... Так соединяются в созвездия веснушки...

Утро с похмелья — воистину самое тяжело утро. Канада проснулся помятым, с ноющей головной болью, невыносимым желанием выпить минералки. Осложняло ситуацию и то, что Иван буквально заточил его в медвежьи обдавая спиртным дыханием. От этого слегка подташнивало. — Даже для страны ты выпил слишком много, Иван… — Прошептав в пуховую подушку, он с предельной осторожностью попытался выкарабкаться из рук россиянина. Получилось не сразу. Показалось, что Росси на мгновение открыл глаза, но не дольше и закрыл. Спал он крепко, значит Мэтью сможет без лишних разговоров выскользнуть из дома и добраться до вертолета, забрать свою пару линз, раствор для них. Надо было сразу надеть те, что можно носить неделю, но времени не было. Осторожно подойдя по скрипящему полу к висящему на стене квадратному зеркалу, он быстро причесался. Без геля для укладки это было сложно, поэтому Канада оставил свои вьющиеся волосы. Еще раз бросив взгляд в зеркало, он начал спешно одеваться, стараясь не шуметь лишний раз. После он рискнул пошарить у России по карманам, ища ключ от дома, но вот только все оказалось намного проще — они висели на ключнице у двери. Под словом ключница стоит понимать небольшой гвоздь, забитый в бетонную стену. — В России надо думать как русский, если хочешь выжить. — Отперев дверь, он сильнее укутался в пилотку, спеша покинуть подъезд как можно скорее. В начале он приведет себя в полный порядок, а потом уже позвонит Франции. У них утро, а у Франциска день. Еще успевает до его отхода ко сну. Снега особо не намело — свои следы он и с трудом, но узнал. — Вот молодежь пошла какая. Модные они, а потом лечи их. — Проходя мимо лавочки Канада вызвал возмущение и двух бабушек, кормящих сухой булкой голубей, стаей окруживших их. Канадец смутился. Он и в самом деле легко одет для здешнего климата, но деваться некуда. Не в шинели же Ивана ему было идти? Хотя это был хороший вариант, будь гарантия, что Мэтью вернется раньше, чем Иван проснется и обнаружит его пропажу. Это был край города, так что ничего он примечательного не увидел, и внимания более на себя не обратил — ему же лучше. Было намного теплее, чем вчера, но все же холодно. Спрятав руки в карманы, Уильямс поспешил к показавшемуся таежному лесу, как ощутил пристальный взгляд на своей спине. Неужели Иван? Резко обернувшись, он столкнулся взглядами с горящим фиолетовым пламенем в каждой глазнице. Но это был не Россия. На него пристально, немного с непониманием смотрел сам Генерал Мороз, явившись духом. Мэтью смотрел на него с тем же сапфировым взглядом, ожидая дальнейших действий. Но их не было. Он словно пришел только для того, чтобы посмотреть, какая еще северная страна появилась здесь, способная его видеть. С его уходом на душе Мэтью стало не по себе — тревожно. Не разболтает ли зимний дух все России? Он может дурить Ивана, но не того, кто стоит выше людей, стран… Оставалось только надеяться, что он оставит его личность в секрете, а сейчас он спешит к вертолету, едва ли не тоня в сугробах. Вернется весь мокрый, но переживет. *** — Голова моя головушка… — С ухода Канады прошло около двух часов. Россия проснулся. Или его разбудил дичайший сушняк. Посмотрев на стол напротив зеркала, он увидел почищенные от кожуры помидоры и графин с чистой водой, которого не было уже через пару мгновений. — Больше никогда не буду пить. — Тяжело вздохнув, он запустил свои руки вт светлые волосы, перебирая их. Ему снился сон… И это был странный сон, теплый сон… Казалось, что он таки нашел свою вторую половинку, обнимаясь с ней всю ночь под светом звезд черного северного неба. Иван помнит, какими мягкими были короткие светлые кудряшки, как сладко, тихо, он постанывал, когда широкая ладонь задевала завитушку на голове… А его глаза… У юноши были глаза цвета морозной лаванды. Светло-фиолетовые, обрамленные светлыми пушистыми ресницами. Как жаль, что это только сон, а его созвездие — простое наваждения пьяной