Аврора х Авалон: Закат Северной Звезды

Свет и Лёд не противоположны по своей сути, хоть и от определённой части они являются антиподами. Свет — источник тепла, лёд, закономерно, — холода. Свет дарит жизнь, лёд отнимает её, но в определенном смысле можно сказать, — консервирует. Сохраняет в неизменном виде на долгие столетия. В этот день двум силам на противоположных полюсах магии предстояло столкнуться лицом к лицу, и я видела, что Авалон подготовился основательно. Мы переместились на удалённую необитаемую планету. Атмосфера была разреженная, но мне кислорода хватало. — Здесь вы можете не сдерживаться, — повторил паладин, занося над головой светящийся меч; он пламенел в его руке, сверкая бликами на латных доспехах. — Я постараюсь стерпеть все удары и, если выйдет, одолеть вас. — Если вы просите меня не сдерживаться, должно быть, вы хотите умереть. Я расправила крылья. Демонстративно. На сотню миль позади меня пустошь покрылась льдом. Глыбы выступили, словно колья, стремясь к небу, формируя идеальное поле для сражения. Взмахом руки покрыла остальную площадь до горизонта льдом и взмыла вверх, обгоняя ветер. На планете не было ничего живого. Как и в её системе. Я могла спокойно колдовать столько, сколько захочу. А хотела я очень много. Я понизила температуру, чтобы капли влаги в воздухе мгновенно кристаллизовались и превратились в зимний туман. Авалон призвал свет. Тумана стало больше. Облака пошли на меня, скрывая из вида паладина. Вспышки энергии пронеслись мимо. Мне даже не требовалось уворачиваться, потому что профессор ещё не был готов нападать. Но это было его испытание — не моё. Я вычислила его по температуре тела и направила несколько ледяных сфер. Авалон рассёк их без труда. Я направила ещё, но он и с ними справился. Я улыбнулась. Его сердце стало биться спокойнее. Тогда, когда бдительность спала, я обрушилась на него ледяным градом и метелью. В тяжёлых доспехах профессор ударился о замёрзшую землю, снося по пути ледяные глыбы. Я выдохнула, и туман послушно расступился. — Вы ещё живы? — Абсолютно! — на плаще была кровь. — Мы можем продолжать. Паладин расправил крылья. Теперь он стал нападать. Серия молниеносных ударов. Меч источал надоедливый жар. Видя это, Авалон больше и больше наполнял его энергией, вынуждая меня отстраняться. Языки пламени коснулись кожи. Я одёрнула руку, и тогда он нанёс удар по груди от плеча. Я видела ужас, промелькнувший в его глазах. — Аврора! Ткань платья обуглилась, но не порвалась. Я схватила меч за пылающее лезвие и позволила копоти осесть на белоснежной коже, а затем рассмеялась, смотря как языки пламени упорствуют согнать мой холод. Я отпустила меч. — Вы невероятны, госпожа Аврора. — А вы сражаетесь не в полную силу, профессор. Если будете сдерживаться, я сочту вас слабым. Если не сможете хотя бы ранить меня, вам не выжить в схватке с Огроном. А он, в отличае от меня, не будет ждать, когда вы подготовитесь. Вы должны уметь сразу выходить на максимум сил, иначе, в момент нужды, они вас подведут, — я сбила его потоком морозного ветра, но паладин быстро восстановил равновесие и выставил массивный щит. — Я видела, как сражается Блум. Чем дольше идёт бой, тем она сильнее. Чем выше цена, тем мощнее её атаки. Когда она сражалась с Небулой, только страх за Гардению и своих подруг помог ей одолеть фею Войны. Вы должны понимать, — я занесла руки для атаки, — если не вы управляете вашей силой, ей будет управлять кто-то другой. В миг я вышла с простых заклинаний на сложные. Ледяной вихрь нарастал, впиваясь в землю и заставляя каменные породы трещать. Небо заволокли тучи. Авалон отогнал мрак, став Солнцем для покрывшейся льдом планеты. Его свет слепил. В ореоле я почти не могла его разглядеть. Внезапно паладин оказался рядом. Жар прошёлся по спине. В последний миг я успела телепортироваться, чтобы не дать ему сжечь мои локоны. — Вы грязно играете, профессор Авалон! — Вы просили не сдерживаться, госпожа Аврора. Я расхохоталась. Теперь, казалось, что мы не зря теряем время. Я призвала духов Севера, и те с воем пронеслись над полем битвы. Авалон оттеснил их светом. Они таяли в самозабвенной попытке до него дотянуться, а он невозмутимо держался в воздухе, размахивая ставшими невероятно широкого размаха крыльями. От света мои глаза слезились. Льдины с грохотом обваливались и