Маяк на острове Сен-Анри

Порывом ветра верёвку закинуло на замшелую ель. Остатки линялого флага трепало туда-сюда, а верёвка елозила и звенела ржавыми креплениями о флагшток, будто пытаясь высвободиться. — Может, залезем и отцепим? — предложил Этьен, запрокинув голову и придерживая кепку, чтобы не свалилась. — Да ну её, пусть висит, — отмахнулся Жиль. Этьен и сам понимал, что оно того не стоит: всё равно флаги уже не опускают с закатом и не поднимают на рассвете, незачем рисковать. Даже если кажется, что это благородно, взрослые такую точку зрения не разделят. Отцепишь верёвку благополучно — посмеются, свалишься в процессе — ещё и выдерут. — Ну её, — с сожалением согласился Этьен. Ветер крепчал, и от его порывов уже не спасала ветхая курточка с вельветовыми заплатами на вытертых локтях, но Этьен всё равно поднял воротник и нахлобучил кепку на самые глаза. Жиль, одетый ещё скромнее, натянул на подбородок алый шейный платок и спрятал пальцы в рукавах линялой блузы. — Пошли ко мне, — предложил он, и Этьен кивнул, в последний раз глянув на отчаянно рвущийся флаг. Да, от шторма нужно укрыться, и разумнее всего будет зайти именно к Жилю. Во-первых, это ближе, во-вторых, там можно не заботиться о том, чтобы не попасться под руку отцу или кому-то из старших братьев. Дома у Жиля хорошо, можно забраться в самый закуток под рыболовными сетями, устроиться на соломенной подстилке и слушать ветер, перебирая пальцами толстые брёвна стен, переложенные мхом, и вдыхая запахи дёгтя, водорослей, чешуи и пыли вперемешку с тушёной капустой, сыром и хлебом. Там никто не потревожит — разве что кошка поднырнёт под сети и устроится рядом, заведёт свою песню, умываясь колючим языком. Кошек у Жиля много, даже больше, чем братьев и сестёр. От порыва ветра зловеще заскрипела древняя ель, и Жиль воскликнул: — Упадёт, ей-богу! Побежали! Самый короткий путь лежал через лес, и Жиль потянул Этьена в сторону тропинки, но деревья раскачивались слишком уж зловеще, слишком уж сильно. Рухнет вот такая корабельная сосна или трёхсотлетняя ель — и всё, поминай как звали. — Давай в обход! — крикнул Этьен. Жиль испуганно помотал головой. В обход — это вдоль берега, мимо скал, мимо маяка, мимо жутко плещущихся серых волн. Мимо Робера. — Тогда совсем в обход, — предложил Этьен, силясь перекричать ветер. Это означало солидный крюк, но Жиль радостно согласился. Ну и что, что ветер крепчает? Если бегом, то выйдет всё равно быстро, разве что уши успеют замёрзнуть, но это ерунда. Зато не надо будет приближаться к выжившему из ума Роберу. Определившись, Этьен и Жиль кинулись бежать по белой от известняка дорожке. Стук подошв, обычно отчётливый и гулкий, потонул в шуме стихии. Всё вокруг ревело, бушевало, скрипело и стонало, и Этьену на секунду стало жаль все деревья, которым некуда спрятаться. У них-то нет ни уютного и безопасного дома, как у Жиля, ни хотя бы крыши над головой, как у самого Этьена. Только и остаётся, что жалобно скрипеть и ждать неминуемой гибели. Этьен обернулся на бегу и чуть не подавился собственным сердцем. Их настигала тень, огромная и быстрая. — Это Робер! — завопил Этьен. Жиль не стал оглядываться, он припустил со всех ног, мгновенно поверив, что вот сейчас мощная ручища вцепится в плечо, остановит, рывком развернёт и… Тень упала, и Этьен с Жилем хором завопили от ужаса, уже ничего не понимая. Что-то опутало их, сковало движения, будто Робер накинул на них рыболовную сеть. Нет, не сеть. Мешок. Он поймал их в мешок, как кроликов, и сейчас закинет на спину и понесёт в своё логово, чтобы зажарить на вертеле! Этьен отчаянно рванулся, сдёрнул с себя пелену и рассмеялся от облегчения. — Флаг! — воскликнул Жиль и едва успел ухватить ускользающее полотнище. — Флаг, — подтвердил Этьен, хватаясь за полотнище с другой стороны. Они побежали, крепко держа растянутый флаг, и он раздувался парусом, увлекал за собой, будто тоже желая поскорее добраться до дома.