All-in

      В уютном пентхаусе на берегу океана погас свет. Человек с лёгкой бородкой надел на голову берет, и, обернувшись в лёгкое пальто, покинул дом. Он уходил столь спешно, что даже забыл выключить компьютер — на нём остался Word-документ на тридцать три страницы. Черновик очередной работы.       Лорис Доуним был одним из богатейших писателей Лос-Анджелеса. Свободный человек, популярный автор, лидер мнений… ему льстила вся та слава, что он получал — как и любому человеку.       Но каждый день его негу омрачали мысли, тянувшиеся ещё с ранних нулевых.       Феникс Райт имел когда-то лучшего друга, Ларри Батца. Простого хулиганистого паренька, который порой был очень неудачлив, наивен и смешон, но вместе с этим безобиден и лёгок на подъём. Когда Майлз ушёл после третьего класса, они были дружны до самого выпуска, и даже после. Когда Феникс начал свою головокружительную карьеру, Ларри всегда был рядом, как настоящий друг. И пускай Феникс прикрывал его задницу чаще, чем наоборот, бывали моменты, когда незадачливый друг возвращал сполна всё то, что ему дал ас-адвокат.       Он помнил всё, и ему было очень стыдно признаваться. Он помнил, как мать Феникса исчезла. Как Райт первым приезжал к нему на ночёвку, потому что отец буйствовал в очередном приступе белой горячки. Как «Финни» познакомился с «Долли», и впервые был по-настоящему счастлив, пока Дага с химфака не убила эта безумная Далия Хоторн. Он был с ним в самые сложные моменты, и даже когда мир обернулся против, а работа заставляла сидеть дома сутками, уже известный писатель-иллюстратор Доуним считал, что его поддержки мало.       Багровым пламенем вины в воспоминаниях всплывал тот момент, когда Феникс просил его не поднимать шумиху, справедливо опасаясь последствий. Однако если бы Батц не был глупым эгоистом, был бы сейчас Феникс мёртв? Или, во всяком случае, объявлен мёртвым — подозрительное молчание Эджворта, фон Кармы и прочих его очень сильно удивляло.       Звонок неизвестного абонента, представившегося как мистер Рэймонд Шилдс, обновил эти предательские воспоминания. Предательские, но истинные.       За эти четыре месяца многое изменилось. Лос-Анджелес превратился в арену боевых действий, в которой связь с Райтом видел любой, кто его знал. Удивительным образом желание этого человека отомстить и положить конец несправедливости и предательству разворошило осиные гнёзда и тёмные омуты таких размеров, что даже политики не смогут оценить этот ущерб. Ларри был глупцом, как ему казалось — хоть и явно набравшимся опыта сравнительно с прошлым, но ппекрасно понимал, во что ввязывается.       Похищение близкого адвокату человека во имя нужного вердикта не было чем-то новым. В книге Лориса Доунима «Взгляд из погреба» повествовалось как раз о случае, когда девушка адвоката была похищена во имя защиты им группы полных отморозков от заслуженного приговора. И хотя он имел в виду ту историю, когда Майю Фей похитил Шелли де Киллер, даже догадываться не мог, что эти безумные параллели будущего стукнут вновь…       С другой стороны, этого следовало ожидать. Майлз нередко упоминал «тёмный век правосудия», когда консультировал Ларри по ряду вопросов права для его книг. Более того, даже делился информацией — такой, от которой волосы вставали дыбом. Заставить ученика Грегори Эджворта и Манфреда фон Кармы искренне бояться за свою жизнь могло только то, что очень опасно, и тем не менее, его друг детства был готов в это вляпаться.       Его рыжий спорткар, под стать любимой кожанке и цвету в целом, гнал со всей силы по дорогам к Майлзу. Начавшийся дождь не мог помешать. Ларри наконец ощутил свою важность: что-то внутри подсказывало, что его тревоги о ненужности наконец найдут покой, когда его быстрая реакция посодействует помощи коллеге Райта и Майлзу, явно завязшим в глубокой беде.