таяли, оголяя красную землю. Если он свет, то я — тьма. — Духи Смерти, снизойдите с ледяных небес и отнимите жизнь паладина, осмелившегося бросить вызов силам Вьюги! Упивайтесь его болью! Упивайтесь его беспомощностью перед вашим могуществом! Небо затянули чёрные тучи. Свет стал меркнуть. Авалон заставил его разгореться сильнее и бросился атаковать, но было поздно. Ему не следовало давать мне начать ритуал призыва. Из моей груди вырвались бестелесные сущности. Их вопли резали слух, словно битое стекло. Паладин зарубил первых двоих, но следующие, когда он был совсем уже близко ко мне, вцепились ему в нагрудник и сорвали его. Ледяные клыки вонзились в плоть. Духи Смерти лоскутами света разрывали могучие крылья паладина. Мир вокруг погружался во тьму. Смерть поглощала краски, и только алый сиял ярко, как прежде. Я замерла. О чём я думала, призывая духов Смерти для битвы с Авалоном!? Он не справиться с ними! И когда я хотела отозвать колдовство, прогремел взрыв. Меня отбросило в сторону. Стрелы света пронзали духов, очищая их суть. Я впервые видела, чтобы что-то могло их одолеть. Вьюга холодной рукой сдавила мне горло. Она жаждала спустить на него целую армию. Она требовала его крови! Авалон разделался с оставшимися духами. Он парил в воздухе, хотя последние твари нанесли ему тяжёлые раны. Вьюга толкала меня на край, созывая за моей спиной все свои мощи, но я сказала ей — нет, — и хрупкий покров, отделявший её приход от этого мира, снова устоял. Погода начала проясняться. — Вы сказали мне биться в полную силу, и сами сдерживаетесь. — Не льстите себе, Авалон. Если бы я не сдержалась, вы были бы уже мертвы. То, что вы видели, едва ли десятая доля сил Вьюги. Если хотите как-нибудь увидеть её настоящую мощь, доживите до битвы с Огроном. Обещаю незабываемое зрелище. — Я заслужил ваше одобрение? — он занёс над ранами руку и начал исцеляться. — Почти. Подлатайте себя, мы ещё не закончили. И не дождавшись, как он закончит, я выпустила стаю ледяных демонов и подняла с земли полчища големов. Авалон доказал, что чего-то стоит, но было ли весело так быстро уходить? Он выдохся. Последний луч заката догорел. Мы сидели вдвоём на ледяном обрыве, возвышающемся над укрытой туманом пустошью. — Вы устали? — Ну, я давно так хорошо не сражался, — он сделал несколько глотков из серебряной фляги, — я больше удовлетворён, чем утомлён. Хотя уже предполагаю, что мышцы завтра будет ломить. Стоит наложить болеутоляющее заклинание. — Можно спросить? — Что угодно, госпожа Аврора. Он повернулся ко мне. Алый свет закатного солнца румянил его щёки. Строгие черты становились мягче. Я убрала прядь волос за ухо и немного придвинулась. — Какого это исцелять? Он приподнял брови, медленно обдумывая мой вопрос: — Вы действительно не можете пользоваться целительными колдовством? Я кивнула. — Я… удивлён. В моей практике не часто встречались настолько конфликтующие силы, в смысле, не для кого не секрет, что огненный маг не станет магом льда, но не смочь снизить температуру стакана воды… — Не смейтесь надо мной. — Ни в коем случае, я просто… удивлён? Кажется, Вьюга справляется с тем, чтобы исцелять вас, — он потянулся ко мне и перехватил руку, осматривая кожу, на которой после наших битв были порезы, уже успевшие исчезнуть. — Она не исцеляет. Она… устраняет прорехи, если это имеет смысл. Его рука казалась тёплой, но не настолько, как была у Палладиума. А пальцы — крупнее и грубее. У горизонта мелькнули молнии. Раскат грома с эхом пронёсся над долиной, эхом отражаясь от льдов Вьюги. Погода портилась в ответ на нашу магию. — Хорошо, что здесь никто не живёт. — Нам бы не сказали спасибо, — поддержал Авалон и с трудом поднялся на ноги. — Вы готовы возвращаться? Мне не хотелось. На Тир На Ног ждала подготовка к битве с Огроном. Вечный поиск. Вечная беготня в попытках поймать его неуловимую тень. Если бы я могла заморозить все измерения, лишь бы только убить и его…, — иногда мне казалось, что я была готова на это решиться. Крохотная безымянная планета, ставшая нашей тренировочной площадкой, оказалась способна ненадолго оградить меня от действительности. Вьюга усмехнулась где-то внутри и растворилась. В последнее время она была активнее, чем обычно. Я смотрела на руку, протянутую мне Авалоном, но не торопилась её принимать. Если всё, что он хочет, это