Истины Лорда

Нэн выхаживала его долго, вместе с матерью. Он знал, что та крепко поругалась с дедом, но тому удалось убедить ее в необходимости этой процедуры и объяснить, откуда на теле ее сына ожоги четвертой степени. Теперь она сидела на кровати, и, глядя в пустые глаза маленького волшебника, шептала: — Ответь мне, мой милый. Умоляю… — Мы в порядке. — наконец, ответили ей два Тома, один из которых чувствовал большую ответственность и необходимость всегда отвечать конкретно этой женщине. — Он все еще там? — спросила она, настороженно. — Лорд? Да. Теперь мы — Лорд Воландеморт. Ирма закрыла глаза и глубоко вздохнула. Не удержалась, заглянула в мысли сына. Тот позволил ей это прежде, чем лорд успел вмешаться… и она увидела большую часть. — Я убью его… — зашипела ведьма, — я убью…. И вдруг, словно ее ударили в спину заклятием, женщина вздрогнула и замерла. А затем, сказав только: «Люблю тебя. Выздоравливай», словно марионетка на ниточках, вышла из комнаты. Через несколько минут туда зашел Реддл-старший. «Сектум Том Реддл. — подсказал младший Том» «Мой первый враг… — ответил старший Том» — Она не вспомнит об этом, — как всегда тихо произнес дед, без тени раскаяния в голосе, — что ж, пока мне придется оставить вас в покое. Не могу же я извлечь обе души, и оставить тело пустым? Это было бы неудобно. Еще не время, Том. Теперь я даже рад тому, что ты — бездарный идиот. Сейчас вы почти среднестатистический волшебник. И, гость, — он приподнял очки и выразительно посмотрел на мальчика, — запомни, здесь ты — никто, кроме моего внука. Ты не Лорд Воландеморт, не глава Пожирателей Смерти, как бы ни назывался этот твой кружок… И твои познания в черной магии более чем посредственны, хотя что говорить, если в мире, из которого ты прибыл, Альбус с какого-то перепугу вдруг стал светлым магом. Ты даже не смог подобрать достойного ритуала для того, чтобы продлить свою жизнь, и твой «крестраж» поглотила душа необученного мальчишки, до того ни дня не державшего палочку! Позор, если таковым мог стать мой великий отец в той мерзопакостной убогой реальности! Но главное — тебе придется выполнять все мои приказы, если хочешь выжить в ЭТОМ теле, и не делать того, что будет под запретом. Так ты отправишься в Хогвартц, как и подобает наследнику, и будешь учиться там, применяя исключительно полезную магию, не причиняющую вреда никому из волшебников, и не используя волшебство на маглах более, чем того позволяют наши законы. Я узнаю, если ты нарушишь что-либо из этого. Ах да. Советую бросить привычку использовать круциатус и прочие начальные темные заклятия без предупреждения и БЕЗ ПОВОДА, ясно? Оба Тома просто кивнули — один со смирением и страхом, другой с раздражением. Сектум еще несколько секунд неотрывно глядел на него, затем удовлетворенно кивнул и, развернувшись, вышел из комнаты. Следующие две недели до отправки в Хогвартц они провели, производя раздел тесной территории в сознании ребенка. Удивительно, но младший Том, несмотря на всю бесполезность в реальной жизни, на ринге собственного разума оказался сильным противником. Жизнь вместе с «дедушкой Сектумом», которого мальчик так же, как домовики, называл Хозяином, сделала его крепким и способным переваривать любую магическую гадость, которая сваливалась на его голову. Сил, чтобы показать это, ему еще не хватало, но вот терпения и гибкости, сумевшей в нужный момент впитать необходимый яд в виде темного осколка, обладающего яркой мощью — вполне. И мальчик был очень доволен этим, в отличие от Темного Лорда. За время, проведенное в постели, они выработали язык общения, схожий со внутренним диалогом. Так что уже через неделю они знали многое друг о друге, даже то, что желали бы скрыть. «Ты был очень крутым магом, но с НИМ тебе не справиться» — говорил Том-младший, расчесывая подбородок. «А ты — жалкое подобие волшебника, сквибово племя!» — безрезультатно изводил его лорд. Здесь уже приходила очередь младшего Тома смеяться и показывать чудеса выдержки. Он лишь хохотал нал пленником собственного разума, не способного теперь покинуть его пределы. «Я очень хотел наконец стать сильным, и я так обрадовался, когда