Аврора х Авалон: Закат Северной Звезды

Холодный ветер обжёг щёки. С каких пор мороз колется? Я забыла, что это за чувство, когда температура опускается сильно ниже нуля, когда озера сковывает льдом до самого дна, и меня тоже начинает пробирать холод. Ведь я ещё всего лишь обыкновенная арктическая фея. Я осмотрелась. Во все стороны до горизонта тянулась снежная пустошь. Над барханами выл неугомонный ветер, укрывая землю плотным белым одеялом. — Ещё долго идти? Я обернулась только, чтобы увидеть его раскрасневшиеся щёки под цвет алых волос, выбивавшихся из-под шапки. Он ещё менее морозостойкий, чем я. Стоило взять с собой дрова для костра. Я отвернулась и снова подставила лицо холодному ветру. На моей коже тоже румянец? — Не молчи, а то мне уже кажется, что мы заблудились. Вот это дубак, проклятье! Я словно пытаюсь вспомнить, что здесь должна говорить. Словно есть реплика, верная для этого момента, для этой секунды, но она отчего-то не приходит на ум. — Огрон, куда мы шли? — Ты переохладилась, Аврора? — он обошёл меня и заглянул в глаза, закрывая спиной от потока острых снежинок, бьющих меня по щекам. — Проклятье. Стянул с руки варежку и коснулся красного от холода лба, чтобы едва различить наши с ним температуры. — Ладно, это бесполезно, но ты странно выглядишь. Иди сюда. Я снова попала в его объятия. Крепкие. Вибрация его низкого голоса ощущалась всем телом, как и стук его сердца через одежду и тепло. Всё вдруг показалось таким правильным и привычным, что я, не сопротивляясь, просто закрыла глаза, прижимаясь к нему. Маг расстегнул воротник и пустил меня ближе. Я спрятала руки, обвила его торс и с жадностью вдохнула знакомый аромат. Я не хочу возвращаться из этого дня. Мы искали ответы о моей матери, Инарии. Мы хотели понять, почему она выбрала путь и стала Звездой Смерти, зачем бросила вызов могущественной королеве Мегерии и попыталась уничтожить Остров и как на самом деле она проиграла… Мать моей матери сходила с ума в одинокой, уеденённой башне — последняя из тех, кто в действительности хорошо знала Инарию, кто имела ответы, от меня ускользала, отдавая себя на милость безумия. Я одна. Я всегда была одна и должна была оставаться одной, если бы не он… Огрон. Если бы он не вывел меня из моей темницы, из той, двери в которую оставил для меня приоткрытой… Что за участь постигла бы меня? Он прикрывал все мои промахи. Когда я кого-то лишала жизни, он, только он брал всю вину на себя. Он лгал и обманывал. Огрон! Просто как, быв моею опорой, поддержкой и первой любовью, он мог так безжалостно меня предать! Снег растаял. Над головой заиграло солнце. Я больше не стояла в объятиях мага, но смотрела на него со стороны, удобно устроившись на сколе старой каменной стены. Наше место для тренировок. — И это всё? Мальчишка больше не может! — Диана расхохоталась на всю округу. — Поднимайся, Огрон, я только успела размяться. Или это предел твоих сил? Маг сплюнул кровь: — Это, — он указал на чёрные нефритовые браслеты на запястьях и щиколотках; я тоже такие носила, — предел моих сил. Выступи за меня на совете перед королевой, чтобы с меня наконец-то сняли эти штуки, и тогда мы с тобой потягаемся. — Ищи себе оправдания дальше, слабак. — Ди, это слишком жестоко, — и я поняла, что не могла не смеяться. Маг с прищуром на меня посмотрел. Он хотел быть могущественнее, поэтому сражался с Дианой. Это был вызов. И он был готов доказать не только ей, но т мне, что силён и могущественен, как и говорил. Ты мельком посматривал на меня, и я не могла не встречать твой взгляд улыбкой. — Эй, не зевать! Не успел Огрон встать, Диана выбила почву у него из-под ног. — Проклятье! Ты нечестно играешь. — А ты не флиртуй с Авророй, пока мы сражаемся. Сила джунглей! Огрон кувыркнулся в сторону. — Уклоняешься? Серьёзно?? Ну, посмотрим, насколько тебя хватит! Ядовитая лоза! Маг потянулся на ветке и не дал фее связать