Не канем ли мы в вечность?

Кадзуха, к своему удивлению, совсем не испытывал страх перед встречей с кронпринцем Инадзумы, несмотря на чужие рассказы о его вспыльчивости и недоверчивости. Кто-то вообще говорил, что Райдэн Куникудзуши настоящий параноик. «Он перепроверяет все и всех бесчисленное количество раз,» — жаловался после 2 чаши сакэ Канэко, на что сидящий рядом с ним, кажется, Сатоши медленно кивал, параллельно подливая себе в чашу. «Каждый раз он устраивает командирам настоящий допрос, следит тщательно за эмоциями на чужом лице и не дает и часу отдыха,» — посмеивался Томо, от скуки поглаживавший трещину на полу. Все главы, бывшие сейчас на месте, шли в полнейшей тишине по лагерю прямо сейчас. Сакураи Томо, казалось, абсолютно не переживал и не думал о причине столь срочного вызова, в то время как идущий впереди брюнет заметно волновался, что Кадзуха смог понять по рукам, перебирающим в руках какой-то уже знатно потрепанный амулет. С одной стороны непонятный трепет в груди заставлял Каэдэхару время от времени поправлять ножны, а с другой… Он как никто другой ждал этого. Все же, в нем сыграло любопытство, ибо каким же мог оказаться наследник самой Наруками Огосё? Конечно, все описывали его сильно, но не так как Сегун, похожим на Электро Архонта, но… Кадзухе не повезло, ведь он даже о ней то знал только благодаря множество книг об ее подвигах и рассказах учителей. Лица одних из самых важных персон Инадзумы оставались для него размытыми пятнами на фоне и так достаточно скудного количества знакомых. Он практически всю свою жизнь провел за забором имения, не имея ни друзей, ни каких-либо ровесников поблизости. Пара дней в лагере на Сэйрае оставила в его душе такое большое количество впечатлений, какое он не смог обрести за 21 год жизни до этого. Его ровесники были такими… яркими? Они шумно смеялись, много шутили и просто продолжали находить что-то хорошее, несмотря на происходящее вокруг. Сам Кадзуха в такие моменты либо с наиспокойнейшим видом смотрел в небольшое окно, рассматривая небо острова, где постоянно виднелись раскаты грома, либо тихо посмеивался со всеми, слушая их разговоры, если честно, не особо внимательно, если они не касались чего-то особенно важного. Так и сейчас, он просто шел за другими, спокойно смотря в одну точку впереди и прислушиваясь к происходящему вокруг. Кто-то ступил на сухую ветку поблизости, где-то пробежал маленький и шустрый лисенок, когда-то здесь ударила молния. Мир, окружавший его, был чудесен в своей жизни. В тот момент, когда они уже подходили к небольшому здания, приходившиеся здесь чем-то вроде главного штаба, из-за двери вышла парочка людей. Они не были похожи на солдат, скорее на лекарей. На их лицах Кадзуха смог заметить явные страх и волнение: их широко раскрытые глаза бегали из стороны в стороны, пытаясь уцепиться за что-то конкретное; губы были плотно поджаты, а у кого-то еще и мелко дрожали. Они быстро ушли, успев только кивнуть в качестве приветствия идущим солдатам. Когда уже Кадзуха с двумя другими командирами и одним послом дошли до двери штаба, в здании послышался тихий треск. Каэдэхара обратил особое внимание на этот звук, и все четверо молодых людей поспешили войти в домик. Райдэн Куникудзуши стоял около стола, стоявшего посередине комнаты и служившего, скорее всего, в качестве рабочего для него. На полу, рядом с рабочим местом, лежали осколки чаши, а сам принц Инадзумы стоял рядом и, опустив голову, смотрел на них. Кадзухе на секунду показалось, что