Сходимся во взглядах

      — По-хорошему я должна извиниться перед тобой, Терцо, — Император отчего-то боялась поднять глаза на воскресшего, — но я не могу. Сам подумай, ты чуть не пустил всё Духовенство под откос собственной расхлябанностью! Разумеется, антицерковь не порицает гордыню и похоть, но в случае с тобой это перешло все допустимые границы. Ты должен был умереть, чтобы оставить Духовенство жить. Понимаешь?              Нет, он не понимал.       В нём кипела жгучая обида за то, что они просто взяли и выкинули его как котёнка — ты был таким хорошим и совершенно очаровательно бегал за ленточкой, но теперь ты нам не нужен, прости, малыш. У старухи, что с тобой игралась внезапно появилась аллергия на шерсть!       И ладно бы просто выкинули, но, чёрт подери, убийство? Да ещё и руками слабого трусливого Кардинала, который не имел права становиться Папой, поскольку не продолжал кровную линию Эмеритусов! Отвратительный безродный крысёныш.              Терцо злился до скрежета зубов, но ничего не говорил. Не хотелось. И на Сестру Император тоже не смотрел. Когда-то очень давно он ощущал себя под её строгой опекой обласканным сыном и испытывал к ней исключительно тёплые чувства. Теперь же стоит ей появится перед его глазами — спазмами попеременно накрывали гнев и отвращение, и он не мог с собой справиться хотя бы на мгновение, чтобы поднять глаза на бывшую названную мать.              Император чувствовала жгучий стыд. Тогда в порыве ярости она была уверена в рациональности и неотвратимости каждого действия, сейчас же Сестра понимала, сколь всё было в корне неправильно и жестоко. По отношению как к Терцо, так и к Копиа. Да и к остальным Папам, раз уж зашла речь…       Но помимо всего этого пожилая женщина мучилась ещё одним моментом — станет ли Терцо предпринимать попытки вернуться на сцену? Убить Копию? Отомстить ей самой? И у неё совершенно не было сил, чтобы выяснять это инвазивно и безболезненно, поэтому поглубже вдохнув, она задала ему вопрос:              — Претендуешь ли ты в данный момент на что-то? Я не хочу смуты в Духовенстве, так что ответь честно.              Терцо ухмыльнулся. У него не было дома, родных или близких, на что он мог претендовать? Вся былая слава уже давно растворилась в великолепии нового Папы, для фанатов Терцо уже как четыре года просто мёртвое тело, на которое можно взглянуть, когда обитель Духовенства гостеприимно распахивает свои двери.              — Я ни на что не претендую, Сестра, — горло обожгло, и Терцо постарался как можно тише откашляться в кулак, — опережая все твои вопросы, хочу лишь получить полный объем гонорара за тот последний концерт и уехать куда-нибудь подальше от вас всех.              Сестра Император не поверила своим ушам. Это не Терцо. Может, воскрешение всё же принесло в его тело другой дух?..              Она не представляла, что когда-нибудь о таком подумает, но некоторым людям смерть может пойти на пользу. Во всех аспектах.              Терцо поправил брюки на бёдрах и медленно поднялся с кресла так, чтобы лишний раз не тревожить горло. Даже короткие фразы напрягают гортань до обжигающей боли такой силы, что в уголках глаз собираются позорные слезинки.              — Подожди, Терцо. Мне ещё есть, что тебе сказать.              О, ну, конечно. Старая ведьма ещё не договорила.       Проглотив приступ гнева и покрепче стиснув зубы, он опустился обратно в тихонько скрипнувшую под ним мебель.              — Есть одна вещь, которую ты должен знать, — она наконец нашла в себе силы, чтобы взглянуть на бывшего Папу, — ты отчаянно хочешь жить, хоть сейчас и подвергаешь этот факт сомнению. Твой путь уже не здесь — не в Духовенстве, но если бы он был окончен, то вряд ли случилось бы, — она сделала паузу и неловко растянула уголки губ, — то, что случилось. Посмотри внутрь себя, вслушайся в шепот окружающих. Постарайся ничего не упускать из виду. И помни, что ты всё ещё Эмеритус, где бы ты не был, и какие бы роли на себя не примерял.              Терцо прищурился и закусил левую щеку, в недовольстве дернув верхней тонкой губой. Старуха что-то не договаривала и скрывала. Вновь плела интриги, известные только ей одной, ничего нового.              — Я тебя не понял. Но это меня не то что бы волнует, — он стремительно поднялся, игнорируя попытки Император что-то сказать, придвинул кресло к столу и пересёк кабинет двумя большими шагами, стараясь ускорить момент ухода.              Сестра Император тяжело вздохнула, но улыбнулась.       В нём все ещё живет строптивый, яростный мальчик, и когда обида вместе с апатией покинут его, Терцо начнет искать смысл в её словах и путь, по которому ему предстоит пройти.       

