Аврора х Авалон: Закат Северной Звезды

— Каков бы ни был предлог, но я не могу в сложившихся обстоятельствах дать доступ в секретный архив и запретную секцию библиотеки, — строго, но с сожалением заключила директриса, в который раз отклоняя мою просьбу. — Мне очень жаль, профессор Палладиум. Когда ситуация прояснится, я обязательно предоставлю вам вход.  Гризельда смотрела на меня даже с намёком на жалость. Это унижало моё и без того невыгодное положение в глазах женщин ещё большое. Но мне нужно было попасть в архив, хотя — я окинул кабинет директрисы усталым взглядом — куда я так спешил? Аврора жила с этим проклятием на протяжении сотен лет, и провести ещё несколько месяцев под его действием ей точно было под силу. Но меня распирало изнутри чувство, что я вот-вот могу опоздать, и она — такая совершенная, такая любимая — растает навсегда. Я проклял Авалона в уме. Гризельда покривила бровями.  — Прошу простить, директриса, — я склонил голову. — Понимаю, в какое положение ставлю вас этой просьбой. И осознаю груз последствий, который с ней сопряжён.  — Это хорошо, — ответила Фарагонда, ожидая от меня не меньшего, чем рационального отношения к ситуации. — Я буду ждать, когда доступ для профессоров в архив будет снова возобновлён. Известите меня первым делом, прошу.  — Непременно, профессор Палладиум. Гризельда, проводи профессора, пожалуйста. Мне нужно ещё поработать. — Слушаюсь, директриса.  Мисс Гризельда, хоть и была худой и сухо сложенной женщиной, но когда она пошла в моём направлении, инстинктивно захотелось отступить назад. Я позволил ей пройти вперёд меня и вышел из кабинета следом. Гризельда некоторое время шла рядом со мной молча, и на половине пути я понял, что женщина как-то подозрительно долго сопровождала меня в интересующем меня направлении, хотя я ни разу не упоминал, что был намерен навестить кабинет мисс Барбатеи. — Откуда вы знаете, что я иду в библиотеку? — спросил я, остановившись на лестничном пролёте у небольшого окна, выходившего на задний двор Алфеи. — Куда может ещё отправляться эльф в поисках запретных знаний? Я просто логически предположила ход ваших мыслей, профессор.  — И вы не правы, если думаете, что я намеревался уговаривать мисс Барбатею всё же передать мне ключ от запретной секции. — И правильно. В целях безопасности мисс Фарагонда всё равно изъяла ключ у мисс Барбатеи, и теперь он хранится под её личной охраной, — она поправила очки. — Что же вы тогда собирались делать?  — Я… я хотел спросить, какие другие библиотеки знает мисс Барбатея… У меня опускались руки. Если я хотел снять проклятие Вьюги с Авроры, то мне требовались по-настоящему древние и могущественные знания. Но нигде, кроме Алфеи и Запретного Леса Эльфов, я не мог так легко получить к ним доступ. И если на то, чтобы не желать идти в запретный лес, у меня были свои причины, то крушение последней надежды в виде алфейской коллекции древних манускриптов я не мог предвидеть. Гризельда окинула меня взглядом почти безразличным, строгим, какой был присущ её образу, но вдумчивым. По всей видимости, инспектриса снова пыталась логически предположить ход моих мыслей, но, ради того, чтобы облегчить сердце в первую очередь, и уже затем, чтобы избавить её от мучительных дум, я решил объясниться: — Мне нужно найти способ побороть одно очень древнее проклятье, мисс Гризельда. Я сомневаюсь, что работы о нём вообще существуют, поэтому мне предстоит, возможно, стать первооткрывателем. Но я должен найти рецепт, а если не найти — создать его!  — Вы говорите одержимо, профессор Палладиум, это подрывает ваш рабочий авторитет.  Я нахмурил брови. Она была права. Я загнал сам себя в угол в попытках спасти Аврору. Нет! Кого я обманывал! Я хотел превзойти Авалона, чтобы не дать ему обладать моей женщиной. Иначе как было объяснить, что я смиренно жил год после нашего с ней расставания, и вознамерился всё исправить лишь тогда, когда подле неё оказался мой друг. Ощущение собственной ничтожности оказалось губительно неприятным. Я дал себе слабину. Дал гневу и ревности поглотить меня, и это было недостойно. Не такого эльфа полюбила Аврора. Не такому предстояло её спасти.  — Вы правы..., — я склонил голову. — Зачем быть таким драматичным, профессор Палладиум? Где вы впитали подобные манеры?  Я горько улыбнулся, не зная, что ответить, но каким-то немыслимым образом слова мисс Гризельды утешили меня и подбодрили. Я прошёлся рукой по волосам, убирая с лица пряди, и тяжело вздохнул. — Я всё равно навещу мисс Барбатею, может быть, у неё найдётся для меня хороший совет. — Как вам будет угодно, — ответила завуч и шагнула на ступеньку выше меня. — Помните, что я преподаю защиту от тёмных искусств. Если задача, которую вы пытаетесь решить, лежит в моём профиле, вы знаете, где меня найти. — Благодарю, мисс Гризельда…, — только успел сказать я, как она замаршировала строгой походкой на третий этаж. Я выпрямился, чувствуя прилив энергии, и поспешил в библиотеку. Мисс Барбатея после случая с Дорном закрывалась очень рано, и я боялся опоздать. В библиотеке стояла тишина. Несколько парящих магических сфер освещало приёмную, за столом посреди которой сидела хранительница книги и знаний. Мисс Бабиатея, рассеянная по натуре, была так погружена в процесс каталогизирования прибывших на днях новых учебных пособий, что совсем не заметила, как я прошёл по красному ковру через золотую арку и остановился ровно в шаге от её стола заваленного бумагами и книгами. Стоило мне прокашляться, как женщина подняла на меня свои тёмные глаза и через плотные линзы очков вопросительно посмотрела.  — Вы не получили разрешение? — уточнила она, заранее зная ответ. — Нет, к сожалению. Но я поддерживаю оправданность данных мер.  — Чем тогда могу вам помочь, профессор Палладиум? — она отложила бюллетени и списки и со всем вниманием обернулась на меня. — Может быть, в нашей открытой коллекции найдётся то, что вы ищите? — Честно, я сомневаюсь, но стоит попробовать.  — Пожалуйста, — она указала на золотой пьедестал, расположенный по центру левой залы. — Вы знаете, как им пользоваться.  Я кивнул и направился к пьедесталу, оставляя приёмную и заведующую библиотекой позади. Он был таким же, каким я его запомнил с первого дня, как вошёл в стены Алфеи. В школе многое изменилось: форма и цвет куполов, входные ворота, профессорский состав и ученицы, директрисы, но он — золотой магический постамент — был одной из немногих вещей, что оставались неизменными. Приятное чувство ностальгии кольнуло сердце. Я поднялся на единственную ступеньку и произнёс: — Проклятье Вьюги.  Свет над постаментом засиял ярче. Незримая энергия прошлась по книжным стеллажам, углубляясь в лабиринты коридоров, но ни один результат по запросу не был найден. Я попробовал несколько аналогичных, подбирал схожие по смыслу формулировки и уже отчаялся что-либо найти, как мисс Барбатея вышла из-за угла и поспешила ко мне семенящей походкой. — У вас необычный запрос, — пояснила она глубину своего интереса. — Вы уже не первый, кто ищет информацию о Тир На Ног. Боюсь только, наша коллекция не сильно богата литературой об острове.  Я не стал спрашивать, ведь и без того становилось понятно, что это Авалон был тем первым, кто изъявил желание узнать больше о загадочном измерении, и невольно скривил недовольную физиономию. На моё счастье, Барбатея была так занята помощью в поиске хотя бы крупиц информацию по искомому вопросу, что совсем не заметила этого.  — Вы знаете другие библиотеки, в которых могли сохраниться старые документы о Тир На Ног? Она поправила очки и призадумалась, сдвинув брови к переносице. Мысль озарила лицо: — О да! Как я могла забыть. Вам нужны библиотеки планет в поясе Афероны.  — Пояс Афероны?  Я следовал за увлечённой женщиной, пока она призывала к себе книги и атласы со всех сторон. Одна из карт, достаточно ветхая, чтобы я не рискнул прикасаться к ней руками, раскрылась перед нами, и заведующая библиотекой подсветила часть Вселенной Магикс, подписанную как Пояс Афероны. Это была по меньшей мере галактика. И по удалённости от центра измерения — планеты Магикс — я мог понять, что она находится почти на самом краю, а значит, вполне вероятно, близко к Тир На Ног.  — Вот в этой зоне, как мне объяснил профессор Авалон, раньше находился портал в измерение Тир На Ног. Где-то у меня была карта получше…, — ещё один древний свиток взлетел и распахнулся. — Это планета Дитрос, та, с которой прибыл этот преступник. — Медиус Дорн… — А это Айрон, Саттина и Христалия — три самые древние и единственные до сих пор обитаемые планеты в поясе Афероны. Если у кого и сохранилась информация об острове, так это у них. Другой вопрос, — она пожала плечами, складывая магией карты, — согласятся ли они её разглашать. Планеты слишком удалены от Магикса, исторически сложилось, что мы имеем с ними слабую связь. — Думаю, мне предстоит это выяснить. Вы настоящая спасительница, мисс Барбатея.  Она мило улыбнулась и, отправив заклинанием атласы восвояси, вернулась к своей насущной работе. Помощь мисс Барбатеи на самом деле была неоценимой, но в контексте событий я не мог позволить себе оставить школу надолго, особенно, пока профессор Авалон не вернулся назад. И пока я ждал подходящего момента, мой друг отправил срочную посылку директрисе, и мне сразу нашлось, чем себя занять.  — Образцы крови и тканей Медиуса Дорна? — Фарагонда утвердительно кивнула.  — В письме Авалон также доложил, что при желании наш эксперт может осмотреть тело в их морге. Я бы советовала вам отправиться. — Но профессора Авалон… — Профессор Авалон не проводит вскрытий и магического анализа останков, в отличае от вас, профессор Палладиум. На Тир На Ног он в качестве дипломата.  Она переложила бумаги с одного края стола на другой. — Я не возражаю, просто удивлён. Я думал, что как можно большему числу преподавателей стоит оставаться в стенах школы, пока не будет ясно, что привело сюда Дорна. Она пожала плечами и спустила очки, чтобы расслабить зрение.  — Я полагаю, что профессор Авалон может быть прав. Время нападения совпало с присутствием в школе Верховных Фей Острова. Высока вероятность, что Алфея стала местом происшествия по стечению обстоятельств, а не по злому умыслу. Мисс Барбатея не нашла следов магии на книгах. Но, как бы то ни было, школа не может оставаться в стороне, если новая угроза довлеет над Магическим Измерением.  Я рефлекторно выпрямился.  — Тогда я соберу мою сумку и отправляюсь.