Истины Лорда

«Можно ли считать Снейпа союзником в нашем деле?» — подумал Лорд, прежде чем свисток мадам Трюк отвлек его от высоких размышлений. Увы, как бы он ни пытался, ему так и не удалось отвертеться от обязательных для всех первокурсников уроков полетов на метле, поэтому он вынужден был торчать в школьном дворе вместе с пуффендуйцами и когтевранцами и глядеть на потрепанные «Чистометы» и «Кометы». — Вверх! — произнес он в полной уверенности, что сейчас метла покорно ляжет в его руку, но… Она даже не шевельнулась, продолжая лежать на серой траве — день был пасмурный и дело явно шло к дождю. — Вверх! — теперь уже властно повторил он, вновь приказывая метле подчиниться. Та брыкнулась, как ленивая лошадь, и осталась на месте. — У меня тоже не получилось, — подбодрил его Ноэль, чья метла, в отличие от его собственной, хотя бы каталась по земле, — со всеми бывает. — Только не со мной. — процедил сквозь зубы Лорд и применил невербальные манящие чары. Лишь теперь непокорное древко легло в его руку, и тотчас же всадило в мягкую ладонь занозу, как бы показывая неохоту взаимодействовать конкретно с этим волшебником. — Вау! Реддл, у тебя что-то не получилось с первого раза? Рыжий Пруэтт стоял со своей метлой, улыбаясь как прирожденный гонщик, который знал о том, что уж в чем-чем, а в этом он чертовски хорош. Не то чтобы Лорд хоть когда-нибудь придавал значение умению летать на метле — существовало множество других, более удобных способов передвижения, как, например, трансгрессия и самолевитация, но то, что какая-то одиннадцатилетняя бездарность хоть где-то утерла нос ему, Лорду Воландеморту, вызывало в нем неистовый гнев и желание ломать кости взглядом. Видимо, Пруэтт почувствовал это, поэтому поспешил отвернуться и переложить метлу в другую руку. — Очень хорошо! А теперь сядьте на нее верхом и оттолкнитесь ногами от земли. Не сильно! Поднимитесь на один-два фута и спускайтесь. Петтигрю почти сразу же навернулся со своей метлы, благо, успел подняться всего на каких-то полфута. Пруэтт, Майкл, как услышал Лорд, успешно справился с заданием трижды, как и многие пуффендуйцы. У когтевранцев тоже наблюдались успехи, среди них было много одаренных летунов. И только он, Том Марволо Реддл, Лорд Воландеморт, стоял как идиот с метлой между ног и подпрыгивал, пытаясь взлететь. — Мистер Реддл, вы хоть понимаете, что метла должна зависнуть в воздухе? — скептически подняла бровь мадам Трюк. За этим высказыванием последовал смех, и Лорд внезапно подумал, что, быть может, выбраться из Азкабана все же будет не так сложно, как он предполагал, если его посадят за убийство всех этих детей. — Впрочем, ваш отец тоже был никаким летуном, — смягчилась ведьма, — вечно падал с метлы, и если бы не Поттер, то так бы и не научился летать… Ой! — она тут же смутилась, словно бы сказала что-то, о чем нельзя говорить. — Так, все! На сегодня достаточно! Следующее занятие через неделю! Она вновь подула в свисток, и дети с печалью и вздохами побросали метла на землю. Многим все же летать понравилось, и одной из таких была девчонка со светлыми пушистыми волосами и глазами разного цвета — один из них был голубым, а другой карамельно-карим. — Моя мама так и не научилась толком управлять метлой, зато папа в свое время был ловцом сборной Слизерина! Да, Драко Малфой, тот самый! Он летал вместе… ну, с Тем, о ком нельзя говорить! Да, и почти так же хорошо! А я летала еще до школы, мне папа разрешал брать его метлу! «Дочь младшего Малфоя?» Внимательнее приглядевшись, Лорд начал лихорадочно перебирать в памяти всех, кто мог бы подходить под кандидатуру невесты Драко, учитывая специфические внешние данные ребенка. Вариантов было немного, и один из них звучал вполне логично, а другой… О другом он предпочитал не думать. «Кто-то из Лестрейнджей, или