обладать мой, иметь, как трофей, как подтверждение его элитного статуса, мне незачем было обременять себя чувствами. Значит, флирт можно было продолжать, пока Авалон однажды меня не утомит. Или не заставит себя оттолкнуть. Он помог мне подняться. Закат догорел. Холодное дыхание ночи окутало долину мрачным сизым оттенком. Черты лица Авалона растворялись в тумане, словно он был от меня далеко, хоть и стоял на расстоянии шага. Он занёс руку, чтобы разрезать ткань пространства и открыть портал до Магикса, и замер. Я не обращала раньше на это внимание, но его комплекция была крупнее, чем Огрона, тем более, чем Палладиума. Линия челюсти паладина была грубой, а скулы — широкими. Чёрные брови всегда были напряжены, что в совокупности с прямым носом, бакенбардами, которых коснулась первая седина, и тонкой сетью морщин вокруг глаз, придавали его лицу строгий вид. Мне никогда не приходилось задумываться, каких мужчин я находила привлекательными, но теперь, смотря на высокого, плотно сложенного паладина снизу вверх, я позволила на мгновение пробудиться давно угасшему интересу. — Вы приглашаете? — Только если вы не против продолжить. Я готов не спать ночь, чтобы провести время с вами. — Хах, — я набросила капюшон, — я хорошо провела время, но на этом наши пути должны разойтись, — и я отступила, готовясь телепортироваться. — Разве вы не хотели протестировать мои способности, чтобы понять, смогу ли я сражаться бок о бок с вашими силами? Вы говорите, я не прошёл проверку? — Нет, вы… показали себя неплохо, но… мне будет обидно отнимать вас у тех, кто вами дорожит. — Аврора, — он взял меня за руку. — Авалон, это слишком опасно. Я никому не позволяю сражаться вместе со мной как раз по этой причине. Я не смогу убить Огрона, если буду бояться, что задену вас. — Вы… боитесь за меня? Мои глаза вспыхнули. Как мог он так бесстыдно перевирать мои слова? Я только хотела возмутиться, но заметила, с какой мягкой и очарованной улыбкой он смотрел на меня. Почти… удовлетворённой. В таком взгляде отсутствовали сомнения, и как же хотелось по-доброму разбить его самоуверенность. — Профессор, не обольщайтесь, — я одернула руку. — Мы с вами неплохие знакомые, но муку Вьюги заслуживает на себе испытать даже не каждый злодей, что говорить о вас? Поверьте, если я однажды объединюсь с кем-то в борьбе, это будет тот, чью жизнь мне не составит труда оборвать. Или, что вероятнее, никто. Так что оставьте надежды. Вы хороший паладин и, я не сомневаюсь, вы нужны Алфее. — Мой контракт вот-вот истекает. — Нет, Авалон. — Аврора, позвольте мне… — Что в слове «нет» вам не понятно? Я не хочу отнимать ещё одну невинную жизнь на пути к тому, чтобы раз и навсегда расквитаться с Огроном. Не скрою, я буду разочарована, если окажется, что вам недостаёт такта понять и принять мой отказ. — Ни в коем случае не хочу показаться грубым, но, если госпожа простит мне подобную вольность, разве если бы вы могли справиться одни, вы бы уже не убили его? Его слова словно отрезвили меня. Туман сгущался. Мир вокруг окончательно сузился до нас двоих. Не было видно ни неба над головой, ни долины под ногами. Только наши лица. Пустота схватила меня за горло и потянула вниз. — Я не считаю, что вы не способны убить мага Огрона самостоятельно. Дело в том, что в Магиксе мы всегда работает в команде, потому что это эффективнее. Вы можете думать, что противостоите кому-то одному, но, судя по вашим рассказам, у вашего оппонента много приспешников, если не сказать друзей… Две головы лучше, чем одна. Вы можете думать об этом, как вам угодно, но полагаться на помощь это почти обязанность в положении, в котором вы находитесь. — Феи Острова уже сделали сполна для того, чтобы помочь мне. — Или помешать вам. Я отвернулась. Небула просила его присматривать за мной, чтобы я не могла за её спиной заняться Огроном. Она хотела, чтобы Авалон отвлёк меня от дел Тир На Ног, как смог Палладиум… Но к удивлению, паладин делал всё с точностью, да наоборот. Он втягивал меня в борьбу с магами Чёрного Круга, и он хотел сражаться рядом. — Ещё раз, зачем вам это? — Я защищаю Алфею и Магикс. Крепость Света и королевства измерения не могут противостоять угрозе, исходящей от Чёрного Круга, скоординированно. Сил Винкс в этот раз может оказаться недостаточно, особенно зная, что у каждой девушки есть свои