексует?), множество мелких морщин, хотя на вид не дашь ему больше сорока. Худощав и не сильно высок. А веяло от него опасностью. Казалось, что он сейчас кинется, схватит её и увезёт в тёмный лес, где похоронит под вечнозелёной елью. И он не улыбался, в то время как дровосек демонстрировал все блестящие в темноте бара тридцать два. Брюнет просто смотрел на Кирке нечитаемым взглядом и молчал. Один глаз был светлый, а второй совершенно темный и будто меньше в диаметре своего собрата. — Я тоже не против, присоединяйтесь, — слабо промямлила Кирке, понимая, что слишком сильно увлеклась разглядыванием мужчины, пока компания ждала от неё ответа. Ожидаемо дровосек умостился по левую руку от Катерины, а брюнет занял место по правую руку от Кирке, лихо провернув стул, позаимствованный у соседнего столика. — Я Томас, а это Терцо, — дровосек представился сам и взял на себя обязанность представить друга. — Катерина. Просто Катя. Томас распушил хвост и с хитрой улыбкой поцеловал ладонь Катерины, что-то в неё прошептав, не отрывая взгляда от лица девушки. Кирке почувствовала неловкость и вжалась в сиденье диванчика, неуклюже сложив прямые руки на скрещённых коленках. — Кат`я, до чего очаровательное имя! Катерина хихикнула. Кирке максимально подняла брови в немом вопросе «Ты внятно понимаешь английский?» Катерина в ответ покачала головой, что значило «50/50» Когда успела выучить?.. Кирке даже не видела зеленой совы в виджетах её телефона. Ладно, неважно, к лучшему — ей не придется выступать весь вечер в качестве переводчика. — Кирке. Дровосек потянулся к ней через весь стол и поцеловал тыльную сторону ладони, пощекотав мягкими волосками, не выказывая и доли той симпатии, что была к Катерине. Терцо, дождавшись своей очереди, поцеловал ладонь Катерины, а после и Кирке. Ей показалось, что он старается не касаться губами её руки, и это очень смутило. Может, ему противна их компания, и дровосек просто силком затащил его к ним за стол?.. Томас откупорил бутылку кьянти и разлил по бокалам, предлагая классический тост за знакомство. Они отпили немного, и Катерина моментально направила все свое внимание на дровосека, не дав малейшего шанса продемонстрировать молодому человеку интерес к их компании в целом. Что ж, она не была любительницей долгих прелюдий. Между покинутыми Кирке и Терцо повисла неловкая тишина, прерываемая только музыкой и отголосками разговора Томаса и Катерины. Ситуация обострилась, когда дровосек увел подругу танцевать. Тут уже надо было начать разговор кому-то из них, но Кирке не могла это сделать из-за смущения и своего глубокого опьянения (тишину приходилось заполнять вином), а Терцо, кажется, просто она не нравилась и была навязанной компанией. — Гадаешь на таро? Бархатный мужской голос неожиданно разрезал тишину. — Да, бывает время от времени. Они не смотрели друг на друга. Хотя Кирке не была уверена в том, что он на нее не смотрит, потому что сама устремила взгляд в точку перед собой и старалась его не отводить. — Хочешь, я погадаю тебе на…на что-нибудь?▼⚙▲
Сестра Император не любила свой дар лишь за то, что считала крайне жестоким заставлять женщину, помешанную на контроле, быть простым наблюдателем. Она стояла в тёмном помещении, в котором пахло розмарином, и не решалась откинуть тяжелый тёмный полог перед собой. Император повернула голову влево и увидела в отражении широкого длинного зеркала юную себя в том самом парчовом платье-кимоно цвета осенней травы. Как правило если в видениях она молода, то речь идёт о предупреждении грядущего. Липкий звук за пологом отвлёк её от отражения. Вдох. Мужской хриплый выдох. Так, стоп. Сестра откинула полог и теперь смогла наблюдать, как нагая девушка с тонкой почти хрустальной талией погружала руку в чашу, окропляя пальцы густой алой жидкостью. Кажется, кровь. Рядом с чашей с кровью стояла ещё одна. Кажется, с тёплым молоком. У девушки не было лица — были только блестящие светлые волосы и тело с красивой белой кожей. А вот у мужчины, что сидел перед ней замерший в благоговении, словно покорный божий раб пред ликом Святой Девы, чёткий образ был. И до отвращения знакомый. — Ты здесь, а я в жидкости твоей, — белокурая ундина провела тонким пальцем вдоль лба своего покорного визави, — млеком накрою сияние Земли в тебе. Окунает невесть откуда взявшуюся тряпицу в молоко и обтирает ладони и стопы мужчины. Его потряхивает, и кровь ударяет потоком из шеи девы, щедро омывая брюнета. Он крупно дрожит и лихорадочно улыбается, жадно слизывая капли чужой крови со своих губ. Хватается руками за талию девушки и в приступе горячечной благодарности припадает раскрытым ртом к пупку, задыхаясь. Загадочная стеклянная девушка тонко смеется, прижимая за волосы голову мужчины крепче к себе. Ну, конечно. Император усмехается. Женщина. Как испытание. Как благословение. — Ну и как второй шанс, знаешь, — её отражение ожило и смотрело на Сестру Император нечитаемым взглядом, — он так цеплялся за жизнь, что чуть не погубил нерасторопного крысёныша. Сестра возвела очи горе и рассмеялась. — Дашь ему шанс зацепиться ещё раз, и он вгрызётся. Она понимала. Ну, конечно, она понимала. Лица у девы не было, а имя было. И Духовенство робеет пред ним с момента наступления эпохи Мелиор. — Её зовут Цирцея. Император проснулась, ощущая как горячая слезинка стекает по виску и находит приют в седых волосах.
