Аврора х Авалон: Закат Северной Звезды

Слепая башня высилась на юго-западе острова. Одинокая. Неприступная. Стены её хранили только тех, для кого казнь была невозможной роскошью. Иллидис был как раз из таких. Мы с Дианой остановились на выступе перед золотыми воротами. Ветер разметал наши волосы. Туман стелился под ногами, скрывая остров от наших глаз. Минутой погодя явились храмовницы и медленно отворили для нас ворота, а затем и внутренние зачарованные двери. Я видела, как они смотрели нам вслед. Мы прибегали к крайним, самым крайним мерам. Двери захлопнулись, и мы с подругой медленно ступили по холодному каменному полу плохо освещённого коридора: — Я должна тебя поблагодарить, — с лёгкой усмешкой начала. — Что ты сказала Небуле, чтобы убедить её пойти на мою затею? — Что ты сошла с ума, но я тебя поддержу. — Я серьёзно. — Небула понимает, насколько опасен Огрон и эта его новая магия… Она сама не ступила бы ногой в этот забытое светом место, и тебя одну не пустила. Но с тобой я. Это, правда, не отменяет, что идея кошмар, и если что-то пойдёт не так, в руках Иллидиса могут оказаться Цветок Жизни и Вьюга. — Ты знаешь, Диана, у меня есть иммунитет к магии гипноза. Потому что я не живая в определённой степени. Так что незачем так переживать. Твой тон выдаст нас Иллидису. Отдышись, пока мы ещё не перед его камерой. — Я лет триста не поднималась сюда. Только мы условились, если Иллидис выкидывает свои трюки, мы сразу же уходим. Как бы найти способ удавить этого мага. Иногда я забываю, что он здесь заперт, но как вспоминаю, мне снова становится тошно. — Ты знаешь, что его невозможно убить. По крайней мере, пока. Возможно, он и открыл секрет бессмертия, не думаю, что поделился им с Огроном. Иначе бы Думана убить бы не удалось. — Ты так веришь в то, что в команде Огрона “один за всех и все за одного”? — Я знаю, на что он готов ради тех, кого считает “своими”. Этот квартет неразлучен. — Надеюсь, мы не зря сюда поднялись. Я кивнула и лучше подсветила коридор. Мы долго скитались, поднимаясь всё выше, плутая по бесконечным зачарованным холлам и отпирая двери, которые под силу было открыть только старшим феям. Наконец мы оказались перед камерой. Диана зажгла факела. Бледный свет упал на измождённое лицо Иллидиса. Балахон по-прежнему накрывал его худые плечи, и рваный капюшон бросал тени на закрытые глаза. Словно почти ничего не изменилось с того дня, как я повесила замок на его клетке. Только тело его обмельчало. Он стал худее, сутулее. Слабее, но только снаружи, хоть отголоски тёмной магии в воздухе практически не ощущались. Но стоило ему открыть глаза, как нас с подругой снова охватила его мерзкая сила. Я ударила каблуком по полу, охлаждая атмосферу, и отпугивая его энергию ледяным колдовством. Мы переглянулись, взялись за руки и вместе сняли заклинания немоты. — Так-так, — прошипел маг. — Аврора и Диана… Прошло столько сотен лет, а вы так же хороши, как в день, когда меня пленили. Одна из вас даже стала могущественнее, — он бросил взгляд на меня. — Вьюга… Мне жаль, что не удалось сразиться с ней, когда я повёл армию тёмных магов на захват вашего острова. — Не жалей, Иллидис, эту встречу ты бы всё равно не пережил. — Хочешь сказать, что твоя Вьюга может убить меня? — он расхохотался сухим, омерзительным смехом. — Меня невозможно убить. Даже Огрон знал это. Поэтому я здесь, а не гнию в холодной земле Тир На Ног. — Что ещё Огрон знал? — Диана вышла вперёд. — Мы пришли тебя допросить, так что особо не расслабляйся. Рассказывай: всё, чему ты обучил Огрона, по порядку. — С чего бы вам, мои дорогие феи, подниматься ко мне в темницу, чтобы разбередить старые раны о моём любимом нерадивом ученике? Неужели, Маги Чёрного Круга снова объединились? Мне всегда было любопытно узнать, что же происходит за стенами моей тюрьмы. Ваши крылья на месте, я полагаю, Огрон всё же проиграл, но гниду так быстро не прихлопнуть? — Сколько, по-твоему, прошло лет, Иллидис? — Здесь время не течёт, Аврора. Я мельком глянула на подругу, та отрицательно мотнула головой. Руки чесались разодрать ему глотку ледяными звёздами. Вырвать сердце из бессмертного тела и запихнуть в горло поглубже, чтобы он страдал — также, как и мы из-за него. — Мы не пришли для дружеской беседы. Либо ты говоришь, либо–... — И что же хочет со мной сделать королева Диана? Разве моё положение можно сделать хуже? Или одна из вас хочет зайти в мою одинокую холодную тюрьму, чтобы лично воплотить это ваше пугающее “либо”? Хах, мои