его по ногам, а затем бросил вдогонку вьющимся лозам два дымных шарах. Я аплодировала. — Чего повис на дереве, как обезьяна? Или думаешь, я тебя там не достану? Диана взлетела и тремя ударами сбила Огрона на землю. — Тропический Ливень! Фея оттеснила его к стене и обильно полила дождём. Маг вымок до нитки. Волосы прилипли ко лбу. Это начало раздражать. Огрон оттолкнулся. Выпустил два заряда, казалось, в случайном направлении, но они взорвались громким хлопком, и пока Диана схватилась за голову, он допрыгнул до неё, схватил за ногу и со всей силы ударил о землю. Превращение сменилось одеждой для спарринга. Диана недовольно простонала. — Ах ты жук. Огрон отряхнул руки, поднимаясь: — Сколько, Сибилла? — Шесть : три в пользу Дианы. — Ююху-у! — выкрикнула амазонская фея и тут же вскочила на ноги, позабыв о боли. — Я всё равно тебя уделала, соплячок. Может, Авроре пора себе кого-то посильнее найти? Слышал же, что они говорят, она станет сильнейшей феей Севера. В подмётки ей годится не будешь. — Иди ты, — посмеялся маг и принял воду от Сибиллы. — Спасибо, Билли. — Не зови её так, — я спустилась и приобняла подругу за плечи. — Ты знаешь, Сибилла это не любит. Не слушай его. — А что? — маг пожал плечами. — Мило же звучит. Диана с размаху зарядила в щёку Огрону залп магии, что дым повалил. Вода расплескалась по земле. — Эй! Совсем с ума сошла!? Ты могла их задеть! — Как будто ты не знаешь, что я не промахиваюсь. Освободите поле. У нас финальный раунд. Я разделаю тебя в один присест. Огрон кинул Сибилле стакан, и та еле поймала. Я потащила подругу в сторону. Мы снова забрались на стену. — Им точно стоит продолжать? — спросила она. Всё сжалось внутри от её вопроса, но я отмахнулась от этого чувства. — Ты же знаешь их. Ди и Огрон заводятся с пол-оборота. Давай лучше ставки делать. Я ставлю на фею природы. Прости, Огрон, но Диана слишком распалилась. Если бы не наручи. Если бы не эти оковы, насколько мы бы тогда могли быть сильны? Погода начала стремительно портиться, и я не сомневалась, что это было дело рук сил Дианы. Смотря на всё теперь со стороны, я понимаю, сколько тревожных звонков пропустила. Это не природная магия призывала дождь. Те тучи не пролили ни капли, пока не закончился бой, и моя сила не смешалась с ними. Огрон напал на Диану, оттеснив её ударами в чащу, но она ловко отправила его в полёт через всю тренировочную площадку, заставляя глотать пыль. Он выругался, грубее обычного. Поднялся, сплюнул кровь и приготовился обороняться. Фея градом обрушилась на него. Они пересекли черту забавы. Маг ударил её в спину, фея упала, но сбила его с ног и лозой приковала к почве. Снова дистанция. Диана в воздухе, и вихри магической силы оставляют порезы на коже Огрона. — Диана, хватит! — Ещё немного, Аврора! — Ты же знаешь, Огрон не может биться в полную силу! — Враг не будет ждать! Как Огрон, по-твоему, научится тебя защищать? Она только успела закончить вопрос, как на месте, где лежал Огрон, прогремел взрыв. Дым заполонил площадь и поглотил Диану. Искры вились молниями. Ветер взвыл. Сибилла попыталась осветить пространство, но порыв почти сбросил её с каменной стены, и я еле смогла удержать её от падения. Вспышки магии освятили чёрный дым. Он начал рассеиваться. Огрон нападал. В его ладонях пылала энергия, исходясь черными клубами и фиолетово-оранжевым пламенем. На песке расцвели кровавые росы. На щеках Дианы — порезы. Её крылья пропали! Она закрылась руками. Вихрь магии обрушился на её хрупкий природный щит. — Огрон! Остановись! Я спрыгнула, но меня тут же прибило к стене невообразимой энергией. Она словно разъедала пространство. Кончики волос обуглились. Я окутала себя морозом и попыталась идти. — Огрон, прекрати! Ты ранишь её! Он словно не слышал меня, продолжая и продолжая атаковать фею природы. Её щит пощёл трещинами. Я выпустила ледяные стрелы. Большая часть растворилась, так