Spooky season

Тыквы, теснившиеся по периметру крыльца, совершенно не красили дом. Собственно, этот дом в принципе не нуждался в украшениях. От него и так веяло стариной и импозантностью, а еще добротностью и хорошим вкусом. Прекрасная черепичная крыша и весьма колоритный флюгер в виде черной кошки витражные окна, дверь орехового дерева и кованая ручка на входе явно говорили — «Уилл Грэм, проснись, этот дом тебе не по карману». Только вот дом все-таки был Уиллу по карману, и это не могло не удивлять. — Почему так дешево? — в очередной раз спросил профайлер у вертлявой рыжей девицы, больше напоминавшей местную проститутку, чем уважаемого риелтора. — А это так важно? — нагло спросила рыжая, тряхнув кудряшками. — Цена такова, какова есть, но если ты такой щепетильный, у меня и так на него очередь. Еще три просмотра только на сегодня, если, конечно, ты не хочешь внести залог прямо сейчас. Так что, берешь или нет? Грэм закатил глаза. Цена искушала неимоверно. — И в чем же подвох? — снова спросил Уилл. — Никакого подвоха! — фальшиво заявила риелторша. — Агентство недвижимости Фредди Лаундс продает по десятку домов за месяц по честной и справедливой цене! У кого хочешь спроси! — Не хочу я ничего спрашивать, — устало признался Грэм. — Если крыша не течет и с отоплением все в порядке, я готов перевести сразу всю сумму. Документы пришлете курьером. — По рукам! — зубасто улыбнулась рыжая и выронила ключи в призывно протянутую Уиллом руку. Грэм сжал в ладони ключи от своего новообретенного дома и вернулся к машине, чтобы взять из нее дорожную сумку. Сегодня он будет ночевать здесь, и к черту эти долбаные мотели с их тонкими стенами и дешевыми протраханными кроватями. Дом, за исключением тыкв, устраивал его полностью, а с тыквами он разберется позже. — Ты что, планируешь въехать прямо сегодня? — спросила рыжая, странно побледнев. — А почему нет? Дом все равно пустует. Или с этим могут возникнуть какие-то проблемы? — У меня??? — рассмеялась пигалица, — Не-е-ет! Только переведи мне всю сумму как только распакуешь вещи. Документы я пришлю завтра с утра. — Окей, — пожал плечами Грэм и указал жестом на дверь. — Могу перевести прямо сейчас, если зайдешь внутрь. Мне просто нужна розетка – ноутбук разрядился. — Ой, да ладно, не стоит, — махнула рукой женщина, медленно отступая к своей машине. — У тебя честное лицо, парень, я подожду, — ее ухмылка стала почти волчьей. — Только не забудь рассказать мне утром о том, как прошла сегодняшняя ночь. Говорят, на новом месте можно увидеть во сне свою судьбу… Уилл вздохнул. Это было максимально странное напутствие для агента по недвижимости, но в то же время возможно именно это и объясняло низкую цену — рыжая была просто не в состоянии продать дом за его реальную стоимость. Впрочем, какие бы тараканы ни бегали в рыжей кудрявой голове риэлторши, это никак не касалось Грэма. Он был новичком в этом городе, и, откровенно говоря, он хотел бы остаться здесь навсегда. Уилл слишком устал переезжать, поэтому, едва рыжая завела машину, взбежал на крыльцо и под звук отъезжающего автомобиля открыл дверь собственным ключом. «Дом, милый дом...» В этом доме эта фраза была не просто дежурным лозунгом на придверном коврике, вовсе нет. В новом доме Уилла она в полной мере отражала его суть. Дом был, что называется, с историей — он дышал незыблемостью, веял благородной стариной, но в то же время нашептывал многочисленные байки тому, кто умел их слушать. А Уилл умел. Он легко видел рачительного хозяина, выстроившего это жилище под себя, наверняка мужчину средних лет с приличным достатком и хорошим вкусом. Именно он сделал кухню доминантой дома, именно он собрал книги, составляющие библиотеку... Но потом