сейчас перед ними стоит не генерал Райдэн Куникудзуши, Его Высочество, кронпринц региона гроз и молний, а юноша, что в эту же секунду разобьется на несколько маленьких осколков и будет подобен этим кусочкам фарфора, что раньше были изящной посудой. — Ваше Высочество…? — тихо подал голос Кадзуха, тем самым захватывая внимание принца. Тот быстро натянул на лицо бесстрастное выражение, заметив 4 молодых людей на пороге штаба и указав своим тонким пальцем на котацу, стоящий параллельно от рабочего стола, поспешил сам сесть за него. Посол в это же мгновение вышел из домика, оставив командиров и генерала наедине. Томо уверенно пошел и сел, в то время как незнакомый Каэдэхаре брюнет, чуть помявшись у двери, поспешил повторить за сослуживцем. Кадзуха, чуть не утонув в собственных мыслях, незаметно для других покачал головой и пошел к котацу, сразу садясь за него напротив Сакураи и другого командира. Райдэн Куникудзуши сидел во «главе» стола и, дождавшись, когда все сядут, прочистил горло и начал свою речь. — Первый отряд находится сейчас на Цуруми, как вы знаете, но, к сожалению, мы терпим неудачи раз за разом. Количество чудовищ с каждым днем только растет, а солдаты не успевают залечить ранения. Я уже посещал Татарасуну, но отряды оттуда не получится из-за, хоть и небольших, но поселений. — Вы подавали просьбу о помощи острову Наруками? — серьезный голос Томо немного удивляет Каэдэхару, но он только немного радуется возможности узнать нового знакомого с другой стороны. Кадзуха старается внимательно прислушиваться к словам генерала и сам делает для себя определенные выводы. — Да, я отправлял генералу Сегун и самой Наруками Огосё запрос на помощь для защиты Цуруми, но не получил ответа. На острове Наруками находится Священная Сакура, на которые чудища покушаются с сильным рвением, — хоть Куникудзуши и не говорит, Кадзуха понимает: защита Наруками все равно первостепенна для правительства. Все утверждают о важности Татарасуны, Сэйрая и Цуруми для Инадзумы, но так ли это на самом деле? — почему на собрании присутствуют не все главы? На вопрос Куникудзуши неожиданно отвечает темноволосый юноша, сидевший до этого достаточно тихо и незаметно: — Командир третьего отряда, Хаяси Мэзэто, и командир пятого отряда, Ито Наоки, сейчас находятся на юге острова. Мы решили разделиться из-за неудобств с перемещением, поэтому до них еще не дошла весть. На юге находится немало лагерей монстров, поэтому зачистка там тоже сильно важна. Кронпринц Инадзумы внимательно всматривается в чужое лицо, а после, едва вздохнув, отвечает: — Ясно, спасибо, Харада-сан, оставьте их там, это правда необходимо сейчас. Смогут ли с остальной частью острова справиться два других отряда, если я заберу на Цуруми один? Кадзуха подметил у себя в голове имя незнакомого ему ранее сослуживца, Харада же, после слов принца, немного успокоился. — Да, Ваше Высочество, на остальных частях острова монстров не так много, поэтому двум отрядам будет не так трудно с ними справиться. — Значит, Сакураи-сан, я поручаю вам отправиться со своим отрядом на Цуруми, со мной, — упомянутый Томо лишь кивает на чужие слова, — Харада и Каэдэхара со своими отрядами остаются на острове до следующего поручения. Куникудзуши встает из-за стола, вслед за ним встают и другие. Он лишь говорит об окончании собрания, на что юноши кланяются из уважения и идут к выходу. Все, кроме Кадзухи, которого попросил остаться тот же Куникудзуши вежливым: «Каэдэхара-сан, задержитесь на пару слов, пожалуйста.»

