Истины Лорда

Следующим утром Том младший проснулся и решил, что с него, пожалуй, пока хватит. Прошлой ночью он очень устал, замерз, промок в этих сырых темных подземельях, и получил-то всего-навсего какое-то кольцо, да Слизеринский медальон. Вещи, разумеется, ценные, но не стоившие такого внимания. Все же он не собирался отдавать на откуп свою жизнь другому духу, тем более, что тот уж слишком явно напоминал о своем присутствии. Из всего, что происходило в его жизни, мальчик уже сделал вывод — на него у многих есть определенные планы, и ему они отчего-то очень не нравились. Проблем было несколько: первая — с его дедом, которого Том старший по неизвестной причине часто сравнивал с Дамблдором, вторая — с Темным Лордом, как-то замешанным в гибели его отца, и Северусом Снейпом, тоже оказавшимся частью этой семейной паутины. Росток тиса тихонько шелестел ветвями над головой, словно слышал его мысли и пытался ответить. Смерть почти не было видно в тени балдахина, и Том позвал ее, протягивая руку к стволу. — Я приказываю тебе отправиться к Снейпу и следить за ним, а потом рассказать мне, поняла? И внимательно смотри за тем, чтобы он тебя не заметил. Когда змея уползла, он отдернул полог кровати и поглядел на еще спящих соседей. Имя рыжего мальчишки справа он так и не удосужился спросить — старшего Тома такие глупости не интересовали, его, впрочем, тоже. Ноэль лежал, по-детски высунув ногу из-под одеяла и обнимая плюшевую мандрагору. Тому хотелось исследовать гостиную, которую он до сих пор толком и не успел увидеть, хотя прошло уже две ночи с тех пор, как он оказался в Хогвартце. К его удивлению, она оказалась заполнена старшекурсниками, которые еще до завтрака занимались кто чем — от уроков, до игр и разговоров. — О, а вот и герой прошлого дня! Ну что, сколько сегодня баллов надеешься заработать? — дружески спросила Дебра, помахивая ему рукой с ярко-желтого пушистого кресла. Мальчика передернуло, но он заставил себя подойти чуть ближе и, подражая Тому старшему, холодно произнес: — Столько, сколько возможно. Гостиная наполнилась уважительными кивками, аплодисментами и смехом, совершенно ему чуждым. К нему даже кто-то посмел подойти сзади и положить руку на плечо, а затем сказать: — Так держать, Томми! Давно нам не хватало тебя! — Я не давал разрешения называть меня, как какое-то магловское отродье. Голос Воландеморта прорезался внезапно, прежде, чем мальчик успел справиться с собственными чувствами и удержать его под контролем. Сбросив с себя чужую руку, он повел плечом и, взглянув на третьекурсника, презрительно усмехнулся. — Странный ты, Реддл, — поморщился тот, — у тебя ведь так совсем не будет друзей. Что, хочешь жить, как Поттер? Начало этой фразы вызвало у Тома приступ нервного смеха, а вот вторая заставила напрячься и задуматься. Он уже не первый раз слышал фамилию врага в столь странном ключе, и потому даже рискнул заглянуть в сознание этого пуффендуйца. За несколько секунд ему удалось выцепить всего два слова — Темный Лорд и ассоциацию со страшными, неистовыми и пугающими разрушениями. Дальше проникать в чужой разум было опасно, тот мог почувствовать это, так что мальчик просто отвернулся от него и, никак не комментируя произошедшее, покинул гостиную. — Странный он какой-то, — третьекурсник, потирая лоб, взглянул на девушку рядом, — ненормальный. — А что ты хотел от Реддла? — она пожала плечами. — Если бы твой дед был некромантом, ты бы тоже, наверное, не отличался спокойствием. Весь следующий день прошел хорошо, так, как и должен был пройти. Том наслаждался свободой — требовательный дух достаточно его утомил. Все же ему было одиннадцать, а не семьдесят, как считал тот, и ему хотелось не только думать о власти, но и просто… отдыхать. Однако после обеда его радость быстро закончилась, когда он, по дороге на историю магию, которую, к слову, в этой реальности вел Люпин, встретил Лестрейнджа, старательно избивающего какого-то мальчишку с Пуффендуя. «Это же Петтигрю» — вспомнил он ассоциации Тома-старшего. — Эй, Реддл, это не твоя крыса? Он утверждает, что вы с ним соседи по спальне, это правда? Тому младшему не хотелось разговаривать. В отличие от того очаровательного маньяка, который думал о могуществе больше, чем