Повестование от лица Ларри Батца

      — Алло! Алло! Мистер Шилдс! Выж так и не сказали, где Майлз!       — Кого вы имеете в виду? Вы кто?       — Что за глупый вопрос?! Я Ларри Батц! Вы что, уже за… а… вы не мистер Шилдс, да?       — Да, мистер Кто-Бы-Вы-Ни-Были. Сожалею, но я не мистер Шилдс. Но я обязательно передам ему, что вы звонили… хе-хе.       И чё он засмеялся? Так странно… Он тоже собирается подставить этого адвоката? Что за странная Бондиана здесь происходит?!..       Я долго искал Майлза. Офис прокуратуры был в руинах от взрыва, случившегося прямо у него. Здание было опечатано, повсюду сновали полицейские. Узнать у них, где Майлз Эджворт, я так и не смог, даже с кулаками — сказали, что он выехал вскоре после взрыва. Какого?.. разве он не должен, там, дать показания? Или он успел? Надо было спросить…       А почему я просто не подумал ему позвонить?!..       — Прокурор Эджворт.       — Майлз! Привки! Нам нужно срочно встретиться…       — Это… Батц, ты? Я сейчас занят! Это очень срочно!       — Не кричи! Моё срочнее!.. Майлз, если ты откажешься, то произойдёт что-то очень плохое!!!       — Плохое, говоришь? Случаем, не связано это плохое с Р… работой?..       — Какой ещё работой? Нет!!! Я не могу сказать, подъедь к нашему старому месту!..       — Нггх! Ладно, Батц! Но если я узнаю, что это какая-то чушь… Я тебя передам Франциске, ты меня понял?       — Да понял я! Не чушь! Езжай, я тоже сейчас пригоню.       Ещё бы он не воспринял это всерьёз. Я уверен, что за ним может идти хвост, и лучше не навлекать на него еще больше следа… и что за работа? Какая, нахрен, работа?!.. Он явно имел не это в виду. Ладно, спрошу у него потом.

***

      — Значит, вы говорите…       — Я сожалею, но пациентка погибла этим утром. Врачи пытались сделать всё, что могли. Мистер… Рон Цзинвэй, я верно понимаю?       — Да.       — Откуда вы знаете пациентку, мисс Качински?       — Были партнёрами по работе. Во время встречи состоялось покушение, и я сопровождал её.       — Хорошо. Вы знаете близких родственников погибшей?       — Никак нет. Она сирота. Близких у неё нет.       — Сирота, говорите… Хорошо. Поручителей на случай её гибели у неё тоже нет?       — Вынужден сказать, что так.       — Что ж… Хорошо, мистер Рон. Вы можете обратиться к юристу, если хотите заверить ответственность за организацию похорон…       — Э… да… было бы неплохо, сэр.       — Хорошо. Полиция не имеет к вам никаких вопросов.       Молодой следователь, который едва ли окончил полицейскую академию, сказал это весьма уверенно — словно кто-то дал указание на этот счёт. Однако…       — Постойте. Детектив Белл, с места преступления.       Твёрдый голос детектива Белла, вошедшего в участок, где находился некто Рон Цзинвэй и полицейские Шайенна, прервал беседу. За ним шло несколько «людей в чёрном» — словно-таки безглазых и глухих истуканов, на деле нёсших флёр опасности всей своей сущностью. Белл прищурился.       — Мистер Рон! Мне кажется, я вас где-то видел. Вы никогда не были в Калифорнии?       — Я путешествую по США, детектив. Возможно, мы где-то встречались с вами.       Мужчина явно волновался. Легенда на этот счёт у него была, но её проработанность всё ещё была под вопросом. А этот проныра точно что-то мог знать — учитывая, что он присутствовал во время того самого побега.       — Хорошо… Не знаете ли вы, с чем может быть связано такое громкое покушение на вас и мисс Качински?       — У меня есть предположения, но…       — Молчите. Господа полицейские, я требую выдать мне Рона Цзинвэя. Для дачи дополнительных показаний.       — Есть, сэр!       — Прошу прощения?..       — Пройдёмте, мистер Рон. Я не причиню вам вреда.       Колонна, пополнившаяся ещё одним человеком, покинула участок. Полисмены только покрутили пальцами у виска, уже через сущие мгновения приступив к своей работе.       «Рон Цзинвэй» переживал, но его испуг не был достаточно сильным. Белл вряд ли работал на Паноптикум — хотя факт того, что его вызвали из Калифорнии для решения этого вопроса, мягко говоря, смущал. В Вайоминге таких далёких специалистов ещё не было.       — Мистер Рон, — сказал Белл с этим странным акцентированием, — я попрошу вас принять наше сопровождение. Если вы не возражаете, — указал детектив на стоявшее у обочины такси. Совершенно непримечательное, казалось бы.       — Разумеется, мистер Белл.       Колонна автомобилей устремилась по дороге.       — Хех. Странно, что вы не возражали, мистер Райт — вам ведь ещё подругу хоронить.       — Быстро работаете. Если вы не собираетесь убить меня или отправить в самую отдалённую дыру, я ещё успею вернуться к этому вопросу. Славная была девушка, жаль, что некому её упокоить.       — Согласен.       — Не боитесь, что мы можем к ней присоединиться?       — Машина бронированная. Даже если бы я хотел умереть, мистер Райт, на этом броневике мы бы проехали через Афганистан или поля Вердена.       — Хорошо, мистер Белл… Мне мало что известно. Жертва обстоятельств… Я так понимаю, вы уже знаете, что я не Рон Цзинвэй.       — Вот уж действительно таинство во плоти, — с нескрываемой долей сарказма ответил Белл, глядя в окно. — Видите ли, мистер Райт, я веду своё собственное расследование уже полгода. Пока результаты неутешительные. Если бы не моя решительность направиться в Вайоминг за вами, я бы утерял хвост.       — Папка всё равно у Интерпола, к сожалению. Вы мало что получили. Вам нечего тут ловить.       — Возможно… Но я удостоверился в том, что вы живы. А ваша информатор — мертва. Явно не тот статус-кво, о котором можно было бы мечтать.       — Давайте ближе к делу.       — Лос-Анджелес на грани бунта. В городе происходит хаос, срываются судебные дела, этим утром произошёл взрыв в офисе прокурора Эджворта…       — Майлз!.. Он жив?       — Не могу быть уверенным, но скорее всего на нём ни царапинки. Насколько я знаю, он осторожнее любой лисицы, когда дело доходит до таких моментов.       — Вы знаете его?       — Работал с ним какое-то время. Как-никак, я веду частную практику, и он нанимал меня… несколько раз.       — Хм? Вас нанимал окружной прокурор? Для чего?       — Наш общий знакомый, мистер Гэвин.       — Ах да. И что же вы расследовали?       — Всего ничего. Обстоятельства смерти его брата, Клавира. Яд — страшная вещь. К большому удивлению, отравительница Кадаверини была здесь не причём…       — Значит, вы в курсе. Поэтому решили забрать меня?       — Некоторые из них следят за вами. На случай, если вы решите вернуться под своим настоящим именем и передать что-нибудь ещё. Но едва ли эта охота была именно за вами в этот раз.       — Думаете? Разве не вы в данном случае должны меня допрашивать?       — Ах, если бы… Я прилетел в Шайенн из Лос-Анджелеса так быстро, как мог. У меня было несколько встреч тет-а-тет, на которые мне дал добро прокурор Эджворт…       — И что же вы можете сказать?       — Моё открытие было… интересным. Вы слышали о крахе мистера Портсмана?       — Жака Портсмана? Это тот прокурор-спортсмен… И что же он знает?       — Много чего. Вы знаете, когда я из английской полиции попал сюда, и даже когда служил истине в Британии, я не слышал таких проникновенных показаний. То, что он мне рассказал, способно раскрыть дело… благодаря его словам оно в шаге от раскрытия, на самом деле.       — В шаге от раскрытия? Что же он вам поведал?       Прочистив горло и выпив воды из бутылки, которая предусмотрительно таилась в пассажирском подлокотнике, таинственный сыщик заговорил.       — Жака Портсмана недооценивали все, кто его знал. В его дела входило гораздо больше связей, чем он хотел бы рассказать об этом…       — Например?       — Он работал с Триадами, Якудзой, и, как оказалось, Паноптикумом. У него были влиятельные знакомые в русской и армянской мафии! Которые, кстати, помогли ему с медалями. Так что его источник весьма надёжен. К тому же, я уже проверил некоторую часть информации.       — И вы хотите мне рассказать всё?       — Конечно. Вы последний, кто это знает. И, в общем-то, я не рассказал бы, не попроси бы меня один человек.       — Я бы поинтересовался. Но меня больше волнует история Портсмана.       — Хорошо. Он рассказал о том, что на вас охотится Тихоокеанская группировка Паноптикума, поскольку после конфликта с «Апологетом» вы попали под протекцию враждующей с ними мафии. Так вот, по его словам, после активизации ваших «друзей» в прокуратуре и следствии пошла цепная реакция, направленная на удар по Паноптикуму. Очень многие дела, считавшиеся нераскрытыми в течении последних двадцати лет, были раскрыты. Во многом это заслуга вас, и вашей подруги, преставившейся этой ночью. У неё, правда, связи были не менее широкие, чем у Портсмана…       — Не сказать, что я этого не знал. У неё была папка от «Белых кольев». Это оттуда?       — Отчасти. Она тоже работала информатором на нескольких людей, связанных с преступными организациями. Но её не стали преследовать после побега — как я знаю, это ваша заслуга.       — Ну… я бы не стал…       — Спокойно, мистер Райт, не отпирайтесь. Я на вашей стороне.       — Если вы знаете, что я помог, то зачем тогда спрашиваете?       — Я ведь не знаю деталей.       — А они нужны?       — Хех. Это глупый вопрос. Сегодня на кону стоит судьба всех верных правде людей Западного побережья, а вы отмахиваетесь от сбора деталей для помощи делу…       Белл казался человеком, внушающим определённое доверие — впрочем, явно меньшее, чем он себе позволял от человека, за которым вёл хвост. Своим вкрадчивым внешним видом он отчасти был похож на Шерлока Холмса. Их серьёзно отличали только более прямолинейный характер его реального последователя — во всяком случае, так он пытался заставить думать; и цвет волос. У Белла они были светлыми.       — Есть мысль, что вы слишком далеко заходите. Я не знаю вашего мотива, и уж тем более вашей причастности к расследованию. Хех, — горьковато сказал себе Феникс, тоже отвернувшись в окно и глядя на освещённые солнцем кварталы, — Сегодня я даже прокурору не могу верить. Контрабандисты, торговцы наркотиками, пешки тайных обществ, кровожадные убийцы… Моя подруга была приговорена к смертной казни за множество совершённых ею убийств и иных злодеяний, но для правосудия он сделала больше половины Лос-Анджелесской прокуратуры за последние десять лет.       — Я вас понимаю, мистер Райт. В моих руках есть то, что может отбросить все сомнения.       Из сумки, которая лежала у ног детектива, тот достал карточку. На секунду Феникс обратил внимание на то, до какого же блеска начищены туфли его собеседника — явно педантичный чистюля, раз будучи детективом ни одной пылинки не собирает.       — Вам знакома эта вещь?.. или сказать, улика?..       Перед тёмными глазами павшего адвоката показалась небольшая карточка розового цвета, по размеру подобная игральной. Вглядевшись в неё, он понял. Это та самая улика, которую Франциска когда-то унесла с собой.       — Вы… агент Интерпола?       — Да. Я не буду раскрывать вам всех подробностей, разумеется, но… до момента вашей инсценированной смерти за вами следили на каждом шагу. Если бы вы были убиты уже всерьёз, то дальше многие бы просто не пошли. Без вашей папки…       — Да, у меня есть свои связи.       — Знаем мы о ваших связях. Спасибо, мистер Райт…       — Всегда пожалуйста.       Машина остановилась у мотеля.       — Мы знаем, что вы остановились здесь. Благодаря вам мы имеем всю компрометирующую информацию на Паноптикум, мистер Райт. Мы позаботимся о том, чтобы мисс Качински, или же Калисто Ю, была предана земле в лучшем виде.       — Это немного неправильно. Обычно человек такого рода оставляет предсмертную волю.       — Некоторым людям плевать, где будут их хоронить. Мы так и не разгадали тайну её происхождения, чтобы спросить её родственников. Некоторые вещи останутся в секрете навсегда.       — Вы погребёте её в Лос-Анджелесе?       — Да. Она была ценным человеком… хоть я и переживаю, что после её смерти волна террора в сторону наших целей от этой вигилантки только усилится…       — Серебрянка…       — Да.       — Осмотрим место преступления?       — Хорошо.       — Дадите показания, и мы вас отпустим, куда захотите.       — Например?       — Лос-Анджелес. Наши враги на грани. Сейчас они уже идут на отчаянные меры, лишь бы прикрыть задницу.       — Давно мечтал спросить, как дела у этого лицемерного братоубийцы.       — Думаю, в палате ему будет, что от вас услышать. Публика будет встречать вас, как победителя, когда всё кончится.       — Хех. Если бы. Так что насчёт мистера Портсмана?       — Ах, да. Он сказал, что Кверкус Альба нашёл своего лучшего агента в одном из родильных домов Крыма, во время дипломатического визита в СССР в 1989 году. Её настоящее полное имя пока не определено, но удалось найти совпадение по генетическим материалам у представителей Франции. Её мать покончила с собой в начале 90-х, отец умер от ножевого ранения в 2006 году. Был наркоторговцем, пытался перевести огромную партию кокаина во Францию из стран Бенилюкса. Был пойман полицией за год до убийства, и сдал генетические данные. Потом экстрадировали в Россию. Кажется, были родственники с прошлым в ГРУ.       — Невесело… и в то же время занимательно. Предоставите мне полный документ? Или хоть какие-то бумажные данные?       — Разумеется.

***

Повествование от лица???