***

Кадзуха стоит напротив рабочего места принца, куда тот переместился после собрания. Само Его Высочество пару секунд собирается с мыслями. — Мне жаль, что мы с вами встречаемся при столь неприятных обстоятельствах, господин Каэдэхара. Я искренне сожалею вашей утрате. Кагэхару Каэдэхара был действительно хорошим командиров и войном, хоть мы и имели некоторые… разногласия. — слегка замявшись, Куникудзуши нечитаемым взглядом посмотрел на Кадзуху. — Отец многое ждя меня значил, поэтому я продолжу его дело и буду служить сёгуну Райдэн мечом и правдой, Ваше Высочество, — из-за слов Каэдэхары принц сжал губы в тонкую линию, но никак не изменился во взгляде. Наконец, когда кронпринц ненадолго прикрыл глаза и, осмотрев Каэдэхару с ног до головы, с едва слышным вздохом сказал, — можешь идти, Каэдэхара. Кадзуха, сначала почтительно поклонившись генералу Райдэн, пошел в сторону, но, едва достигнув двери, вновь услышал чужой голос. — Вы же знаете, где и как погиб Кагэхару Каэдэхара?

***

Куникудзуши понимал, что если бы не эта катастрофа, погрузившая весь Тейват в горе и уныние, его бы просто выкинули. Даже имя его великодушная создательница не позаботилась ему дать, так что он это сделал сам. В своем стиле. Он не был уверен в том, что был привязан к Инадзуме так, как Сегун и Эи, но у него был долг: защищать ее до конца, даже если ценой окажется его существование. Он должен был продолжать бороться ради несчастных жителей Татарасуны, ради порядка в Тейвате и, совсем немножко, ради себя. Солдат катастрофически не хватало, а на каждой встрече с «семьей» при обсуждении этого вопроса решения не находилось. Райдэн Эи скинула на него непосильную задачу, а Куникудзуши проявил слабость и совсем немного привязался к человеческим жизням. Он продумывал все варианты, постоянно посещал острова, проверяя всё по множеству раз. Сон ему был не нужен, как и еда, благодаря кукольному телу, поэтому он ночами сидел в своем кабинете и думал-думал-думал. Многие умирали, не дожив до 25; умелые войны и командиры также не справлялись со своей ношей, из-за чего уходили, но не домой к родным, а на свет иной. Лекари не успевали залечивать раны, как появлялись новые и ещё более серьёзные. Что мог сделать он, жалкий маленький Куникудзуши, которого оставили здесь чисто из жалости? В отличие от своей сестры — мог ли он ее так вообще называть? — он так и не смог пробудить электро, вложенное в его создание самим Электро Архонтом, поэтому в бою он был не особенно полезен, хоть и обладал выдающимися навыками фехтования. Ему никогда не нравился вид ближнего боя, но вариантов особо не было. Поэтому он продолжал сидеть в своем кабинете и бесконечно много думать. «Это называется вечностью, о которой так мечтает создательница? — думал он с горечью, сжимая собственные вески с особой силой, — я буду вечно думать как вылезти из этой дыры, да?» «Но я не вылезу из нее, наверное,» — Райдэн Куникудзуши стоял около небольшого окна, скучающе смотря на виды, знатно осточертевшие за столько лет работы. Чего он действительно хотел? Доказать создательнице, что, несмотря на отсутствие сил, проблемами с эмоциями и прочими дефектами, он стоит большего? Люди хрупки, он это знал, он это видел. Однажды он слышал как ломаются кости одного солдата с характерным хрустом, как из его рта вырывается крик, пробирающий до глубины души. С его создания на тот момент прошло всего ничего, пару лет, и он был чертовски не готов к осознанию ломкости человеческой жизни, ведь он сам им никогда не был. По его венам не текла кровь, он не обладал ни костями, ни мышцами. Вместо суставов были хорошо скрытые от чужих глаз шарниры, что время от времени издавали характерные звуки. Людям было трудно принять что-то, так сильно отличающееся от обычного, от нормы, Куникудзуши это понимал. Он видел ужас в глазах юных лекарей после того, как он пришёл с передовой с глубокой раной на животе. Им было сложно принять то, что в мире человеческой хрупкости есть те, кто отличается. Кого хоть сотней мечей пронзи — останется жив. Куникудзуши никто не позволял умирать, поэтому он и продолжил существовать дальше, наскоро залечив рану с помощью регенерации. Он смотрел на себя в зеркало, продолжая думать о насущном, о действительно важном, вглядываясь в золотое украшение, весящее прямо на груди. Он видел лишь пустоту. «Я и есть эта дыра.»

***

Может быть, Кадзуха не особо хотел знать как и где погиб его отец. Возможно, он и желал этого где-то в глубинах своей души. А может, все это вообще не имело смысла и значения. Он, после разговора с принцем пришедший обратно в лагерь, сейчас стоял и всматривался в небо Сэйрая, такое темное и ужасающее. Он не понимал, что больше его пугает: неизвестность или привычная для Сэйрая погода. — Ха-ха… — смех, не спокойный, скорее истерический, вырвался изо рта Кадзухи совершенно случайно, отчего-то он прикрыл глаза, а рот и вовсе плотно закрыл рукой. До него наконец дошло. Его отец действительно мертв.