Гори, Нотр-Дам-де-Пари!

      Атмосфера на так называемом позднем обеде складывалась не лучшая. Все были напряжены и после услышанной перепалки между Скарамуччей и Акирой, и после пропажи младшей модели, и после не лучшего поведения ее матери. Казалось, даже говорить громко никто не решался.       Взяв с подготовленного и наполненного едой стола салат, суп и стакан апельсинового сока, Скарамучча занял дальний угол, отсаживаясь подальше от любопытных взглядов и бывшего, который в свою очередь занял дальнее место от него. Все это уже начало надоедать, после внезапного крика голос немного сел, и говорить в полную громкость уже не удавалось, так же как и не удавалось избавиться от боли. Сейчас пить таблетки все равно было бесполезно, в итоге все лекарство смоется соком или супом, а значит придется дождаться, когда тарелки опустеют, хотя и есть не очень хотелось.       Отправив Кадзухе смс, что он будет поздно, студент пододвинул еду ближе к себе и первое время просто перебирал листья салата, подпирая голову рукой. Но момент его уединения с самим собой вновь был прерван появлением кого-то постороннего, а именно Камисато Аято, который до странного много своего внимания уделял обычной нанятой модели. Конечно, это можно было объяснить тем, что он знал, что Скарамучча был одногруппником его сестры, но тому казалось, что с этим все равно было что-то не так. — Ты в порядке? Видимо, я выбрал не совсем правильного человека к тебе в компанию, — задумчиво произнес дизайнер, который взял с собой лишь какую-то выпечку и чашку чая. — Все в порядке, это работа. Вам не нужно беспокоиться о наших взаимоотношениях, — тихо произнес Скара, поправляя свою майку, в которую переоделся после фотосессии. — Я планировал поставить вас в пару на следующей локации, будет плохо, если вы не сможете контактировать, — заметил Аято, отпивая чай из своей чашки.       Эта фраза заставила напрячься. Модели казалось, что подобный концепт фотосессий не подразумевает ничего подобного, но, видимо, в голове создателя мероприятия было какое-то свое виденье. — Нас обоих можно назвать профессионалами. Проблем не будет, — ответил парень, ловя на себе довольный взгляд. На что именно он сейчас согласился? — Я хотел задать один вопрос… — Аято явно замялся в подборе слов, что заставило отвлечься от обеда. — Как тебе Аяка? Как дизайнер, конечно. Мне интересно послушать, что о ней может сказать ее одногруппник.       Да, подобный вопрос давал право только на тяжелый вздох, и Скарамучча перебросил взгляд на девушку, которая продолжала пытаться поддержать Шиоку и накормить ее под недовольный взгляд женщины, которая, впрочем, отсела от нее, переговариваясь с их агентом, который продолжал лишь наблюдать за происходящим, но никак не проявлял участие. И зачем только Яэ Мико попросила этого парня поехать с ними? — Вы спрашиваете об этом не у того человека. Мне она не нравится, — вполне честно ответил Скара.       Ему не особо хотелось разводить дискуссию с ее родным братом и объяснять свою точку зрения. Вряд ли хоть какой-то близкий человек захочет слышать что-то плохое. Да и не сказать, что Скарамучча считал ее плохой, просто… слишком завязанной на правилах и поддающейся стилю известного родственника. Даже через эскизы было видно, насколько он вдохновляет ее. — Вот как, интересно. Она всегда была такой хорошей и послушной, хотя на деле ей явно не хватает близкого общения с кем-то кроме меня, — вздохнул Аято. — Она показывала мне твои эскизы, они и правда хороши. Но не думаешь, что смог бы больше зарабатывать в модельном бизнесе?       Еще один вопрос, заставивший Скарамуччу почувствовать себя немного некомфортно рядом с этим человеком. Вроде бы дизайнер просто интересовался этим, но парню казалось, будто в нем без дозволения начали копаться. С Аято точно было что-то не так, но что именно он понять не мог. — Я уже отказался от этого. Хочу сосредоточится лишь на дизайне одежды, — все же ответил ему Скара, отпивая сок из своего стакана и морщась о того, как защипало горло. Брать именно апельсиновый сок было опрометчиво. — Действительно жаль, я хотел предложить тебе постоянно работать у меня, — вздохнул Камисато. — Но если передумаешь, можешь найти меня через Аяку.       Мужчина поднялся из-за стола и, прихватив свою еду, направился в сторону сестры, оставляя парня в полной растерянности.       «Он вообще понимает, что мне предлагает?» — спросил сам себя Скарамучча, почти давясь подобным предложением с его стороны. Конечно, работа на полную ставку моделью у такого, как он, — это огромная возможность для модели. Даже то, как была устроена эта фотосессия, насколько было проработано, как подобрано, — все говорило о состоятельности дизайнера. Так разве он мог занять подобное место? Дизайнер не принижал собственные достоинства, как модели, но все же уже не мог похвастаться тем, чем мог ранее. Это было не его место, ведь его место было за швейной машинкой. Но… постоянная работа, стабильный заработок — это бы точно положило конец постоянной вине за то, что матери приходилось оплачивать квартиру и проживание, часть денег на обучение также было ее помощью. Он бы смог доказать, что чего-то стоит гораздо быстрее, чем если бы был дизайнером одежды.       Плотно проведя пальцами по глазам, Скарамучча вздохнул. Это не то, о чем он должен был сейчас думать. В любом случае, когда голова мутнела от усталости и хотелось побыстрее вернуться домой, ничего решить он не мог, так же как и не мог понять, что происходило в его жизни.       Вторая часть фотосессии проводилась в доме. Тут были размещены низкие чайные столики, расставленные на них чашки чая, расправленный футон на полу рядом и множество старых фотографий, подвешенных нитями вокруг. Чтобы пролезть сквозь них в уже новом образе, пришлось очень постараться. Теперь на модели была надета складчатая белая рубашка до пояса с короткими рукавами, коричневый галстук и такие же коричневые шорты, повязанные на талии, как хакама. Волосы ему забрали гелем назад, и все больше напоминало, словно он оказался в семидесятых-восьмидесятых.       Акире пришлось так же пробираться сквозь нити следом, правда без того, чтобы не скинуть с веревок пару фото, не обошлось. Но это совсем скоро поправил стафф, цепляя их обратно.       Темно-кирпичный широкий пиджак, рубашка, доходящая до колен, брюки и пояс на талии с лоскутом темной ткани, конечно, больше шли модели, но Скара вновь промолчал об этом, все еще злясь из-за недавней стычки. Ему было неприятно чувствовать, что его начали шантажировать Кадзухой, не позволяя делать, что хотелось. Разве что и сам понимал, что по-другому его вряд ли смогли остановить. — Хорошо. В этом сюжете мне нужно, чтобы вы показали столкновение прошлого и будущего. Вы должны казаться одним целым, поэтому держитесь ближе друг к другу, — прокомментировал следующую задачу Аято, наблюдая за всем со стороны.       Перекинувшись взглядами с Акирой, Скарамучча лишь вздохнул, мысленно осознал, что после проблем не оберется, если Кадзуха увидит эту часть фотосессии, но в любом случае отказаться от задумки автора он не мог. Нужно было исполнять.       В любом деле творческий подход может быть ценен, и моделинг также не был исключением, но все же исключая именно этот момент, когда единственное, что пришло в голову Скара, — это лечь на пол, взглядом показывая Акире, чтобы шел к нему.       Тот навис сверху, и в то время, как студент выставил руку вверх по левую часть головы парня, тот уперся по правую. — Делай вид, что меня не существует, — шикнул дизайнер, слыша затворы камеры. — Вряд ли у меня это получится, когда я вишу над тобой, — улыбнулся парень в ответ, сверкая озорством в глазах.       Похоже, что тот отошел быстрее, чем сам Скара. Захотелось согнуть ногу в колене и незаметно ударить его в живот, чтобы больше не раздражал, но едва ли сам он мог не вспомнить все, что с ними происходило за время встреч за те две недели. — Я тебе это серьезно говорю, — прошептал студент, но после позу пришлось как-то видоизменять.       Сев за стол и взяв в руки чашку, Скарамучча почувствовал, как нога со сломанным коленом больно заныла, но нужно было потерпеть совсем немного, и он не стал обращать на это внимания, вытягивая руку вперед, словно желая чокнуться. Акира повторил его движение, но так же не стал попадать чашкой по чашке. На камеру они практически скрестили руки, молча бросая взгляды за спины друг друга. — Хорошо, хорошо, теперь разойдитесь по сторонам комнаты и натяните нити с фотографиями, — предложил дизайнер, иной раз смотря то в объектив камеры, то вновь на моделей.       Время продолжало свой ход, и Скара уже готов был обматерить всех и вся, стоя недалеко от одного из домов и закуривая свою электронную сигарету. Он безумно устал, и нужен был хоть какой-то отдых, но переодевались в свою одежду и отдыхали они лишь в тот миг, когда нужно было готовиться к очередной части. Впрочем, сейчас был ровно такой же момент.       