      — …Теперь убирайся. Я не хочу тебя больше видеть.       — Но…       — Я недостаточно ясно сказала? — возразила рыжеволосая заключённая. — УХОДИ. С ГЛАЗ. МОИХ. И. НЕ. ВОЗВРАЩАЙСЯ! ДАЙ СПОКОЙНО УМЕРЕТЬ!       — Ладно… Прощай, Далия Хоторн. И спасибо за всё. Надеюсь, ты найдёшь покой.       Они повесили её в январе. Одного из последних людей, про которого я могла сказать, как про любимого человека. Мать оказалась среди мёртвых полгода спустя.       Моя сестра ненавидела меня и страшно мне завидовала. Она хотела быть тем, что из себя, даже того не желая представляла я. Она говорила, что у меня есть жалость, сострадание, умение находить счастье в мелочах… что, возможно, спасло меня от её судьбы. Она ругала меня за покорность, но при этом сама с радостью бы прекратила свою дорогу по головам, если бы знала другой выход подальше от нашей безумной семейки, нищеты и этого педофила Терри.       Каждый раз, когда я нажимаю на спусковой крючок и чьи-то мозги вновь превращаются в разливающийся вокруг пунш, я вспоминаю слова, которые я говорила на суде, где Далия Хоторн вспоминалась в последний раз перед тем, как превратилась в блуждающего фантома где-то между бытием и Сумеречным царством. Я вспоминаю свою клятву — пожертвовать жизнью себя или других, лишь бы Финни был жив. Я уже нарушила её по глупости. Никогда больше.       У меня уже нет приёмника. Мой таинственный информатор больше не отвечает — наверное, её убили. Вскоре после новости о том, что Финни, за которого я рьяно мстила этой чёртовой стране и её мерзавцам. Совпадение? Ах, если бы. Блаженны совпадения в мире тех, среди кого я не считаюсь никем, кроме таинственного судьи.       Очередная порция патронов в винтовке заставляет меня задуматься: а был ли путь назад? Был ли путь в ту самую, беззаботную жизнь, где я и Финни могли бы быть вместе? Без угрызений совести, без вины, без тюрьмы… без очередного краха, нервных срывов и борьбы со всем миром за любовь…?       Выстрел. Свист пули. Попадание «в яблочко». Ещё один мертвец, и разбегающиеся в панике люди. Пути назад точно нет. Вперёд — тоже. Я никогда не смогу забыть ту цену, которую заплатила за хорошее будущее — едва ли не соразмерную. И даже молитвы или спиритические сессии не смогут меня спасти от наказания в том случае, если меня поймают. Я пролила слишком много крови — так много, что если бы меня ею окутало, я бы утонула.       Но я точно знаю одно — я всё ещё жива, и Финни, жив или мёртв, всё ещё нуждается в спасении своего имени. Я достану его из могилы, если потребуется… в конце концов, он был последним человеком, что связывал меня с кисло-сладкой, но обыденной и рутинной реальностью, в которую я хочу вернуться каждую холодную ночь, когда за меня на улицах говорит моё таинственное прозвище.       У меня была мечта о путешествиях, о новом мире за пределами такого прекрасного, но закрытого храма. О большой любви и авантюрах, интересной жизни… хаха, знала бы я, как оно сбудется…       Новости, которые я смотрю в перерывах между путешествиями среди мотелей Америки, не удивляют меня никаким образом. Загадочное убийство в Шайенне, привлёкшее внимание Интерпола. Некий Рон Цзинвэй, как единственный свидетель. Расстрел машины Гэвина в Лос-Анджелесе, и суд над представителями Пантоптикума. Знали бы они, сколько крови было пролито ради того, чтобы можно было безопасно навестись на след хотя бы мелких сошек.       Завтра как раз состоится мой отъезд в столицу Вайоминга. Один из последних в моей карьере самозанятого киллера. Я не заслужила этого, и мой Финни тоже едва ли этого хотел тогда, когда мы сидели у пруда в парке и мило шептались друг с другом о любви. Возможно… всё-таки между мной и Далией есть нечто общее. Мы обе готовы на крайние, необъяснимые и безумные меры во имя нашей цели. Справедливой или нет… в этом мраке некому уже решать, насколько тот или иной поступок морален или справедлив.