Блэков… Точно, ни у кого больше нет темных глаз и таких… кудрявых пышных волос» — … Но мама сначала была против, потому что считала это опасным, хотя папа всегда говорил ей: «Герми, сколько можно? Она волшебница и прекрасно с этим справится! По-твоему, для осознанной магии она достаточно взрослая, а для полетов — нет?» «ЧТО?! ГЕРМИ?! ГРЕЙНДЖЕР?!» — Не расстраивайся так, Том, — Ноэль, заметив, как побледнел наследник дома Реддлов, положил руку ему на плечо, — попробуешь в следующий раз. Ты и так лучше всех, я уверен, что и летать научишься. — Я в порядке, — процедил он так, что тоном его голоса вполне можно было бы крошить камни, — мне не нужна какая-то идиотская метла, чтобы летать. И, в доказательство своих слов, он оттолкнулся от земли и начал подниматься по воздуху, как если бы вдруг перед ним появились ступеньки незримой лестницы. У Ноэля и тех немногих учеников с обоих факультетов, которые еще не ушли замок, буквально отвалились челюсти. Дочь порочного союза волшебника и «грязнокровки» глядела на него, раскрыв глаза, а затем заверещала от восторга, прыгая на месте, и крикнула: — Он такой клааааасный! Лорд поперхнулся и чуть не упал, на доли секунды потеряв контроль, однако вовремя сгруппировался и остался в воздухе, поражая внимание детей. — Как ты это сделал?! — Как?! — Что это за магия?! — Самолевитация, — оскалился Лорд, наконец чувствуя привычное превосходство над остальными, — тонкое искусство, требующее предельной концентрации и значительной магической силы. Так же, величественно поправив складки мантии, он спустился под всеобщие аплодисменты. Его тотчас же окружила толпа детей с расспросами, и Лорд, смилостившись, кратко пояснил общие принципы. Конечно, он знавал публику и получше, чем толпа первокурсников, но все же владеть их вниманием было… приятно. Однако когда к нему подбежала пышная копна светлых волос и начала заваливать его потоком вопросов, Лорд опешил, и первое время стоял, как вкопанный, не в силах остановить это безумие. — … ну конечно, ты сильный маг, я много читала про твоего прадедушку, хотя мне сначала сказали, что ты ужасный волшебник, ведь ты долго не колдовал, но я так рада, что теперь у меня все же есть друг, который так же хорош в заклинаниях, как и я! А какой способ левитации ты используешь? По Аль-Сахиду или Роттеру Птичье-крыло? — Закрой рот, грязнокровка! — прошипел он, накладывая на нее невербальные чары молчания. — И не приближайся ко мне! Пуффендуйцы и когтевранцы от такого заявления разом смолкли и уставились на него. Даже Ноэль Петтигрю, возомнивший себя его «другом», смотрел на него с непониманием и удивлением. Наконец, кто-то из когтевранцев отменил действие чар, и девочка, ничуть не смутившись, а, кажется, наоборот еще больше развеселившись, обратилась к нему: — Том, я все понимаю! Ты поражен, потому что до этого никто не мог сравниться с тобой в магии! Но ничего, ты скоро привыкнешь проигрывать! Знаешь, папа тоже сначала обзывал маму грязнокровкой, а потом они поженились! — Заткнись! — рявкнул Лорд и, прежде, чем это ужасное существо снова начнет говорить, развернулся и быстрым шагом направился в замок. Но Гермиона 2.0 так просто сдаваться не собиралась. Она всегда была очень целеустремлённой девочкой, и уж если принимала какое-то решение, то всегда доводила его до конца. Вот и теперь, сделав глубокий вдох, она, разбежавшись, догнала Реддла и, прыгнув на него со спины, крепко обняла за плечи. — Я уже люблю тебя, Том! Хватило одной доли мгновения, чтобы та оказалась на земле и Лорд, пробурив насквозь ее сознание и увидев всю глупую детскую жизнь, угрожающе прошептал: — Не трогай меня, если не хочешь умереть мучительной смертью, отвратительная ошибка магии… Ты, грязнокровка, не имеешь права даже касаться меня… — Петрификус Тоталус! Девочка, воспользовавшись