появился ты! Мне как раз нужен был тот, кто не боится убивать… потому что у меня это всегда не особенно получалось. Но мы не будем больше мешать дедушке, иначе он заберет тебя, и я снова останусь один» «Я не собираюсь быть игрушкой мелкого ублюдка!» «Ты уже мой, разве не понял? — собственный снисходительный взгляд находил его в отражении. — Дедушка хочет сделать со мной что-то очень нехорошее. Не сейчас, однажды. И я хочу, чтобы с этим разбирался ты. Ты маленький, но много умеешь и знаешь. А меня много, но я пока не очень хороший волшебник. Вместе мы великий так же, как Том Марволо первый. Разве ты не рад?» «Нет!» «Очень жаль» И обычно в этот момент их голова раскалывалась от жуткой боли. Ирма действительно ничего не помнила, кроме того, что в первой половине дня они посещали Косой переулок. Парселтангом она не владела, и домовики, подчинявшиеся Хозяину, тоже не говорили об этом. Так бывший лорд познакомился с милыми странностями семьи Реддл, свято чтивших заветы Мраксов. Здесь попросту не было места человеческим слабостям, и ценилось лишь то, что ценил сам Том Реддл, еще будучи в своем мире — силу, ум и хитрость. И если ума и хитрости, как оказалось, у младшего Тома было в достатке, то вот силами он до недавнего времени был обделен. Зато с появлением палочки дела у них пошли намного лучше. Лорду уже не приходилось думать о возвращении — теперь они оба были заняты лишь вопросом собственного выживания. Волей-неволей Воландеморту вдруг пришлось вспомнить приют, и Том младший, увидев это, тотчас же проникся сочувствием. «Ну вот. Теперь ясно, почему ты одновременно такой крутой и жалкий». Истинная личность этого ребенка была просто невыносима. На вокзал Кингс-Кросс его провожала одна мать. Безэмоционально распрощавшись с ней, мальчик с отрешенным видом зашел в вагон и сел в первое пустое купе, наложив чары на дверь. Но, поразмыслив, снял их и оставил дверь открытой — ему просто необходимы были союзники, кто-то, кто умел не только ползать и дразнить Нагайну. К нему, впрочем, никто не спешил подсаживаться. Дети, заглядывавшие в его купе, испуганно отворачивались и спешили дальше. Первым, кто все же осмелился хотя бы войти, стал уже знакомый рыжий мальчик из ателье. — Наследник Реддл. — официально кивнул он, скрывая панический ужас. — Наследник… Уизли, — заставил себя Том, решив, что лучше думать, как один человек в присутствии остальных, чтобы не ослаблять защиту, — еще раз приношу извинения. Я был… — Я в-все понял! — пропищал тот. — Можно п-присесть? Он кивнул, раздражаясь от того, что ему не дали договорить. — Я с-с-слышал о тв…ваших успехах в магазине п-палочек. — Можешь обращаться не так официально, — милостиво разрешил Том, снисходительно его оглядывая, — да, мне предсказали великое будущее. А тебе? Тот вдруг покраснел, и его уши, торчащие в разные стороны, как у всех Уизли, стали нежно-розовыми. Он замялся, не зная, что ответить — по видимости, он такими предсказаниями похвастаться не мог. Беседа не клеилась. Тот слишком боялся, хотя было видно — хотел примазаться к будущему гению, втоптав себя в грязь, как и его отец. Реддл скучал, что один, что второй. Как выяснилось, робость младшего Тома проистекала оттуда же, откуда и нелюдимость старшего в детские годы — из нелюбви к роду человеческому. Только вот первый, ввиду привычки и знания этого мира, был еще очень и очень осторожен. Наконец, когда поезд уже тронулся, к ним вломился третий. Именно вломился — его, похоже, откуда-то выкинули. Растрепанный, темноволосый, с почти прозрачными глазами, немного бледный и невероятно кого-то напоминавший лорду, возник в их купе, заливисто хохоча и размахивая магловским перочинным ножом. — Лестрейндж… — скривившись, пробормотал Уизли и отодвинулся. — Опа… Это кто здесь? — он застыл, сосем как Белла, когда видела что-то интересное. — Реддл? Ты? — Наследник Реддл-Слизерин, — холодно и властно заметил он, взглядом сковывая этого мелкого садиста, — Алиот. То, что тот садист, было ясно видно невооруженным взглядом — Блэковское безумие было заразно и проявлялось во всех магах этой семьи, кроме, разве что, Регулуса. — О, и что? — тот