что-то пошло не так. Дом так и не стал обжитым. Он окуклился, как бабочка, в первозданности своей нетронутой красоты и уснул на десятилетия, будто зачарованный замок из детской сказки. Перила лестницы до сих пор были в идеальном состоянии, на полу и столешнице не было ни пылинки, а лампы и окна сияли осоепительной чистотой. Уилл никогда бы не подумал, что дом стоял пустым с прошлого Хэллоуина. Может быть, это рыжая тут так прибралась? Уилл осмотрел дом полностью и, вернувшись к центральному холлу, взял в руки сумку, чтобы достать ноутбук и оплатить наверняка уже присланный ему счет. Изнутри дом был куда шикарнее, чем снаружи, и Уилл буквально чувствовал, что должен остаться тут. Прежде чем воткнуть провод от зарядки в розетку, он еще раз оглянулся. — Здравствуй домик, — тихо сказал Уилл, ничуть не стесняясь привычки одушевлять неодушевленное, — кажется, мы с тобой подружимся. Не против, если я здесь поживу? Дом предсказуемо не ответил. Откровенно говоря, он не издал даже банального скрипа. Грэм покончил с финансовыми вопросами и отнес вещи в спальню, с удивлением находя в шкафу свежее, благоухающее кондиционером, постельное белье. Возможно, Уилл был не прав. Возможно, дом только что высказал ему свое согласие. Остаток дня Уилл провел в саду, избавляясь от тыкв. Он никогда особо не любил Хэллоуин, и теперь, когда у него наконец появилось собственное жилье, не собирался терпеть присутствие этих уродцев на своем крыльце. В конце концов, в его жизни и так хватало пугающих событий и страшных видений. Когда солнце почти зашло за горизонт, Уилл сообразил, что ему совершенно нечего есть. К счастью, даже очень небольшие городки имели собственную пиццерию, так что Грэм просто порылся в интернете и сделал заказ. Через двадцать минут парень с пиццей был уже у его ворот. Уилл как раз катил тележку к сараю, так что просто махнул курьеру рукой. — Оставь на крыльце, я сейчас подойду, — крикнул он, но парень не тронулся с места. — Нет уж, сэр, лучше вы подойдите сюда. Я туда не пойду! Грэм поморщился. Определенно, здесь люди не слышали о качественном сервисе. — Я дам на чай, — крикнул Уилл, но парень не шелохнулся. Грэму пришлось оставить тележку и дойти до строптивого курьера самому, чтобы оплатить свой заказ. Впрочем, чего еще Уилл ожидал от маленьких городков? Именно это он и искал, переезжая сюда — тишину, безмятежность, соблюдение личных границ и вечный покой. Ну, может, не прямо уж вечный, но все же. — Рискнули до Хэллоуина въехать? — весьма риторически спросил парень, пихая в карман деньги. — Ну, удачи вам. Ну, как минимум, у местных жителей были недурные манеры, – подумалось Уиллу. Они уважали частную собственность и желали ему удачи, так что, в целом, Уилл получил вместе с домом именно то, что хотел. Грэм неспешно собрал инструменты, полюбовался горой тыкв, вывезенных им на дальнюю границу участка, и вернулся в дом, чтобы поесть. Когда Уилл добрался до кухни, на столешнице почему-то лежал нож. Откровенно говоря, Грэм не помнил, чтобы он его доставал, но, может быть, у него просто был слишком долгий день и он об этом забыл? В конце концов, кто еще мог достать нож в этом доме, кроме него самого. Уилл взял его в руки и прорезал края недорезанной пиццы. Ванная оказалась выше всяких похвал, как и напор воды. Уилл принял душ, слегка обсушился полотенцем и, бросив его в корзину для стирки, вернулся в спальню совершенно голым. Обнаженная фигура Грэма немедленно отразилась в высоком ростовом зеркале, и он замер, изучая себя. Возможно, Уилл был неправ –похоже, здесь жила еще и женщина. По крайней мере, Грэм не мог вспомнить ни одного мужчины, которому могло понадобиться зеркало такого размера. В то же время, Уилл почему-то не