его не достигнув. Не растаяла, как обычно, а именно растворилась. В Огроне открылось второе дыхание. Он занёс руку рад Дианой. Я собрала все силы и бросила в него ледяное заклятие, сковавшее его ладонь. Маг замер. Он будто не понимал, откуда к нему прилетело колдовство. — Огрон! Когда он повернулся ко мне, глаза его были чёрными, словно ночь. Он смотрел в мою сторону, но видел ли. Оскал исказил его лицо, пока взгляд скользил по площади, пока он упивался силой, сочащейся из трещин в земле. Это было плохо. Очень плохо. — Сибилла, приведи Моргану! Я бросилась к нему. Хочу трансформироваться, но не могла. браслеты не давали принять облик феи и положить этому конец, пока не стало слишком поздно. Огрон ударил ботинком по земле, и чёрный круг энергии отьросил меня в сторону, окружив его и Диану непреодолимым барьером. — Огрон! Языки его магии оттеснили меня ещё дальше меня, оставляя ожоги на коже. Он видел, как это ранило меня. Но он продолжал смотреть будто сквозь пространство. Диана простонала, снова поднимая барьер, но одного удара кулаком хватило, чтобы он раскололся на части. — Огрон! Его магия заставляла песок пылать и плавиться. Я не могла сделать и шагу. Барьер вокруг них на расходиля на метры и землю в его пределвх исполосовали трещины. Темно-сереневле свичение гейзерами вырывалось из-под земной коры. Скверна. Если Огрона не остановить сейчас же, он впитает слишком много магии Разрушения, и тогда никогда больше не станет прежним. В нём откроется жажда фейской крови, и тогда Диана падёт первой жертвой. Я не могла этого допустить. Я не могла потерять их обоих! Оковы трещали на его запястьях, а тёмная магия всё прибывала. Вот, чего мы больше всего опасались с Морганой, вот, о чём нас предупреждали фавны: однажды кровная магия Огрона найдёт к нему путь, и тогда битва между магами разрушения и феями Тир На Ног вспыхнет вновь. Я снова бросила сферы. И их снова поглотила магия. Шторм разгорался. Ветер разметал волосы и нёс на себе запах гари и крови. — Я сказала, остановись! Мир замер. Площадь стянуло льдом. Дым поднялся к небу, и первые капли дождя сорвались с облаков. Огрона по грудь сковало льдом. И глаза его черные, словно самая тёмная ночь, обратились наконец-то ко мне. — Аврора, выпусти меня! — Что ты сделал с Дианой! Я бегом бросаюсь к подруге. Она еле дышит и не приходит в себя, даже когда я ледяными руками беру ее за щёки. Кожа покрыта сотней порезов. Зачем он так с ней? Я поднимаю взгляд на Огрона. Он всё также скован. Скверна рассеялась, но её присутствие всё ещё чувствуется везде: в земле, в воздухе, в нём. По песку растекается фейская кровь. Если бы я могла исцелять, как Сибилла и другие феи. Я могла бы всё исправить и увести Огрона так далеко, где бы нас не нашли, но я не могу. Арктические феи могут лечить только других арктических фей, а феи Вьюги — никого, и даже себя неспособны. Морозная сила вырывается из меня вспышками, как я в панике теряю контроль. Я не смогу защитить их обоих. — Где носит Сибиллу!? — Я... послала её за Морганой… — Ты... что сделала!? Выпусти меня сейчас же, Аврора! Если они меня увидят так—…! Чёрт подери, выпусти меня, Аврора! Я должен бежать! Брось Диану. Думаешь, о ней не позаботятся? Это до нас нет никому дела, а с ней всё будет в порядке! Но я не могла заставить себя шевельнуться. По лицу Огрона стекают алые капли, мешаясь с водой. Это кровь феи природы, я чувствую запах её магии в воздухе. Маг снова смотрит сквозь меня, теперь — на фею природы. На какой-то миг выражение его лица смягчается. В оскале мелькает привкус сожаления, но он пропадает, как со стороны дворца слышаться фейские голоса. Сибилла привела не только Моргану. Я издалека уже чувствовала магию Наю, главной приближённой королевы. — Сейчас же! Аврора! Времени нет! Выпусти меня, иначе…! Но я отвернулась, прижимая ладонями рану Дианы на животе. Кровь не отсанавдивалась. Я