Маяк на острове Сен-Анри

— Жиль, ну где ты там? — позвал Николя. Жиль поднялся с камней и подошёл к новенькому флагштоку, высившемуся возле самого маяка. — Подержи верёвку, надо подрегулировать длину. Жиль схватился за крепкую, ещё не успевшую измочалиться и потемнеть верёвку и натянул её. Николя обрезал излишки, пощупал все крепления и удовлетворённо кивнул: — Готово. Он принялся собирать инструменты и обрезки верёвки, слегка прихрамывая, и Жиль кинулся помогать. Небо было безоблачным, ярко-голубым. С тех самых пор, как папаша Симон отвёл Жиля на скалы, погода на острове стояла прекрасная. В тот день ливанул серый, беспросветный дождь, но потом природа успокоилась, задышала умиротворённостью, будто распрощавшись со всеми погибшими и отпустив их. Папашу Симона нашли на скалах у самого берега, он лежал и с ненавистью таращился в небо налитыми кровью глазами. Мать Этьена плакала и твердила, что всё это неправда, что убийца — сгинувший без вести Робер, что именно он сбросил с утёса Жан-Люка, Жюли и всех остальных, но ни Жиль, ни Николя, ни Гийом, ни даже Этьен её не поддержали. Они рассказали свою историю ровно так, как того требовала совесть. Папашу Симона похоронили за оградой церкви, и колокола не звонили за упокой его души. Жизнь снова пошла своим чередом. Николя выздоравливал, и Жиль каждый вечер в молитвах благодарил Создателя и Робера за это чудо. Мать Этьена совсем замкнулась в себе, братья нанялись матросами на одно из больших торговых суден, а сам Этьен потихоньку оправлялся от гибели отца — в основном стараниями бабули и матушки Жиля. Он всё реже появлялся дома, проводя дни в компании Жиля и Гийома. Гийома решено было переправить домой с отцом Жиля, когда тот приедет на побывку, а пока он продолжал жить на опустевшем маяке и исправно разжигать огонь. Матушка регулярно упрашивала Гийома переехать к ним, говорила, что место найдётся, но Гийом раз за разом отказывался — и Жиль его понимал. — Вон они идут, — сказал Николя. Жиль поднял голову к скалам и помахал Этьену и Гийому. Те радостно замахали в ответ и стали спускаться. — Ого, какой высокий! — сказал Этьен, когда они подошли к флагштоку. — Здорово, да? — ответил Жиль и с гордостью добавил: — Николя сам его сделал! — Но укрепляли-то мы его вдвоём, — возразил Николя. — Принесли? Этьен протянул ему аккуратно свёрнутый флаг. Николя пристегнул полотнище к верёвке и оглянулся: — Кто будет поднимать? Мальчишки нерешительно переглянулись. — Может, все вместе? — предложил Гийом, и четыре пары рук подняли флаг до самой верхушки флагштока. Жиль задрал голову, полюбовался гордо реющим полотнищем и выдохнул: — Красиво. — Наконец-то мы нашли ему правильное место, — сказал Этьен, и Жиль был с ним согласен. — Вы ведь будете разжигать огонь, когда я уеду? — спросил Гийом. — Всегда, — ответил Николя, и все четверо не сговариваясь посмотрели на море. Где бы ни был сейчас Робер, он может быть спокоен: о чудовище позаботятся.