моментом передышки, ткнула палочкой в грудь Тома и, когда тот упал рядом с ней, гневно сверкая глазами, она неспешно поднялась, отряхнулась… и со всей силы пнула его в бок. — Нельзя так обращаться с леди, грубиян! Конечно, справиться с таким простым заклятием было несложно, даже без палочки, поэтому в ту же секунду Том вскочил и, сдавив горло девчонки, принялся ее душить. — А они точно из Когтеврана и Пуффендуя? — испуганно просил кто-то, наблюдая за дракой. — Больше похоже на Гриффиндор и Слизерин… Но неравная борьба тут же закончилась. В конце концов, Воландеморту было попросту обидно не справиться с одиннадцатилеткой и в этом мире, поэтому, убедившись, что противница обезврежена и поднимается с травы БЕЗ НАМЕРЕНИЯ КИНУТЬСЯ ЕГО ОБНИМАТЬ, он наконец продолжил свой путь. Тем временем тучи все сильнее сгущались на пасмурном небе, и где-то вдалеке, над Черным озером, уже грохотал гром. Том не смотрел на стол Когтеврана, однако от вопросов пуффендуйцев за обедом ему отбиться не удалось. Те глядели на него осуждающе и неприятно, а Дебра так и вовсе была намерена провести «воспитательную беседу». — Том, это правда, что ты устроил? Как ты мог ударить девочку? — Это не «девочка», а грязное порождение предателей крови и магловского отродья. Я только указываю ей ее место. — пожал плечами Лорд, сдерживая отчаянное желание Тома-младшего «выключить» его прямо сейчас. — Ты что несешь? — Дебра нахмурилась, серьезно глядя на него. — А твой дедушка знает, что ты бросаешься такими оскорблениями в адрес Малфоев? Это очень серьёзные обвинения, и если ты не пойдешь и не извинишься, то мне придется снять баллы с нашего же факультета за твое поведение! Или, что хуже, повести тебя к директрисе! — О, ну это все меняет! — саркастично усмехнулся Лорд, мысленно проклиная каждого за этим столом. — Том! Посмотри на меня! Ты, конечно, очень крутой волшебник, раз на первом курсе можешь делать то, что другие с трудом осваивают на седьмом… И ты явно не совсем ребенок, потому что ты скорее старый занудный козел, чем мальчик, но это не дает тебе абсолютно никакого права издеваться над другими! Ты что, гриффиндорец? Хочешь быть как Лестрейндж?! — Я уже и забыл о нем, — хмыкнул Лорд, намазывая маслом тост, — если я скажу, что… м… постараюсь больше не трогать грязнокровок, ты успокоишься? — И больше никогда не употреблять это слово! Да что вообще с тобой не так, вся твоя семья, это потомки сквиба и магла! Эти слова были большой ошибкой с ее стороны. Стоило только старосте произнести эту фразу, как она тотчас же упала на пол и начала задыхаться в конвульсиях. Реддл смотрел на нее холодно, отрешенно, но вместе с тем в черных глазах пылала такая ненависть, что это бы убило ее, если бы не… Что-то стремительно спикировало вниз, с потолка, повалило его на пол и, вцепившись когтями в кожу, зашипело. Леди Морт, большая, очень большая и тощая вампирша в кровавом блио, черных очках с такими же черными распущенными волосами, закрывавшими ее, как плащ, склонилась над ним и криво оскалилась. — Ты, мальчишка Реддл, неужели не знаешь, что нельзя убивать других учеников в Хогвартце? А тем более, применять к ним столь темные заклятия! Исключения захотел?! Нет, вылететь из Хогвартца раньше времени он не желал вовсе, потому как это означало бы необходимость возвращение домой и, как следствие, в руки Сектума Реддла. Поэтому, тотчас же отпустив сознание Тома-младшего и дав ему возможность показать испуганное детское лицо, он поспешил залечь на ментальное дно. Но и Том-младший, похоже, особых угрызений совести не испытывал, поэтому меланхолично фыркнул, что староста сама напросилась, оскорбляя его семью. — Реддл, — ласково, на грани признания в любви и угрозы смерти прошипела Леди Морт, — я мечтаю прибрать тебя к себе с самого твоего появления в этой школе, и, если