Аврора х Авалон: Закат Северной Звезды

Пребывание в Алфее подходило к концу. Даже сражаться с ночными тварями в Траглáвском ущелье мне теперь показалось бы сущим пустяком, — шутила я про себя, — но в этом была и доля правды. Я действительно чувствовала себя изнурённой, по большей части тем, что каждый раз, видя Палладиума, я не могла удержаться и вспоминала время, которое мы провели вместе, а затем неизбежно платилась за это, хоть и не такой острой, как обычно, болью в груди. Но я не хотела затворничать. Если долгие месяцы нашей разлуки не помогли мне унять чувства к нему, то я была уверена, что уже ничего не поможет. Закрытые двери комнаты не могли спасти меня от моего положения, и я с удивлением для самой себя обнаруживала, что больше не хотела быть так одинока. И Авалон мне немало в этом помогал, сам того не сознавая. Паладин пригласил меня на праздничный бал, который Алфея готовила в последний день недели Магии, и я решила ему не отказывать. Мы не заходили дальше простого общения, но я знала, как будет больно Палладиуму видеть меня в его компании, знала и всё равно шла на это. Чтобы быть свободными, нам нужно было, чтобы между нами образовалась непреодолимая пропасть. Его коллега сново оказался как нельзя кстати. Я стояла перед зеркалом. Ткань платья изящно облегала фигуру. Узкое в груди, оно становилось более свободным к низу, раскрываясь, словно бутон каллы. Я одела несколько тонких серебристых цепочек с крохотными ледяными кристаллами, забрала волосы, оголяя спину, и была готова идти.  Все уже собрались, и Фарагонда поднималась на сцену, чтобы начать банкет с торжественной речи. Авалон ждал меня у главного входа в праздничный зал. Я появилась, нарочно окружив себя атмосферой морозного вечера. Холод мягко кольнул его кожу, и паладин обернулся, чтобы встретить меня. Статность, подумалось мне. Он смотрелся, как высеченная в мраморе скульптура персонажа из легенд Древней Греции, или как сам король Артур. Авалон учтиво поклонился и взял меня под руку. — Вы волнуетесь? — он заметил лёгкую дрожь в моём теле. — Давно не была на вечерах… Паладин был одет в белоснежный костюм. Его украшали отполированные серебряные детали. Рубашка была бледно-голубого цвета, словно он пытался угадать, в наряде каких оттенков собиралась прийти я. Его попытки быть очаровательным казались даже слишком навязчивыми, и это не могло меня не забавлять.  Мы прошли в зал и сели в самом конце. Мисс Фарагонда начала выступление. Я оценила, какой красивый был на ней лавандовый костюм.  — Вы великолепны, — шепнул мне на ухо паладин, на что я улыбнулась уголком губ.  Он придвинулся ближе ко мне. Его дыхание теплом ощущалось на коже, и от каждого его слова веяло тонким ароматом, напоминавшим мне дикий шалфей.  — Сейчас банкет, а затем танцы. Надеюсь, я ещё не растерял все мои навыки, — шептал он. — Вы танцуете? — Немного. В основном вальс. — Что это?  — Я вас как-нибудь научу, — пообещала я, борясь с рассеянностью, и коснулась его плеча. — Но сегодня вам придётся учить меня местным танцам.  — Вы в надёжных руках.  Я старалась не искать Палладиума, но мы всё равно встретились взглядами. Ему очень шёл его пшеничного цвета костюм из плотного материала. Эльф сидел где-то далеко в передних рядах, где собиралось большинство его коллег. Я видела Флору, которую сопровождал её специалист, принцессу Рокси и ещё нескольких незнакомых мне лиц. Они все цвели и пахли жизнью, теплом летних полей. Я чувствовала себя такой отдалённой, словно смотрела на них не с расстояния половины банкетного зала, а почти из другой, совершенно иной Вселенной. Мне неприятно было это чувство, но я улыбнулась, заглядывая Палладиуму в его бездонные янтарные глаза. Но не стоило этого делать. Оторваться от них я уже не могла. В этот момент Авалон придвинулся ещё ближе, начал о чём-то рассказывать, однако я уже не слышала его слов. Палладиум отвечал мне немым взглядом, и в одном нём читалось столько тоски, сколько моё ледяное сердце не могло выдержать. Фарагонда закончила речь, и бал был объявлен открытым. Авалон встал из-за стола, заслонил Палладиума и подал мне руку. Я словно вернулась в реальность. Скрепя сердцем, я приняла предложение, и паладин повёл меня в танце. Музыка лилась мелодией зачарованной флейты. Авалон вёл меня в танце настолько умело, что я невольно чувствовала, что почва уходит из-под ног. Будто мы танцевали знаменитый на Тир На Ног крылатый вальс, отрываясь от земли и устремляясь в вышину. Я старалась смотреть только на профессора, отгоняя любые иные мысли. Первые два танца были окончены, и мы взяли небольшой перерыв. Я оставила Авалона в окружении коллег и отошла к Сибилле с Дианой.  — Значит, это твой новый интерес? — подколола фея природы. — Ты меняешь мужчин быстрее, чем сезоны меняются в году.  — Заканчивай, — я помотала головой. — Ты лучше иди с кем-то потанцевать. Мисс Фарагонда пригласила мужчин из Красного Фонтана. Многие из них вполне ничего.  Диана прорычала на меня в ответ. Я пригубила бокал, чтобы скрыть хитрую улыбку. — Что насчёт тебя, Сибилла? — А?  — Не обращай внимание, Аврора, она сегодня весь день такая, — вставила Диана. — Приём, Сибилла, мы впервые за долгое время оказались на балу. Давай отдохнём.  Диана взяла её за руку. — Идём танцевать!  Диана и Сибилла растворились в толпе. В зале становилось жарко, и я решила ненадолго выйти на балкон подышать воздухом. Это было моё самое долгое пребывание вне стен Ледяной Башни за последние два года. Кожу непривычно пощипывало от тёплого климата. Над горизонтом висела полная Луна, и я продолжала поражаться, во скольких же многих аспектах мир на Земле, Тир На Ног и в Магиксе был похож. Я протянула руку вперёд, словно могла коснуться звёзд, разноцветной россыпью сверкающих в ночной вышине. Загадка сотворения миров. В Магиксе бытовало мнение, что всё началось с Дракона, но был ли он первоистоком или же это просто поверие, удобно описывающее всё и сразу? Позади себя я ощутила тёплую энергию; на момент я забылась и, ещё не повернувшись, заговорила: – Уже заскучали, профессор Авалон? – Без тебя я всегда тоскую… Это был голос Палладиума. Он прошёл на балкон и закрыл за собой стеклянную дверцу. Я с замиранием сердца смотрела на него, такого родного, знакомого, объятого серебристым светом луны. Он держался поодаль, и я тоже осталась стоять неподвижно. – Зачем ты пришёл? – Не говори, что теперь ты всегда будешь начинать наш разговор с этих слов, – он сложил руки за спиной. – Я понимаю, в какое положение ставлю тебя, приходя вот так, без предупреждения, но иногда мне кажется, что другой возможности поговорить с тобой мне уже не представится. Я теряю тебя, Аврора. Я уже тебя потерял. Он опустил глаза в пол. На длинных пшеничных ресницах заиграли блеск лунного света. От эльфа веяло жаром, словно он танцевал без продыху часы напролёт, но это была лишь иллюзия, лишь моё восприятие. Я знала, что он не пригласил ни одну девушку на танец, что стоял у стены в одиночестве или беседовал со своими коллегами. Занимал себя, чем угодно, чтобы не видеть меня в компании Авалона, чтобы не чувствовать боль. Что же нам нужно было ещё, чтобы разорвать эту связь между нами? Чтобы забыть друг подругу и научиться жить заново?  – Мне жаль, – я прошептала. – Мне правда жаль. Я должна была оттолкнуть тебя, когда всё ещё только начиналось. Тогда бы между нами не было этих неловких пауз, этого тяжёлого молчания… и гнетущего чувства измены.   — Это не измена, — он сам не верил своим словам. — Я пришёл не потому, что ревную, Аврора, вернее, не только поэтому. Авалон мой друг… Хороший друг, если честно. Я особо не рассказывал тебе о нём, мы не просто коллеги… Мне стало неловко от одних только этих слов. Палладиум продолжал: — Он хороший мужчина. Я уверен, что он мог бы стать отличной партией для тебя, к тому же, он признавался, что хотел бы остепениться, заплыть в тихую гавань, так сказать… — Тогда он выбрал очень неверный вариант. Я отвернулась и сложила руки на перилах балкона. Палладиум подошёл ближе и встал рядом со мной.  — Дело в том, что оно того не стоит. Любовь не стоит твоей боли, Аврора. — Какая любовь, Палладиум, он не будет меня любить, и я его тоже. Это просто средство заполнить пустоту внутри. Не знаю, что он тебе наговорил по поводу серьёзных планов, но я пока не видела ни одного намёка на это. Он не станет тем, кто полюбит меня, — я повернулась к эльфу, — и я не отдам ему моё ледяное сердце.  Я хотела коснуться его. Хотела вновь ощутить тепло его объятий, услышать, как он нежно шепчет моё имя, пока наши тела сплетаются в узах любви. Я думала, что после смерти Тэмина никого не смогу полюбить, но как я ошибалась. Он освещал мой день. Всё, чего я хотела, было в нём, в эльфе, стоявшем в шаге от меня, но я не могла дотянутся. — Ты выглядишь великолепно, — он протянул ко мне руку и почти коснулся щеки. — Если что-то разобьёт это проклятье, Аврора, я буду ждать тебя в вечности… А пока будь свободна, но не дай нашей истории повторится.  