▼⚙▲

      Кирке и Терцо не стали задерживаться в баре допоздна, и ещё немного побеседовав с брюнетом на отвлеченные темы, девушка засобиралась домой. Если верить СМС, Катерина была в гостях у дровосека и прекрасно проводила время. Дом был свободен.              Терцо вызвался проводить девушку. Кирке отказалась от любезного предложения подвезти — очень тошнило, и она не так сильно доверяла своему желудку. Поэтому во время прогулки они вновь завели разговор о массажном камне. Кирке решила доверить выбор вида материала ему, но Терцо сказал, что это стратегически важное действие, которое она должна выполнить сама. Условились на том, что завтра он заедет за ней в обед и покажет ей камни в наличии, из которых она сможет выбрать подходящий.              — Доброй ночи, Терцо!       — Доброй ночи, дорогая, — он с нежностью взял её ладонь в свою и слегка стушевался из-за пушистой варежки.       — Ой, — Девушка рассмеялась и поспешила стянуть деталь гардероба, — вот так.              Теперь он припал к ладони долгим поцелуем! Кирке улыбнулась. В тусклом свете уличного фонаря он казался вполне милым и даже симпатичным — точно не тем угрюмым пеньком, которым был несколько часов назад. Судя по всему, и она ему была не противна.       Что ж, первое впечатление оказалось ожидаемо обманчивым.       Терцо ещё раз слегка склонился перед ней, после того как отпустил руку, и молча побрёл в обратном направлении.              Кирке ещё несколько секунд позволила себе посмотреть ему в спину, обтянутую шерстяным пальто. Он хорошо одевался — брюки со стрелками говорили о том, что мужчина явно знает о существовании утюга, аккуратная застегнутая на все пуговицы рубашка, однотонный шерстяной шарф, исполненный мелкой вязкой. Однозначно у него было чувство стиля, и вот теперь ей верилось, что в прошлом брюнет был повесой и дамским угодником, а ныне выбирает одежду, невольно преследуемый отголосками прежнего стиля.              Девушка прошла в дом, разулась в прихожей, с удовольствием согревая замерзшие стопы о светлый паркет.       Не хотелось анализировать этот вечер, но на платоническом уровне Кирке отметила удовлетворенность и легкое возбуждение из-за любопытства. А еще шок от собственных действий волнами накатывающий на расслабленный алкоголем мозг: «С каких пор ты так легко соглашаешься поехать к незнакомцу в дом?»       Но негатива или опасности девушка не ощущала, поэтому допускала, что её просто околдовали.       Он её околдовал.       Выпутавшись из платья и колготок, Кирке аккуратно наощупь прошла на второй этаж, не потрудившись включить свет, подсвечивая себе фонариком телефона, и рухнула в кровать прямо на плед. Голова сильно кружилась, и блондинка не была уверена в том, что её не стошнит при любой даже слабой попытке движения. Она завела будильник на одиннадцать утра и, не рискнув завернуться в плед, осталась в прежнем положении и быстро уснула.              Приехав домой, Терцо ощутил легкую тревогу, которая не посещала его уже как пять лет. С чего ему вдруг так взволноваться?       Близость симпатичной девушки никогда не была для него чем-то новым, хотя… В Кирке что-то было. К ней тянулись руки в младенческом порыве ухватить и потянуть за блестящие белокурые пряди, дотронуться до ресниц и опустить вниз пухлую нижнюю губу сразу четырьмя пальцами.       Он вздохнул. Ладно, завтра представится шанс потрогать её вволю — засыпай, тревога.              Кирке снилась вода — тёплая как парное молоко с россыпью блёсток на гребешках беспокойной ряби. Девушка была погружена в неё по колено, ощущая стопами ровное песчаное дно. Она подняла глаза на небо и увидела несколько жирных чаек с белыми как школьный мелок животами. Удивительно тихие, они просто медленно кружили, а потом садились на толстые ветки деревьев, высаженных по береговой линии. Внезапно Кирке почувствовала ледяное прикосновение к щиколотке и в испуге дёрнула ногой, стараясь прогнать пришельца. Всмотревшись в воду, она заключила, что это было брюхо мимо проплывающей крупной красной рыбины. Карп?..       