фыркнул, но как-то разом сник. — Мой двоюродный дядя — Министр Магии, а твой дед всего лишь один из Лордов! И то лишь благодаря своему отцу… «Круцио» — подумал Том, желая проверить, является ли оскорбление рода поводом для законного применения такого заклинания. Оказалось, что является. Уизли на это отреагировал со страхом и ужасом, но все же не удивился, что было намного важнее. Видимо, в мире, где Дамблдор по какой-то загадочной причине был темным, большая часть «запрещенного и непростительного» волшебства таковой не являлась. — Ладно! — заверещал Алиот, корчась от боли. — Умоляю, прости! — Прощение лорда нужно еще заслужить. — флегматично ответил Реддл. — Ты… — в глазах того читались и страх, и восхищение. — Ты ведь даже листок в воздух поднять не мог в начале лета… А сейчас… — Я пью вампирскую кровь, — внезапно пошутил младший Том прежде, чем старший решил поунижать ребенка, — неплохо помогает. И потом, повода не было. — Ты что… решил повторить подвиги Того, о ком нельзя говорить? В это мгновение Том старший почувствовал прилив боли и разочарования от осознания, что в этой реальности он, хоть и был «великим», так и не удосужился завоевать титул Неназываемого. Но Дамблдор абсолютно точно не подходил под это описание — из воспоминаний Тома младшего и книг он уже почерпнул, что Альбус, хоть и был великим Темным Магом, вместе с Гриндевальдом, и сделал много для магического мира и мало для маглов, Темным Лордом все-таки не являлся. Его дед вполне подходил для этой роли, но… тоже нет. А значит, стать им мог кто угодно, включая талантливого и честолюбивого Снейпа. — Вероятно. Или нет. — ответил он. С Лестрейнджем было уже интереснее, как минимум потому, что его страх быстро прошел — видимо, его часто наказывали, и осталось одно только поистине детское восхищение. Внезапно, во время разговора лорд осознал, что в этом мире дети волшебников были куда крепче, чем в предыдущем. Конечно, и сила непростительного заклятия была не смертельной, но Лестрейндж пережил его так же, как и обычные побои, не придав этому особого значения. И это опять-таки подорвало впечатления о новой реальности. В его мире темной магией почти не пользовались в последние столетия, и она окрепла, накопила энергию, поэтому, когда он сделал непростительные заклятия своим рабочим инструментом, они действовали поистине ужасающе. А здесь, когда с начала прошлого века произошло несколько крупных реформ, в том числе и образовательных, сила их просто… стерлась. Они все еще были действенны, но теперь спустились в один ряд с такими как экспеллиармус и ступефай, став более «темными» их аналогами. Теперь Том старший чувствовал тоску и уныние, незнакомые ему со времен работы в «Горбин и Бэргс». Здесь он, как черный маг, был не то чтобы великим, а вполне заурядным, что наносило его самолюбию куда больше ущерба, чем то, что его в свое время смог развоплотить младенец. Теперь история с Поттером не казалась такой уж унизительной — тогда он хотя бы был в полной силе, и равных ему действительно не было. — Это твоя змея? — Алиот наконец заметил гадюку, молчаливо лежавшую на сиденье рядом с хозяином. — Да. — Как зовут? — Смерть. — Реддл, — только и произнес он, усмехаясь, — настоящий Реддл. Уизли же прятался за учебниками. Ближе к концу пути, когда все удобоваримые темы были исчерпаны, оба Тома сделали первый ход. Мальчик обвел остальных неподвижным взглядом красноватых глаз и произнес, словно бы это было совершенно нормальной практикой: — Мне нужны… союзники. Помощники в великом деле. Я вижу в вас достойных. Оба отреагировали положительно. «Петтигрю и Блэк» — подумал он. — Но вы обязаны будете подчиняться всем моим приказам, как если бы я был вашим хозяином, а вы — моими слугами. И взамен вашей службы я буду… дарить вам то, что не сможет никто другой. — Что? — тут же спросил Уизли. — Власть и могущество. — не моргнув глазом, ответил тот. — Какое могущество? Как у твоего прадеда? — Возможно. — почти не соврал Том и вдруг улыбнулся, так обаятельно, что на миг сын Перси даже поверил в его человечность. — Вы принимаете это? — Да. — Лестрейндж согласился легко, даже не глядя ему в