Приходилось бороться с желанием схватить его за руку. Вцепиться в губы и позволить себе целовать его страстно, всепоглощающе. Нам не быть вместе, у нас не было и шанса на совместное счастье. Боль в груди начала нарастать. Уже только думать и представлять, какого это снова быть рядом с Палладиумом, призывало Вьюгу. Она была словно коршун, насмехалась над моей любовью, и ждала её неминуемой скорой кончины, чтобы вцепиться в холодеющий труп и склевать то, что от неё ещё оставалось. Лёд сорвался с кончиков пальцев, оставляя морозные глыбы за моей спиной.  — Нам надо разойтись, пока я не сделала что-то, о чём мы с тобой пожалеем, — холодно процедила. — Я буду осторожна, Палладиум. Но больше не приближайся ко мне.  Вьюга завыла над крышей, согнала желтеющую листву с деревьев и потоком белоснежных искр поглотила меня. Я не должна была на него злиться, я любила его, но когда Вьюга снова поглощало меня силой своего проклятья, всё, о чём я могла думать, это как всех ненавижу. Пытаясь прекратить думать об этом, я позволила снегу нести мой разум над кронами вековечных деревьев, а затем материализовалась в тени открытого коридора Алфеи. Сверху доносился шум праздника, но всего, чего хотелось мне, это разрушать. Оставить от школы и всех в ней лишь груды обледенелых останков. — Аврора, хватит! —  до крови вонзила ногти себе в ладони. — Это то, чего хочет Вьюга, но я не дам ей меня победить… — Мы все что-то теряем, когда принимаем Вьюгу, — прозвучало у меня в голове голосом одной из старых хранительниц, — у меня Вьюга отняла сострадание, и я превратила жизнь моих стражниц в настоящую пытку… Твоя мать чуть не уничтожила остров, Аврора. Стань последней среди нас, кто по Её велению отнимает жизни… Слова моей предшественницы, брошенные на смертном одре. Когда проклятье Вьюги спало, груз всех совершённых злодеяний обрушился на неё и поглотил с головой. Могущественная фея Льда ставшая в день беспомощной. Смогу я избежать этой участи? Я была готова захлебнуться в этой муке, но чувство чьего-то присутствия кольнуло и отрезвило. Кто-то был совсем рядом, тот, кого не должно было быть в школе в такой час.  В тени стен Алфеи я заметила движение. Чёрный силуэт проскользнул в приоткрытое окно на первом этаже. Гнев и боль отступили. Вьюга застыла за моей спиной, не коснувшись меня своими когтями. Инстинкты кричали, — это было опасно, и мне была знакома эта энергия.  Элегантное вечернее платье сменилось формой старшей феи. Я выпустила ледяного ворона, чтобы он нашёл и оповестил Диану. Беззвучно он взмахнул крыльями и взмыл в воздух. Со стороны лестницы раздались шаги. Я чувствовала, как с каждой секундой, энергия неизвестного удаляется от меня, но знакомый голос заставил меня помедлить. Авалон сбежал с лестницы. Вид его был встревоженным. Казалось, он искал меня.  — Госпожа Аврора, я видел следы льда на балконе, вы… ваши руки… Только теперь я заметила, сколько обледеневшей крови осталось на моих ладонях. Я стряхнула её. — Кто-то пробрался в Алфею, у меня плохое предчувствие. Сообщите обо всём Фарагонде и подготовьтесь оборонятся. — Вы же не собираетесь идти туда одна? — паладин преградил мне путь.  — Именно это я и собираюсь делать. — Мне стоит напоминать, что вы находитесь в Алфее, и это не ваша прерогатива защищать школу?  Я покривила бровью в ответ на его ставший строгим тон.  — Возможно, я бы постояла в стороне, если бы защита вашей школы была достаточно хороша, чтобы не допустить вторжение, — я сделала шаг навстречу и коснулась кончиком пальца его галстука, — Не говоря уже о том, что я чувствую тёмную магию Острова, Авалон. Это более, чем моё дело, — мои глаза засияли светом. — Предупредите Фарагонду и остальных. И если успеете, до того, как я сама со всем разберусь, добро пожаловать составить компанию.  