приложила лёд, но фея природы только болезненно простонала. Это не могло её исцелить, но спасти? Я не могла дать ей умереть. Со стороны послышался взволнованный возглас. Моргана застыла, и вместе с ней перепуганные феи-советницы. Наю, казалось, ничем не была удивлена, смотря на нас холодно из-под длинных седых ресниц. Фея дождя призвала свою стихию. Энергия магии разрушения была настолько явственно ощутима, что прежде, чем подходить к ним, её нужно было сбить. Скверна зарядила воздух. Сделала его плотным. — Аврора! Голос наставницы меня пробудил, и я встала. Кровь удалось остановить, но мое платье, руки лицо — я чувствовала её тепло везде и не могла поверить, что чуть не лишилась подруги. Огрон всё пытался вырваться. Но лёд был сильнее. Мой страх потерять кого-то из вас, нашедший выход в этом колдовстве, был сильнее. Его глаза были чернее пропасти. Он смотрел на меня, теперь только на меня, но лицо его искажалось от боли, разочарования и всепоглощающей злости. Огрон почти возненавидел меня. Почти готов был убить и меня. Я потянула к его щеке руку, но маг повёл головой в сторону. Он не хотел прикосновений. Больше точно нет. — Огрон, пожалуйста, прийди в себя. — Я в полном порядке, Аврора. — Это не так, и если ты это не признаешь, Мегерия точно найдёт способ навечно тебя заточить или того хуже — убить. Огрон, — я не решалась к нему прикоснуться, — забудь о гордости. Раскайся и моли о прощении, тогда тебя помилуют… Моргана и я… — Отойди от него, — наставница резко одёрнула меня в сторону. — Огрон. Мы доставим тебя в камеры. А завтра начнётся разбирательство. Я и не заметила, как уже подоспели феи и занялись Дианой. Сибилла стояла в отдалении с советницами, смотря на меня невыразимым словами взглядом, который тревогой стягивал всё моё тело. Моргана сделала шаг прочь от Огрона, и я снова к тебе подошла. Ты не хотел, что я коснулась твоей щеки, чтобы напомнить о нежности, что была между нами. — Прошу, Огрон, не сдавайся… Я открыла глаза и уставилась в белый потолок. В комнате пахло ландышем. Кто-то был рядом и мирно листал газету. Я слышала шорох бумаг, как колышутся легкие занавески и поют птицы за окном. Умиротворение. Оно словно было везде вокруг меня, но не внутри. Внутри всё пылало, стонало и изводилось. Я встала, ударила себя в грудь и процедила: — Меня сейчас стошнит от омерзения! Я вытерла мокрые от пока руки о простыню. Авалон подсел ближе и поднёс стакан ледяной воды, который я залпом сразу же осушила. — Госпожа Аврора, вы пролежали несколько дней без сознания, вы хорошо себя чувствуете? — Ощущение, словно меня кинуло в жерло Везувия. Ничего смертельного, но и ничего приятного. — Вы снова иронизируете. Это хороший знак, я полагаю. Он накрыл мою руку своей, и этот жест намертво приковал моё внимание. Во сне я снова переживала тот день, когда наша мирная жизнь на Тир На Ног подошла к концу. Огрона заточили в темнице. Узнав о случившемся, Мегерия со всем торжеством приказала тут же обезглавить Огрона, но мы с Дианой вступились. Королева не хотела нас слушать, а Моргана… Моргана сдалась первой. Огрон значился под её опекой, и чтобы спасти своё положение в совете, она должна была повиноваться. И поняв это, я осознала, что либо мы бежим с ним вместе, либо его казнят. До рассвета я проникла в темницы, но всё, что ждало меня там, зияющая дыра в стене и несколько мёртвых стражниц. Он ушёл, не сказав ни слова на прощание, впервые отняв жизнь у фей. Я прикрыла веки, пытаясь согнать наваждение. Не видеть изуродованные лица погибших подруг. Не представлять, как маг с наслаждением вкушает остатки их волшебной силы. — Сегодня мы готовились переносить вас на Тир На Ног, но раз вы очнулись, я думаю, в этом уже нет нужды. — Вы что-то сказали? — я поняла, что услышала только конец реплики. — Вы всё ещё не пришли в себя. Мисс Офелия заботилась о вас все эти два дня, я позову её, чтобы