Кирке наклонилась ближе к водной глади, чтобы рассмотреть получше. Длинные тонкие усики, плоская морда с пухлым ртом, овальные мощные плавники и чёрные пятна на коралловой спинке — действительно, карп. Несмотря на встревоженную воду, рыбина не стремилась покинуть пространство рядом с Кирке. Вместо этого ещё несколько раз методично потыкалась ей в ноги. Блондинке захотелось поймать его и почувствовать трепет сильного рыбьего тела в руках — она не стала отказывать себе в этом удовольствии. Карп был скользким и холодным. Крупный двуглавый хвост щедро окатил речной водой лицо, руки и шею девушки, вызвав у той смех. Рыбина трепыхалась в отчаянной борьбе за жизнь, и Кирке, по натуре жалостливая ко всему живому, выпустила карпа из рук. К тому же, удерживать его дольше казалось едва возможным — пресноводный обитатель был действительно сильным. И стоило карпу еще раз крутануться у ног Кирке — как из ниоткуда их появилось так много, что в глаза зарябило от количества бело-чёрно-красных пятен. Они не толкались — просто каждый из них энергично кружился в своем направлении и тёрся о ноги девушки. А потом Кирке услышала тонкий призывный звук, который вытолкнул её из сновидения.              Оказалось, во сне она слышала звонок телефона. Не посмотрев на экран, Кирке подняла трубку:       — Алло?       Девушка смутилась своего хриплого голоса.       — Привет, котенок! — Ласковый голос бабушки очень обрадовал Кирке, и она поспешила поудобнее устроиться на подушках, — Как ты там?       — Все хорошо, ба, не переживай! Мы вчера были с Катериной в баре допоздна, много пили, и я сейчас совершенно разбита.       Кирке зевнула и запустила руку в растрёпанные волосы, почёсывая затылок.       — У тебя если отвар полыни с собой, то плесни пару капель на стакан воды — сразу полегчает! Я позавчера деда отпаивала — после двух заходов настойки и угля как новенький!       — Ой, да, как там дедушка?       — Да нормально, что с ним случится! Позавчера дебоширил, чёрт старый, сил моих уже больше на него нет… Хоть бы его уже подагра какая расколотила, я не знаю.       Кирке рассмеялась. Это любовь.       — Ба, а какие таблетки от головы можно выпить? Ибуклин?       В трубке послышался грохот.       — Ой, Киренька, подожди секунду, — зашуршал динамик, — и биться сердце перестало! ИЛЬЯ, я не могу, уйди оттуда, сама достану!       Раздалась канонада звонких хлопков, дедушка что-то обиженно бурчал фоном.       — Так, малыш, — бабушка вернулась к ней, очевидно уже отхлестав деда мокрым полотенцем, — полынь горькая от похмелья, от головы только анальгин, дед передаёт привет.       — Ему тоже, люблю вас!       Раздался смачный чмок, и разговор прекратился.       Кирке захныкала — скучает. Очень сильно.       Блондинка выпростала из-под себя пушистый бежевый плед и с удовольствием завернулась, намереваясь подремать ещё хотя бы пару часов, но надеждам не суждено было сбыться — забился ключ в замочной скважине и тихо отворилась дверь.              — Я не сплю, можешь отключить режим крадущейся мыши.              Громкие глухие звуки пяток о ковровое покрытие на ступеньках ознаменовали спешный подъём Катерины.       Растрёпанная и несущая за собой тяжелый дух салона машины девушка умостилась в раскрытых объятиях подруги. Кирке запустила пальцы в рыжие волосы, наткнувшись на колтун и стараясь тот распутать.              — Ну что, как?       — Ой, да нормально, он даже накормил меня завтраком!       — Высший пилотаж, — Кирке улыбнулась.       — А ещё у него два огромных мейн-куна! Такие ласкучие, ужас! Теперь подумываю завести рыжего кота…       — Рыжие коты приносят хозяйке замужество.       — То, что нужно, — Катерина обожала, когда ей перебирают волосы, а подруга обращала этот процесс в чистую магию, которая действовала на рыжеволосую получше любого снотворного, — сейчас усну…       — Только не у меня на груди. Терцо обещался заехать, — с Катерины мгновенно спала вся пелена дрёмы, и она уставилась на подругу блестящими глазами, — в обед и отвезти меня посмотреть камни. Я заказала у него скребок гуаша с рунами, про который я рассказывала тебе.       — Ого, ого, ого! Что-то вроде гнома на побегушках, добывающего камушки своей госпоже?       Катерина подергала бровями.       — Нет, с гномом спала вчера ты. А я чудесно провела вечер с тем, кто их обрабатывает, изучает и превращает в изделия для быта и красоты, — Кирке щёлкнула подругу по курносому веснушчатому носу. — Ты моя кроличья лапка, знаешь? Если бы не твоё желание тесного знакомства вчера, то я бы ещё сотню лет искала исполнителя моего заказа.       — Не благодари, но можешь сделать мне кофе, — Кирке засмеялась и прижала голову подруги к себе, почёсывая.       — Если сейчас встану, то к кофе могу сделать даже сандвичи.       Катерина откатилась в сторону, выпуская подругу.       — А ты чего голая?       — Вчера меня так штормило, что я едва помню, как вообще уснула. Не задавай такие сложные вопросы.       Кирке поплотнее запахнула плед и спустилась на кухню, где надела оставленный сутки назад халат и принялась за сандвичи и кофе. На часах была половина одиннадцатого.              Катерина спустилась на чудесный запах жареной куриной грудки и свежесваренного кофе, подруги быстро позавтракали, и одна из них отправилась спать, а другая в душ.              Отчего-то Кирке хотелось прихорашиваться.       Может, дело было в том, что она давно не взаимодействовала с мужчинами, и плоть взывала к флирту, а может он просто ей… нравился?       Кирке подумала, что испытывать симпатию к нему глупо — еще несколько дней, и она уедет домой, так далеко от него. Они совершенно разные люди и будет логично завершить их взаимодействие на заказе скребка.       И всё равно она накрасилась, собрала волосы под чёрным тонким ободком в низкий пучок и надела цветастое платье из тонкой бязи.       Не так уж и нарядно.              Ближе к двум часам дня за окном послышался звук приминаемого шинами снега. У Кирке не было сомнений в том, что это Терцо, но она все равно взглянула через окно на улицу — у чёрного форда стоял мужчина в чёрной парке и солнцезащитных очках, прикуривая. Машина идеально подходила своему хозяину, отражая его в глубоко посаженных крупных фарах, плавном изящном изгибе лобового стекла и небольших общих габаритах.       Ну, конечно, это Терцо, обещал ведь.       Но всё равно стоило убедиться.       Кирке быстрым летящим шагом спустилась и остановилась поближе к зеркалу в прихожей — убедиться, что волоски не выбились из прически, помада всё ещё на месте, а платье надето не задом наперёд.       Она не прихорашивается, просто хочет выглядеть аккуратно, понимаете?       Все было в порядке. Кирке торопливо накинула дубленку, зашнуровала ботинки и накинула сумку через плечо.       А потом присела на небольшую табуреточку, стоявшую рядом с дверью, стянув сумку: «Надо будет сделать вид, что я не услышала его приезда…»       Раздался дверной звонок, и девушка вздрогнула от неожиданности.       Так, сейчас немного пождать.              — Секунду!              Кирке обратно набросила сумку, оправила одежду и ещё раз посмотрела в зеркало, пройдясь подушечкой среднего пальца по губам в острой необходимости хоть что-нибудь поправить. Ради опрятности, разумеется.              Девушка открыла дверь.              — Привет! — Она широко ему улыбнулась.       — Здравствуй, дорогая! — Он протянул ей ладонь, и Кирке вложила в неё свою, позволяя поцеловать тыльную сторону, — выглядишь дивно.              Внутри щенком, которому протянули лакомую косточку, взвился восторг от его слов.       Ты ему понравилась.              — Спасибо, Терцо, ты тоже… выглядишь хорошо!       Он усмехнулся и мотнул головой.       — Я могу тебя украсть на целый день, или у тебя были какие-то планы? — мужчина не отпускал её узкой теплой ладони, поглаживая тонкую, нежную кожу на костяшках.       — Можешь на целый день, но тогда придется тебе меня кормить…       Он не удержался от ещё одного поцелуя руки Кирке. Она аппетитно пахла чем-то вроде имбиря, рома и кусочка шоколада, и Терцо очень хотелось немного откусить, чтобы почувствовать это чудесное сочетание на языке.              — Всё, чего пожелаешь, — брюнет ненавязчиво потянул её к себе и, галантно открыв дверь машины, усадил Кирке на пассажирское сидение.       Блондинка ощущала одновременно смущение и восторг — за ней никто никогда не ухаживал так. Да и в целом не особо ухаживали. А здесь сразу и много — как мандарины в новогодний сезон (то есть не просто много, а вёдрами).       В салоне сладко пахло табаком и одеколоном.       Терцо обошел машину и приземлился на водительское сидение единым плавным движением. Опустил солнцезащитные козырьки себе и Кирке и увеличил температуру в салоне до двадцати шести градусов, покрутив рычажок на приборной панели.              — Открой бардачок, — просьба прозвучала параллельно с тем, как мужчина включил задние датчики парковки и вытянул шею, чтобы лучше видеть препятствия в зеркалах заднего вида.              Кирке прикусила губу, чтобы не выдать совсем глупую широкую улыбку, и посмотрела на Терцо — в профиль он выглядел весьма грозно, а очки только прибавляли гротеска в образ. Хорошо, что вчера с моментом робости перед его хмурым обликом она разобралась, иначе пришлось бы и сегодня стараться не смотреть на него.              А вообще-то смотреть на него очень хотелось.              Терцо выехал из узкого двора и свернул на оживленную трассу.       Кирке аккуратно открыла упомянутый Терцо бардачок, в котором обнаружила кусочек бумаги. Не стала спрашивать, что это, просто сразу развернула.       В руках оказался небольшой список, оформленный каллиграфическим почерком:       

- Фитили;

- Парафин;

- Ароматизаторы и красители.

      Ах, оно!       Кирке рассмеялась.       Вчера в баре он пробовал угадать хобби Кирке и со второго раза попал в цель — про настойки и отвары, конечно, он ничего не выпытал, но вот то, что девушка делает свечи — смог узнать.              — Напрашиваюсь на бесплатный мастер–класс, как видишь.              Они пересеклись взглядами в зеркале на лобовом стекле автомобиля. Терцо лукаво улыбался, и хоть из-за тёмных стеклышек особо не поймешь, куда конкретно был направлен его взгляд, но Кирке надеялась, что все же ей в глаза.              — Так вот зачем тебе гангстерские черные очки! — Кирке повернулась к нему всем телом ровно настолько, насколько пускал ремень безопасности.       — Зачем же? — Не отрывая рук от руля и взгляда от дороги, он все же наклонил голову в сторону девушки, выражая заинтересованность в продолжении фразы.       Кирке в нос ударил запах лаванды, оживленный движением головы и волос, хранивших его.              Веточка лаванды для удачи.              — Мы едем грабить Икею?       — Ты угадала, дорогая! — Терцо рассмеялся.       — Очень рада! Только когда будешь грабить отдел с хобби, возьми всё же соевый воск, а не парафин — он легче удаляется с кожи и поверхностей и лучше пахнет.       — Всё, чего пожелаешь.              Кирке удовлетворительно кивнула и отвлеклась на вид за окном — снег серебрился в лучах яркого солнца, машины лениво ползли по трассе — никто никуда не торопился, всех окутала постпраздничная нега.       Терцо тоже не сильно спешил, предпочитая ползти за грузовиком нежели перестраиваться, набирая скорость, в правый ряд.              До торгового центра они доехали быстро — к удивлению Кирке, тот был совсем крошечным, и она искренне недоумевала как тут поместился такой гигант как Икея. Тем не менее, на первом этаже магазин занимал достаточно большую площадь, и не был обделён широтой ассортимента.              — Я могу все приобрести сам, а ты пока выпьешь кофе, что думаешь?              