заботы, своё королевство, о безопасности которого нужно заботиться. Мы с вами… вы можете остановить угрозу. К тому же, если мы будем сражаться вместе, значит, мы сблизимся. Мысль проводить с вами ночи наедине, пытаясь разгадать злодейский замысел, давайте скажем, что это мне по духу. Я уже признался, что хочу вас, не сделает хуже, если я повторю это столько раз, сколько вам потребуется, чтобы это прочувствовать. Я… хочу вас, Аврора. А я хочу положить этой боли конец и вернуться назад к Палладиуму. Стоило представить лицо эльфа, Вьюга тут же вонзила мне в сердце ледяные клыки. Я почти задыхалась, но старалась не подавать виду. Авалон шагнул мне навстречу и придержал. — Госпожа Аврора? В его взгляде читалась обеспокоенность. После часов битвы, я впервые показала слабость. Чувство драло глотку. Крик хотел вырваться наружу, но я давила и глотала его. Авалон зажёг на кончиках пальцев свет и хотел поднести ко лбу, но я схватила его за запястье. Руку паладина в тот же миг сковал лёд. Его черты лица огрубели. Он сжал челюсти, но терпел. — Не прикасайтесь ко мне, теперь вы понимаете, почему я вас об этом прошу? — я пыталась подступиться, чтобы отозвать магию, но она не подчинялась, с каждой попыткой делая хватку на его запястье только крепче. — Вы не ответили на мой изначальный вопрос, профессор, какого владеть магией исцеления? — Обнадёживающе, — с горькой улыбкой произнёс он, обрывая мои попытки исправить то, что я натворила, — словно я могу исправить всё, что пойдёт не по плану, даже если на самом деле это не так. — У вас тоже есть страхи, приятно знать. Я отпустила его. Лёд долго таял под его светом, пока он смотрел на меня настороженно. Я отвела взгляд. — Мне стоит извиниться. — Не стоит. Вы только дали мне дополнительную возможность показать, что я способен вам противостоять. И в подтверждение своих слов он продемонстрировал, что его кисть абсолютно в порядке. Обычные, не арктические феи, на Острове, могли бы лишиться руки из-за моей магии, зайди я так далеко. Но паладин был в порядке, хотя по тому, как он время от времени морщил лоб, я понимала, что ледяная хватка бесследно не прошла. Завтра его ждал на этом месте синяк. Мужчина завёл руки за спину: — И у меня не так и много близких, кто будет по мне скучать, госпожа Аврора, так что вы расстроите разве что мисс Фарагонду, если вдруг убьёте меня. Дело в том, что я ещё не отработал контракт. — Вы… не похож на того, у кого нет семьи, профессор. — Люди принимают мою коммуникабельность за семейность, но я одиночка. Таким был и таким, полагаю, однажды умру. — Но вы хотите меня. — Как не хотел никого, противоречиво, не правда ли? — Вы меня путаете, профессор, но знаете что? Я не хочу в этом разбираться. Если вы хотите меня, это то, с чем вам придётся смириться, потому что я не намерена вам помогать. — Я уже смирился с тем, что всё моё естество желает только вас, госпожа Аврора. Он держал меня за кончики пальцев. Нежно. А затем коротко поцеловал меня в руку, и я, не дождавшись, пока он снова что-то скажет, растворилась в воздухе. Вмиг лицо профессора обернулось мимолётной стужей. Я стояла посреди ледяного зала, чувствуя на кисти прикосновение его тепла. Я прошла в своих покои по тихим и пустым коридорам, прокручивая в голове наш последний разговор. Чего он хочет? Меня? Великую фею Вьюги? Тогда его ждёт разочарование, ведь за моей силой стоит ни что иное, как самое страшное, непобедимое проклятье. А значит, я никогда по-настоящему не буду его. Он готов к этому? Может быть… Быть может, ему самому не так нужны близкие отношения. С Авалоном всё иначе, совсем не так, как с Палладиумом. С Авалоном всё кажется искусственным, но таким простым. А с Палладиумом настоящим, но… недостижимым. Я взглянула на сторону постели, на которой когда-то лежал эльф, смотря на меня и шепча самые нежные и дорогие слова. Ледяные слёзы застыли на ресницах, но это был уже не плачь боли. Я почти готова была его отпустить, почти. Холодное сердце желало тепла, пусть оно могло принести только больше боли, и я совсем устала бороться с бессмысленным порочным кругом проклятья, когда любая нежность, любая близость заканчивалась мукой. Я заставила себя стереть лицо Палладиума и представить Авалона. И Вьюга замолчала. В огромной комнате я, наконец, осталась одна. И в этом одиночестве я и уснула.