глаза. — Н-ну… — запнулся Уизли. — А это законно? — Разумеется. — улыбка стала еще шире. И тот, нервно сглотнув, все же присоединился к их собранию. — А что теперь? — Ничего. Пока что. — Хм… И что ты прикажешь? Убить грязнокровку? — с надеждой спросил Алиот. — Пока нет. Для начала научитесь пользоваться палочками так, чтобы не позорить имя волшебников, а дальше я уже посмотрю, стоит ли вам доверять. Внешне Хогвартц мало чем отличался от того, что лорд знал раньше: тот же великолепный замок, сверкающий огнями над водной гладью озера, те же лодки, и мрачного вида волшебник… Однако стоило только приглядеться, как он понял, что это не просто маг, а оборотень, и к тому же, очень ему знакомый. «Сивый…» — мелькнула почти удивленная мысль. Впрочем, он тотчас же ее подавил, внутренне поражаясь иронии обстоятельств. Он знал Фенрира Сивого, но и предположить не мог, что тот согласился бы работать в Хогвартце. Однако этот был более цивилизован, чем тот, и даже выглядел почти как человек. Высокий, под два метра ростом, широкоплечий, он сверкал желтыми глазами из-под черного капюшона и иногда только порыкивал, когда слышал, что его обсуждают. «Где его стая, в таком случае?» — озаботился Том, припоминая все подробности его прошлой жизни. По всему выходило, что Запретный лес теперь был населен оборотнями. Когда лодки доплыли до берега, мрачный, как Харон, Фенрир, вылез на берег и, подняв фонарь над головой, рычащим басом приказал: — Волшебники! За мной, если не хотите остаться здесь и стать кормом для русалок! Дети, впрочем, не испугались. Многие так и вовсе глядели на проводника с насмешкой и интересом, словно бы в этом действительно не было ничего странного. Том вылез из лодки, внимательно оглядывая пространство. Нет Гремучей ивы, и кромка леса, кажется, чуть ближе подошла к школе. Оттуда послышался протяжный вой, и Сивый, встрепенувшись, завыл в ответ. Так же, как и много лет назад, их привели в главный холл школы. Призраки проносились над их головами, и их, как показалось Тому, стало явно больше. — Можешь идти, Сивый. — крикнул кто-то сверху. Дети подняли головы, и увидели, как вниз, из узкой бойницы спикировала летучая мышь и обратилась… В вампиршу. Бледное остроухое существо в круглых темных очках и в кроваво-алом блио опустилось перед первокурсниками и хищно улыбнулось. — Свежая кровь! Чудно-чудно! Надеюсь, среди вас нет будущих охотников? Я — Леди Морт, одна из детей Луны. Но вы уже обо мне слышали, не так ли? Что ж, приступим! Сейчас вы войдете в эти двери, — она махнула рукавом в сторону, — и там вас ожидает распределение. После того, как вы узнаете свой факультет, он станет для вас семьей, и упаси вас Морриган хотя бы задуматься о том, чтобы предать его! Вы обязаны будете служить ему, верой, правдой, честью, ложью, обманом и местью, кому чем сподручнее. Итак, зал ждет! Леди Морт щелкнула когтистыми пальцами, и двери большого зала со скрипом отворились, приглашая их войти. Том скользнул взглядом по столу преподавателей, отмечая значительные изменения в его составе и членах. На месте директора восседала ведьма… По всей видимости, МакГонагалл. Она глядела на своих учеников из-под широких полей остроконечной черной шляпы, постукивая бледными пальцами по столешнице. Рядом, по правую руку от нее сидел… Лорду Воландеморту потребовалось чуть больше времени, чтобы опознать его — Снейп изменился почти до неузнаваемости. Его сальные волосы были еще длиннее и падали на плечи, словно саван, острая бородка вкупе с крючковатым носом делала его похожим не то на испанского некроманта, не то на убийцу вампиров, а на столе, вместо человеческой кисти, из-под черного рукава виднелась серебряная металлическая рука. По левую сторону от директрисы сидела Алекто Кэрроу, значительно постаревшая, и еще несколько преподавателей, которых Том не знал. Вампирша прошла вперед и, о чем-то шепнув директрисе, кивнула на первокурсников. Та что-то промурлыкала, и махнула рукой. Зал тем временем затих, ожидая. Пока Том дожидался своей очереди на распределение, Воландеморт обратил внимание на то, что столы теперь стояли по-другому. Гриффиндор соседствовал со Слизерином, и, судя