головы. Америки рядом не было. Неужели сбежал? Если он решил сесть пьяный за руль вертолета, то забавы ради хотелось бы на это поглядеть. — Вдруг кораблик мой прикатит во тьму? Но нет — Альфред был здесь. С кухни доносился сладковатый запах жареного теста. Америка умеет готовить, или просто разогревает то, что купил в ближайшем магните или пятерочке? Надо бы проверить, ведь есть хотелось и ему самому. Одними соленьями и вареньем не наешься. Поднявшись, он постарался без лишнего шума дойти до кухни, но у самой двери он подумал, что было бы интересно понаблюдать, что тот делает, когда думает, что хозяин дома спит мертвым сном. Завернув направо в ванную, он поблагодарил Хрущева, предусмотревшего стекла в ванне и кухне — во имя экономии света и электричества. В ванне лежала небольшая спортивная сумка — видно Джонса. Ползать по ней он не собирался, но желание все же возникало. Встав на носочки, он заглянув в стекло, видя готовящего Америку. Интересненько. Альфред жарил не то блины, не то пышки. Большие панкейки. Обжарив каждый на сливочном масле, он складывал их в ровную стопку — жаробоких красавцев, кладя сверху ложку меда и кусочек того же сливочного масла. То, что на кухне были аккуратно разложены продукты, а в мойке стояла миска из-под теста указывало на то, что Альфред сам замешал его. Он умеет готовить что-то кроме попкорна в микроволновке и кидать заказы в мак? И явно достиг в этом успехов, ведь переворачивал он их на лету, чуть подкидывая в воздух со скучающим видом. Каждый день занимаешься жаркой блинов, да? Выключив газовую плиту, он отряхнул руки о передник, доставая из кармана брюк телефон. Иван заметил что на заставке была фотография белого медведя. А как же капитан Америка, а, Америка? Он набрал номер и зажимал смартфон между плечом и ухом. Слышимость здесь была не самой лучшей, но Иван не услышал ни одного английского слова. С каких пор Америка разговаривает по телефону на чужом языке? Ведь он всегда говорил на своем родном — каждая страна понимала его. — Все в порядке… Прости, что не позвонил раньше… Россия решил сразу отметить возвращение домой — наклюкался как черт и теперь спит… Я встретил Генерала Мороза утром, когда забирал вещи. Его обдурить не так-то просто… Надеюсь, что он не выдаст меня Ивану… Нет, он мне ничего не сделал. Все хорошо, брат, не стоит волноваться… Здесь сложно жить, но я не могу прям сказать, что невыносимо. Так что пари «Альфреда» выгорает не в его пользу… Постараюсь придумать что-нибудь, чтобы отвертеться от всего… Давай, пойду будить, а то гулять одному холодно… Я не взял с собой теплых вещей, понадеявшись на свой климат. Но скажу с уверенностью — зимы в России — круче чем в Норвегии. Давай, доброй ночи. — Положив трубку, он устало выдохнул, подхватывая один блин вилкой. Из всего диалога Россия многого не понял — слышимость была на предел своих возможностей. Смог только расслышать в картавом французском отдельные слова, выстраивая на свой страх и риск предложения. Он звонил брату. И если поискать среди его приятелей французов, то вывод напрашивался один — Канаде что ли? Вот только зачем упоминать про выгорающие пари для Альфреда. С каких пор он говорит о себе в третьем лице… И при чем тут Генерал Мороз? Было понятно что ничего не понятно. Выдохнув, он встал нормально. Более ничего интересного не было. Надо было поговорить с ним о том, что он погорячился на собрании. Все же Америка и Россия — слишком разные страны. И если американец захочет, то выльет на него ведро грязи вечером, забирая свой выигрыш в их споре. Стоит вернуть все так, как оно и было. Все равно Альфред такими темпами не жилец. Четыре горящих звезды самого ковша — печальное явление. Но перед уходом все же решил умыться, немного освежить свой вид. Но когда он хотел было подняться от раковины, то сквозь спадающие капли с ресниц увидел небольшой парный контейнер на краю раковины. Он так плохо видит, что помимо очков носит еще и линзы? И как умудряется еще самолетами-вертолетами