бы не Минерва, то ты бы уже давно был моим… Что это означает, она так и не уточнила, но оба Тома догадывались, что могут означать такие слова вампира, и спорить не стали. Встряхнув его за грудки, та поднялась, бросила в сторону пуффендуйцев: «Помогите ей не стать трупом», и с поистине нечеловеческой силой потащила мальчика за собой. — Миледи, — наконец решил вновь встрять Лорд, — быть может, мы сможем решить этот конфликт… другим способом? — Каким — другим? — она остановилась посреди коридора. — Каким пожелаете, Госпожа Ночи. Лорд Воландеморт имел долгую историю общения с вампирами, и знал, что они, как и люди, очень падки на лесть и титулы. Но по Леди Морт ничего нельзя было понять — ее клыкастая полуулыбка непробиваемой стеной скрывала любую ее мысль. — Моя кровь — к вашим услугам. — галантно предложил он. Та ничего не ответила, только оттащила его за угол и, пользуясь значительной разницей в росте, отодвинула воротник рубашки и… Том привык терпеть боль, один и второй, поэтому они лишь сжали зубы, чтобы было не так больно. Их явно вели в директорский кабинет, а говорить с местной МакГонагалл, персонажем совершенно неочевидным, Лорд особо не спешил. И если через соблазнение главной летучей бестии замка можно было решить этот вопрос, то он был готов согласиться даже на такое унижение. Однако, чем дольше это продолжалось, тем сильнее он чувствовал слабость и какую-то усталость… Вскоре это закончилось, и его, вопреки ожиданиям, продолжили куда-то вести. Но теперь сил сопротивляться и задавать вопросы у него не было. Даже… поднять палочку. Опустошение, которое он чувствовал, не было только физическим. Нет, к нему примешивалось странное, неизведанное доселе чувство полной магической слабости, как если бы само волшебство покинуло его кровь… «О нет… — подумал он, вытирая ледяную испарину со лба, — она…» — Да, крошка, — усмехнулась Леди Морт, — словно читая его мысли, — я питаюсь не только вашей кровью, но и магией. Почему, как ты думаешь, я так сильна? Впрочем… разве Госпожа Ночи не может позволить себе такую слабость? — Ты… — прохрипел он, вкладывая весь гнев в это «ты», на какой только был способен. — А ты думал, почему у меня так много власти в этом замке? Я могу то, чего не могут волшебники — наказывать тех, кто не умеет ценить свой могущественный дар. Вы, Реддлы, невероятно талантливы, в вас столько силы, что хватило бы на троих, и ты не представляешь, как это упоительно… Касаться вас. Ее глаза загорелись так, что даже темные стекла очков не смогли сдержать это свечение. Том поморщился и схватился за ее руку, чтобы не упасть — не на что было опереться. Но, подняв глаза, он похолодел от ужаса. Мимо них проходили ученики и, видя его с вампиршей, смотрели на него как на прокаженного. Дети спешили отойти подальше, и спрятать лица, чтобы не попасться на глаза Морт. Они явно знали то, чего не знал он, и это настораживало, раздражало и пугало до крайности. Однако, спустя пару этажей и пролетов, оказалось, что его ведут вовсе не в директорский кабинет, а в класс Защиты от темных искусств. Поняв это, Лорд было выдохнул, но, заметив зловещую ухмылку на бледном вампирском лице, понял, что поспешил с выводами. — Профессор, — улыбнулась она, вталкивая мальчика в класс, — это юное дарование применило на глазах у всей школы заклятие ядовитого удушения к старосте собственного факультета, а еще раньше, по слухам, причинило значительный ущерб наследнице Малфой, употребив по отношению к ней недопустимое оскорбление… по поводу крови. — Вижу, вы уже имели с ним подробную беседу, — усмехнулся Снейп, глядя, как отчаянно Том пытается устоять на ногах и защитить собственное сознание от его вмешательства, — еще по бокалу? — Нет, благодарю, — она кокетливо рассмеялась, — мне нужно донести на него директрисе и