следует, ему этот юный садист не нравился. Он не испытывал ностальгии по его безумной бабке из другой реальности, и веселого презрения к толстому Ноэлю, и не ассоциировал их обоих с некими Пожирателями, а просто ненавидел. Но все же о Лестрейндже у него сложилось собственное мнение, и оно было отнюдь не положительным. … это был неофициальный прием в загородном поместье Блэков, куда были приглашены все: его дед и мать, Нотты, Малфои-старшие и младшие, Забини, Паркинсоны, Уизли и прочие волшебные семьи. Дети тоже были, и среди них, кроме рыжих, чьих имен он все равно не желал запоминать, был один несносный балованный кретин — единственный внук Беллатрисы Лестрейндж, сын Эспедена, печально известного в узких кругах темного мага. Двоюродный внучатый племянник Министра Магии знал о своем положении единственного наследника фамилии, а потому делал все, что вздумается. Тогда же он, найдя Тома в тихом закутке сада, пытающегося заставить лепесток пиона взлететь без палочки, высмеял его и чуть было не начал драку — Сектум Реддл настиг их обоих прежде, чем это случилось. Никто из детей не знал, в каком аду он живет. Не знал, что слабые магические способности явились следствием постоянных проверок и муштры, от которой невозможно было уклониться. И, разумеется, Алиота он ничуть не боялся — тот просто не мог причинить ему больше боли, чем собственная семья. Но в тот день его насмешки стали последней каплей. Прямо там, в саду Министра, он убил белку одним взглядом, одним только желанием сделать так, чтобы Лестрейнджа не было. И Сектум это увидел. А затем, этим же вечером, забрав его к себе в кабинет до трех ночи пытался заставить повторить этот случайный магический выброс, все так же, без помощи палочки. Матери он ничего не говорил, потому что знал, что это поставит ее под удар. Он подозревал, что дед как-то замешан в смерти отца, так же, как и Темный Лорд, и что если он не боится вмешиваться в разум Ирмы, то не побоится и избавиться от нее при случае. Уже много раз мальчик задавался вопросом о том, где же его бабушка, к примеру, и каждый раз с ужасом находил внутри себя единственный очевидный ответ. Его семья была знаменитой, могущественной, влиятельной. И скелетов в шкафах этой семьи было больше, чем на всех кладбищах Британии… Он вышел из оцепенения и поднял на Алиота холодный, полный раздражения взгляд. Тот поймал его и замер, как напуганное животное. Том поджал губы и тихо шепнул: — Кардиак Пренсионем. Лестрейндж вдруг схватился за сердце и так выпучил глаза, что даже Тому стало страшно. Он тут же отменил заклинание, но не стал больше ничего говорить, потому как попросту не счел это нужным. «Тупые гриффиндорцы» — мрачно подумал он. Ноэль, поднявшись, подбежал к нему и с благоговением заглянул в черные глаза. Тома затошнило от такого внимания, но тут же он почувствовал странную волну удовольствия, исходившую изнутри — старший любил это дешевое подобострастное внимание. — Ты спас меня! Я так и знал, что ты добрый! — Я — не добрый, — он резко затормозил и оттолкнул однокурсника, — я делаю то, что мне кажется необходимым. — А что это было за заклинание? Я даже расслышать не успел! — Ничего. Забудь. Ты его все равно не знаешь. И, конечно, откуда ему было знать одно из полузабытых староцелительских заклятий остановки сердца, еще из тех времен, когда маглы даже не придумали паровой двигатель. Но это, к ужасу мальчика, произвело на Петтигрю еще большее впечатление. Маленькие глаза на розовощеком лице загорелись и он прошептал: — Можно я теперь буду ходить с тобой? Я так боюсь гриффиндорцев, а ты уже такой классный маг! — Нет. — отрезал он. — Пожалуйста! — Ноэль, мне не нужны друзья. Я не хочу ни с кем дружить. У меня нет друзей и не будет, понял? — Тогда я согласен быть не другом! Я могу быть твоим лучшим врагом! — Нет. Ты жалок и омерзителен. — Тогда твоим слугой! Что-то шевельнулось внутри — Том-старший отчаянно скребся, требуя дать ему поговорить с мальчишкой. Но младший уже столкнулся с предыдущим «обращенным», и подумал, что с него хватит «слуг», от которых проблем больше, чем от нюхлера. — Нет. Ты не можешь быть мне полезен. — А это зря! — вдруг обиделся тот. — Я владею древним артефактом! — И каким же? — фыркнули оба Тома. — Картой! — восторженно