она вас осмотрела. Я вспомнила, что старших фей исцелять под силу только другим старшим феям. Мы слишком могущественны, и если что-то оказалось способно разрушить наш защитный барьер, то на исцеление требуется колоссальный запас магии. Однако, на мне было ни царапины. Вьюга могла бы справится сама, но что-то мне подсказывало, что дело было не в этом. И даже не в чудодейственных силах их мисс Офелии. — Вы меня исцеляли? — Не стоит относится так враждебно. Вы сказали, что Вьюга вас защищает, но я посмел воспользоваться моим целительним колдовством, чтобы поддержать её. — Этого не требовалось. — И всё же вы потеряли сознание на поле битвы. Если такое продолжит повторяться—… — Вы правда не поняли, профессор? — я почти насмехалась. — Если бы я была в опасности, Вьюга защитила бы меня. — И всё же я не был бы столь уверен… Я одёрнула руку. Авалон замолчал. Он был со мной категорически не согласен. Именно категорически, и мягкость его тона и старания подобрать формулировки никак не сглаживали углы. Его свет всё ещё бродил по замёрзшей крови в моих жилах. И Вьюга продолжала понемногу его истреблять. Я не могла обратиться к источнику моих сил прямо перед лицом Авалона, но мне хотелось знать, почему она не обратила его в безжизненный кусок льда в момент, как только он ко мне прикоснулся своей магией. Только Сибилла, и то в исключительно редких случаях была способна найти к Вьюге подход. Свет. Авалон тоже использовал свет, как и старшая фея Справедливости. — Регенерация Вьюги достаточно раз тестировалась, так что, прошу, впредь не сомневаться в моих силах. Я пролежала во сне несколько дней как раз из-за того, что вы вмешались в процесс. — Мне показалось, я на пути к тому, чтобы найти подход к вашей силе, госпожа Аврора. Вьюга очень интересный источник магии, несомненно. Входить с ней в контакт это ровно, что рисковать собственной жизнью. Но мы стоим перед лицом врага, который знает о её возможностях и хочет найти способ её уничтожить. Одна только червоточина абсорбирующей энергии этому прямое доказательство. Вы не можете разбрасываться силами направо и налево, как бы вы ни были уверены в них. Если маг Огрон действительно столь хитёр и опасен, как вы говорите, готовится стоит к худшему, — он встал. — Вы сильнейшее оружие в борьбе с Чёрным Кругом. Это то, что даёт вам преимущество, но и налагает ответственность. Вы не можете дать ему перехитрить вас и заманить в ловушку. Я следила за ним взглядом: — К чему вы так уверенно клоните, профессор Авалон? — К тому, что намереваюсь вас прикрывать. Тылы должны быть защищены. Вы, я понял, всегда работаете одна, потому что опасаетесь, что ваша магия может отнять жизни у тех, кто сражается с вами бок о бок. И я принимаю риск, поэтому останусь с вами, чтобы помочь вам завершить начатое. — Вы не понимаете, о чём говорите. — Отнюдь. Я коснулся вашей силы, и я почувствовал вес смерти, который вы несёте на своих плечах. — Авалон! Я хотела встать, схватить его за плечи и встряхнуть. Он серьёзно? Он правда думает, что понимает, на что его может обречь прикосновение Вьюги!? Тэмин говорил, что не боится. Говорил, что если на кону безопасность Острова, я должна использовать Вьюгу, пусть это означает его смерть. Но он не знал, на какую нестерпимую муку себя обрекал! — Откуда в вас столько уверенности, что вы вообще выживете! Вы только что сказали, что я самоуверенная, и посмотрите на себя! Ваше сердце замрёт раз и навсегда, но сущность не погибнет! Всё вокруг вас потеряет всяческий смысл. Вы не будете ничего чувствовать, ни желать. Но жизнь… О, Авалон, ваше существоаание от того дня будет вечно. И до скончания веков Вьюга будет кормиться на том, что осталось от вас, пока однажды через долгие сотни лет, она не допьёт вас до последней капли и не оставет от вас безжизненный, но всё ещё не полностью мёртвый сосуд. Всё, что от вас останется, это пустой сосуд! И