феи… мои милые, ласковые феи… Он не смотрел на нас, он смотрел сквозь нас на сияние, что расходилось от крыльев. Голод до фейской магии буквально был написан у него на лице. Я говорила Диане не терять над собой контроль, и вот меня саму отделяло немногое от того, чтобы протаранить решётки и разорвать его старческое тело на части. Иллидис широко улыбнулся: — Сначала подсластите моё наказание, и я, может быть, заговорю. Приведите мне Моргану или Небулу, её протеже. Я хочу видеть королеву. Тогда, я расскажу всё, что вам будет угодно. Огрон меня предал, мне незачем его покрывать. — Королева слишком занята, чтобы тратить время на такую грязь, как ты, — процедила Диана. — Если не хочешь остаток своей вечность коротать камнем, вместо мозгов, лучше начинай говорить. — Вы пришли с пустыми руками. Мне незачем с вами говорить. Иллидис закрыл глаза, и вместе с этим его присутствие словно исчезло. Тёмная магия утихла, спустилась до самого пола и потекла назад к своему хозяину. Любая другая фея, стой она на месте, где стояли мы с Дианой, давно бы подчинилась его силе. Но не мы. Я убедилась, что подруга также чувствует себя нормально и подошла ближе к камере. — Мы ничего не можем тебе предложить, Иллидис, и что бы ты ни захотел, поверь, я всё отвергну. Я даже не дам тебе стакан воды, ведь ты и с ним придумаешь, как выбраться. Но у тебя есть уникальный шанс окончить свои страдания. Если ты скажешь, где может находиться Огрон и каким самым сложным заклинаниям ты его обучил, если маг узнал, как можно отнять бессмертие, вместо вечного заключения ты получишь смерть. В воздухе снова сверкнула тьма. Иллидис приоткрыл глаза. В них больше не читалось старческое немощное безумие. Он смотрел на меня также ясно, как и в день нашей последней встречи. Всё внутри меня сжималось в болезненном спазме. Он олицетворял пролитую кровь моих сестёр, долгие десятки лет в заточении. Слёзы, крики, мольбы ещё долго скитавшиеся над полями, усыпанные телами падших, после нашего сокрушительного поражения. Если и был маг, кого я ненавидела больше Огрон, им был только Иллидис. Тот, с кого всё началось. Тот, кто дал Огрону силу, способную нас уничтожить. — Смерть? И это должно меня разговорить? — Думаешь, я не знаю, какого это находиться взаперти столетия, и ничего не мочь с этим поделать? Ничто не может прекратить твои муки. Ничто не отопрёт эти двери. Ты наедине с собой и, проклятье, именно это одиночество, которому нет ни края, ни конца медленно уничтожает тебя. Будь ты хоть раз тем Иллидисом, которым мы тебя знали, ты всего лишь маг, обыкновенный, злобный, порочный маг, не годный ни на что другое, кроме как гнить века в тюремной камере. Тебя предал тот, кого ты готов был назвать сыном, и знаешь, что сказал мне Огрон в нашу встречу после, как мы тебя заточили? Он сказал, что ты был слабым звеном Чёрного Круга… Что без тебя ему и всем остальным магом стало легче. Лидер, за спиной которого сговорились его товарищи. А ты знаешь, что он сделал с твоей армией? — я видела, как мышцы Иллидиса напряглись. — Аврора, прекрати. — Как скажешь. — Нет! — Иллидис почти рычал. — Продолжай! Что Огрон сделал с ними!? Магия белого круга накалилась, как его гнев попытался разорвать оковы. Диана была готова призвать Цветок Жизни, но заклятие, которым мы вчетвером заточили Иллидиса в камеру, было не так легко одолеть, и сама камера была слишком высоко над землёй, чтобы скверна Острова смогла найти к нему путь. — Гневайся. Может, если ты будешь знать, что я намереваюсь убить Огрона, это развяжет тебе язык. — Что. Он. Сделал! — Он их убил, — смеясь, прошептала я. — Убил каждого и впитал их силу до последней капли. Ты думал, у магов нет крыльев, вам неоткуда черпать магию? Он нашёл нить, ведущую ко внутреннему источнику магии, и выпил их, как вампир, разделив трапезу со своими приближёнными Думаном, Анаганом и Гантлосом. Больше никто не выжил из твоих щеночков, Иллидис. Если тебя не мотивирует собственная смерть, может месть станет достойным поводом? Не за себя, конечно, ты не тот, кто будет копить злость за себя, так за тех, кого ты вытаскивал из грязи лично, кого ты набирал в ряды своей армии и кого вёл, не просто как лидер, а как отец. Тёмная магия усмирилась. Иллидис обратил взгляд к полу, а затем начал перечислять. Одно логово за другим — на Земле и в Магиксе, и даже в тех измерениях, о которых я никогда не слышала. Затем пошли заклинания. Нам только оставалось слушать. Он кончил. Присутствие сил совсем ослабло. Жажда мести