удостовериться, что остальные участники драки пока что живы. — Отлично. Лорд прекрасно знал, что Северус Снейп никогда не улыбается. По крайней мере, при нем. Но этот… о, этот улыбался, но улыбка его выходила жуткой и хищной, совсем как у него самого в лучшие годы. Действительно, это был не тот Снейп, к которому он привык. Погрязший в печали, заточенный самим собой в клетку вины, жалкий, озлобленный и бесконечно несчастный юнец, при этом — безмерно талантливый. Да, возможно, этот Снейп тоже когда-то был таким же, но теперь кроме прочего в нем был стальной стержень, богато изукрашенный чувством собственного достоинства, пониманием вещей и осознанием собственного могущества. «Мой почерк» — кратко резюмировал Лорд, поясняя свои мысли Тому-младшему. Дверь класса закрылась, отрезая их от коридора. Но профессор решил, что им этого мало и, так же, как Леди Морт, схватив мальчика за шиворот, потащил его в прилегающий к классу кабинет. Это был настолько Снейповский кабинет, насколько он мог быть. Все, что относилось к черной магии, украшало его стеллажи и полки, а на узком столе в середине, под чарами сохранения и белым светом магловской хирургической лампы лежал свежевскрытый труп. — Кого привел, профессор? — прохрипела голова с закрытыми глазами. — Лежи, Эрик, — бросил Снейп, кидая Реддла на стул подле стола, уставленного пробирками, склянками и прочими атрибутами зельевара, — последи лучше, чтоб никто к нам не вломился, даже Леди. — Слушаюсь, хозяин. Том пронаблюдал, как от тела отделились две руки, в ладони одной из которых был зашит стеклянный глаз, какой был у Грюма в свое время, и, спрыгнув со стола, поспешили к двери. — Ну что, мистер Реддл… Или, быть может, Лорд Воландеморт? — не скрывая насмешки, произнес Северус, опираясь о шкаф, стоявший позади. — Что ты хочешь… — вяло прошипел он, с трудом переживая собственную уязвимость. — Ты не сможешь применять никакую магию до завтрашнего утра, и твой уровень сил будет восстанавливаться еще где-то… неделю, — пояснил тот, — так что можешь расслабиться. Посчитаем, что это будет достаточным наказанием, особенно для тебя. Пока что ты не способен даже на элементарную защиту сознания, так что я воспользуюсь этим… Ты не против? — Я убью тебя… — Отлично, приходи через неделю. А пока — не дергайся, иначе будет больнее. После этих слов появившиеся из ниоткуда ремни накрепко привязали его к стулу и оба Тома с ужасом осознали, что не могут пошевелиться. Снейп тем временем, скорее любопытствующий, чем раздраженный, склонился над его лицом и положил здоровую руку на влажный лоб. Адская, невыносимая боль прожгла его изнутри, и как бы они старался, у него не выходило от нее защититься. Он был словно магл, бесконечно слабый по сравнению с волшебником, и внезапная мысль, никогда не омрачавшая его разум, вдруг мелькнула где-то на задворках сознания. Мысль о том, что все жертвы его глубокой легилименции чувствовали себя примерно так же. Снейп не отличался осторожностью. Он продирался сквозь воспоминания черным вихрем, и, добравшись до него, Лорда Воландеморта, вцепился железной хваткой, не давая ни увернуться, ни прикрыться. Все, что было заключено в осколке души, все воспоминания оказались на поверхности, от Хогвартца, до Годриковой впадины, кладбища Реддлов, Поттера, его самого, бесконечно несчастного, войны с Дамблдором, мальчишки, пророчества, маховика времени… Когда тот соизволил снять руку, Тома можно было выжимать. Пот струился по его лицу, язык заплетался, а неясный силуэт профессора расплывался перед глазами. Тот молчал, а затем тихо, неприятно произнес: — Так вот, кто ты, Лорд. Как… изобретательна бывает судьба, не правда ли? Твой мир, из которого ты ушел по собственной глупости, крайне жалкое место. Но я спрошу еще раз, потому что не увидел этого вопроса в твоих воспоминаниях. Почему