мог отвести от него взгляд. Он склонил голову и замер, изучая себя. В целом, все было не так плохо — долгие прогулки с собаками не позволили ему набрать вес, несмотря на нерегулярное и нездоровое питание, а мышцы пусть и не впечатляли массивным рельефом, выглядели вполне пристойно. Уилл попробовал ущипнуть себя пальцами за живот, но жира не было, только кожа. Он шлепнул себя по все еще поджарому животу и забрался в кровать. Сон победил его мгновенно. Когда Уилл снова открыл глаза, он увидел свое отражение в потолке. Он все еще лежал на кровати, но теперь одеяла не было, а сам он был привязан к ее угловым столбикам, буквально распятый на простыне. Грэм моргнул. Он спал, это было очевидно. В реальности у кровати не было настолько высоких столбиков, да и потолок был не зеркальным, а банально белым. Более того, в реальности вокруг его ложа не было сонма свечей. Уилл скосил глаза на мужчину, стоящего в изножье кровати. — Ты хозяин этого дома, — сказал Грэм. Это был не вопрос. Брови мужчины невольно поползли вверх. — Ты видишь меня? — Разумеется. Я же сплю. Зачем ты меня привязал? — Потому что хотел подарить тебе кое-что, — спокойно сказал мужчина, усаживаясь на кровать. Разумеется, она под ним даже не прогнулась. Физика сна. — Ты первый за долгое время поприветствовал меня и не назвал дом своим. За это я готов отступить от собственных правил и заменить приготовленный для тебя кошмар более приятным сном. Например, – мужчина склонил голову, изучая Уилла, – эротическим. — Очень щедро с твоей стороны, — вежливо сообщил Грэм, не пытаясь вырваться из удерживающих его пут. Это был только сон, причем далеко не худший из тех, что ему доводилось видеть. Уилл был одинок, а хозяин дома хорош собой. Да, немного старомоден в плане одежды (кто сейчас носит костюм-тройку?), но это даже добавляло ему шарма. Безымянный мужчина обхватил член Грэма ладонью, и Уилл сдавленно простонал. Его буквально обожгло вожделением. Он не видел эротических снов очень давно, еще со времен школьной скамьи. — Я тоже так думаю, Уилл. Рад, что ты оценил, — вежливо произнес мужчина и его акцент стал еще заметней. Европеец, решил Уилл. После этого рот незнакомца нашел его член, и Уилл забыл обо всем. Грэм знал, как легко его сон может превратиться в кошмар, он вполне мог увидеть как щедрый на минет хозяин откусит ему член, обагрив губы свежей кровью, но все равно это был всего лишь сном. А Уилл прекрасно умел контролировать свои сновидения. Он умел управлять ими и изменять их по своей воле, поэтому, когда рот мужчины на секунду соскользнул с его члена, Уилл запустил уже абсолютно свободную руку в его шевелюру и безапелляционно толкнул обратно вниз. — Ты обещал мне эротический сон, так что продолжай… Незнакомец удивленно дрогнул, но тут же удовлетворенно заурчал, и член Грэма опять скользнул в приятный жар его рта. Это был действительно удивительный сон. В нем давно почивший мужчина из неизвестной эпохи делал бывшему профайлеру лучший в его жизни минет, и Уилл, зная, что время во сне тянется бесконечно, совершенно никуда не спешил. Здесь правила совсем иная логика и физика, здесь он мог толкаться в щедро предложенное горло столько, сколько хотел, а потом, не вынимая член, кончить прямо внутрь, потому что им обоим не нужно было дышать. Закончив, Уилл почти нежно стер остатки семени и слюны с раскрасневшихся губ мужчины. — Спасибо, это был первый приятный сон за очень долгие годы, — честно признался Уилл. — Я бы с удовольствием вернул тебе услугу, но, боюсь, скоро у меня прозвенит будильник. — Ты не сказал, что не гей, — усмехнулся незнакомец, — а значит у нас может быть еще одна ночь… К тому же ты смог освободиться, несмотря на то, что был