... Так соединяются в созвездия веснушки...

Лететь им пришлось почти восемь часов. Все это время ни одна из стран и словом не перемолвились друг с другом. Канада был занят полетом, нервничая, когда оказался в Новосибирской области — погода была отвратительная. Лететь в такой снегопад — опасное дело, пришлось сбавить высоту, тут уже Иван нарушил тишину. — Набери высоту, иначе оставишь свой вертолетик в елях… — Настолько высокий лес? — Мэтью нахмурился, возвращаясь на прежнюю позицию. И не зря. Через полчаса показался настоящий таежный лес, а они летели в паре метров над ним. В сердце больно кольнуло. Только сейчас Канада понял, что хочет домой, скучает по своим, таким же обширным и дремучим таежным лесам. Зима в Канаде и России похожи, но от чего тогда такая тоска. — Все хорошо, Америка? — Заметив опечаленный взгляд, Россия усмехнулся. — Скучаешь по своим небоскребам? Ну уж привыкай… У нас тут только горы и ели цепляются за небо… — Еще не весь лес сплавил на черный рынок? — Ехидно усмехнувшись, Уильямс подавил ком обиды, находя удобное место для посадки — вырубленную лесополосу, а за ней виднелась небольшой город, состоящий преимущественно из пошарпанных пятиэтажек еще Хрущевского периода. — Надеюсь, ты не сильно замерзнешь. Прости, но еще одной теплой шинели я не захватил… — Россия издевался над ним, мило при этом улыбаясь. Мэтью не обращал на это внимания, застегивая куртку Америки на себе. Было холодно даже для него, тело мелко подрагивало, а вот Ивану хоть бы хны — еще умудрился катать снежок по дороге. И не холодно же ему, а руки то покраснели, заметил Канадец. — У меня дома не особо много всего. Квартира долго пустовала, так что не пугайся, как войдем. — Без проблем. — Канада отмахнулся, смотря на блестящий от мороза в темноте снег, хрустящий под его ногами от каждого шага. Туфли промокли, хотелось скорее снять их, погреться где-нибудь. Пилотная куртка ни черта не грела, а легкий костюм под ней пропускал каждый порыв ледяного ветра, врезающийся сотней тонких ледяных игл под кожу. Вскоре они зашли в сам город, освещаемый несколькими мигающими фонарями. На ночной улице не было никого, только свет горел в нескольких деревянных окон. Мэтью выдохнул горячий воздух из легких, потирая окоченевшие руки. — Так пусто… — Ты еще Воркуту не видел, а вот и мой дом. — Россия подошел к рыжему кирпичному дому, открывая дверь перед Канадой, поспешившим зайти в заметеный снегом подъезд с разрисованными стенами. Примерно понимая, что там написано, Канада усмехнулся. До чего же дети порой бывают жестоки и небрежны на выражения. — До сих пор не покрасили стены, надо будет заняться этим завтра, не думаешь? — Остановились они на третьем этаже у резной деревянной двери. Пошарив по карманам шинели, он выудил небольшой ключик, открывая дверь. — Милости прошу. — Заходя первым, он щелкнул переключатель света, заливая коридор теплым желтым светом одиноко висящей лампочки. — Кошмар. — Мэтью передернуло. На комоде стояло несколько пустых бутылок из-под водки, одна еще полная, неоткрытая, а ниже выстроились пятилитровые банки с огурцами и помидорами. Несколько шинелей висело в прихожей, валялось несколько газет многолетнего выпуска. — Ты еще ванну не видел. Не хочешь принять после дороги? Или чаю? Замерз наверно. Батареи греют слабо, так что извини. — Иван по хозяйски прошел вперед, вешая свою шинель, а Канада копошился со своей одеждой. Только сейчас он понял, что оставил сумку с вещами в вертолете. — Я сейчас вернусь. — Страна было хотела выйти, но дернув за ручку, понял, что дверь была заперта. — Далеко собрался? — Из комнаты вышел Иван, в одной алкоголичке и растянутых спортивных штанах, сложив сильные руки на груди. Шарф оставался все так же на нем — не доверяет. — Я забыл свои вещи… Ты же не думаешь, что я с пустым баком полечу обратно? — Ты хороший летчик, Америка, так что завтра сходим за ними, а в чем спать я тебе