Маяк на острове Сен-Анри

— Николя, — прошептал Этьен, до конца не веря. — Он не убил тебя. — Это Робер его спас, — заметил какой-то мальчишка, сидевший в углу, и Этьен принялся вглядываться во все тёмные закутки маяка, пытаясь понять, сколько же тут народу. Кажется, кроме их троих, никого не было. — Спас? — недоверчиво повторил Этьен. — Похитил же! — Нет, это… — начал было мальчишка, но Николя его оборвал: — Гийом! Нельзя. — Почему? Он же всё равно… — Не так. Этьен растерянно переводил взгляд с Николя на Гийома и обратно. Может, это всё-таки горячка? Может, их нет? Этьен ущипнул себя за руку, а Николя тем временем сказал: — Нас никто не похитил. Робер принёс нас сюда, чтобы помочь. У меня, вот видишь, нога… Он отбросил одеяло, и Этьен увидел, что к ноге зачем-то привязаны палки и доски, ахнул: — Он пытал тебя! Николя рассмеялся было, но почти сразу перестал, ухватился за рёбра: — Дурачок. Меня просто… Я со скал упал. — А мы с Робером его нашли, — сказал Гийом. — И потом Робер нашёл тебя. Ты не помнишь? — Помню, — признал Этьен. — Он куда-то нёс козу. А зачем? Она была живая. Мысли путались, норовили разбежаться, и Этьен сжал виски, пытаясь удержать сознание на месте. — Это коза тётушки Клотильды, — сказал Николя. — Она сбежала и застряла копытом в камнях, Робер её вытащил. — И принёс сюда, а Николя ему велел её вернуть, — добавил Гийом. — И всё-таки, — нахмурился Этьен и наконец вспомнил: — Был ливень. — Тебя, наверное, смыло с тропинки, — подсказал Николя, и Этьен неуверенно кивнул: — Вроде бы. Он снова повернулся к Гийому и пожаловался: — Я тебя не узнаю. Ты с какой части острова? — Я вообще не отсюда, — ответил Гийом и погрустнел. — Помнишь кораблекрушение? — спросил Николя. — Это когда на берегу лежали трупы? — Этьен собирался уже сказать, что выживших не было, иначе бы их нашли, но вовремя сообразил. Их и нашли — Робер нашёл! — Ты ведь видел Жюли? — продолжал Николя, и что-то такое проскользнуло в его интонациях, будто он специально подвёл Этьена к краю пропасти и остановился, не толкая, ожидая, что он прыгнет сам. Этьен яростно помотал головой, не давая обрывкам воспоминаний слепиться в одно целое. Страшный хруст и пятнышко крови в дровнике, юбки, полощущиеся вокруг мёртвых ног, перешёптывания соседей… При чём тут Жюли? И почему Николя и этот Гийом утверждают, будто Робер их всех спас, если Жиль собственными глазами видел, как Робер сбросил Николя со скалы? Он же рассказывал! Он рассказывал про кого-то большого и бородатого. Этьен помотал головой ещё яростнее, и тут Гийом привстал, чтобы лучше видеть, что происходит за окошком. — Николя!.. Гийом прижал ко рту руку. Николя прищурился, вглядываясь, и вдруг вскочил, сдавленно охнув, ухватился за стену, чтобы не упасть, и захромал к выходу, волоча за собой стиснутую деревяшками ногу. — Ты куда? — растерянно крикнул Этьен. Николя распахнул дверь, вывалился наружу, чуть не растянувшись на ступеньках, запрыгал вниз — и рухнул на здоровое колено. — Помоги! — закричал он, отчаянно барахтаясь и пытаясь подняться. Негнущаяся нога не пускала. Гийом опомнился первым, подбежал, подставил плечо, и Николя, едва поднявшись, рванул дальше. — Осторожно! — воскликнул Этьен. — Там Жиль! Жиль! — Помоги! — крикнул Гийом. Этьен кинулся к ним, подхватил Николя под другую руку, и втроём они неуклюже заковыляли вниз по тропе, не сводя взгляда со скал. Фигурка Жиля на фоне синего неба казалась совсем тонкой, и отец рядом с ним выглядел просто огромным. Этьен никак не мог взять в толк, что они делают на скалах и почему так страшно сжимается сердце. Он ведь сам сто раз бывал на этом утёсе, оттуда открывается прекрасный вид! И погода хорошая, безветренная. Почему же от этого вида берёт оторопь, почему вспоминается фреска, изображающая Авраама с Исааком на пути к горе? Эту фреску Этьен всегда разглядывал с трепетом, хоть и знал, что Исаака в жертву не принесут. Авраам ведь решился, он ведь вёл Исаака на гору, чтобы убить! Николя рвался вперёд, рука его больно сжимала плечо Этьена. — Скорее! Он его убьёт. Этьен отчётливо это понимал, а ещё понимал, что им никогда не добраться до утёса и не помешать этому. Отец сбросит Жиля, как сбросил до того Жюли и Николя, а может быть, не только их, он сбросит его, и никто уже не поможет… Отец вдруг обернулся, и Этьен только сейчас увидел несущуюся по скалам фигуру — тяжёлую и грациозную одновременно. — Робер, — прошептал Гийом. Робер что-то кричал, но слов было не разобрать. На мгновение всё снова кувыркнулось, Этьену показалось, что Робер, окончательно обезумев, столкнёт на камни и отца, и Жиля. Но вот Робер подбежал к ним и остановился, и их теперь было трое на самом краешке утёса. Робер что-то выкрикивал, отец отвечал, отодвигая Жиля к самой кромке. Николя остановился, а с ним и Гийом с Этьеном. Больше ничего нельзя было поделать, оставалось смотреть. Робер вдруг подался вперёд, схватил Жиля за шкирку и швырнул — не в море, а назад, на устойчивую ширь утёса. Отец пошёл на Робера, они сплелись в медвежьих объятиях, вроде бы отдаляясь от кромки. А потом эта гигантская сплетённая фигура покачнулась и улетела вниз, вниз, оставляя на утёсе одного только Жиля.