привязан. Признаться, такого на моей памяти еще не случалось. Ты очень интересный человек, Уилл Грэм. — Как тебя зовут? — попытался спросить Уилл, но навязчивое пиликанье будильника уже выдернуло его в реальный мир. Грэм снова открыл глаза. Потолок был обыденно белым. Когда Уилл оделся и спустился вниз, первым, что его удивило, был свежесваренный кофе, вторым – тыквы. Стоило Грэму переступить порог кухни, как надежно спрятанный в веренице шкафов кофейный аппарат пшикнул паром и тонкая струйка крепкого черного кофе потекла прямо в чашку, распространяя поистинне удивительный аромат. Это было странно, но Уилл объяснил себе спонтанное совпадение простым таймером на кофемашине. Как говорится, мало ли кто вставал в этом доме в 8 утра, а кофе могли засыпать и перед продажей, когда убирали дом. Уилл взял в руки чашку, отсалютовал в пространство и с улыбкой произнес. — Минет и кофе. Воистину удивительное гостеприимство, недаром мне уже хочется остаться здесь навсегда. Это было ребячливо и глупо, но Уилл ничего не мог с собой поделать. Сегодняшний сон осел приятной расслабленностью в теле и прямо противоположной ей легкостью в голове. Уилл чувствовал себя помолодевшим и свежим, правда благодарить за это нужно было именно сам сон, а не ту грезу, которую он с собой принес. Обняв обеими руками горячую чашку, Грэм вышел в студеное октябрьское утро и замер на крыльце. Тыквы снова были прямо там. Пузатые тыквенные головы занимали половину террасы, таращась на мир пустыми провалами глаз и скаля на прохожих безвредные оранжевые зубы. Если это была какая-то шутка, то это было совершенно не смешно! Уилл запланировал на сегодня миллион дел — он должен был подписать бумаги, съездить в магазин и закупить хотя бы минимальный провиант. В конце концов, у него не было даже запаса туалетной бумаги и стирального порошка, он не мог мотаться за каждой мелочью в центр города. К тому же он не мог питаться одной только пиццей, если уж он решил сменить образ жизни, то имело смысл сменить еще и рацион. Теперь вместо этого ему снова придется несколько часов убирать эти проклятые тыквы, потому что какой-то чертов шутник решил вернуть их назад! Грэм обернулся в сторону вчерашней тыквенной кучи. Тыквы по-прежнему грудились там, где он их оставил, а на крыльце нового дома Уилла стояли новые, только вырезанные и еще поблескивающие свежим соком внутренностей. И это было ну ни капельки не смешно. Уилл вывез тыквы, купил продукты и приготовил себе ужин. А затем искупался и, усталый, рухнул в кровать. — Здравствуй, Уилл, — прозвучало над ухом Грэма, и тот привычно открыл глаза. — И вам доброй ночи, мистер…? — Доктор. Доктор Лектер. Впрочем, после вчерашнего нашего близкого знакомства ты можешь звать меня просто Ганнибалом. — Спасибо за кофе. — Рад, что ты оценил, — с намеком на улыбку произнес доктор Лектер. — Кстати, о тыквах. Ты зря хлопотал сегодня, завтра тыквы вновь займут свое место на крыльце. — Тебе не лень их вырезать? — Я, как ты выразился, всегда любил «вырезать», но сейчас речь вовсе не обо мне и не о тыквах. Ночь коротка, Уилл, а ты вчера крайне опрометчиво предложил мне минет. Грэм сглотнул, а потом, не вставая с кровати, развернулся боком и, продолжая лежать на ней на спине, свесил вниз голову, предлагая хозяину дома свой рот. Ганнибал не стал возражать. Он расстегнул молнию изящных клетчатых брюк, вынул увесистую эрекцию и без преамбул загнал ее Грэму в горло. Уилл не умел делать минет, и тем более глубокий, но во сне это было совершенно неважно. Он просто расслабил горло, и член легко скользнул прямо внутрь, распирая гортань. Мужские руки легли поверх кадыка, сжимая его шею, и мир для Грэма сузился до шлепающих по лицу яичек и крепких рук, под