дам, пошли. То, что выделил ему Иван было просто смешно. Из всей одежды, пригодной к носке осталась лишь камуфляжная футболка и такие же темные спортивные штаны, только размером поменьше. Возникали вопросы — откуда. Или он заранее ко всему готовился? Но делать нечего, сложив аккуратно форму стопкой, Канада на мгновение пересекся с взглядом русского, скользящего изучающе по его телу, а в особенности — на выцветших отметинах, больше походящих на шрамы от ожога. Мэтью смутился, отворачиваясь, а Иван усмехнулся. Наверное, это очень больно. — Эстония оставил… Так что носи на здоровье. — Словно прочитав его мысли, сказал Иван, уходя на кухню. Там уже стояла бутылка водки на столе, кружка горячего чая. Присев на старенький табурет, Уильямс закинул ногу на ногу, беря чай с ярлычком «Принцесса Нури». Цвет синий, с бергамотом… (Это не реклама чая) — Давненько мы с тобой не садились за один стол, не думаешь? — Напротив завалился Россия, наливая себе в стопку. Вторую он пока не трогал, но Мэтью понимал, что вскоре и он присоединится к нему. Это не радовало, ведь пить канадец ничего крепче вина просто не мог, а тут сорокаградусный монстр. — Да уж… Дороги не вычищены, снег метет как не в себя, а твоя хрущевка больше похожа на заброшку. — Так было и до санкций. Так что ничего не поменялось. — Печально слышать, что так было и раньше… И тебя это устраивает? — Быстро отогрев руки об кружку, он в несколько глотков выпил кипяток, выдыхая дым. — Конечно неприятно, но и я не могу за всем уследить… Один Дальний Восток забирает сколько времени. Дабы понимать это не нужно быть ученым — воруют много. И чем дальше от Москвы, тем наглее. Согрелся? — Иван бросил печальный взгляд на кухонную фурнитуру. Подмести он успел, стол протереть тоже, но завтра надо будет капитально взяться за квартиру. Недавно от сюда съехали люди, только вот срачник они после себя оставили… — Да, жизнь русских не лимонад… — Твою химозную колу невозможно пить без крепкого, держи-ка, дрожишь еще. — К Мэтью придвинули стопку, наполненную до краев. Сам Россия отвернулся, нарезая бородинский хлеб и выкладывая огурцы из банки. Когда он убирал банку с малосольными в холодильник, то канадец краем глаза заметил еще несколько бутылок водки и банку пива. Решил надраться? В этом весь Иван… — Одному не весело быть в нетрезвом состоянии? — Выдохнув, он залпом опрокинул стопку, морщась от обжигающего горло напитка. — Я могу и один быть, но без тебя не так интересно. Печально, что я не мог тогда все записать на диск, чтобы пересматривать из раза в раз. Все же было хорошо, Америка. — По Ивану было видно, что успел он не только прибраться на скорую руку, но еще и опрокинуть до этого. Мэтью улыбнулся краешками губ. Его не споят сегодня, нет. Канадец было потянулся к закуске, но Брагинский ударил его по руке. — А не рановато ли? — Аура России начала заполнять пространство. И пока Канада сам, от греха подальше, не налил себе, то это не прекратилось. — Ты заставил меня лететь восемь часов, чтобы просто надраться? — Я заставил тебя лететь почти восемь часов, чтобы показать, что моя жизнь не сильно изменилась с приходом твоих санкций. Ты же помнишь уговор, верно? — Россия усмехнулся, осушая очередную стопку. Мэтью же предпочел пить размереннее. Напоить Россию сложно, но в последнее время он стал пить чаще, ровно как и россияне. А вот Канада отвык от такого количества алкоголя, чувствуя, как его щеки алеют. Но нельзя расслабляться, надо дождаться, когда Россия уснет, отнести его к кровати и снять линзы, глаза из-за которых начинали болеть. Но как на зло — Иван все пил и пил, изредка посматривая на двор через окно. Туда посмотрел и Мэтью, замечая небольшую толпу людей, обосновавшихся на детской площадке вокруг круглого столика. Присев кто на покрышку, а кто на детскую скамью, разливали три медведя по пластиковым стаканчикам. И не холодно же им. — Когда-то и у меня было