Он за стеной, рассматривая просветлевшее с утра небо, теперь же заливающееся сине-фиолетовой краской. Будто бы кто-то специально выронил банку, не очень аккуратно смешивая в ней цвета и блеск проявляющихся звезд. Но несмотря на прохладу, несмотря на все это великолепие вида и минутного уединения, сердце неприятно сжималось. Хотелось домой, в кровать и желательно не так, как в последние несколько дней. Просто чтобы Кадзуха смог обнять и позволить уснуть без лишних мыслей, которых после предложения Аято стало чуть ли не в тысячу раз больше. Его вновь начало разрывать противоречиями, ведь то, кем он являлся и хотел быть, — два совершенно разных человека.       Идеал Скарамуччи складывался вокруг серьезного человека, сосредоточенного лишь на своей работе, не позволяющего ничему потревожить его спокойство и рвение стать чуточку лучше, сильнее, известнее. Он хотел быть тем, кто не станет повышать голос по пустякам, перестанет злиться, перестанет делать поспешных действий на эмоциях, перестанет в конце концов задыхаться каждый раз, когда видит или придумывает что-то действительно прекрасное. Такой он не был нужен сам себе и, возможно, другим.       Опустив глаза ниже к траве, которая уже наполнилась росой, парень закашлялся, проглатывая не успевший выйти из него клубок дыма, который теперь жег горло и сводил легкие в более сильном приступе кашля.       Вот кем он был на самом деле. Слабым, уставшим, постоянно болеющим. Все его действия были завязаны лишь на собственных желаниях и эмоциях. Он был эмоциональным, чересчур взбалмошным, не способным подавить даже собственные мысли. И как бы он ни старался, ему нужно было все от этой жизни. Не только работа, но и любовь, так прекрасно щекочущая сердце о мыслях о том, кто мог ответить ему взаимностью, вдохновение, которое он находил в самых странных мелочах или же глубоких философских темах, эмоции — негативные или позитивные. Дизайнер привык утопать в них с головой и забывать о существовании чего-то другого. Ему нужно было одиночество так же сильно, как нужно было постоянное нахождение рядом кого-то, кто может поддержать. И даже сейчас, точно зная, что, согласившись на предложение Камисато, построит себе неплохую карьеру, этого ему было мало. Он хотел создавать, творить, менять этот мир под стать своему вкусу, видеть людей, перенимающих его стиль, очарованных работой и желающих увидеть, что будет дальше. Ему не хватало образов на фотографиях. Этого всегда было мало.       Наконец откашлявшись, парень судорожно втянул сковавший после ментоловой сигареты вечерний воздух и выдохнул, выпрямляясь, тут же замечая, что к нему уже кто-то идет.       Девушка с асимметричной короткой стрижкой, одетая в черную блузку и черные джинсы, встала рядом, беря из кармана сигареты, молчаливо закуривая и будто бы не обращая внимания на то, что место уже было занято. На это Скара мог лишь выдохнуть. Он мало общался с Е Лань, что раньше, что сейчас, он просто не знал, о чем с ней можно было говорить, а потому решил просто уйти и вернуться в гримерку, где, возможно, дизайнер уже перестал измываться над визажистами и моделями. — Постой, мне нужно с тобой побеседовать, — внезапно окликнула его девушка, заставляя вернуться на место и сложить руки на груди. — Это касается сегодняшней фотосессии. Госпожа Яэ не говорила, когда пришлют деньги за нее?       Студент приподнял бровь, пытаясь вспомнить их переговоры с «тетей», и она говорила об этом, но почему подобное нельзя спросить, например, у самого Аято или их агента, который прослонялся всю фотосессию где-то, не принимая ровно никакого участия? Во время съемок на второй локации именно Скарамучче пришлось искать Сораюки и вновь куда-то убежавшую Шиоки. Благо, теперь его никто не останавливал за неимением причин на это. Вряд ли можно было оступиться в шортах, идя по проселочной дороге. — Ты не можешь узнать это у нашего агента? Чем он вообще занимается? — недовольно спросил парень, облокачиваясь на стену соседнего дома. — Нет, он не знает, — выдохнула Е Лань, складывая руки на груди, и вместе с тем отряхнула окурок от лишнего пепла. — Поэтому я решила, что будет лучше спросить все напрямую у тебя. К Аято у меня нет желания подходить. Если ты не заметил… Он немного, — девушка задумалась. — Он, возможно, лицемерит. Я не хочу связываться с подобными людьми больше меры.       