Аврора х Авалон: Закат Северной Звезды

Глава публикуется повторно

***

Аврора восседала во главе ледяного стола на ледяном кресле, словно на троне, и неотрывно писала. Пока старшая фея была занята финальными штрихами к одному из многочисленных проектов, прежде, чем мы бы полностью смогли погрузиться в решение проблем куда более опасных, я следил за ней, лишь изредка поглядывая в окно без стёкол и ставней, из которого открывался чудный вид на чернеющий горизонт и снежные барханы, почти не выступающие из тьмы, и дул неутомимо морозный ветер. Пара снежинок упали на пергамент, и фея бодро сбросила их, а затем запечатала написанное заклинанием, и с видом усталым, но гордым, поставила очередной лист на верх стопки, грозящей в минуту-другую вырасти до полуметра. Я не спешил отвлекать Аврору, всё ещё обдумывая наш поцелуй. Её губы были холоднее всего, к чему мне доводилось прикасаться. Обнимать такую женщину казалось почти невозможным, и, тем не менее, я не мог противиться желанию узнать о ней больше. О том, каково это быть с ней. Утомленная моим молчаливым пристальным наблюдением, фея вздёрнула бровь и с напускным возмущением посмотрела на меня в ответ. — Я ни в коем случае не тороплю, — не стал скрывать вальяжность в тоне. — Вы сказали, что для начала вам нужно закончить с бумагами по реконструкции. Если вас отвлекает мой взгляд–.  — Нет, Авалон, я на самом деле думаю. Её холодный невнятный тон мне не понравился.  — Вы уже успели передумать? — я опередил её.  — И да, и нет. Авалон, я не могу позволить вам рисковать своей жизнью, рисковать Алфеей в этой битве, — она отложила ледяное перо. — Если он узнает, что мне помогает кто-то из Магикса, он сделает всё, чтобы вы пожалели.  — Убьёт мою семью? У меня никого нет, госпожа Аврора. Будет угрожать школе? Мисс Фарагонда, мисс Гризельда и другие учителя вполне могут постоять за своих учениц. А если маг Огрон попытается заставить заплатить Крепость Света за мой опрометчивый шаг, я даже буду готов ему в этом помочь.  Губы феи изогнулись в слабой улыбке.  — Это мило, профессор, — она заставила бумаги исчезнуть со стола. — Я не знаю, как ещё я могу подчеркнуть, насколько битва против магов опасна. Авалон, — она осеклась, и продолжила куда более отстранённым, спокойным тоном, — профессор Авалон, четыре мага поставили на колени целое королевство фей. Если этого вам недостаточно, я не знаю, что ещё сказать.  — Я был в плену у того, кого вы зовёте Владыкой Разрушения, у лорда Даркара. И если, по-вашему, Чёрный Круг способен причинить мне больший вред, чем Тёмный Феникс, все, что я скажу, это, что вам тем более нужна моя помощь.  — Но меня нельзя убить, а вас — можно.  Я встал: — С того самого дня, как я присоединился к Светлому Камню, я знал, что однажды настанет день, и я умру в бою. Пусть этот бой будет за измерение, достойное жить, и за фею, готовую идти до конца ради его спасения.  Что-то незримое изменилось в глазах Авроры. На миг повисло молчание, столь тяжелое и тягучее, что я мог ощутить его на коже вместе с колючим морозом. Должно быть, Арктика тонко чувствовала состояние феи и отзывалась на него, пусть лицо её оставалось непроницаемым. Мне показалось, что молчание срочно нужно прекратить, и я развёл руки.  — Вы видели меня в бою. Я смогу противостоять магам Чёрного Круга, и гарантирую, что никто не узнает о вашей тайне.  — Хорошо.  — Могу тогда осведомиться о нашем дальнейшем ходе? Я весь в вашем распоряжении, госпожа Аврора. До начала нового семестра есть два месяца, в течении которых я постараюсь подобрать себе замену на тот случай, если всё ещё вам буду нужен.  Она потёрла затекшую шею: — На ближайший год у меня есть важная цель — следить за барьером вокруг Земли, и я не могу покидать башню. Если я сделаю это, и Огрон проникнет к людям — я буду ужасной старшей феей. — Вы можете дать мне взглянуть, чтобы я проверил стабильность, или поручите мне исследовать то или иное логово для вас. Я буду осторожен, чтобы не спугнуть врага и не раскрыть наши планы.  — Допустить вас до барьера для защиты Земли? Вы помогаете мне искать Огрона, а Остров справится без вашей помощи.  — То, что я имел в виду, это найти для вас способ уйти и при этом не рисковать Островом. Госпожа Аврора, если я ещё не доказал чистоту моих намерений, я не смею настаивать. Однако вы торопились убить Огрона, пока он не успел нарастить силу, но, я так понимаю, королева Тир На Ног, делает ровно так, чтобы вам это не удалось. Кто-то из старших фей знает о ваших планах? Она отвела взгляд. — А о нас? Фея снова повернула ко мне своё прекрасное лицо. — Это то, о чём бы я сама хотела вас просить. Вы станете моим прикрытием? Если совет и королева поверят в наши с вами отношения, рано или поздно они перестанут за мной следить. — Мне не составит труда разыграть вашего партнёра.  — Тогда нам придётся сделать это достоянием общественности и в Магиксе.  Мы оба понимали, что это значило. Я друг Палладиума. И буквально недавно это он имел право называть её своей… И всё же теперь мы разделяли общество друг друга и не смели называть имя так хорошо нам обоим знакомого эльфа. Я прокашлялся.   — Вы знаете, что я холост. Так что это не будет проблемой, даже наоборот, вы доставите мне большое удовольствие, если позволите называть вас моей женщиной. — Имейте только ввиду, что однажды это закончится. Мне не перед кем отчитываться за мою личную жизнь. Да и на Острове куда меньше фей, и они заняты куда более важными делами, чтобы тратить силы на обсуждение и осуждение. В любом случае, можете представить нас в Магиксе на своё усмотрение, профессор Авалон, лишь бы это выглядело правдоподобно в глазах регентессы Небулы.  Я взял её руку и поцеловал. — Будьте уверены, госпожа Аврора, в нас никто не усомнится. Могу ли я тогда звать вас… Аврора?  Она задумалась, а затем коротко ответила: — Пока нет. — Когда вы сочтёте это для себя возможным, просто Авалон.  Мы долго говорили о том, что ещё нам предстоит: выследить магов Чёрного Круга, но как и где, если червоточина близ Адквистикса не привела нас ни к чему. С покойника Мёдиуса Дорна взять было уже нечего, оставалось только либо ждать, либо поднимать вверх дном все старые убежища магов, надеясь, что они воспользовались хотя бы одним. До рассвета мы закончили готовить план, и теперь его осталось только разыграть и под его прикрытием найти и убить магов.  — В таком случае, — поспешил я, пока Аврора ещё не успела распахнуть для меня двери, — будет лучше если сегодняшнюю ночь я проведу в ваших покоях. Она призадумалась, но быстро одобрительно кивнула: — Вы прирождённый лжец, профессор, — её слова едва походили на искренний комплимент но изобиловали хвалебной интонацией. — В таком случае, прошу. Взмахом руки фея подвинула стены, и прямо на моих глазах изо льда оформилась новая комната. Массивная дверь с резным узором, через которую виднелся бы только мой смутный силуэт, приоткрылась.  — В прошлый раз вы как-то пережили ночь в Башне. Удачи повторить опыт и в этот.  Я обернулся к моей тайной комнате. Пока мой друг отправился на поиски утешения в Запретный Лес, я делал вид, что разделяю минуты блаженства в обществе женщины, которую он не мог успеть так быстро разлюбить, надеясь однажды превратить ложь в реальность. Но ты проживёшь ещё сотню жизней, Палладиум, и возможно белокурая фея встретит их вместе с тобой. Тогда я буду давно покоиться в могиле, чтобы тебя не тяготили мысли о прошлом. Я подошёл ближе к фее и опустил ей руку на плечо. Она не вздрогнула и не обернулась на жест, продолжая сосредоточенно изучать карты.  — Есть несколько убежищ на Земле, но прежде, чем мы сможем отправиться изучить их, я должна решить, как обойтись с защитным куполом Земли, профессор, в него вложено слишком много сил, и его нельзя просто оставить без контроля.  — Вы не обязаны мне ничего объяснять, если не хотите. Я понимаю. И также чувствую, что вы не пригласите меня помочь вам, поэтому предложу, чтобы я отправился осматривать логово первым, а вы присоединитесь ко мне, как сможете.  — Но, профессор Авалон… Я перехватил её руки.  — Я буду бдителен, госпожа Аврора. Если бы вы знали, сколько миссий я успешно завершил для Крепости Света, вы бы меньше сомневались в моих способностях. — Смею спросить, сколько же вы провалили?  Я усмехнулся: — Только одну. И только тогда, когда мне противостоял сам лорд Даркар.  — В таком случае, — она пожала плечами и намеренно затянула паузу прежде, чем сказать: — я вам доверяю, профессор Авалон. Доверяю, что вы сможете позаботиться о себе и будете благоразумны. Даже обессиленный Огрон знает, как победить. И он не раз доказывал это.  