сменилась чувством бессилия. Иллидис не только проиграл Огрону, не только получил удар ножём в спину, так и все его воины пали от рук предателя, а не в битве с феями. — Сразу так, — я передала кристалл Диане и та скрыла его в поясной сумке. — А теперь последнее, Иллидис, когда я убью Огрона, я дам тебе об этом знать в уплату за то, что ты рассказал. Но от смерти ты сам отказался. Маг попытался оторваться от пола. Кости захрустели, как он подался ближе к решёткам камеры. Из-под балахона на меня смотрели два пустых, но всё также дрожащих от жестокости глаза. — Ты вылитая мать, Аврора. — Ты знал Инарию? — Я боюсь, что её знали все, кроме тебя, Аврора. Ты думаешь, она мертва? О, нет. Такая фея, как Инария, не могла так просто и быстро умереть. Неважно, что Мегерия спалила её физическую оболочку до тла. Не важно, что ей пришлось передать Вьюгу, — он вцепился в прутья. — Я знал Инарию, и я знаю, что на жива. — Аврора…. — Всё в порядке, Диана. Он не властен над мёртвым. Я медленно наклонилась ближе. — От тебя смердит, Иллидис. И если Инария жива, я порадуюсь за неё, от всего ледяного сердца. — Дай мне свободу, Аврора, и я помогу убить Огрона и его псов и найти твою мать. Свяжи меня хоть всеми клятвами, ради свободы, я сделаю то, что ты попросишь! — Хорошо, не правда ли, что от такой твари, как ты, мне ничего не нужно. — Ты…! Он собрался с силами. Браслеты на его руках блокировали магию, но я не могла не чувствовать, как вокруг нас вскипает накопленная за сотни лет в заточении тёмная энергия. Та, которую не искоренили Основательницы. Та, против которой сражалось не одно поколение фей. И она бесчеловечно жестоко напоминала Огрона. Я против его силы подняла руку и сбросила капюшон с головы; его волосы поседели и облезли, а кожа покрылась гниющими язвами. — Смерть слишком милосердна для Мага Чёрного Круга, но зато она подарит нам всем покой. — Меня нельзя убить! — он снова залился смехом и отстранился. — О, я знаю. А ещё, я знаю, что могу подарить тебе такую жизнь, что будет хуже всякой смерти. Из груди вырвалась вспышка света. — Нет! — Я лишу тебя всего, что позволяло тебе сохранять рассудок в заточении. И когда ты останешься ни с чем, когда ничто во всём белом свете не будет тебя волновать и трогать, когда даже лицо нашей королевы не будет вызывать ни страсти, ни гнева, тогда ты будешь по-настоящему мёртв. — В моих руках появился кристалл Вьюги. — Ты утверждал, что знал мою мать. — Нет! Прошу! Не надо! — Тогда ты, как никто другой, должен знать, что я собираюсь сделать. — Нет! Я подняла осколок выше. Под моими ногами стало появляться снег. Он замораживал всё на своём пути, до трещин в камне, до треска костей. — Нет, Аврора! — Диана схватила меня за руку, но лёд обжёг её. — Королева не давала приказа, и мы не знаем, как Вьюга повлияет на этого мага. Оставь его. Тюрьма Белого Круга достойное его заточение. Он не выбрался за пять сотен лет, не выберется и теперь. Теперь Иллидис смотрел на меня и на Вьюгу, что снежным духом смерти поднималась за моей спиной. Жажда до магии пропала, заполнив пустоту внутри его груди непреодолимым страхом. Первобытным ужасом перед силой, равных которой он ещё не встречал. Я скрыла кристалл Вьюги в груди. — Ты не так хорошо знал Инарию, как говорил, Иллидис. Покойных тебе столетий. И мы пошли. — Стой! Выпусти меня, Аврора! Вам не одолеть Огрона без меня–...! Может, Иллидис и был прав. Отчасти. Одолеть Огрона не могло стать лёгкой задачей. У него была фора в несколько лет, он мог успеть хорошо подготовиться. Похоронив Думана, я не сомневалась, теперь он был готов пойти ещё дальше. И чем отчаяннее становится дикий зверь, тем страшнее его атаки. Мы покинули башню. Феи заперли двери и продолжили нести караул. Над Тир На Ног уже наступал вечер. Иллидис говорил правду: в башне Белого Круга не шло время. Ровно как и на острове, когда Огрон отрезал нас от мира Земли и Магикса. Я попыталась стряхнуть с себя это чувство. Диана тоже ощущала его. На лице проступила бледность. В глазах померк живительный блеск. — Мы сделали это. Передай кристалл Небуле, и будем готовится. — Что б мы ещё раз пошли к нему! — она выпустила вихрь в небо, и тот, поразив край измерения, обернулся грозовым облаком. — Будь эти маги прокляты. Увижу одного, собственными руками придушу. — Сохрани запал, подруга. Мы долго давали водить себя за нос этой наивной идее, что Винкс удалось убить Огрона. Только когда его сердце окажется в моих руках и я раздавлю его, тогда я поверю в его смерть.