После слов модели Скарамучча еще раз об этом задумался. Если смотреть на все происходящее со стороны, действительно начало казаться, что больше всего внимания он проявлял почему-то именно к нему. Он взял моделей с той части агенства, в которой состояли по большей части начинающие, хотя вполне мог попросить присутствовать Скару и остальных добрать в более профессиональном отделе. Но он настоял именно на новичках. Может быть, об этом стоило расспросить Аяку, но та продолжала избегать одногруппника с особым рвением, которым даже он сам не мог похвастаться, избегая общения с ней. — Деньги придут через три дня после фотосессии, — ответил на вопрос коллеги парень и вздохнул.       Сил разбираться во всем этом странном мероприятии не было, а после мыслей об этом их совершенно не осталось. Быстрее бы закончить и уже поехать домой. С удивлением Скарамучча обнаружил, что слишком скучал по Кадзухе. Такое было немного непривычно, ведь он никогда ни по кому не скучал. Привык считать, что если человек уходит, то и пусть — может уйти навсегда. А теперь он сам ушел. Нет, не навсегда, а всего на день, но уже чувствовал тоску по возлюбленному. — Мой тебе совет. Не общайся с Аято. Я слышала о том, что он тебе предложил, это не сулит ничего из того, о чем можно подумать и на что надеяться. Если захочешь, могу перепроверить для тебя информацию через знакомых, — заметила Е лань, но не то чтобы Скара собирался продолжать общение после фотосессии.       В нем четко был выстроен порядок: «работодатель — работник», и ничего больше. Сегодняшняя фотосессия должна была стать последней для него, как для модели. В следующий раз он уже не согласится, и от этого понимания с души словно свалился груз. — Не думаю, что это потребуется, — выдохнул парень, пропуская еще один приступ кашля, после чего возвращаясь обратно в гримерку.       До последней локации они добрались лишь к восьми часам вечера. Это разочаровывало. Скарамучча надеялся, что он сможет вернуться хотя бы к одиннадцати часам, но теперь же вряд ли успеет и до часу. Наверное, стоило написать об этом Кадзухе, чтобы не волновался, но модель слишком быстро утянули на место съемок, и это было отложено в долгий ящик.       Последняя локация оказалась, пожалуй, самой сказочной из всех. Темная лесная тропа была освещена подвешенными бумажными фонарями, по земле стелились какие-то стеклянные звезды, а меж деревьев проходили красные нити, соединяющиеся и образующие нечто вроде перил. Созданная атмосфера наполнялась чем-то густым, плотным и тягучим, обрывающимся тенями леса и дорожки уходящей в никуда. Скарамучча мог бы поддаться внутреннему желанию пофилософствовать на тему того, что жизнь любого на самом деле тщетна, ведь в конце ничего не ждет, что все, что они делают, не имеет никакого смысла. Смысл был лишь в том, чтобы упиваться самолюбием и подпитывать его на протяжении прожитых лет, чтобы не чувствовать себя песчинкой в этой бесконечной пустыне, но он не стал. Кроме того, мысли оборвал Аято. — На этой локации вы будете отсняты по-отдельности и все вместе. Для начала встаньте по возрасту в линейку и возьмитесь за руки.       Хотя бы с этим предположения Скары оказались верны. Они шли в последний путь, и перед носом практически витал запах приближающегося отдыха и долгого сна, которым, впрочем, не удалось сбыться.       Вернувшись домой, студент едва смог открыть дверь и завалиться внутрь. Если сейчас он не получит долгожданных объятий и поцелуя, которого избегал, он не знает, что сделает. Хотя нет. Знал. Рухнет на пол и больше не проснется. Жизнь окажется так же тщетна, как после последней локации, как после трех часов автобуса, в котором он не смог уснуть при всем желании, чтобы больше не позволить себе облокачиваться на Акиру, ставшего после всего до необычного молчаливым. Хотя все они ехали домой вымотанные донельзя.       Странно, но в квартире свет не был включен. Предполагая, что Кадзуха таки его не смог дождаться и уснул, Скара тихо прошел внутрь, чтобы не потревожить покой парня, хотя в любом случае собирался разбудить, как только ляжет спать, но того не оказалось дома.       Ни в ванной, ни на кухне, ни в кровати. Его нигде не было, хотя дизайнер и написал в момент, когда они уже собрались домой. Оставалось лишь заглянуть в телефон, убедиться в том, что сообщение было не прочитано, а затем набрать его номер. Тревога внутри и сбивчивые мысли о том, куда мог пропасть возлюбленный, не давали спокойно вздохнуть и лечь в кровать. Только сесть на стул у стола, так и не включая свет.       После долгих гудков звонок приняли, но первое, что Скара, услышал был вовсе не голос Каэдэхары: — Да-да, ты парень Кадзухи?