***

3 апреля 2020 года

Где-то в австралийской пустыне

      Любой, кто был в Австралии хоть когда-то, прекрасно понимал, насколько она отличается от всего мира. Государство-материк, инверсия зимы с летом, готовая убить природа… Не говоря уже об отдалённости этого места. Исторически факт того, что в Австралии говорят по-английски — из острова, казалось бы, изгоев европейского континента, является большим успехом, если смотреть на века континентальной дипломатии.       И несмотря на то, что «страна эму и кенгуру» определённо является одной из богатейших и сильнейших стран в мире, в ней много мест, ещё не освоенных человеком. Чего стоит пустыня.       От Элис-Спрингс до очень отдалённого ранчо пролегала дорога в сто сорок километров, больше половины из которой приходилось на безумное бездорожье в песчаных дюнах и скалах. Оно и понятно — в эту глушь никакая трасса не проведёт. В основном люди сюда прилетали, и цель у них была отнюдь не простая — третьего апреля должно было состояться заседание, которое бы решило судьбу Паноптикума раз и навсегда. Слишком многое всплыло наружу, и слишком многому нужно исчезнуть, дабы не компрометировать солидных господ. Сильных мира сего волках в овечьей шкуре, последних из оставшихся небрежно прикрывающих тылы.       Грайс Эминенс помнил, какое указание давал своим людям. «Возьмите её. Этот общественный защитник замечательный адвокат, если на него надавить». Они сделали всё в точности, как он просил. Теперь Рэймонд Шилдс скован страхом, и вынужден защищать преступников? Едва ли это на самом деле решило проблему — всего лишь окружной прокурор Майлз Эджворт и его друзья из слишком много позволивших себе членов Интерпола никогда больше не дадут спокойно спать. Их организация напоминала чью-то подставу, но всё, что делали члены Паноптикума, тасуя карты для исчезновения свидетелей — завязывали петлю вокруг своей шеи.       Так или иначе, даже если процесс будет выигран — им предстоит сбросить из-под ног стул, фигурально выражаясь. Хотя больше это похоже на отрезание пальца. Именно вопрос самой доходной группировки будет решаться.       Эминенс был уже не самым молодым человеком. На волосах просматривались пучки седины, особенно укрупнившиеся после недавних событий. Бессонница одолевала тело, и глаза окружали тёмные мешки. Выражение лица было мрачным. Вне этого, впрочем, он выглядел хорошо: прилизанные волосы, костюм от прекрасного портного, туфли из крокодиловой кожи.       И сумка, в которой он хранил документы. Если бы не отсутствие значка на его груди, его можно было бы счесть за адвоката. Одного из тех ребят, к которым относится Крис Гэвин.       Грайс никогда не терял того влияния, которое имел. Луизианец Эд обеспечил полную безопасность этой встречи, сдержав своё обещание. Его люди на местах в Западном побережье продолжали вести поставки, несмотря на вызванную Серебрянкой бурю потерь…       Но когда под его ногами началась трястись почва, партнёры, словно шакалы, готовы были наброситься с клыками на сферу влияния соратника. Это напоминало ему Рим, как и вся история этого проекта. Теперь, похоже, они достигли терминальной стадии, называемой Тетрархией. Проще говоря, многоцарствием.       Шаткое положение могло быть быстро завершено. Стервятники из соперничающих организаций и клик в американских и международных агентствах легко были готовы закончить их судьбу. Волны террора, окутавшие улицы Америки в последний год, только доказывали необходимость этого. А всё это началось из-за того, что какой-то адвокат с опытом в едва три года лишился значка из-за подставы другого!.. если бы не это обстоятельство, не было бы ни Эджвортов, ни интерполовцев, ни Серебрянки, ни внимания в прессе. Не было бы повода обглодать кости слабого.       Была ли это карма, которой не существует? Едва ли. Скорее шахматный «зевок», стоивший всей партии. Эминенс направлялся на мероприятие, не тая особых надежд, и прекрасно понимая, что начальство в случае чего свалит всех собак на него, несмотря на его и так излишне жёсткие методы.       Когда его вертолёт прибыл на ранчо, многих воротил ещё не было и в помине. Некоторые поприветствовали его; другие молча сопроводили взглядом до его места за этим круглым столом.       Сегодня их Круглый стол переживал не лучшие времена. И его собственная битва при Камланне, похоже, значительно отложится.       Если бы он только знал, что один его подчинённый допустил ошибку, позволив Эджворту обнаружить местоположение похищенной Кейтрин Холл и державших её головорезов… вполне вероятно, лишь больше уверился в том, что сегодняшний день только сожжёт все слабые мосты.