по всему, ничуть от этого не страдал. Когтевран же и Пуффендуй то и дело поглядывали на них с презрением и каким-то снисходительным отвращением, так только могут смотреть светлые маги на темных. Это в какой-то мере даже забавляло. — Лестрейндж, Алиот! Растрепанный мальчик, шмыгнув носом, прошел вперед, отталкивая Уизли. Тот поправил очки и скорчил кислую мину. Стоило только внуку Беллы сесть на стул, как шляпа, еще не коснувшись его головы, завопила: — Гриффиндор! «Львиный» стол взорвался аплодисментами, визгами и приветственными криками. Лестрейндж, подняв палочку над головой, подобно другим ученикам поспешил к своему месту. — Реддл, Том! Зал вновь замер, и все взгляды обратились к нему. Кто-то восторженно зашептал, кто-то испуганно закрыл глаза. С одной стороны, лорду было приятно, что его имя так будоражит волшебников, но с другой — это было магловское имя, омерзительное, которое он всей душой ненавидел. «Давай быстрее, — подумал он, когда шляпа коснулась его головы, — Слизерин» «О! Неужели ты думал, что какая-то там легилименция спасет тебя? Сколько не закрывайся от меня, спрятаться не получится. И ты, и ты, слушайте оба, да, я знаю, что вас двое, и интересы у вас кардинально разные. Так… Один хочет власти, да, что ж, в Слизерине тебе, возможно, удастся повторить прошлый успех… А вот второй… Мальчик, я вижу, ты больше хочешь славы и свободы, верно? Но так же ты хитер и осторожен, как змей… И оба хотят величия, это верно… Хм… Сложно, сложно…» «Решай быстрее!» — одновременно подумали два Тома, начавшие нервничать. «Меня нельзя торопить, иначе я обижусь!» «Мне плевать! Отправляй меня в Слизерин, старая ты дрянь!» — Воландеморт уже не на шутку разозлился. «Еще покомандуй мне здесь, тоже, нашелся полководец!» — ответила оскорбленная шляпа и, собрав всю силу в свой крик, заорала: — ПУФФЕНДУЙ! И в этот момент Лорд Воландеморт понял, что есть все-таки вещи похуже Смерти и даже, о ужас, хуже Поттера. Он шел к «своему» столу в абсолютной, гробовой тишине. Все смотрели на него, не отрываясь — Гриффиндор и Слизерин с удивлением, а Пуффендуй и Когтевран — с некоторой неприязнью. Весь факультет мучал теперь лишь один вопрос: «Как он сюда попал?» Однако, по обычаям, требовалось принять нового члена «семьи», кем бы тот ни был. Тому младшему на время пришлось закрыть рот Тому старшему, чтобы тот не вздумал проклясть старосту, обратившуюся к нему с приветствием. — Мы счастливы видеть в своих рядах члена столь известной волшебной фамилии. Дружба, братство, преданность и трудолюбие — вот что мы больше всего ценим. Надеемся, что ты разделяешь их… — Том, — улыбка все-таки вышла скорее жуткой, чем милой, — Том, пожалуйста. — А я Дебра Вуд. Очень приятно. — девушка протянула ему руку, и он, чуть помедлив, пожал ее. Лорд Воландеморт был в гневе. Ярость и ненависть так и сжигали его изнутри, но сознание ребенка сдерживало его ледяными тисками. Одна седьмая все же была слишком слаба перед целой душой, тем более, запертая в одном с ней теле. Когда распределение закончилось, директриса встала и, обведя все столы взглядом, рассмеялась. — Итак, добро пожаловать в лучшую школу Чародейства и Волшебства Хогвартц, кто бы что ни говорил! На прошлом Турнире мы наконец разбили Дурмстранг, и я надеюсь, что теперь это будет еще одной нашей традицией! Напоминаю всем и говорю в первый раз только прибывшим — это школа магии, а не магловская богадельня, здесь вы познаете азы древнего, великого искусства, которое вы будете постигать упорным трудом и прилежанием. Ходить в Темный лес — запрещено, и любой, кто нарушит правило, будет уже разговаривать не со мной, а с Фенриром Сивым, лесничим Хогвартца. Каждое полнолуние все выходы и входы замка тщательно запечатываются, и если вам вздумалось прогуляться — предупреждайте об этом заранее, и, лучше всего, сразу пишите завещание. Так же прошу принять во внимание, что ни в коем случае не стоит оскорблять вампиров — мы ведь не варвары, в конце концов, и должны принимать темных существ такими, какие они есть. Если вас случайно укусили — просто обратитесь к мадам Помфри, она даст вам необходимое зелье. Комендантский час