Я взлетела и бросилась в погоню, оставляя Авалона позади. Неизвестный уже успел скрыться в библиотеке, но я всё равно могла выследить его по смердящему запаху тёмного колдовства. Это без сомнений должен был оказаться маг, возможно, один из старых приспешников Иллидиса, которого мы не смогли поймать и убить. Впрочем, когда я влетела в тёмный просторный зал, мне было совсем не важно, с кем конкретно предстояло сразиться. Я просто хотела битвы, и эта жажда застилала глаза. В помещении, казалось, никого не было, но след магии развивался медленно и пока всё ещё витал в воздухе. Я вскинула два ледяных клинка, готовясь к атаке, но на меня никто не нападал. Неизвестный уже точно должен был заметить, что я пришла следом, и чем дольше я стояла в тишине, тем больше всё походило на ловушку. Я понизила температуру в библиотеке. Только тогда в нескольких метрах от меня показался прозрачный силуэт, который очертил иней и подсветила Луна.  – Попался. Я ударила каблуком по полу, и ледяные глыбы выступили из-под мраморных плит. Неизвестный отшатнулся и только стол позади него не дал ему упасть. Он сбросил с себя снежинки и полность исчез. – Долго играть в невидимку не получится, – усмехнулась я, скользя взглядом по стеллажам с книгами. – Если я не смогу тебя увидеть, то выйдет почувствовать. Я опустила температуру ещё, и тёплая кровь в его жилах начала его выдавать. Сердце билось быстро. Он боялся за свою жизнь так, как не боятся профессионалы и бойцы. Этот был неопытным и трусливым. Адреналин гонял кровь по его жилам, и она рывками приливала к вискам. Закрыв глаза, я буквально могла видеть его. Я ощутила азарт и, наконец-то, напала. Он выставил вперёд два клинка, отражая атаку. Я выпустила ледяное лезвие, поймала ниже и нанесла удар в грудь. Горячая кровь.  — Теплокровная тварь!  Я отбросила его в сторону. Книги повалились ему на голову и силуэт, до этого казавшийся идеально прозрачным, начал проявлятся. Он сидел, склонив голову, облачённый в старый ободранный плащ. Вместо одежды – обмотки, на поясе ножны с кинжалами, на руках – старые перчатки в дырках. Он сплюнул кровь. Лёд приковал его к полу.  — Готовишься принять свою смерть? Подними голову, чтобы я тебя видела!  Ледяные иглы впились в его грудь, заставляя издать сдавленный крик. И хоть лицо его скрывала грязная тряпка, я узнала эти глаза.  — Медиус? — Ты должен быть мёртв. — От покойницы слышу, — он сплюнул кровь.  — Кто тебя сюда отправил? — Может, поговорим лучше о тебе, Аврора? Ходят слухи, ты стала хуже управляться с Вьюгой? Это правда? Ха-ха!  — Не заговаривай мне зубы!  Я схватила его в ледяные тиски.  — Медиус Дорн, — выплюнула имя, — пешка Огрона из Дитроса. Как ты выжил? Я принесу твою голову Моргане на блюдце, но до этого я заставлю тебя говорить! Кровь брызнула на тряпку, скрывающую его лицо, но Дорн лишь рассмеялся. — Думаешь, моя голова тебе так легко достанется? Я не тот, каким был раньше, Аврора. Я лучше. Сильнее. Могущественнее!  И с каждым словом сила прибывала к нему. Дорн расколол лёд, но я не собиралась давать ему подниматься.  — Ледяное копьё!  Его прибило к стене. Глаза налились кровью, вены вспухли на лбу и он расхохотался, словно безумец. Медиус Дорн был не бойцом, я это знала, откуда в нём была эта сила терпеть столько боли? — Кто тебе отдаёт приказы!? Говори!  — Подойди и узнай сама!  Он начал кашлять. Кровь пропитала тряпку на его лице. Что-то словно пыталось вырваться изнутри, и с трудом продирало себе путь из его пищевода.  Я подняла руки и была готова сомкнуть над его головой ледяную тюрьму, но рой насекомых вместе с брызгами грязной крови вырвались из его глотки.  — Нет!  Я выставила перед собой ледяную стену, но было уже поздно. Капли его крови, будто яд, попали на кожу, заставляя её плавится. Меня одолела слабость. Лёд в мгновение обратился водой. Медиус отряхнулся и промокнул губы рукавом. У него почти не было зубов, только черные, заострённые клыки. — Он говорил, что это сработает! И я одолел тебя, Аврора!  — Кто… он, — я опускалась на пол, не находя в себе силы стоять, — Огрон? — Ты правда так уверена, что он выжил?  Вьюга забилась далеко на задворках моего сознания. Чем бы он ни проклял меня, это работало безупречно. Я чувствовала боль внутри такой силы, какой ещё не испытывала никогда. Вьюга страшилась и её голос впервые за долгие годы затихал по чьему-то чужому велению. Это не она решила оставить меня, это её заставляли боятся. С кожи и волос потекла вода. Я задыхалась, но даже не могла звать на помощь. Мне гулом в ушах повторились слова Медиуса. О ком он говорил? О своём новом владыке? Или об Огроне, который смог-таки выжить в Омеге? Я не могла позволить себе проиграть. В Магиксе, где-то на всей планете, точно должен был быть лёд!