управлять? Взяв его, он осторожно открыл каждый из отсеков, удивленно всматриваясь в лазурные линзы, плавающие в растворе. Это было очень интересно. — Россия! — Услышав шум воды в ванне, он перепугался именно за свои линзы. Это было безответственно — оставить улики на самом видном месте. Мэтью думал, что столько выпив, Иван проспит минимум до обеда, а то и позже. — Америка, а я вот как раз спросить хотел, что это такое? — Азарт заблестел в его аметистовых глазах. Улыбнувшись краешками губ, он показал ему контейнер с линзами. На миг лицо Мэтью выразило отрешенность и страх единовременно, но очень быстро они сошли. — Это линзы, если ты даже этого не знаешь. Я хочу подчеркнуть красоту своих глаз… А нельзя? Будешь преследовать меня за это? — Уильямс усмехнулся, за доли секунды находя самое лучшее оправдание. Но Ивана такой ответ не устроил. — Да надо же… Покажи тогда свой настоящий цвет глаз. Интересно же… — Не переходи черту! — Канада попятился назад, с вызовом смотря на русского. — Какую? — Россия не понимал, чего он так занервничал, но начинал строить догадки. — Если ты меня хоть пальцем еще раз тронешь, то простой взбучкой тебе не отделаться… — Уильямс протянул руку вперед, требуя вернуть обратно то, что Брагинский до сих пор вертел в своих руках. — Хорошо, раз ты так этим дорожишь, то держи. — То, что у него подрагивала рука, он предпочел не озвучивать. И когда ты стал таким нервным, Америка? И ты ли сейчас стоишь передо мной? Стоило понаблюдать за ним. Все превращалось в интересную игру, в которую, кажется, играют чуть больше, чем две страны. — Благодарю… — Выдохнув, он протиснулся в ванную, забирая свои вещи. Брагинский же направился на кухню, забирая половину стопки блинов себе. Пахло вкусно, но вот только меда не хотелось… Душа хотела чего-нибудь ягодного. Открыв холодильник, он пошарил по нему, вытаскивая оттуда банку с клубничным вареньем. Не церемонясь, он вылил половину банки на тарелку, утопив пышные оладушко-блины. — У тебя есть клубника даже в декабре… — Мэтью долго не задержался, возвращаясь вскоре на кухню… Он как-то не заметил клубничное варенье в холодильнике. — У меня есть все. В отличии от вас, я помимо работы еще и за дачей своей успеваю ухаживать… Традиция у нас такая, запасаться домашними вкусностями к зиме. Хочешь — бери. Вот только чай твой остыл… — И ладно… — Косо посмотрев на поредевшие ряды блинов, он устало вздохнул, забирая парочку себе. Завтракали они в тишине. Россия ел за троих, уплетая блин за блином. Вкус был знакомым. Когда-то он ел что-то подобное, но вот только где — вспомнить не мог. Может, Бельгия угощала его? А нет, это были мягкие вафли. — А еще есть? — Когда закончилась его порция, то он нарушил тишину. — Доедай… — Вздохнув, Канада отодвинул тарелку поближе к нему. Иван благодарно принял ее, расправляясь с завтраком до конца. — Сегодня тоже будешь пить? Только без меня, с меня хватит… — Нет. Мы пойдем с тобой прогуляемся… Ты же не против? Там сегодня правда прохладно… Всего лишь -18 — Это не проблема для героя. — Мэтью хмыкнул, выдавая знаменитую голливудскую улыбку. Но внутри он понимал, что его осенне-весенний образ палил его с потрохами перед Иваном. — Тогда пошли. — Не церемонясь особо, Иван скинул посуду в мойку, залив водой. Сборы не заняли много времени, уже вскоре они вышли из дома. Канада даже не зажмурился, когда отражающий солнечные лучи снег обжег его глаза. Холод в миг охватил его тело, но было терпимо. О том, как Джонс точно переносит холода — он не знал. Хотя даже у него дома он скорее кутался в плед и едва ли не лез в камин. Но даже так. Канада никогда не испытывал того, чтобы холод ломал его клетки изнутри… И как показать то, что ему и в самом деле холодно — не имел понятий. Это и было то, что нужно Ивану. Канада и Америка вели себя на морозе по разному и если проверка зимой будет пройдена, то сомнений останется слишком мало. Кто же ты, стоящая перед ним страна? К чему ты ближе -западу или северу?