шепнул тот. — Волшебной! — Чушь какая-то. — Нет, ты не прав! Она показывает весь Хогвартц и его окрестности, и всех, кто в нем находится! Прямо всех! Все тайные ходы, выходы, и все их истинные имена! — Какой полезный артефакт… Мне он нужен. — Она у меня с собой. Я покажу. Оба мальчика спрятались в нише за статуей грифона, и Том с удивлением отметил, что карта и впрямь прекрасна. Ее авторами были некие «Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост», Тому-старшему и младшему неизвестные. — Хвост — мой дедушка, — гордо заявил мальчик, — а остальные — его друзья. Тут он нагнулся к нему и прошептал в самое ухо: — А Сохатый — это отец того самого Г. П., его убил Снейп! Ну, его родителей. Вот. Мутная история, конечно, но это понятно, Снейпа учил твой… прадед, после такого любой был бы не в себе. — Молодец, — похвалил тот, вырывая из его руки карту, — я забираю ее. — А как же я? — скуксился Петтигрю. — Это дедушкина карта… — Я ее заберу на время, — смилостивился Том-младший, не желая слушать нытье, — и потом буду одалживать. — Обещаешь? — Как своему вассалу. «Как все интересно выходит, — подумал Том-старший, разглядывая свое имя на карте, — Снейп убил ту, которую умолял пощадить? Великолепно. Но, если в деле замешан я… это может походить на правду… но зачем он забрал их ребенка? И где он? Где этот Поттер? Почему я ничего о нем больше не слышу?» Воспоминания о Поттере и его «легком» безумии вновь всколыхнулись в остатках сознания его души. Даже если в этой реальности пророчества не было… И вдруг его посетила странная, ужасная и пугающая мысль. Если здесь, в этом мире, все было перевернуто с ног на голову, то, вполне вероятно, могло существовать пророчество о нем и Гарри Поттере… Только в роли мальчишки, которому предстоит умереть от руки Темного Лорда, теперь был он сам. Иного объяснения, почему дед с таким усердием, достойным пыточной камеры, тренировал магические и ментальные способности собственного внука, он найти не мог, кроме того, что Тома Марволо Реддла готовили ко встрече с его судьбой. — Эй… Что случилось? — настороженно пролепетал Ноэль, моргая глазами. — Ничего. Уходи. — отрезал Том, сворачивая карту. — Нечестно! Я тебе ее показал! Ты ведь даже не знаешь как ее спрятать… Ой! Мальчик поморщился от неприятной боли, когда черные глаза проникли в его сознание и выцепили там эту мысль. — Теперь знаю. — очаровательно улыбнулся Реддл. Карта была прекрасна. Оторвавшись от приставучего ребенка, Том вгляделся в ее узоры, разглядывая имена. Алиот с Ричардом Уизли, в коридоре третьего этажа, видимо, обсуждают его самого. МакГонагалл ходит по школе. Северус в своем кабинете. Люпин тоже. Остальных орденцев не было видно, по крайней мере, по фамилиям. Он нашел Афину Малфой, в Когтевране, но больше никаких упоминаний его Пожирателей не встречалось. Требовалось больше информации. Библиотека не могла дать больше того, чего могла. Дети тоже. Их сознание было переполнено глупостями, и крохи того, что было необходимо Лорду, приходилось собирать по крупицам. Но взрослые… С ними, впрочем, была проблема. Многие из них были слишком хорошими волшебниками, чтобы использовать на них легилименцию, и это… убивало. «Мне нужно подумать. Там, где не будет этих вездесущих мелких приставучих детей!» — раздраженно подумал он. И Хогвартц услышал его мысли. Перед его взором из стены сама собой проявилась дверь, в которую он тут же вошел. Выручай-комната была идеальным местом для размышлений, и в ней, помимо прочего, можно было найти полезные вещи. Внутри был бардак. Склад из куч старых вещей, книг, мебели, доспехов, мусора и всего хлама, скопившегося за все годы существования школы. Том медленно пошел вдоль рядов, внимательно их оглядывая. Его внимание привлекла странная белая стена. Когда он подошел ближе, то понял, что это или шкаф, или большое зеркало, занавешенное тканью. Сдернув ее, он уставился на свое лицо. Красивое, немного бледное, с тонкими аристократическими чертами. Поправил волосы. За его спиной в отражении постепенно начал вставать силуэт. Высокий, мрачный, облаченный в черное силуэт человека с длинными темными волосами, вьющимися на широких плечах, узким скуластым лицом и горящим взглядом алых глаз, холодных и