Заманчиво — Кирке любила съедобную фирменную продукцию Икеи.       Но почему он хочет совершить покупки без её участия?       — Ты уверен, что справишься с выбором?              Терцо был абсолютно уверен в её положительном ответе, поэтому мягко надавливая рукой на поясницу, направлял девичий короткий шаг в сторону брендированного фудкорта.              — Можешь во мне не сомневаться, я быстро всё приобрету, а ты пока пожуешь что-то вроде… Хм, — он оглянулся по сторонам на яркие вывески сезонных новинок меню, — штруделя?              Вообще Кирке не особо любила отдавать контроль над собственными решениями и действиями, но этот мужчина… Хоть и продавливал, но так, чтобы у Кирке оставалась иллюзия выбора.       Она поддалась его воле.       Ладно, пусть делает, что хочет — это всего лишь покупка свечных приблуд.              — Если ты это делаешь, потому что я сказала, что меня нужно покормить, то знай — я ещё не голодная!              Терцо рассмеялся, Кирке подхватила следом.              — Нет, моя дорогая, я преследую свои цели. В конце концов, где ты видела, чтобы на ограбление воры шли, следуя друг за другом по пятам?              Он помог ей снять и повесить дубленку на белоснежный стульчик с оформленной под дерево спинкой.       Кирке хотела было отправиться за напитком и закуской к стойке заказа, но Терцо ей не позволил — усадил за стол и наказал ждать.       Каков джентельмен!       Девушка рассудила, что либо у него была очень хорошая мать, научившая сына безупречным манерам, либо он как-то сам понял, что нравится женщинам в мужчинах, помимо размера кошелька и пениса. И всё же если это заслуга матери, то она хотела бы посмотреть в глаза этой великолепной леди.       Из-за низкого трафика в праздничные дни кафе пустовало, поэтому Терцо вернулся с заказом очень быстро и спустил с подноса на столик кофе в белоснежной невысокой кружке и щедро припудренный штрудель.              — Приятного аппетита, дорогая!       — Большое спасибо! — Кирке подняла на него взгляд, не зная, уместно ли будет спросить о том, сколько она ему должна за десерт и напиток, — я надеюсь как можно скорее увидеть тебя с соевым воском.       — Увидишь.       Кожа под уголком его левого глаза сморщилась, будто под очками он ей подмигнул.       Терцо развернулся на пятках ботинок и забавной качающейся походкой растворился в людском потоке.       Кирке совершенно не хотелось есть — она не так давно позавтракала, но ей было так приятно, что он позаботился о её времяпрепровождении во время его отлучки, поэтому с аппетитом принялась за штрудель.              Мужчина задерживался.       Блондинка уже успела доесть теплый яблочный пирог и допить капучино (как он догадался, что она пьёт исключительно его?..) и теперь нервно перебирала кольца на пальцах, то снимая и надевая, то покручивая крупный камень из стороны в сторону.       Не успела она в приступе скуки оглядеться по сторонам, как заметила на кассе расплачивающегося Терцо с объёмным бумажным пакетом в руках.       Кирке поднялась, убрала грязную посуду на поднос и поблагодарила подошедшего работника кафе. К моменту, когда мужчина подошёл к ней, девушка уже была одета.              — Как твои успехи?       — О существовании соевого воска в этом месте знаем только мы с тобой, а в остальном всё неплохо. Посмотришь покупки в машине?              Для парочки фитилей, бруска парафина и мелких бутыльков красителей ноша была слишком большой.       Может, он приобрёл что-то для себя и не для глаз Кирке?..              — Договорились.              Как только Кирке сняла дубленку, Терцо сразу же протянул ей покупки.       Приобрел что-то не для себя, раз сам ничего не изъял перед тем, как передать свёрток ей в руки?..       Девушка прищурилась и взвесила пакет в руке — довольно тяжёлый для предполагаемого набора вещей.       Не став мучаться догадками, она просто распахнула сверток и уставилась на чудесный маленький букет плотно уложенных в ровный кружок азалий пудрового цвета. Кирке ахнула.              — Терцо, спасибо! — С широкой смущённой улыбкой она повернулась к нему, — очень красивые!              Кирке повертела в руках букет и уткнулась в него носом — предсказуемо ничем не пахло, только если слегка пергаментом, который использовали в качестве упаковочной бумаги.              — Еще немного, и я решу, что у нас свидание.       — Как ты могла такое подумать! У нас просто мастер-класс по изготовлению свечей и введение в геммологию, — Терцо рассмеялся и с трудом избавился от плотно набитого тяжёлого пуховика, оставшись в рубашке, рукава которой закатал.              Кирке заметила яркую, красную татуировку на правой руке в виде демона, принявшего положение напряженной горгульи.              — Эффектная, — Она кивнула на рисунок, заметив его растерянность, — ты вкладывал какой-то символизм в нее?       — А, ты про это, — Терцо хмыкнул и провел пальцами по демону, — ошибки молодости, никакого символизма. У меня была… экстравагантная профессия в прошлом.       — Я заинтригована, — Кирке положила букет с пакетом на заднее сидение машины, предварительно убедившись в правильности приобретённых мужчиной ингредиентов.       — Я бы с радостью тебе рассказал, дорогая, но так много неприятных подробностей. Не хочу портить тебе настроение, — Терцо начал выезжать с парковки.       — Ладно, хорошо, не буду тебя пытать, — Кирке ещё раз повернулась взглянуть на букет, — ты далеко живёшь?       — В двадцати минутах езды отсюда, — за рулем голос мужчины становился тише и глубже.       Кирке заметила, что он был хорошим водителем, который старался полностью сосредоточиться на дороге.              Девушке было как-то совестно отвлекать его разговорами, поэтому она спросила разрешения на подключение телефона к внутреннему проигрывателю.              - Всё, чего пожелаешь.              Эта фраза заякорила в Кирке ощущение значимости для Терцо её желаний и просьб.       Если он сделал это намеренно, то у него все получилось.       Под тихие звуки проигрывающегося плейлиста «В дорогу», Кирке начала размышлять, зацепившись взглядом за тёмную вьющуюся ленточку обочины.       Очевидно, он с ней флиртовал. Но вот только зачем? Стоит ли ему сказать, что всё его старания канут в лету, когда он узнает, что к Кирке нужно особое отношение, которое не принесет удовольствия ни ему, как искателю секса на одну ночь, ни ей, как стороне, впервые принимающей подобный опыт.       Ситуация обострялась ещё и тем, что Кирке охотно принимала его флирт, потому что по-другому не могла.       А всё же если внести ясность… Так ли Кирке была против тесного контакта с Терцо? Он казался обходительным и сдержанным, пусть немного и фамильярным, но это можно списать на то, что мужчина был приверженцем старомодных конструкций в речи. Она была бы не против того, чтобы он…ну… Взял её?       Кирке покраснела.       Зачем вообще думать о таком! Может, учитывая его прошлое, это просто стиль общения с любой симпатичной ему девушкой? И на самом деле ничего, кроме благосклонности, он к ней не испытывает?..              Ладно.              В любом случае она готова примерно к любому развитию событий этого вечера. И она совершенно точно не откажет ему в поцелуе или объятиях. А если он проявит настойчивость, то и в чём-то большем.       Наверное.       Всё равно она уедет, и они больше никогда с ним не увидятся, есть ли смысл стыдиться!..              Свернув на пологий неосвещаемый уличными фонарями спуск, они немного проехали в темноте и остановились у двухэтажного строения с ярким кирпичного цвета фасадом, отделанным деревянными брусьями. Терцо сосредоточенно что-то потыкал на брелке ключей, и подогнал машину к гаражу, который приветливо открывал рольставни.              — Мы на месте, дорогая, можешь оставить верхнюю одежду в машине, если тебе будет так удобно.              Кирке воспользовалась предложением.       