ты убил ее, если поклялся мне, тому мне, который принес тебе присягу, как Темному Лорду? — Она мешала мне… — не находя в себе сил, чтобы даже поднять голову, прошептал он, — я приказал ей отойти в сторону. Мне нужен был только мальчишка… — Ты не додумался о том, что титул Темного Лорда предполагает определенную ответственность? Ты дал обещание своему слуге и нарушил его… Ты сам виноват в том, что все это случилось, идиот. Никогда бы не подумал, что Великий Чародей мог бы опуститься до такого… банального уродства, как ты, Воландеморт! — Тогда почему же ты, такой… могущественный, не забрал свою обожаемую Лили? Никто не мог тебе помешать в этом мире, Северус, так в чем была проблема? — усмехнулся он, чувствуя, как кровь течет из детского носа. — Я принял ее выбор, — мрачно ответил Снейп, — мне, в отличие от вас, Реддлов, всегда хватало такта и уважения к чужой жизни, чтобы не вмешиваться в нее. Я выбрал тебя… того тебя, который сделал для меня больше, чем кто бы то ни было, она… она выбрала свет и… и его. Не знаю, почему. Я не пытался ее остановить, потому что не видел в этом смысла. Отбивать женщину у того, кто был слабее меня во всем… Я бы никогда не стал так унижаться. Моей ошибкой стало лишь то, что я опоздал ровно на пятнадцать минут. — О, как трогательно! Северус, ты никогда не меняешься! Я так понимаю, и мальчишку Поттера ты забрал к себе из чувства вины? — Из чувства ответственности, — процедил тот, — но тебе, Воландеморт, оно не знакомо. Кто-то должен был позаботиться о мальчике… Не маглы же, в конце концов. — И где он теперь? Где? Что-то я не слышу о Гарри Поттере! — Гарри, хоть и безумец, но не идиот, — с какой-то странной, внутренней тоской хмыкнул Снейп, — поэтому не ищи его. В том мире вы были связаны пророчеством, в этом вы друг другу никто. Пожалуй, тебе стоит держаться от него подальше, если хочешь выжить. — И это мне говоришь ты, Северус? — Ты забываешься. Не надо путать меня с тем глубоко несчастным человеком, которого ты знал. У него не было никого, кроме его злобы, страха и отчаянной, неразделенной любви. У меня же был наставник, можно сказать, приемный отец… И это поменяло слишком многое, как я погляжу. Еще одна улыбка, инфернальная, жестокая и слишком… Реддловская. Северус явно получал удовольствие от этого допроса, и с каждой минутой Лорд ненавидел его все больше и больше. — Возвращаясь к твоей проблеме. Видишь ли, ты по какой-то загадочной причине не способен сделать выводы из элементарных вещей. Ты — не Темный Лорд, я — не Пожиратель Смерти. Гарри — все еще твой враг, но не из-за пророчества. Ты — маленький мальчик, который учится в Хогватце, и который должен знать, как себя вести. В конце концов, даже Поттер не позволял себе такого. И, если ты так боишься возвращаться к Сектуму, то тебе стоит быть осторожнее и осмотрительнее в своих поступках. У тебя нет власти и права, запомни это. А еще… Забери свою змею. Думал, я не замечу, что она подслушивает у меня под дверью? С этими словами Снейп взмахом палочки вытащил из какой-то коробки извивающуюся гадюку и, заставив рот мальчика открыться против его воли, отправил ее туда. — Не давись, — злорадно усмехнулся он, — свой яд следует держать при себе. Это мое изобретение, так что без меня заклятие не снять. Лорд хотел было высказать ему свое недовольство, но не смог, так змея, насильно впихиваемая внутрь него, перекрыла все дыхательные пути. Он чувствовал, как та ползет внутри, и как опускается неприятной тяжестью в желудок. — Не бойся за ее сохранность, — «успокоил» профессор, — с ней ничего не случится, с тобой тоже, если, разумеется, ты не попытаешься вытащить ее самостоятельно. Помни, ты занимаешь чужое тело, и в нем тебе следует быть осторожнее. Ему оставалось только молча кивнуть, так как иных вариантов у него не было.