время, чтобы выпить так с Гилбертом, правда его хватало не на долго… Играли в картишки… Эх, было веселое время… — Подперев голову рукой, Россия потянулся к следующей бутылке, но свед предательски замигал. Подняв головы, страны увидели, что лампочка сказала им до свидания. — У тебя же есть запасная? — У меня есть свечки, вот только нефига не видно, а телефон валяется в шинели… — Встав со стула, Россия начал пробираться к коридору, роняя по пути кастрюлю, небольшую тумбу. — Господи, попросил бы, чего ползать в кромешной темноте. — Хлопнув себя по лицу, Канада поспешил помочь Брагинскому подняться. Он и сам не отличался особой трезвостью, но все же был посвежее. — Вставай. — Взяв его крепко за руку, канадец потянул на себя, но у Ивана был другой план. Резко дернув его в свою сторону, он подмял ударившегося об холодильник Мэтью под себя, хитро усмехаясь. — Россия? — Канада вздрогнул. Благо, не разбил очки, но лучше бы их отбросило куда-то, ведь по глазам Брагинского было ясно, что он затевает. — Отпусти. — Канадец попытался выкрутиться, но Иван навалился на него всем телом, прижимая к полу. — Можно же и по другому осветить помещение? Заодно и посмотрим, так же ярко горят звезды твоей любви ко мне. Ты ведь будешь хорошим мальчиком, Америка. — Задрав футболку, он довольно осмотрел тело американца. — Даже удивительно, что поедая столько жирных котлет с майонезом ты остался таким стройным… — Одной рукой держа смирившегося со своей участью Мэтью, второй он коснулся плеча, где начинался так называемый ковш, но от нее более не исходил свет, как и от двух следующих. Но стоило коснуться третьей, как от него начал исходить достаточно яркий, чтобы рассмотреть окружение вокруг них свет, как и от последующих. Неровным, резким почерком он рисовал между точек отрезки, соединяя в созвездие Большой Медведицы. Чем больше любви плескается в сердце, тем ярче светят звезды. Издевательство ли это было судьбы над ним? Видеть то, что тебе и так принадлежит, но забрать все это возможности нет. Канада все еще дрожал, ожидая дальнейших действий России. — Похоже на тебя, верно… Мои три погасшие — три твои на шее. Большая Медведица — созвездие северного полушария. Его звезды соединяются в созвездие по имени тебя… Не думаешь. — Мэтью горько улыбнулся, прикрывая глаза. Пусть делает, что хочет, он не будет против… Америка просил не злить его, а Франция отзвониться по прибытию… Но вопреки ожиданиям, Иван не стал ничего делать, поднялся с канадца, выходя чуть более ровно в коридор, уже не сметая все по пути. Света от звезд хватило, чтобы найти свечки и зажечь их. — Иди спать, если хочешь… Но больше не показывайся мне в таком виде. — Ты же сам… — Канадец опешил. — Иди спать! — Голос Брагинского был похож на завывание ветра, он едва ли не кричал на него. От чего же он стал так зол? Поднявшись, Канада поспешил скрыться в комнате, где упал на широкую не заправленную кровать, кутаясь в мягкий ворсистый плед. А чего он еще мог ожидать? Что он простит его только из-за того, что они родственные души? Вздор! А Иван уселся обратно, допивая остатки водки прямо с горла. И во что он успел превратиться за несколько лет? Компания собутыльников уже ушла, оставив после себя мусор, который утром будет убирать синющий дворник. Как же давно он не был в Сибири… Даже зябко как-то стало на кухне одному, когда Америка ушел. Раздалось шебуршание. Посмотрев в проем, он увидел скрывающегося в ванной американца, светящего себе телефоном. Он не успел увидеть его выражения лица, но уловил печальный взгляд, на мгновение остановившийся на нем. Долго он там не провел, возвращаясь, чуть покачиваясь и придерживаясь обратно. Даже воду не включил... Надолго он не задержался, вскоре сам падая на кровать, где уже заснул Канадец. От выпитого немного колотила дрожь, а Канада был таким теплым, что Россия и не заметил, как во сне прижал его к себе, согревая заледеневшее сердце...