Мужчина вышел, забрал покупки, юркнув через правую дверцу на задние сидения, а потом выпустил девушку, галантно придерживая её за руку.              — Спасибо, — поблагодарила она мужчину с польщенной полу-улыбкой.               Ну каков!              В гараже было прохладно, поэтому заметив, как Кирке подёрнула плечами, Терцо постарался поскорее проводить её в дом, положив крупную ладонь на тоненькую спину.       По устоявшейся привычке девушка разулась на бежевом жестком коврике в прихожей и оглядела пространство — очень уютно. Внутри дом был отделан матовым деревом шоколадного, тёплого тона. Прихожую от остального пространства дома отрезал встроенный шкаф.       Кирке неловко замерла.              — Проходи, дорогая, не холоди свои чудесные ноги!              Да что ты будешь делать с этим мужчиной!       Сколько ещё смущающих комплиментов она вынесет за этот вечер?..              Кирке прошла в уютную гостиную — плоский небольшой телевизор, два кресла, низкий журнальный столик и несколько полочек, заставленных мелочью, которую ей хотелось рассмотреть. Слева была крутая лестница, ведущая, очевидно, в спальню и душевую, а справа слегка прикрытое стеной пространство кухни.              — Тут есть потайная дверца, — Кирке обернулась на голос Терцо, — здесь туалет и раковина, если вдруг тебе понадобится.              Уборная была расположена прямо за поворотом из прихожей в стене… гостиной?              Как он пьяным находит ручку от этой двери?              — Спасибо, я бы не нашла! Помою руки.              Он махнул рукой и двинулся к кухне, снимая очки.              — Иди-иди, пташка. Я с твоего молчаливого разрешения поставлю букет в вазу.              Кирке зашла в уборную, где Терцо заботливо включил свет. На полу лежала бежевая шкура (что ж, шведы по правде любят размещать их в домах для дополнительного комфорта), а крышка туалета была оформлена под дерево в цвет паркета. Раковина врезана в столик с дверцами, у которых были тяжелые чугунные ручки. Над ней было овальное зеркало с объёмной металлической рамкой, отражающее пространство. Очень аутентично.       Блондинка не стала закрывать дверь и отрегулировала воду. Нужно было помыть руки, но мыла не обнаружилось, а в чужом доме залезать в полки как-то неудобно.              — Терцо, — Кирке оклинула его, — не могу найти мыло…              Мужчина почти бесшумно появился в проёме и посмотрел через зеркало на Кирке, которая поправляла причёску, склонив голову.              Красивая длинная шея с круглыми трогательными косточками позвоночника. Терцо захотелось облизать один из них.              — Левая дверца на первой полке.              Кирке подняла на него взгляд в зеркале, но не смогла улыбнуться.              Один глаз зеленый, другой белый с точкой зрачка.              Вообще-то азалию принято дарить перед нежеланной разлукой.       Терцо этого не знал.       

▼⚙▲

      — И ты думаешь, что он покинул нас надолго?              Нихил был ужасно недоволен сложившейся ситуацией — она просто взяла и отпустила вздорного мальца на вольные хлеба. Мальца, который чуть не разрушил все, что было нажито непосильным трудом!..              Император хитро улыбалась.              — Он более спокоен и плодовит, чем ты думаешь.              Нихил напрягся.              — О чем ты, Сестра?              — О чреслах, — говорящий взгляд пожилой женщины опустился к паху собеседника.              — Ты сошла с ума, о чем ты?!       — Не кричи на меня, успокойся, — Сестра Император поднялась с краешка кресла, которое делила с преподобным Папой, — давай лучше выпьем вина.              Она достала из шкафа напротив графин, игриво поблескивающий в теплом свете торшера всеми мелкими гранями, и разлила в два бокала. Один отдала пожилому мужчине.              — За Духовенство!              Император жадно с улыбкой делала большие глотки.              Нихил подумал, что мозг все же дряхлеет с возрастом. Или она сошла с ума.