мне — смотреть на него бесконечно долго, и—…! — Аврора! — он схватил меня за плечи, хоть голос его оставался спокойным; меня всю трясло. — Я не собираюсь сдаваться вашей магии. И умирать тоже. — Вы не успеете. Кроме него, никто не успел… Я опустила голову профессору на грудь. Я дрожала от желания расплакаться и от необходимости держать слёзы глубоко внутри. Только Огрону удалось избежать заклятия Смерти Вьюги, только ему… Авалон прижал меня к себе и погладил по спине. Его тепло ощущалось чужеродным. Зачем он это делает? Какую выгоду он получит, сражаясь со мной против магов? Я копалась в памяти, чтобы найти ответ. Мисс Фарагонда не желает, чтобы Алфея подвергалась угрозам, но вместе с тем она не боится сотрудничать с Тир На Ног, навлёкшим на её школу беду с Медиусом Дорном. Что до Светлого Камня, Авалон говорил, что покинул их ряды больше десяти лет назад, но он то и дело продолжает упоминать орден паладинов в настоящем времени. Один раз паладин — всегда паладин? Тогда получается, что он либо работает с подачи Фарагонды, либо — Светлого Камня. Если только в деле не замешан его личный мотив? Сердце болезненно сжалось. Могло ли быть, что он мной дорожит? Сражаясь с мыслями, я подняла на него взгляд. — Зачем вы это делаете? Скажите, что ради долга. Скажите, что по приказу! Ради духов Острова, пусть причиной не стану я! Он отвернулся, а затем всё же произнёс: — Если Магикс в опасности, разве паладин может стоять в стороне? Когда королевства осознают угрозу, они снова только и делать, что защищать собственные границы. Ответственность за решение вопроса ляжет на плечи Винкс, если Крепость Света снова решит не вмешиваться. Но это слепая вера в то, что раз за разом Огонь Дракона будет побеждать, однажды потерпит крушение. В Магиксе это может быть самой могущественной силой, но Чёрный Круг плод иного Измерения. Никто не знает, что точно от них ожидать. Вы же, напротив, понимаете врага. Пока стороны союзничества будут вовлечены в распии, пытаясь оградить свои земли от опасности, вы готовы вести сражение там, где придётся, чтобы бы положить злу конец. Я не одобрю риск обратить любую планету в лёд, как вы, я не сомневаюсь, и правда способны, но ваша решительность… мне импонирует. В свою очередь, я постараюсь помочь вам избежать лишних жертв с дружественной стороны, — он на миг стал мягче, но затем снова вернул себе жёсткость тона. — Я хочу сразиться против вас, Аврора, чтобы понять, с чем мне предстоит иметь дело. Тогда я точно смогу сказать, насколько эффективно я буду способен вам помогать. К концу монолога он уже стоял поодаль от меня. Смотрел в окно, за которым играли лучи полуденного солнца и пели птицы. Он заметил ландыши и небрежно задёрнул штору. — Профессор, я не верю в бескорыстность. — Тогда я признаюсь в моей корысти. — В чём же она? — Я хочу вас. Я замерла. — Хочу вас, как не хотел никого и никогда в этой жизни. Если я буду сражаться с вами на одной стороне, однажды вы окажетесь в моей постели, я не сомневаюсь. Если отступлю, буду довольствоваться видом издалека. — Вы не можете быть серьёзным. — Почему же? — он сложил руки на груди. — Я предельно серьёзен. Вы — мой приз за победу. Сопутствующий риск всего лишь цена, которую я готов заплатить, чтобы заполучить вас, — он двинулся ближе и снова занял кресло. — Мне казалось, вы хотели услышать честный ответ, госпожа Аврора. Вот он. Бес прикрас. Предельно откровенный. Вы можете меня за него возненавидеть, но это лучше, чем пытаться играть с вами, когда мне так или иначе не победить. Всё началось с маленькой усмешки, а потом я уже не могла остановиться и смеялась до боли в горле. Авалон удивился, но не дал выбить себя из колеи, стоически стерпев мой истерический выпад. Ветер пригнал облака, прогоняя золотистый свет и заполняя пространство прохладным сумраком. — Хорошо, если вы так решили, профессор. Но вам придётся