которыми неутомимым поршнем скользил чужой член. Благодаря этим рукам Уилл отчетливо чувствовал каждый чертов толчок. Ганнибал кончил внутрь. Стоило только его семени потечь в горло, заставив Грэма поперхнуться, как Уилл распахнул глаза снова. Он был в своей комнате совершенно один, вот только почему-то из его рта текла слюна, смешанная с привкусом спермы. Прокашлявшись, он рухнул обратно на подушки. Этого решительно не могло было быть. Утро встретило Уилла новой порцией кофе и свежими тыквами, стоящими на крыльце. В этот раз Грэм внял совету Ганнибала и не стал их убирать. День сменялся днем, Хэллоуин приближался к ним с крейсерской скоростью, а Уилл впервые в жизни предпочитал ночь дню, наслаждаясь тем, что его кошмары отступили. Наоборот, теперь сны Грэма были наполнены сладострастием и восторгом. Бывший хозяин дома доктор Лектер еженощно открывал для Уилла все новые грани мужской любви, вынуждая его стонать до самого рассвета. Звонка будильника больше не было, более того, Уилл уже подумывал о том, чтобы купить снотворное. Дни становились для него все более пресными, и Грэм с нетерпением ожидал наступления ночи. Но день кануна Хэллоуина все-таки был неизбежен. Причем странности в этот день начались еще утром. Уилл чистил зубы в просторной ванной, когда ему показалось, будто он увидел, как промелькнул знакомый профиль, а потом занавеска в душе качнулась так, будто кто-то принимал там душ. Грэм замер, чувствуя, что сердце внезапно подпрыгнуло в груди, сплюнул в раковину пасту и резким жестом отдернул душевую занавеску, обнаруживая за ней абсолютно пустую кабину. Грэм прекрасно осознавал, что порой его галлюцинации умели обретать форму, но до этого дня его фантазии всегда были ужасны — ожившие монстры, кровь, сочащаяся из стен и смерть, смерть, смерть... Сейчас, с Ганнибалом Лектером это могли быть жизнь, секс и любовь. Уилл хотел увидеть его во плоти, но малой частью сознания все равно опасался этого. Когда Грэм спустился в кухню, кофе уже был на столе. Рядом с ним лежала разделочная доска, на которой покоился длинный японский нож. Уилл совершенно точно вчера оставлял его в подставке. Грэм взял его в руки, потрогал острие и положил обратно. Это было странно. Действительно странно. Но еще страннее было то, что перед его домом собрались люди. Пока их было немного, всего пара скучающих человек, но они явно чего-то ждали. За спиной Грэма что-то тихонько скрипнуло, и он резко обернулся. Ножа на столе больше не было, только разделочная доска. Грэм сглотнул. Он вдохнул, выдохнул и залпом выпил свой кофе. В конце концов, он был галлюцинациями на «ты». — Ганнибал…? — на пробу спросил Уилл, но ему не ответили, потому что Ганнибал Лектер жил только в его воображении. А Грэм лучше многих знал, что галлюцинации – всего лишь плод фантазии, и они не могут причинить ему вред. Они могут быть ужасающи и кровавы, но они точно не смогут взять со стола нож… Уилл, крадучись, двинулся обратно наверх. Когда он снова оказался в спальне, в доме воцарилась поистине мертвая тишина. Уилл украдкой взглянул в окно. На тротуаре у его дома стояло уже с десяток зевак. Чего они все, черт возьми, ждут??? Уилл услышал новый скрип и обернулся, но в комнате было абсолютно пусто. В ней не было ничего, кроме шкафа, кровати, огромного зеркала и самого Уилла. Уилл сделал аккуратный шаг вперед и его отражение отобразилось в зеркале. Уилл видел себя почти целиком, буквально с головы до ног, вот только за его головой виднелся ещё кто-то… Уилл вздрогнул и рефлекторно обернулся. Сзади было только окно. Он медленно вернул взгляд к зеркалу и поперхнулся вздохом. Там, в отражении, Ганнибал стоял прямо у него за спиной, сжимая в руках тот самый японский