Ничего не оставалось, кроме как низко кивнуть, а затем выслушать лекцию о природе магии Чёрного Круга. Огрон — абсорбция. Самое близкое известное мне сравнение к магии абсорбции была сила разрушения Феникса. Только если магию лорда Даркара можно было назвать скорее “деструкцией”, то, что делал Огрон, это впитывал практически неограниченное количество магической энергии и, приумножив её, направлял на своего противника. Его напарник Гантлос, описанный Авророй, как “живой щит”, обладал колдовством ударных и сейсмических волн и гипер силой. Чем дольше я слушал о Магах Разрушения, тем больше понимал, что своё имя они получили заслуженно. Каждый из них был наделён своим особым способам разрушать. Последний оставшийся в живых маг — Анаган — использовал магию гипер скорости, до той степени, где невооружённым глазом за ним было практически невозможно уследить, и как и остальный, был невероятно силён. На этом, однако, его шармы не заканчивались. Он был прирожденным следопытом и метким стрелком с на зависть острым зрением. Все маги, сказала фея, способны контактировать с магией “голыми руками”, и в этом проявлялась свойственная им неуязвимость. Ведь как можно убить того, кто может схватить световой клинок пальцами и сломать его, при этом не поранившись? Чем больше вера людей в фей, тем слабее Чёрный Круг предстанет, но Аврора, не переставая, повторяла, что Огрон поднялся с низов, когда он ещё не мог использовать свою магию, и это научилось его мыслить нестандартно, так, как многие, привыкшие воспринимать свои силы, как само собой разумеющееся, никогда не смогут. Я старался не упустить ни единое слово феи, мысленно ведя за ней конспект, чувствуя, что нахожусь не в обществе женщины, с которой желаю провести ночь, а на подготовке в Крепости Света. Наконец фея подытожила, сказав, что, даже если мне самому повезёт найти Огрона, чтобы я не думал вступать с ним в схватку, каким бы слабым, каким бы немощным он мне не показался.  — Огрон всегда на шаг впереди. И я не удивлюсь, если, пока мы с вами всё это обсуждаем, он уже знает о нашем плане, о нашем… обмане. И уже предпринимает меры, чтобы нас обыграть. — Разве можно быть таким прозорливым? Это почти прорицание, госпожа Аврора.  На фоне моего спокойствия, фея казалась взвинченной, хоть её лицо за всё время разговора почти ничего не выражало, а голос, тонкий и высокий, будто стеклянный, оставался ровным. Я посмотрел на её губы, и подумал, как было бы прекрасно заставить её стонать. Я прочистил горло. — Буду предельно осторожен, госпожа Аврора. И сразу обо всём вам доложу.  Я позволил себе протянуть ей бриллиантовые часы на ремешке из зачарованного белого золота. Она коснулась вещицы холодными пальцами. — Что это? — Передатчик. Писать письма всякий раз романтично, но так несподручно.  Она усмехнулась и позволила надеть ей часы. Я вызвал панель на левом наруче и отправил ей сообщение. Фее нужно было только коснуться экрана, чтобы его получить. Я видел, как она боролась с желанием отказаться от магического гаджета, но, смирившись, пообещала держать его при себе, и сняла.  — Если вас спросят, — я коснулся золотых локонов, — скажите, что это мой вам подарок.  Фея взглянула за окно. Уже светало. Я представлял, как ужасно выгляжу после бессонной ночи. Я и чувствовал себя измотанным, хоть и старался не подавать виду. Аврора же, как ни в чём не бывало, заставила карты раствориться в воздухе и медленным, плавным шагом отправилась к грандиозной ледяной двери, появившейся в стене по её велению. — Тогда устраивайтесь, — сказала она, чуть устало. — Завтра у нас важный день. Я не покину мои покои до полудня. И вы не торопитесь покидать свои.  Я низко кивнул, наблюдая за тем, как она уходит, и окликнул: — Госпожа Аврора, позвольте только последнее. Она кивнула, и я неспешно к ней подошёл. Холод окутал кожу. Аврора сияла в рассветных лучах, и её глаза казались  мне чище и ярче безоблачного северного неба. Я нагнулся к ней и оставил долгий поцелуй на щеке. — Что вы делаете, профессор? Я вдохнул поглубже аромат её кожи. Манящий, прохладный. Он бодрил и возвращал силы, которых, казалось, после бессонной ночи и лекций уже не осталось. — Оставляю доказательство, что вы провели ночь не одна.  И я отбросил за плечи её локоны, прошёлся пальцами по коже, нежной, словно шёлк, и, как она не оттолкнула меня, прильнул к ней губами. Холод колол. Холод отталкивал. Но я упивался чувством, что обладаю ей. Иллюзией, что она моя. И оставлял на белоснежной, фарфоровой шее и ключицах алые следы поцелуев.  Когда я от неё отстранился, взгляд феи был ни печальным, ни радостным, ни удовлетворённым, ни возмущённым, ни властным, ни растерянным. Она просто смотрела ровно вперёд себя, сквозь меня, а затем, будто очнувшись от минутной дрёмы, сфокусировала на мне зрение и позволила губам выразить подобие самой вежливой улыбки.  — Спокойной ночи, профессор.  И женщина скрылась за ледяными дверями. Я вошёл в свою комнату, соорудил клеть из света, как в прошлый раз, и забылся мгновенным сном без сновидений.  Как пробил полдень, я покинул Аврору, нарочито приведя себя в порядок перед выходом, и каждым шагом соря домыслы о наших с феей отношениях, отправился искать её заклятого врага.