доказать, что вы способны сражаться со мной, если не на равных, то не сильно отставая. Я буду готова уже завтра, так что не расслабляйтесь. — Не спешите, — он не дал мне подняться. — Восстановите свои силы полностью. Я выберу место. Ожидайте письма. И не успела я возразить, как Авалон покинул комнату, напоследок упомянув, что мне следует дождаться мисс Офелию для последнего осмотра. Я поднялась с кровати. В теле ощущалась ломота, но Вьюга, казалось, уже обо всём позаботилась. Я остановилась перед зеркалом. Вид у меня был бледный и растрепанный. Я сложила руки перед собой и призвала магию. Превратившись, взмахнула крыльями и поднялась над полом. Затем опустилась, на миг закрыла глаза и силой холода вытолкнула последние частицы света из крови. Вьюга морозной стужей закружилась по комнате и вернулась ко мне аккурат к моменту, как высокая, плотно сложенная женщина в белом врачебном халате прошла внутрь и придирчиво меня осмотрела. — Вижу, вы уже в порядке, но всё же пройдёмте со мной. Я взглянула на ландыши на подоконнике. Палладиум тоже хотел бы, чтобы я внимательнее относилась к себе. И я последовала за ней в соседний кабинет. Здоровье было уже в норме. Я готова была отбывать на Тир На Ног. Мне хотелось хоть глазом увидеть эльфа, но я держалась от того, чтобы пойти бродить по коридорам в надежде на случайную встречу. В чём был её смысл, если нам нельзя было даже коснуться руками? Прижать друг друга в объятиях. Горячо целовать. Его присутствие отзывалось отголоском аромата весеннего ландыша, пусть на дворе давно цвело лето и в полную силу вступал зной. Всего немногим больше года назад в такую погоду он вёл меня на озеро Роккалучче. Мы лежали на пикнике. Считали звезды. Пели эльфийские эльфы, нарушая хрупкий ночной покой. Сегодня мне мерещилось страшным сном вновь позволить чувству меня захватить, но, оставаясь наедине с собой, я неизбежно ему проигрывала. Горько-сладкий вкус ностальгии, как терпкий виноград, разливался дрожью по телу, когда блаженство и боль спорят за право преобладать. Я сложила крылья, обняла себя за плечи, стоя в воротах Алфеи и наблюдая, как над лесом разгорался закат. Смотрел ли Палладиум на те же алые всполохи света, что и я? Думал ли он обо мне с той же нежностью, с которой я вспоминала недолгие наши моменты? Помогло ли ему забыть о любви незримое присутствие моего проклятья, или он, ровно как и я, сдавался неодолимой жажде близости и тоске. Слёзы леденели на щеках. Я слабела, пока Вьюга пожинала плоды мимолётного счастья, которое мы с Палладиумом разделили. — Я думал, что вы уже отправились на Тир На Ног. — Я собиралась, профессор Авалон, но засмотрелась на закат. Он и правда был дивным. Небо розовело, будто румянец наливавший теплом мои щёки, когда эльф пылко и нежно меня целовал. Я сбросила льдинки с ресниц и обернулась к профессору. Его лицо казалось красным, как и пиджак и даже глаза, в свете беспечно алого солнца. — Тогда я рад, что закат ненадолго вас задержал. Есть то, что я хотел сделать, но тогда в лазарете не осмелился. Если позволите. Он спрашивал разрешения подойти ближе, и я рассеянно кивнула. Нас разделяла пара шагов. Профессор преодолел их медленно, идя протяжно, неотрывно смотря на меня. Почти завораживая. Из-под полуприкрытых век смотрели его тёмные, отливающие глубоким сизо-сиреневый тоном, глаза, играя пунцовыми лучами заката. Он смотрел на мои губы, но я поняла это только тогда, когда, остановившись совсем рядом, он одной рукой взял меня за талию, другой — коснулся щеки, и низко наклонился, чтобы поцеловать. Мне дико было целовать его и думать, что из окон школы за нами мог наблюдать Палладиум. Я могла бы отправить Вьюгу найти его, чтобы точно знать, но я не стала, обвив шею паладина руками и позволяя ему ещё ближе ко мне прижаться. Между нами с Палладиумом всё было кончено, и если я двинусь дальше, ему тоже проще будет меня отпустить.