нож. Уилл сделал шаг назад, его отражение прошло сквозь отражение Ганнибала и теперь в зеркале остался только он — доктор Лектер – сжимающий острый нож в ладони. Уилл мотнул головой. — Нет... Нет-нет-нет-нет-нет.... — частил Уилл, отступая назад в сторону окна. — Ганнибал? Словно услышав свое имя, Лектер двинулся вперед. Он сделал шаг, еще один, еще и легко переступил ногой через раму зеркала, возникая внутри комнаты. Уилл оцепенел. Он ошибался – это была самая ужасающая галлюцинация в его жизни — галлюцинация его любовника, выходящего из зеркала с ножом в руке. — Ганнибал? — еще раз судорожно спросил Уилл, и вместо ответа Лектер целиком вышел из зеркала, оказываясь перед ним на полу. Его вычурный костюм был от ворота до ботинок измазан в крови. Уилл поперхнулся и побежал к лестнице. Это было слишком реально для галлюцинации, он должен был выбраться из дома или хотя бы успеть схватить в кухне свой собственный нож. — Тебе некуда бежать, — прозвучало со спины, и Грэм скатился с лестницы, дробно стуча по ступеням ногами. — Есть! Мне есть куда идти...— пробормотал Грэм, резко сворачивая в кухню и тут же влетая грудью в материализовавшегося там Лектера. Уилл шарахнулся в сторону, прижался спиной к барной стойке и посмотрел вокруг. Все было в крови — сам Ганнибал, мебель, стены и, разумеется, многочисленные тела, в изобилии рассыпанные на полу. Когда-то тут была резня. Когда-то здесь жил маньяк. Вот почему дом стоил так дешево… — Мне казалось, что я нравлюсь тебе, — жалко выпалил Уилл, пытаясь нашарить в ящиках хоть что-то для самозащиты, но призрак пошел прямо на него, не выпуская из рук нож. — Нравишься, — спокойно сказал Лектер. — Поэтому я и хочу оставить тебя себе. Уилл не успел осознать сказанное до конца, когда Ганнибал подошел вплотную и обхватил его за шею рукой. Острие ножа прижалось к уязвимой коже живота, и Грэм резко вдохнул. — Ты хочешь лишить меня жизни? — Да, но если ты захочешь, я подарю тебе взамен целую вечность. Грэм напрягся, ожидая болезненной вспышки удара, но его не последовало. Вместо этого он ощутил поцелуй. Губы Лектера накрыли его собственные, и в этот день, на этой кухне, Ганнибал казался таким теплым, таким живым, что Уилл почти забыл об окружающей их кровавой вакханалии. — Ты действительно хочешь остаться в этом доме? — пытливо спросил Ганнибал, отстраняясь. — Похоже, что теперь у меня просто нет выбора, — безрадостно сообщил Грэм. — Выбор есть всегда. Ганнибал потянул Уилла за собой, и они вернулись наверх. Вошли в ту спальню, где провели так много ночей вместе и снова встали у зеркала. Лектер обнял Уилла со спины. — Ты можешь пройти сквозь зеркало и перейти в мой мир, — искушающе прошептал Ганнибал ему на ухо. — Тогда мы навсегда останемся вместе. Я буду рядом с тобой не только во сне, это будет наш дом. Ты никогда не умрешь. «Но для этого придется умереть сейчас», — осознал Уилл, но вслух это так и не прозвучало. Он задумался всего на миг, а потом сделал уверенный шаг вперед. Утром в доме нашли мертвое тело Уилла Грэма. Оно лежало у кромки огромного ростового зеркала, но вокруг не обнаружилось ни единой капли крови, и репортерам было совершенно не о чем писать. В доме, где каждый год в Хэллоуин происходила кровавая резня, в этом году не произошло ничего. Банальный сердечный приступ, что в принципе было вполне логично – этому Грэму было почти сорок лет. Через 11 месяцев после происшествия риэлтор с рыжими кудрями воткнула у дома красочную табличку «Дом продается» и ушла, не подозревая, что две пары глаз провожают ее взглядом из окна. — Я действительно смогу сам разделаться с новыми жильцами? — Конечно, Уилл. Ты же знаешь, твое желание для меня закон, любовь моя. Отныне и навсегда.