жестоких. Тома-младшего передернуло. Тот, кто стоял за его спиной в зеркале, был Томом-старшим, и, по совместительству, его прадедом. Только этот явно выглядел моложе, чем должен был быть… — Ну здравствуй, Том. На бледном лице расплылся оскал и мальчик увидел, как тяжелые ладони сжали плечи его отражения. — Ты — Лорд Воландеморт? — Да. — Был им. Ты уже никакой не Лорд, и, как мы выяснили, даже не некромант толком. Ты ведь мой прадед… из другого мира, да? — Там у меня не было детей, — скривился тот, — но была власть и кое-что поважнее этого. — Да. Там ты был могущественным волшебником… — Том скептически его оглядел. — Хорошо бы и здесь тебе им стать. Мне нужна помощь! — Я и без того вынужден возиться с тобой, жалкое недоразумение! Не будь я лишь одним из семи осколков собственной души, я бы уже давно поглотил твою душу и не оставил даже следа твоего сознания… — Лорд приник к зеркалу с той стороны и вгляделся в мальчика. — Но ты прав… Сейчас я вынужден делать то, что ты хочешь. — Нет, — тот мотнул головой, — это я делаю, что ты хочешь. С чего ты решил, что теперь надо гоняться за Темным Лордом Поттером? Зачем тебе он? — Да… Именно поэтому, — Воландеморт скривился, — в моем мире этот мальчишка доставил кучу проблем, и в этом, безусловно, тоже. Но я должен выяснить несколько… важных вещей. — Пророчество? — уточнил Том. — Как-то, что беспрерывно крутится сейчас в твоей голове? — Да. — Ты хоть представляешь, сколько сил и времени на это уйдет?! — О, разумеется представляю! Но я не собираюсь просто ждать, сидя в теле жалкого ребенка, когда что-нибудь произойдет! Я уже достаточно ждал… — И я не собираюсь. Но соваться к Поттеру я не хочу! Я не сумасшедший! И искать пророчество, которого, возможно, вовсе нет, я тоже не собираюсь! И вообще, ты должен помочь мне узнать о том, как умер мой отец! — Это-то тебе зачем? — Ты дурак? — безапелляционно спросил мальчик у мужчины. — Неужели тебе совсем не интересно, где наша бабушка, прабабушка, и почему наш отец умер так внезапно через полгода после моего рождения? — Нет. — Ты что, совсем бесчувственный? — Да. Такие глупости меня не волнуют. — Значит, будут, — зло прошипел Том, — мы будем искать это, и точка! Они раздраженно уставились друг на друга, не желая уступать. Лорд с каждой секундой становился все мрачнее, пока, наконец, не схватил мальчика из отражения за горло и не принялся душить, холодно повторяя: — Я самый могущественный темный волшебник, я — наследник Слизерина, я Тот, чье имя нельзя называть, и мне не будет указывать какой-то мелкий ублюдок, возомнивший себя моим хозяином! Том из реального мира упал, хрипя и дергая руками, не в силах побороть влияние иллюзии. Воландеморт наступал, до тех пор, пока не почувствовал, что надавил достаточно. Мальчик еще долго лежал перед зеркалом, после чего наконец поднялся и хрустнул костяшками пальцев. Черные глаза светились ярким красным светом, а на юном лице появилась зловещая ухмылка. — Еще никто не смог переиграть Лорда Воландеморта… Учти это в следующий раз. После этого он пошел прочь от зеркала, намереваясь продолжить поиски полезных вещиц в завалах Выручай-комнаты. Сектум Реддл сидел в своем кабинете перед чашей с водой, в которой, как в зеркале, отражался силуэт его внука. Следя за ним, он все сильнее хмурился, постукивая унизанными перстнями пальцами по столу с вычерченными на нем пентаграммами и магическими кругами. — Нагайна, он проигнорировал наше послание. Впрочем… Пока все идет хорошо. У нас есть еще пара лет в запасе, чтобы разобраться с этой проблемой, если только любимчик Смерти опять не вмешается в дело. В прошлый раз это закончилось войной… И второго такого раза Регулус мне не простит. — Хос-с-с-сяин может обратиться к помощ-щ-щ-щи великих… — вставила змея, свиваясь темными кольцами на полу. Помедлив, Сектум кивнул. Проведя рукой над чашей, он стер изображение Тома и, со скрипом поднявшись со стула, выпрямился. Дела действительно принимали неожиданный поворот, и ради этого можно было потревожить даже двух старых некромантов. Подойдя к пустому холсту, мужчина вычертил одним из перстней сияющую руну и шагнул в открывшийся проход. В то же мгновение всю его фигуру поглотил яркий белый свет, и он исчез, оставив полотно нетронутым.