начинается с одиннадцати вечера, и если Леди Морт и ее девочки обнаружат кого-то, кто не спит в этот поздний час, в случае если только у них нет астрономии или занятия по начальной некромантии, то они имеют полное право что-нибудь вам оторвать. Возможно, даже голову. После этого МакГонагалл хитро улыбнулась и, превратившись в кошку, запрыгнула обратно на свой стол. Ужин начался. Такой же, каким его помнил лорд из своего далекого детства — после приютской еды это показалось ему настоящим пиршеством и еще одним поводом ненавидеть маглов. Теперь же ему вновь пришлось вспомнить те ощущения, так как тело, в котором он застрял, все еще было живым и все еще испытывало базовые потребности, в еде, сне и отдыхе. Смерти он разрешил исследовать замок за тем лишь условием, что она не станет кусать людей. Пока что, по крайней мере. Он еще не знал, чем это может обернуться, так как без знакомого ему Дамблдора Хогвартц уж слишком отличался от того, который знал он. — Как обычно все перекроют, — раздраженно пробормотал кто-то рядом, — я как раз хотел посмотреть, как превращаются оборотни! Сколько лет мечтал! — Так залезь на Астрономическую башню, в чем проблема? — ответили ему. — Ага, чтобы Морт меня сбросила? Я как-то пробовал, неудобно было падать на крышу. Потом еще час карабкался обратно в замок, пришлось всю ночь зашивать дырки на мантии! — То же мне, сравнил! Тебя вот когда-нибудь сбивали с метлы прямо во время тренировки? Я тогда еще неделю провалялся в медпункте! Том слушал разговоры вокруг, собирая информацию и по мельчайшим кусочкам воссоздавая картину мира, и чем больше она становилась, тем проще ему было разработать план действий. Теперь его уже не так злило неудачное распределение — в мире, где темных магов и без того пруд пруди, а азы некромантии изучают в школе, лучше не привлекать слишком много внимания. — Эй, Реддл, — к нему снова обратились, — ты уже получил приглашение в клуб? — Какой клуб? — Клуб Слизней, разумеется. Декан Слизерина собирает всех выдающихся учеников в свою коллекцию, и в этом году у него должен состояться новый набор. А ты очень подходящий… — Какое письмо, Майкл? — староста фыркнула. — Слизнорт отродясь не приглашал никого с нашего факультета, ты же в курсе, что он думает о пуффендуйцах. Да, попал бы он в Слизерин, или в Гриффиндор, то у него были бы шансы. Но здесь даже фамилия не поможет. Как ты понимаешь, честные маги теперь никому не нужны. — Да он просто не принял твою кандидатуру, — рассмеялся Майкл, — вот ты и пыхтишь! Твой отец хотя бы был вратарем сборной факультета, а ты — всего лишь староста. Их у нас полно, если ты не заметила. — Очень смешно! — Дебра скрестила руки на груди и, повернувшись к Тому, заявила. — Знаешь что, малыш, если в тебе вдруг проснется невероятный талант твоего прадеда и ты решишь наконец-то утереть нос всем этим придуркам — я за тебя! Весь Пуффендуй! Нам как раз давно не хватало такой темной лошадки, если ты понимаешь, о чем я. Теперь на него смотрели совсем по-другому. По-новому, так, как еще не смотрел никто. Вдруг вдохновленные идеей старосты, дружные коллективисты враз обратили на него внимание, и, похоже, действительно начали ждать от него чего-то необычного. И мир Лорда Воландеморта в который раз перевернулся. Он никогда не воспринимал Пуффендуйцев всерьез, ни когда учился, ни когда собирал Пожирателей Смерти. А ведь со Слизеринцами работать было очень сложно — хитрые, алчные и во всем ищущие выгоду для себя, они служили ему лишь из страха или крайней степени фанатизма, готовые в любой момент предать его. Но как он мог тогда проглядеть тех, кто поистине готов был быть верным… и преданным, просто за… за что? Пуффендуйцам, как никому другому, требовалась твердая рука и хороший лидер, за которым они могли бы следовать во всем. Их природная спаянность служила отличным материалом для формирования любой общности — от факультета, до… армии. Черноволосый мальчик с очень красивым лицом обвел стол взглядом и мило улыбнулся. Серьезно кивнув старосте, он добавил: — Сделаю все, что в моих силах. И это ознаменовало начало новой эры — эры истинного восхождения Лорда Воландеморта.